Гармония миров. Диалоги о деятельном сострадании

Тензин Гьяцо Далай-лама XIV

Гармония миров

Диалоги о деятельном сострадании

Тензин Гьяцо, Далай-лама XIV, беседует с Дэниелом Гольманом, Стивеном Левиным, Джин Шинода Боулен, Дэниелом Брауном, Джэком Энглером, Маргарет Бренман-Гибсон, Джоанной Мейси.

Предисловие

Дэниел Гольман

Ныне живущее поколение — первое в истории человечества, реально ощутившее возможность конца природы, конца мира. Мы живем на планете, которая может умереть. На обложке «Бюллетеня атомных наук» изображены часы, показывающие, насколько мы близки к последнему часу, и часы эти показывают время, близкое к полуночи, в течение многих десятилетий. Долгое время эта угроза исходила от ядерной опасности, теперь эта угроза исходит от экологической опасности: распространения пустынь, загрязнения воздуха и воды, перегрева планеты. Гектары леса вырубаются во всем мире в течение одной только минуты и так далее, и тому подобное. То, что мы теперь делаем с планетой, не отличается от того, что мы делаем с человечеством на протяжении определенного времени.

Сейчас мы производим больше пищи, чем когда-либо прежде в истории человечества, и всё же людей голодает еще больше, чем прежде. Богатств накоплено больше, чем когда бы то ни было, и всё же пропасть между богатыми и бедными велика как никогда. Демократия распространяется по всему земному шару, и все же пышным цветом цветут самые репрессивные в истории режимы. В этом столетии мы видим самый страшный в истории геноцид: массовая гибель во время Второй Мировой войны, миллион камбоджийцев, убитых красными кхмерами, множество миллионов людей уничтоженных Сталиным и Мао, включая миллион тибетцев.

С возникновением средств мгновенной коммуникации нам не может быть никаких оправданий. Мы можем видеть всю нищету и болезни, голод и репрессии, расползание пустынь и сокращение лесов. Все мы очень хорошо видим страдание, как отдельного человека, так и всей планеты. Наш мир лишен гармонии. Вот почему были проведены данные диалоги.

Далай-лама представляет великую культуру, в центре которой находится традиция мудрости, сохранившаяся невредимой в современный период. И тот факт, что даже эта культура полностью нетронутой выжила только в изгнании, свидетельствует о нестабильности нашего времени. Тибет представляет собой что-то вроде капсулы, попавшей в современный мир из тех веков, когда в центр всей жизни ставился дух, и мир пребывал в гармонии, когда внутренние науки — искусство бытия — были развиты до высочайшего уровня. В наше время, когда мир остался без руля и ветрил и находится в кризисе, мы больше, чем когда бы то ни было нуждаемся в том, чтобы сохранить эту мудрость.

Наука и технология безгранично властвуют над природой, но мощь без мудрости опасна. Нам нужно уравновесить наши современные возможности древней мудростью. Его Святейшество Далай-лама часто говорит о взаимосвязанности всех вещей. В определенном смысле это означает, что все мы связаны друг с другом. Он говорил также, что именно потому, что наше время столь ужасно, большая честь жить сейчас, в этот момент, на нашей планете. Именно мы несем ответственность, именно мы грудью встречаем вызов, именно мы должны принять на себя заботу о планете и не только ради самих себя, но и ради будущего, ради наших детей.

В течение трех дней октября 1989 года в Ньюпорт Бич в Калифорнии, Далай-лама был окружен семью известными специалистами, профессия которых заключается в том, чтобы помогать людям — психотерапевты, занимающиеся умирающими людьми, и другие — которых он привлек для участия в диалоге о природе страдания и о том, каким образом мудрая и сострадательная деятельность может способствовать преодолению страданий наших дней. Диалог охватывал весь зал, почти тысячу человек, посредством дискуссий в малых группах и вопросов из аудитории. Записанные в этой книге голоса — это выражение всего того, что заботит нас всех.

Введение: взращивание альтруизма

Его Святейшество Далай-лама

Сострадание, любовь и альтруизм — это не только религиозные качества. Как человеческие существа и даже как животные мы нуждаемся в сострадании и любви, чтобы развиваться, поддерживать свою жизнь и выживать. Даже до того, как мы родились, когда находились еще в утробе, спокойствие нашей матери было очень во многом связано с нашим спокойствием. Затем, в течение нескольких первых после рождения недель, в самый критический период нашего развития, даже такая простая вещь, как материнское прикосновение, была очень важна для развития нашего мозга. В последующие несколько лет без заботы или любви наших родителей или кого-то другого мы не сможем выжить. Теперь, будучи взрослыми, мы всё еще нуждаемся в человеке, на которого мы можем опереться, от которого мы можем получить любовь; а когда мы станем старыми, мы снова будем сильно нуждаться в заботе других людей. Такова человеческая жизнь.

Наше будущее зависит от молодого поколения. Чтобы вырастить поколение здоровых людей, важно дать им наполненное состраданием окружение, когда они еще малы. Легко отличить детей, родители которых по разным причинам не занимаются ими, и которые в результате этого испытывают чувство беспомощности, незащищенности. Их ум всегда возбужден, и фактически вся их жизнь каким-то образом подорвана. В здоровых семьях, где дети ощущают постоянную заботу и защиту, они счастливы, и у них развивается чувство уверенности в себе. В результате у них крепче здоровье, и их жизнь становится чем-то значительным. Сострадание и любовь являются для этого решающими факторами.

Какова цель жизни? Я считаю, что конечной целью жизни является самореализация, радость и счастье. А основными источниками счастья являются добросердечие, сострадание и любовь. Если мы обладаем именно таким психическим складом, то даже во враждебном окружении мы не испытываем большой тревоги. И наоборот, если нам недостает сострадания и наше психическое состояние наполнено гневом или ненавистью, то, независимо от ситуации, у нас не будет покоя. При отсутствии сострадания мы ощущаем незащищенность, и, в конце концов, будем испытывать страх и недостаточную уверенность в себе. И тогда даже нечто незначительное может вывести из равновесия наш внутренний мир. Но если мы спокойны, то, столкнувшись с серьезной проблемой, мы будем знать, как управлять ею.

Чтобы в полной мере использовать человеческий разум, необходимо спокойствие. Если мы в смятении и находимся под влиянием отрицательных мыслей, если гнев выводит нас из равновесия, то становится трудно должным образом использовать свой разум. Взглянув на историю человечества на протяжении последних нескольких тысяч лет и в особенности этого столетия, можно увидеть, что такие трагедии, как массовая гибель людей, происходят от отрицательных эмоций: ненависти, гнева, страха и подозрительности. Мы видим также, что многие положительные линии развития человеческой история исходят от положительного психического состояния, как, например, сострадания.

В современной экономике каждое государство зависит от всех других стран. Даже враждебно настроенные друг против друга страны должны сотрудничать в экономике и в использовании мировых ресурсов. Так что, как в глобальной реальности, так и в семейной ситуации, люди нуждаются в гармонии и сотрудничестве. Истинное сотрудничество опирается не на силу, а на взаимное уважение. Самым решающим фактором является альтруистическое отношение.

Если отдельный человек обладает чувством ответственности за всё человечество, то он или она, естественно, будет заботиться об окружающей среде, улучшение состояния которой включает в себя замедление индустриального роста и роста населения. Если мы мыслим ограниченно и видим только то, что окружает нас непосредственно, то мы не создадим положительного будущего.

Когда мы пренебрегали последствиями своих действий в прошлом, это было еще не так опасно. Но в наше время, благодаря науке и технологии, можно создать гораздо больше благ или нанести гораздо больший ущерб. Угроза ядерного оружия и возможности нанести вред окружающей среде вследствие, например, вырубки лесов, загрязнения и истощения озонового слоя довольно опасна. Все мы видим здесь потенциальную опасность. Но другие, менее заметные изменения, такие, как потеря естественных ресурсов, например, плодородного слоя почвы, могут быть даже еще более опасными, потому что к тому времени, когда они затронут нас, будет слишком поздно. Итак, во всех отношениях мы видим, что подлинное сотрудничество, истинный смысл ответственности, опирающейся на сострадание и альтруизм, требуют не только, чтобы мы уважали других людей, но и чтобы мы уважали другие виды живых существ и окружающую среду, заботились о них и воздерживались от вмешательства в их жизнь. На любом уровне работы, касающейся счастья индивида или удовлетворения потребностей семьи, нации и международного сообщества, ключом является альтруистическое сознание.

Когда я путешествую по всему миру и встречаю людей из различных слоев общества, то вижу, что многие в наше время проявляют реальную озабоченность этими проблемами и соглашаются со взглядами, которые я выражаю. Коренной вопрос заключается в том, как развивать и сохранять сострадание. Определенные религиозные убеждения, если они у вас есть, очень полезны, но если их нет, вы также можете жить довольно счастливо. Однако, сострадание, любовь и прощение это не роскошь. Они в корне необходимы для выживания.

Всегда, когда я говорю о важности сострадания и любви, меня спрашивают, есть ли метод для их развития? Я не думаю, что существует какой-то особый метод, позволяющий мгновенно развить эти качества. Это нелегко. Нельзя всего лишь нажать какую-то кнопку и ждать, что они появятся. Я знаю, что многие ждут от Далай-ламы каких-то таких рецептов, но, в действительности, всё, что я могу дать вам, это мой собственный опыт. Если вы найдете в нем что-то полезное, то, я надеюсь, вы его используете. Если же нет — я не возражаю, если вы откажетесь от него.

Я полагаю, мы должны начать с изучения своего собственного повседневного опыта и опыта других, чтобы увидеть последствия гнева и последствия любви и сострадания. Если сделать сравнительный анализ этих двух состояний, появится более глубокое понимание отрицательных результатов гнева и положительных результатов сострадания. Когда же мы убедимся в пользе сострадания и поймем отрицательные последствия гнева и ненависти и то, что они всегда являются причиной внутренней подавленности, — тогда мы будем прилагать больше усилий, чтобы гнева было меньше. Мы будем более осторожны. Обычно мы думаем, что гнев защищает нас от чего-то, но это заблуждение. Так что самое важное — это понять отрицательные последствия гнева и ненависти. Я убедился, что отрицательные эмоции совершенно не помогают.

Иногда полагают, что когда происходит стихийное бедствие или же трагедия, причиненная действиями людей, если мы разгневаны, у нас будет больше энергии и отваги в борьбе с этими явлениями. Но по своему опыту я знаю, что, хотя гнев и дает нам энергию действовать или высказываться, это слепая энергия, она с трудом поддается контролю. В момент проявления гнева мы можем этого не понимать, но через несколько минут будем сожалеть. Когда мы сердимся, мы употребляем скверные слова или резкие выражения, которые уже не вернешь, когда они вылетели. Впоследствии, когда наш гнев утихнет, и мы снова встретимся с человеком, перед которым его проявили, мы будем чувствовать себя отвратительно. В тот момент мы потеряли способность рассуждать и стали полубезумными. Существует много различных уровней и степеней гнева. Когда зарождается небольшой гнев, его легко контролировать. Но если гнев более сильный, то необходимо попробовать применить для управления им различные приемы. Уже само понимание, что это психическое состояние является отрицательным, способно уменьшить его силу.

Сам я родом из северо-восточной части Тибета. Как правило, люди в этих краях довольно вспыльчивы. Так что когда я сержусь, я могу использовать это в качестве оправдания. Когда мне было лет 15—20, я был довольно вспыльчив, но благодаря буддийской тренировке и тяжкому опыту я смог улучшить свою психическую устойчивость. Тяжкий опыт — это очень хорошая тренировка для ума. Она помогает нам развивать определенного рода внутреннюю установку.

Теперь по сравнению с тем, что было двадцать или тридцать лет назад, моя психическая устойчивость намного лучше. Конечно, иногда всё же возникает раздражение, но оно быстро проходит, и почти никогда не бывает так, чтобы я разгорячился. Вследствие этого я ощущаю больше счастья и радости. Когда приходят плохие новости, то несколько минут я испытываю неприятное чувство, но затем меня оно исчезает. Благодаря тренировке мы можем меняться. Можно улучшить себя. В результате тренировки мое психическое состояние остается сравнительно спокойным. Обычно я нахожусь в ненапряженном состоянии, и у меня хорошее здоровье: я никогда не употребляю снотворного и не жалуюсь на аппетит. На собственном опыте я убедился, что в результате уменьшения гнева мы становимся счастливее и здоровее, больше улыбаемся и смеемся, у нас больше друзей.

Человеческий разум — одно из наших лучших свойств. Он может оценивать отдаленные и непосредственные последствия наших действий. Но он не может должным образом функционировать, когда мы находимся под влиянием сильных эмоций. Находясь во гневе, мы не знаем, будет ли эффективным наше действие. Без гнева можно анализировать ситуацию и видеть, требуется ли сильная контрмера, и если да, то можно предпринять такое действие без чувства враждебности. Если мы обладаем истинным чувством подлинной ответственности, мы заботимся также о другом человеке и отдаленных последствиях его действий. Понимая это, мы видим, что контрмера, предпринятая без гнева, более правильна и более эффективна. Единственная польза гнева — это та энергия, которую он вызывает, но можно почерпнуть энергию и из других источников, не причиняя вреда себе и другим.

Мы определяем того человека, который прямо или косвенно вредит нам как своего «врага». Обычно мы не любим своего врага — таково определение врага. Обычно мы представляем своего так называемого врага как нечто внешнее, например, группу людей или человека, желающего нанести ущерб нашему имуществу, обидеть наших друзей или даже отнять нашу жизнь. Но если предпринять более глубокое исследование, можно увидеть, что три эти вещи: имущество, друзья и наше собственное тело — не являются для нас стопроцентными источниками счастья. Иногда из-за своего имущества мы больше печалимся, из-за друзей попадаем в беду, а из-за тела больше страдаем, чем радуемся. Хотя эти вещи и считаются источниками счастья, но в этом мы не можем быть уверены. Можно было бы только сказать, что на 70 или на 80 процентов они являются источниками счастья, но определенно не на все 100.

Психическое спокойствие — это очень существенный источник счастья. Почти наверняка можно сказать, что если обладать спокойствием ума, то обязательно будет счастье. Любой внешний враг, как бы он ни был силен, не может ударить непосредственно по нашему спокойствию ума, потому что спокойствие не имеет формы. Это высший источник счастья и радости, разрушить который может только наш собственный гнев. Так что реальным врагом, реальным разрушителем счастья является гнев.

Мыслить в соответствии с высказанным здесь — это своего рода эксперимент или научное исследование. Когда ученые исследуют материю и обнаруживают что-то полезное, они это развивают, а если обнаруживают что-то вредное или ядовитое, то избегают этого. То же самое и с умом. Существует множество различных умов, различных мыслей и различных состояний ума, и каждое непосредственно влияет на наше счастье. Анализируя различные состояния ума внутри себя, можно культивировать и развивать состояния положительные и полезные и избегать состояний отрицательных и разрушительных и устранять их. Основное различие между исследованием внешней материи и исследованием ума заключается в том, что первое требует больших лабораторий, сложных манипуляций и огромного бюджета! В своем внутреннем мире вы исследуете, какие мысли полезны, а какие вредны, сохраняете и развиваете те, что вам нравятся, постоянно совершая усилие. С течением времени психическое состояние станет гораздо более уравновешенным, и вы обнаружите, что стали более счастливыми и стабильными. Это своего рода йога для ума. Она очень ценна и так проста.

Улыбка — это одна из наиболее привлекательных черт человека. Не многие другие живые существа могут улыбаться. Недавно я посетил «Мир Моря» и видел животных очень разумных, и до некоторой степени близких к людям, но они не улыбаются. Есть два типа улыбки: истинная и искусственная. Если наша улыбка настоящая и искренняя, идет от сострадания или альтруизма, то она помогает нам, успокаивает.

Каждый день, просыпаясь, мы можем твердить себе: «альтруистическое отношение». Если у нас есть альтруистическое отношение, то придут многие благоприятные вещи. А если мы просыпаемся с гневом, ненавистью или ревностью, эти отрицательные эмоции вынудят нас провести целый день, испытывая подозрительность и беспокойство. Если мы серьезно исследуем и анализируем эти вещи в соответствии со своим собственным опытом и тем, что говорят нам о своей повседневной жизни соседи, то мы постепенно обретем уравновешенность и вместе с ней способность замечать тот момент, когда начинает возникать отрицательная эмоция.

Я практикую эти вещи, и я знаю, что они полезны. Я стараюсь быть искренним с каждым человеком, даже с китайцем. Если у меня появится некоторого рода злая воля, гнев или ненависть, то кто потеряет? Я потеряю свое счастье, свой сон и аппетит, а мои недобрые чувства никак не повредят китайцам. Если я буду возбужден, мое физическое состояние ослабнет, и я не смогу сделать более счастливыми тех людей, для которых мог бы это сделать.

Некоторые критикуют меня, но я стараюсь оставаться радостным. Если мы хотим эффективно работать ради свободы и справедливости, то лучше делать это без гнева и недоброжелательности. Если мы ощущаем спокойствие и имеем искренние намерения, то можем усердно работать в течение тридцати или сорока лет. Я считаю, что вследствие моей твердой приверженности к ненасилию, основанной на истинном смысле братства и сестринства, были достигнуты некоторые результаты.

Природа страдания

Джоанна Мейси: Ваше Святейшество, Дэниел Гольман в своем прекрасном и взвешенном вступительном слове напомнил нам о состоянии нашего мира. Он указал, что мы крайне близки к последнему часу рода человеческого, а также других живых существ — «меньших» братьев человека. Над нами нависла большая опасность, и это требует немедленных и обширных ответных мер с нашей стороны.

В своей работе я сталкиваюсь с тем, что на страдание в мире реагируют по-разному. Многие люди, желающие быть сострадательными, осознают масштаб проблемы, но как-то не верят в это. Факты являются слишком болезненными и ошеломляющими, чтобы можно было спокойно смотреть им в лицо, поэтому эти люди делают свое дело и редко говорят со своими близкими или друзьями о страданиях нашего мира. Люди, как кажется, ищут убежища в надежде двоякого рода: в том, что все решится благодаря нашему технологическому «ноу-хау», и в том, что, если мы будем миролюбивы и добры в сердце своем, то все будет хорошо. Ваше Святейшество, заслоняют ли нас такого рода надежды от того, чему мы должны смотреть в лицо? Возможно надежда дает нам ложный покой и препятствует тому, что мы должны делать?

Далай-лама: Если «надежда» — это то, что препятствует видению истинного состояния вещей, проблематично — надежда ли это? Но, знаете, вообще я считаю, что надежда очень важна. Осуществляется ли наша надежда или нет, для нас важно не переставать надеяться. Надежда — это основа будущего, основа успеха. Если мы сохраняем надежду, оптимистическое видение, то это может помочь смягчению многих наших тревог.

Когда я думаю о современной ситуации на земном шаре, то нахожу много причин не оставлять надежду. Вследствие угрозы ядерной катастрофы всё больше людей понимает, что решение конфликтов при помощи войн совершенно неприемлемо. Несмотря на разницу в идеологии и экономических системах, многие люди стремятся избежать войны и добиться сосуществования, и я полагаю, что стремление к миру усилилось. За последние несколько лет я встречался с физиками, сделавшими значительный вклад в разработку ядерного оружия, которые теперь обнаруживают глубокую заботу о мире. Благодаря технологии улучшились средства связи и вследствие этого расширились и наши взаимные связи. Такие понятия как «страна» и «континент» стали менее отдаленными друг от друга. В Европе многие молодые люди — немцы, итальянцы и французы — понимают, что они взаимосвязаны.

Другой процесс, наблюдаемый нами теперь, — это распад тоталитарных систем. Люди хотят свободы, возможности свободного передвижения. Даже животные хотят этого. Следствием человеческого стремления к свободе является движение за демократию и не только в Восточной Европе, но также и в таких местах, как Филиппины, Палестина и Латинская Америка. Для меня это означает, что дух гуманизма начинает возрастать, и это обнадеживающий признак.

До начала этого столетия люди потребляли мировые ресурсы так, как если бы они были безграничны. Никто всерьез не заботился о планете. В наше время существуют даже политические партии, идеология которых основывается на сохранении окружающей среды. Благодаря возросшим знаниям человечества мы способны достичь более глубокого уровня. Отдаленные последствия нашей деятельности становятся яснее, и всё больше людей высказывают глубокую озабоченность природной окружающей средой. Это также очень позитивно.

В течение столетий жители Запада считали, что материальные и духовные вопросы — это нечто совершенно не связанное друг с другом. Сегодня я встречаю много людей, которые понимают, что это не так. Они понимают, что нет никакого смысла в пренебрежении нашими внутренними чувствами и переживаниями. Хотя многое в современной науке всё еще очень далеко от нас, именно мы, люди, создали её для своей собственной пользы. Но иногда мы слишком интересуемся технологией и забываем о людях, и в наше время эта ограниченность становится явной. Понятно, что только посредством науки и материальных достижений невозможно достичь полного удовлетворения. Удовлетворенность приходит изнутри. Тот факт, что мы возвращаемся к своему исходному чувству гуманизма, это положительный, здоровый процесс. Поэтому у меня есть много причин быть скорее оптимистом, чем пессимистом. Но в конечном счете мы должны помнить, что надежда это только надежда. Если надежда не ведет к действию, то от нее немного пользы. Хотя сам я молюсь, но откровенно говоря, я не слишком верю в молитву, не подкрепленную никаким духовным усилием и практическим действием. Реальный результат приходит только посредством действия, а не одной надежды.

Джоанна Мейси: Но как только люди начинают действовать, то за какую бы проблему они ни взялись: будь то ядовитые отходы, опыты над животными или другие — они часто обнаруживают, что страдание еще более огромно, чем они ожидали. Ваше Святейшество, не могли бы вы предложить духовные и психологические практики, которые помогли бы нам прямо смотреть на страдание, а не отворачиваться от него.

Далай-лама: Наше отношение к страданию имеет большое значение. Если мы будем принимать его слишком близко к сердцу, мы можем быть потрясены так, что к сопереживанию чужого страдания добавится еще и наша собственная депрессия и тревога. Но если смотреть на ту же самую ситуацию под другим углом, то можно увидеть, что хотя она и поистине трагична, но могла бы быть и хуже. Такой подход снижает уровень нашей тревоги и страдания. В каждом отдельном случае есть несколько аспектов. Если рассматривать один только отрицательный аспект, то мы будем думать только о нем, что может привести нас в подавленное состояние.

В буддизме страдание не отрицают и не избегают его. Вместо этого мы концентрируемся на нем, используя определенного рода аналитическую медитацию. Например, если кто-то наносит нам вред, то если мы смотрим на этого человека только как на того, кто вредит нам, наш гнев может захватить нас целиком. Но если вспомнить, что в прошлом этот человек сделал что-то хорошее, перспектива будет совсем другая, и будет не так уж трудно практиковать терпение и развить внутреннюю силу, требующуюся для преодоления своего отрицательного чувства. Неприятное событие может действительно помочь увеличить нашу собственную внутреннюю силу, а понимание этого может уменьшить чувство неприязни к другому человеку.

Такой анализ ситуации называется «проникновение в ситуацию». Если вы хотите не допустить чего-то или избежать неприятное событие, вы можете отправиться на пикник или уехать в отпуск, и у вас, возможно, будет некоторое кратковременное облегчение, но проблема останется. Если вы не будете делать этого, если вы будете проникать в страдание или трагедию и видеть ее природу под каким-то определенным углом, ваше психическое состояние улучшится, и у вас будет реальный шанс разрешить эту проблему.

Маргарет Бренман-Гибсон: Ганди сказал: «Мы не должны думать о том, кто наносит вред как о злом человеке; мы должны думать о нем или о ней как о совершающем вредное или злое действие», но здесь всегда остается и другая возможность.

Далай-лама: Да, это очень важно. Важно проводить черту между действием и тем, кто его совершает, а не просто определять действующее лицо как стопроцентно отрицательное.

Итак, если вы хотите уменьшить какое-то страдание, вы можете или вообще не направлять на него свое сознание, или исследовать и проникать в него. Вы упомянули об опытах на животных. С буддийской точки зрения, все живые существа — существа, обладающие чувствами, переживаниями и ощущениями, — считаются равными, так что идея о том, что ради пользы одного живого существа можно принести в жертву другое, по нашему мнению, неприемлема. Но могут быть исключительные случаи, когда, чтобы спасти целый вид или спасти существо, имеющее возможность создать больше счастья для большого сообщества существ, приходится приносить в жертву другое, обладающее меньшими способностями создать такую благоприятную возможность счастья. Могут быть случаи, когда для создания новых способов лечения болезней людей, приходится столкнуться с ситуацией, при которой никак нельзя избежать использования определенных животных в лабораторных опытах. Если вы находитесь в таких обстоятельствах, существуют два подхода к страданию, которое вы причиняете: полностью игнорировать ощущения и чувства животных или же стараться сохранить осознавание их страдания, помня также о долговременной пользе, которую может принести этот эксперимент. Если вам приходится участвовать в таком эксперименте, то, действуя вторым способом, можно уменьшить свои тревоги. Если сравнить эти два пути решения данной проблемы, то осознавание страдания и пользы, приносимых этим экспериментом, гораздо лучше, чем игнорирование страдания животного. Это не оправдание жертвоприношения животных, но более приемлемый способ проведения эксперимента, чем пренебрежение ощущениями и страданиями животного.

Маргарет Бренман-Гибсон: Когда вы говорите, что для большей пользы человеческих существ, может быть, вполне возможно приносить в жертву определенных животных, мне представляется, что мы стоим на очень тонком льду. Кто должен и может решать, какая польза больше и для кого?

Далай-лама: Да, я согласен. Это очень деликатный вопрос. Логика заключается в том, что для спасения многих, может быть, вам придется принести в жертву одного. Это может быть более правильным, чем принести в жертву многих, чтобы спасти только одного. Но лучше всего избегать опытов на животных.

И всё же, в исключительных случаях, вам, может быть, в эксперименте придется принести в жертву жизнь животного, чтобы спасти человеческие жизни. Согласно той логике, которую я уже высказывал, человеческие существа имеют больший, чем животные, потенциал служить большему числу живых существ, при определенных обстоятельствах можно понять проведение такого эксперимента.

Дэниел Браун: Ваше Святейшество, я обеспокоен тем, что высказыванием о допустимости в отдельных случаях причинения вреда и страдания одних ради большего блага других легко могут злоупотребить. Например, во многих странах люди пропадают без вести, их подвергают пыткам, иногда убивают. Если вы побеседуете с мучителями, то они часто говорят вам о том, что не видят ничего плохого в своих действиях, потому что совершали их ради блага своей политической группы. Это ошибочный взгляд, потому что здесь задача не в том, чтобы держать одну группу у власти. Эти люди, видимо, искренне убеждены, что они делают это ради блага. Мой вопрос к вам таков: «Как вы сочетаете это альтруистическое желание с некоторым правильным воззрением или мудростью».

Далай-лама: Такого рода неверное понимание идет от неведения. Лучшим способом преодоления его является развитие альтруизма, основанного на мудрости. Принести в жертву одного ради блага многих может быть правильным, но осуществить это очень сложно. Мы должны тщательно проанализировать ситуацию, и часто очень трудно быть уверенным в том, что делать. Иногда ситуация так запутанна, что требуется своего рода ясновидение, чтобы понять, что делать дальше. Самый безопасный способ — это постараться, чтобы такие ситуации не возникали.

Маргарет Бренман-Гибсон: Вопрос Дэна Брауна напоминает мне то, что часто говорил мне мой учитель, Эрик Хомбургер Эриксон: «Мы относимся к другим нациям и отдельным людям как будто они принадлежат к другому виду, и тогда нам кажется, что нет ничего плохого в том, чтобы убивать их ради нашей так называемой «лучшей жизни».

Во время Вьетнамской войны часто говорили, что мы находимся там, чтобы освободить вьетнамцев, даже когда мы сбрасывали на них тонны тротила. Когда Дэниел Элсберг, работавший сначала на правительство в качестве «солдата холодной войны», отправился во Вьетнам, он пришел к пониманию того, что вьетнамцы не являются другим видом. Он сказал: «Вьетнамский народ стал знаком мне, как собственные ладони». Вскоре участие в этой войне стало для него невозможным.

Вследствие своей эмпатии — сопереживания чувств других существ, будь то человек или животное — он не мог больше жить по-прежнему, он должен был воспрепятствовать этому, покончить не только со своей личной ролью, но и с ролью правительства Соединенных Штатов в этой преступной войне. Это произошло, когда он высказал правду о войне в знаменитых «Пентагон Пейперс». Сочувствие является основой для того, чтобы трансформировать сознание и не закрывать глаза на страдание. Когда вы видите и чувствуете, что «ты это я, а я это ты», вы больше уже не можете отворачиваться от страдания и должны противостоять несправедливым действиям. Не согласитесь ли вы, Ваше Святейшество, что видя в других людях представителей другого вида, отличного от нас самих, мы склонны приписывать себе право наносить им вред и даже убивать их?

Далай-лама: Это очень верно, я полностью согласен: В одной буддийской сутре в одном месте говорится: «Размышляйте о своих собственных чувствах и ощущениях, а затем рассматривайте других как самого себя». По сути, каждое существо есть то же самое. Каждое существо имеет право быть счастливым и избежать страдания. Наше собственное выживание целиком зависит от других. Следовательно, проявление заботы о других в конечном счете приносит пользу нам самим.

В реальности мы должны жить вместе. Мы не можем уничтожить всех других существ. Даже если мы не любим своего соседа, нам приходится жить вместе. В области экономики также существует зависимость друг от друга, это относится даже к враждующим странам. Такова реальность. При таких обстоятельствах всегда лучше жить гармонично, дружно, чем сохранять негативные отношения. Земной шар становится всё теснее, а взаимные связи все возрастают. Сочувствие и альтруизм — вот ключи истинного счастья.

Маргарет Бренман-Гибсон: А также и выживания планеты.

Далай-лама: Да. И альтруизм это больше, чем сочувствие. Он включает в себя чувство ответственности, принятие на себя заботы о других. Когда мы рассматриваем другого как нечто драгоценное и почитаемое, то естественно, что мы будем помогать другим и делиться с ними, выражая этим свою любовь. Как считают многие ученые, чтобы мозг развивался должным образом, нужна любовь. Это показывает, что сама наша природа неотделима от любви и сострадания.

Джоанна Мейси: Ваше Святейшество, я хотела бы спросить вас о другой ситуации, когда животные очень страдают: о промышленных фермах. Чтобы изменить эту практику, уменьшить страдание других видов — наших «меньших» братьев — нам нужно увидеть их боль. Но для многих это кажется невыносимым, и мы стараемся избежать этого. Вы описали практику, при которой не отворачиваются от страдания, а проникают в него, чтобы не бояться его. Не могли бы вы рассказать об этом подробней, особенно это касается животных — наших братьев и сестер — которых подвергают мучениям.

Далай-лама: Тысячи, миллионы и миллиарды животных убиваются ради еды. Это очень печально. Мы, люди, можем жить без мяса, особенно в современном мире. У нас есть огромное разнообразие овощей и другой дополнительной пищи, поэтому у нас есть возможность для спасения миллиардов жизней и ответственность за них. Я видел много людей, а также групп, поддерживающих права животных и придерживающихся вегетарианской диеты. Это прекрасно.

Иногда убийство животных — это просто форма «роскоши». Охота и рыбалка как виды спорта — просто абсурд. Но другое убийство, например, рыбный промысел для пищевых нужд, более оправдано. Но, вероятно, самое печальное — это промышленные фермы. Бедные животные здесь действительно страдают. Однажды я посетил птицеводческую ферму в Японии, где содержалось 200 тысяч кур, их держали там исключительно ради яиц в течение двух лет. Все эти два года они сидят в клетках, как заключенные. Затем, через два года, когда продуктивность кур падает, их продают. Это действительно ужасно. Мы должны поддерживать тех, кто пытается уничтожить этот вид жестокого обращения.

Один индийский друг сказал мне, что его маленькая дочь спорила с ним, доказывая, что лучше накормить десять человек одной коровой, чем цыплятами или другими маленькими животными, поскольку понадобиться отнять больше жизней. По индийской традиции всегда избегали употреблять говядину, но, я думаю, в ее аргументах была некоторая логика.

Креветки, например очень малы. Для одной порции нужно принести в жертву много жизней. На мой взгляд это вовсе не вкусно. Это блюдо кажется мне просто ужасным, и я думаю, лучше избегать таких вещей. Если ваше тело нуждается в мясе, то, может быть, лучше питаться большими животными. В конце концов вы сможете устранить потребность в мясе. Я полагаю, что будучи человеческими существами, мы, скорее всего, обладаем вегетарианской природой и должны предпринимать все усилия, чтобы не вредить другим живым существам. Если мы приложим к этому делу свой разум, то сможем создать здоровую программу питания.

Очень опасно пренебрегать страданием любого живого существа. Даже во время военных действий желательно осознавать страдания других и то, что нам самим неприятно причинять им страдания. Война — это убийство. Она на сто процентов негативна. А в наше время еще и механизирована, что ужасает еще больше. Там, где война сохраняет соприкосновение с человеческими чувствами, она менее ужасна. Когда же сражающиеся забывают о страданиях других, чтобы добиться некоторого перевеса, это действительно опасно. Я вспоминаю здесь о тибетских мясниках. Хотя они живут ремеслом мясника, в то же самое время они проявляют доброту и любовь к животным. Перед забоем они дают животному особые пилюли, а после того, как закончат, произносят молитву. Хотя это всё же убийство, но я полагаю, лучше, когда при этом имеются такого рода чувства.

Дэниел Браун: Ваше Святейшество, у меня есть вопрос, касающийся людей, пострадавших от крайне дурного обращения, например, сексуального, или детей, подвергавшихся избиениям, или жертв таких жестокостей, как массовые умерщвления в Германии, Центральной Америке или Камбодже.

Возьмем для примера пытки по политическим мотивам. Вспомним случай с человеком, который на своей родине был мелким фермером. Он активно и всей душой стремился помогать бедным, боролся против притеснений, пытаясь добиться реформирования законов о распределении земли и богатств на его родине. В результате своей деятельности он «исчез» и подвергся пыткам. Его арестовали, завязали глаза, и подвергали неоднократным избиениям, топили в воде с экскрементами. К нему применялись различные виды электрошока, его подвешивали за руки и лодыжки, как вертолет, раскручивали, а затем били. Это продолжалось около шести месяцев. Затем он был освобожден и снова возвратился к своей работе, помогая своим соотечественникам, хотя его мучили кошмары и он был крайне нервным. Так как он не прекратил помогать людям, двух из пяти его детей убили.

В конце концов он покинул родину, попросил убежища в США и отсюда пытался помогать своим соотечественникам. Но сам он считал, что бросил свой народ, уехав и не ведя борьбу непосредственно там, на родине. Наконец, он преодолел свое отчаяние и продолжал работать. Затем он узнал, что остальных троих его детей убили, чтобы деморализовать его. В результате он впал в тяжелую депрессию, с паническими состояниями и попытками самоубийства. Но люди, работающие с ним, помогают ему в деле его жизни — облегчении жизни его народа.

Когда я слышу такие истории, а я слышу много подобных историй, у меня появляется очень сильная реакция на невероятные страдания человека, имеющего добрые намерения. Как рассматривать это страдание с буддийской точки зрения? Мне кажется, что в буддизме, когда речь идет о страдании, подчеркивается, что ведут к страданиям обычного человека три яда — привязанность, ненависть и неведение. Мне кажется, что западные психотерапевты, работающие с людьми, пережившими травму, придают особое значение физическим и социальным факторам глубоких страданий, которые была нанесены умышленно и намеренно, чтобы уничтожить в другом человеке чувство собственного достоинства и гуманность, подавить в нем способность помогать угнетаемым. С точки зрения абсолютной истины, является ли такой род страдания просто иллюзией, потому что у нас нет должного понимания страдания? Я не понимаю этого, и я хотел бы каким-то образом узнать, как рассматривать такие случаи страшных страданий и согласовать это с буддийским понятием пустоты. Является ли такое страдание просто иллюзией?

Далай-лама: Существует два уровня и смысла слова «иллюзия». На относительном, или обычном уровне это означает, что ваш ум просто находится в состоянии помрачения, и вы вследствие этого воспринимаете всё неправильно. Когда вы сталкиваетесь с человеком, подвергшимся травмирующим воздействиям, то это реальное страдание. Это не иллюзия. В ситуации, которую вы описали, присутствует реальное страдание, и вы правильно понимаете это.

Существует другой уровень иллюзии, гораздо более тонкий, который не имеет ничего общего с этим уровнем помрачения. На этом уровне вы сказали бы да, потому что это взаимозависимые события, здесь имеется иллюзорный аспект страдания. Но здесь велика возможность неправильного понимания. Истинный смысл слова «пустота» — это отсутствие независимого существования. Обычно мы приписываем независимое существование событиям и вещам. Противоположность «пустоты» — «наполненность», наличие зависимости от других факторов. В понятии пустоты подразумевается взаимосвязанность. В буддизме, в частности, в философии Мадхьямики, под термином «иллюзия» подразумевается именно то, что явления не существуют независимо от других явлений, что кажущееся их независимое существование иллюзорно. Вот всё, что имеется в виду под «иллюзией», а не то, что реально здесь что-то отсутствует.

Вопрос из аудитории: Ваше Святейшество, считаете ли вы, что страдание неизбежно, или же, что это что-то такое, что мы создаем сами своим дуалистическим видением мира? Может ли страдание приносить определенное благо?

Далай-лама: В буддизме о страдании говорится на трех различных уровнях. Первый — это очевидные физические и душевные страдания. Второй — неудовлетворенность, связанная с тем фактом, что удовольствие и счастье оборачивается чем-то другим, а третий — это всепроникающее страдание относительного бытия. Все они имеют один положительный аспект. Осознав существование страдания, мы можем захотеть освободиться от него. Но все три рода страдания сами по себе нежелательны.

Маргарет Бренман-Гибсон: Страдание всегда было частью условий существования живых существ, но теперь мы живем в такое время, когда человечество обладает возможностями полностью избавить себя от него. Решения, принимаемые в наше время людьми, в руках которых находится власть над миром — и они в большинстве своем мужчины — не исключает такого уровня страдания, который был неведом прежде. В самом деле, орудия ведения войны, которые всегда приносили страдания, в наш ядерный век имеют беспрецедентный, ужасающий потенциал, а именно: положить конец будущей деятельности человечества и, как полагают, некоторые, всей жизни на земле. При таких обстоятельствах должны ли мы считать, что страдание — это нечто, являющееся частью бытия?

Далай-лама: Мы различаем страдание, причиняемое человеком, и другое страдание. Если мы займем определенную позицию, мы, несомненно, можем уменьшить страдание, причиняемое человеком. О другом виде страдания это трудно сказать. Я думаю, оно зависит от индивидуальной веры и индивидуальной практики.

Вопрос из аудитории: Как мы можем различить реальное страдание другого человека и перенесение нашего собственного страдания на других людей?

Маргарет Бренман-Гибсон: Если я вижу, что человек страдает по какому-то поводу, обычно я говорю, что я думаю, и, как мне кажется, обычно могу по его реакции сказать, домысливаю ли я что-то относительно его эмоционального состояния или же он скажет: «Да, вы правы. Я расскажу вам о том, что меня угнетает». Как психотерапевт, я считаю этот принцип полезным.

Дэниел Браун: Мне кажется, что это зависит от нашего уровня осознавания. Если у нас обычное состояние ума, которому свойственно неведение, мы можем возражать, что воспринимаем внешнее страдание, в то время как в действительности это наша собственная фантазия.

В традиции западной психотерапии имеются методы для различения. Люди узнают, как приобретать аналитическое понимание своих собственных чувств или фантазий, их учат более четко разграничивать свои собственные фантазии и чувства и то, что относится к страданию других людей. В нашей стране такое обучение проводится в хороших клиниках, оно требует определенного уровня осознавания.

Но мне кажется, что в буддийской практике мы встречаемся с другим уровнем осознавания: прямым переживанием взаимозависимого происхождения; то есть того, что всё каким-то образом взаимосвязано. Отталкиваясь от этого непосредственного опыта, мы понимаем, как всплывают на поверхность наши мысли и действия и воздействуют на всё остальное. Затем, когда мы встречаемся со страданием отдельного человека или группы людей, мы знаем, что оно воздействует на их сознание и распространяется по всем направлениям, вызывая серьезные нарушения. Если это какого-то рода дурное обращение, мы не можем не быть затронуты этим. Когда имеешь прямое переживание взаимозависимого происхождения, вопрос о разнице между фантазией относительно страдания или его проецированием и реальностью страдания человека просто не существует. Мы должны испытывать воздействие, потому что все взаимосвязано.

Далай-лама: И всё же существует различие между сознанием одного человека и сознанием другого. Они вовсе не сливаются вместе.

Джоанна Мейси: За этим следует вопрос: «Чувствую ли я свою собственную боль или же я чувствую мировое страдание?» Я считаю, что в действительности мы не можем отделить одно от другого. Когда мы видим страдание наших братьев и сестер в других странах или страдания других биологических видов, мы понимаем, что мы взаимосвязаны, что мы являемся частью культуры, совершающей это. Когда мы шли сюда, Стивен говорил: «Теперь я устаю совсем по-другому по сравнению с тем временем, когда я работал с умирающими, потому что в течение последних нескольких лет Ондреа и я работаем еще и с женщинами, подвергшимися сексуальному насилию».

Джин Шинода Боулен: Как происходит, что такие же люди, как мы, причиняют страдания другим человеческим существам? Как может такой же, как я человек, делать такие ужасные вещи другому такому же как я человеку? Кажется, будто бы в нашей культуре имеет место определенное удовольствие в том, чтобы обладать силой и проявлять её, что, к сожалению, часто связано с причинением боли другим. По-видимому, это относится к страданию, причиняемому людьми, которое Его Святейшество определяет как страдание, которого можно избежать.

Джоанна Мейси: Стивен сам ощущал это страдание. Его это страдание или страдание тех женщин?

Стивен Левин: Если у меня есть «слабое место», к которому может «пристать» это страдание, то так это и произойдет. Когда мы работали с умирающими людьми, на меня это не так действовало. Люди умирают, это естественно. Даже страдания естественны. Но когда мы стали работать с людьми, подвергшимися жестокому обращению, иногда истязаниям, ощутив, насколько закрытым, насколько бесчувственным может быть чье-то сердце, чей-то ум, что он может причинять такое страдание другому, я замечал, что меня самого охватывает уныние и усталость, и это страдание не отпускает меня. Та моя часть, которая боролась с несправедливостью, которая противодействовала этому источнику страдания, этому заговору страдания, в котором все мы участвуем, то место внутри меня, которое «легко гнется, чтобы было легче», никак не может выпрямиться. В особенности это бывает тогда, когда кто-то хочет, даже намеревается, нанести вред другому человеку.

Но постепенно я стал улавливать разницу между болью и страданием. Боль это данность. Когда она проявляется в теле, обладающем нервной системой, то эта нервная система воспринимает боль. Ударившись обо что-нибудь, мы ощущаем боль в теле. Когда боль проявляется в сознании, обладающем способностью восприятия враждебных обстоятельств, то речь идет о душевных ранах. Я считаю, что страдание и боль — это не синонимы. Ваше Святейшество, является ли страдание нашей реакцией на боль? Может ли человек жить, испытывая боль, как физическую, так и душевную, и при этом не страдать?

Далай-лама: Если под болью подразумеваются физические ощущения, а под «страданием» — следующую за ней психическую реакцию, то можно сказать, что душевное страдание и душевное счастье ощущаются более остро, чем физическое удовольствие или боль. Следовательно, сила душевного удовлетворения или душевного страдания может взять верх над физическими ощущениями.

Что касается вашего вопроса о том, возможно ли, несмотря на испытываемую боль, избежать страдания, то ответ на него определенно: да. Иногда мы добровольно терпим физическую боль. Например, чтобы иметь здоровое тело, нужны физические упражнения. Когда мы их выполняем, мы можем чувствовать усталость и даже некоторую боль в суставах. Но есть причины терпеть эту боль, поэтому психически мы вовсе не страдаем. Потом же, когда видим, как выросла наша мускулатура, мы даже испытываем счастье.

Вопрос из аудитории: Когда на нас обрушивается чье-то страдание, когда человек физически или психологически, сознательно или бессознательно, навязывает нам свое страдание или требует от нас что-либо неразумное, должны ли мы подчиняться ему, стараясь простить, или остановить их?

Далай-лама: До сих пор я говорил о том, как изменить свое отношение к страданию, каким образом рассматривать его. Если вы делаете это со спокойствием духа и самообладанием, то, прежде всего, уменьшится страдание психическое. Вы будете реагировать не только негативно. А затем, будете ли вы позволять другому человеку продолжать вести себя таким же образом, зависит от ситуации. Вы должны оценивать ситуацию в каждом отдельном случае. Способность прощать, или терпеть, не означает, что вы полностью уступаете во всём, что бы вам ни делали другие.

Маргарет Бренман-Гибсон: Какова же альтернатива?

Далай-лама: Если вы человек терпимый, а другой человек требует чего-то неразумного, вы можете без гнева или недоброжелательства оценить ситуацию и решить, нужна ли вам какая-то контрмера. И тогда вы предпринимаете эту контрмеру. Если взять для примера Тибет, то там масса страдания именуется «освобождением». Но если я смотрю на китайских руководителей просто как на людей — наших соседей, как на народ с древней историей и высокой цивилизацией — вместо того, чтобы проявлять недоброжелательность, это будет проявлением уважения. Это помогает уменьшить отрицательные чувства и способствует терпению и терпимости. Отсюда вовсе не следует, что я примиряюсь с китайским игом. Я делаю все, что могу, чтобы противостоять этому гнету, но делаю это без недоброжелательности. Если взять отдельного человека, то тут то же самое. Если к вам предъявляются неразумные требования, то от вас может потребоваться какой-то отпор или контрмера. Но эта контрмера будет более эффективной, если ею не движет чувство гнева. Когда гнев владеет вашим умом, вы становитесь полубезумным и не в состоянии достичь цели.

Джин Шинода Боулен: Ваше Святейшество, Тибет был захвачен, людей убивали и насиловали, происходило много других ужасных вещей. Будучи психотерапевтами и просто людьми, мы всегда удивляемся, как люди могут вынести всё это и продолжать оставаться радостными, продолжать активную деятельность в мире, чтобы изменить ситуацию. У меня каким-то образом сложилось впечатление, что вам удается делать это, что вами не владеет гнев, страх или враждебность, и вы продолжаете активно представлять свой народ во всем мире. Не могли бы вы рассказать нам, как лично вы справлялись со всеми ужасами того, что вы видели и испытали.

Далай-лама: Возможно, таковы особенности характера тибетца. Я думаю, что для тибетцев естественно встречаться лицом к лицу с бедствиями и трагедиями таким вот образом. Я не знаю, объясняется ли это влиянием буддизма или нет. Тибет — очень большая страна с очень низкой плотностью населения. При таких обстоятельствах естественно смотреть на своего соседа, как на человека, которому надо помогать и от которого можно получить помощь. Когда вы живете в густонаселенной местности, может существовать естественная тенденция смотреть на своих соседей с подозрительностью, смотреть как на конкурентов и стараться держаться от них подальше. В Тибете очень ощущается пространство. Вследствие этого, а также буддийского влияния, у тибетцев очень сильна жизнеспособность.

Благодаря буддийской подготовке человек приобретает понимание различных уровней страдания. Мы также принимаем теорию кармы, или деяния, и это также очень полезно для уменьшения душевного страдания. Когда события уже произошли, то нет смысла терзаться. Если мы делаем всё, что в наших силах, с искренними намерениями, то радуемся, достигая успеха, если же нет, то нечего сожалеть. Такого рода аналитический подход очень помогает.

Джин Шинода Боулен: Мне кажется также, что становясь старше, становясь мудрее, мы понимаем, что «и это тоже пройдет». Приходя к осознаванию своих предыдущих жизней, легче быть способным отказаться от чего-то или простить, потому что мы понимаем, что это всего лишь одно событие в целом ряде исторических событий. Мы смотрим с точки зрения длинной исторической перспективы. Ваше Святейшество, насколько нам нужно пытаться измерить мир, чтобы сделать его другим?

Далай-лама: В буддизме мы действительно верим в жизнь после смерти и в теорию кармы — закон действия и его следствия. Такая вера, действительно, способствует невозмутимому отношению к своему жизненному пути и принятию вещей такими как они есть. Это может показаться слишком простым, но если я буду говорить с буддийской точки зрения, как монах, то все эти проблемы могут быть отнесены на счет недостатка альтруизма, сострадания, чувства ответственности или истинного чувства братства и сестринства. Когда вы считаете одну вещь более высокой, то при всякой возможности будете пользоваться вещью, которую считаете низшей.

Маргарет Бренман-Гибсон: Есть ли какой-нибудь смысл пытаться изменить это?