Наконец пришла любовь

Когда-то ей казалось, что счастье и Криспин Дью — синонимы. Но сегодня, когда он снова сделал ей предложение, она отказалась, потому что… Да по множеству причин.

Но она кое-что поняла, сидя в кругу своих близких, которые смотрели на нее с любовью и заботой, ожидая, что она скажет.

Похоже, она созрела для восстания.

А может, она просто упряма.

Ее знакомство с графом Шерингфордом было таким коротким, что Маргарет даже не могла толком сказать, как он выглядит. Она знала, что он высокий, крепкого телосложения, темноволосый и смуглый, с резкими чертами лица и темными глазами. Она помнила свое первое впечатление о нем. Он показался ей почти уродливым, тем не менее во время их разговора его лицо неудержимо притягивало ее взгляд. В его глазах, в напряженных, даже угрюмых чертах лица была какая-то страстность, которая завораживала ее.

Ее влекло к нему.

Ни с одним мужчиной у нее не было разговора, хоть отдаленно напоминавшего ее разговор с графом Шерингфордом. От его откровенности у нее захватывало дух. Буквально на одном дыхании он предложил ей выйти за него замуж и признался, что похитил чужую жену, бросив собственную невесту в день свадьбы. И он не стал притворяться, будто внезапно увлекся ею, Маргарет. Он честно рассказал, почему он хочет, чтобы она вышла за него замуж. Ему нужно срочно жениться.

Наверняка любой другой мужчина в таких же обстоятельствах приложил бы все усилия, чтобы очаровать ее сладкими речами и лживыми заверениями и скрыть неприятные факты из собственной биографии, насколько это возможно, хотя бы до свадьбы.

Он был другим. Маргарет не сомневалась, что если бы она встретила его средь бела дня, то отвергла бы его предложение, ни на секунду не задумываясь. Ее оттолкнул бы сам факт, что он находится в отчаянном положении. В самом деле, что за мужчина согласится жениться на незнакомой женщине — причем на любой — только для того, чтобы сохранить крышу над головой и доходы, на которые он предполагал жить, пока не умрет его дед, оставив ему богатое наследство?

И она оказалась той самой женщиной, которая ему подвернулась.

Это просто оскорбительно!

Но он заинтриговал ее и продолжал интриговать.

К тому же Маргарет была упряма. Ее близкие объединились в своих усилиях отговорить ее встречаться с графом Шерингфордом. Криспин просил ее одуматься и выйти замуж за себя самого. Миссис Пеннеторн призывала ее положить конец помолвке.

Молчание затянулось и стало напряженным.

— Граф Шерингфорд собирался зайти сегодня, — сказала Маргарет, — чтобы поговорить со мной, после того как он побеседует с тобой, Стивен. С моей стороны было бы невежливо отказаться принять его, ведь это именно я дала пищу слухам, представив его Криспину как своего жениха. Не забывайте об этом.

— Ты была расстроена, Мэг, — сказала Ванесса, — встретив Криспина так неожиданно. Тебя можно понять и простить…

Маргарет остановила ее, подняв руку.

— Нет ничего понятного и простительного в том, чтобы воспользоваться одним мужчиной, чтобы досадить другому. Что я и сделала, если уж быть совсем честной с собой и с вами. Я поговорю с ним. Извинюсь, что втянула его в эту глупую историю, когда он, по всей вероятности, надеялся вернуться в общество без лишнего шума после стольких лет отсутствия. В том, что произошло, полностью моя вина, и я должна лично сказать это лорду Шерингфорду.

— Ты постоянно хочешь взвалить на свои плечи все бремя вины, Мэг, — сказал Стивен с обеспокоенным видом. — Так было всегда. Позволь мне что-нибудь сделать для тебя в ответ. Разреши мне послать этого типа куда-нибудь подальше.

— Он не тип, Стивен, — возразила она, поднявшись на ноги. — Это граф Шерингфорд. И я поговорю с ним сама.

— Браво, Мэг, — улыбнулся Джаспер.

— О, Мэг, — сказала Ванесса, поспешив к ней, — ты так благородна. Но я боюсь, что ты встретишься с ним, чтобы извиниться, а все кончится помолвкой.

— Доверьтесь мне, — заявила Маргарет, когда они все встали.

Довериться, собственно, в чем?

Неужели она хочет увидеться с лордом Шерингфордом только для того, чтобы выразить сожаление по поводу последствий ее импульсивных слов вчера вечером? Которые, кстати, он же и предложил сказать?

Или потому, что она хочет снова увидеть его лицо и понять, что ее привлекло?

А может, все дело в том, что ей уже тридцать лет и она только что встретилась со своим бывшим возлюбленным и познакомилась с невестой мужчины, за которого рассчитывала выйти замуж?

Или в том, что они назвали ее образцом приличий и добродетельной женщиной с незапятнанной репутацией?

— О, мы доверяем тебе, Мэг, — сказала Кэтрин, коротко сжав ее в объятиях, когда Ванесса отступила в сторону. — Не сомневайся.

Конечно, они ей доверяют. Она всегда была заслуживающей доверия, надежной и предсказуемой, не так ли?

И скучной.

Глава 7

Через почти пятьдесят часов после того, как дед предъявил ему ультиматум, Дункан стоял в библиотеке Мертон-Хауса, глядя в окно в ожидании, когда ему представится возможность сделать формальное предложение Маргарет Хакстебл.

Сказать, что он растерян, было бы равносильно тому, если бы не сказать ничего. Господи, он совсем не знает эту женщину. А она не знает его. Он едва может описать, как она выглядит. Впрочем, он достаточно хорошо помнил, что он ощущал, когда при столкновении она прижалась к нему всем телом. Но чем больше Дункан пытался представить себе ее лицо, тем больше видел размытое пятно, обрамленное темными волосами. И еще он помнил, что счел ее красивой.

Это может служить некоторым утешением, решил он.

К его облегчению, Мертон был один, когда Дункана проводил и в библиотеку чуть более получаса назад. Он опасался, что Морленд составит компанию своему молодому родственнику. Герцог был впечатляющей фигурой, в его крови текла греческая кровь, и это чувствовалось.

Но Мертон, несмотря на молодость, оказался твердым орешком. На вид ему можно было дать не более двадцати двух или двадцати трех лет. Он не делал секрета из того факта, что Дункан ему не нравится, что он презирает его и возражает против брака Дункана с его сестрой. Он предложил более чем щедрое приданое, но настоял, чтобы деньги находились в распоряжении Маргарет и ее будущих детей, рожденных в браке. Он дотошно выяснил нынешнее положение Дункана и его будущие перспективы и заявил, что заедет к маркизу Клавербруку, чтобы получить подтверждение услышанному, поскольку он не доверяет слову человека, известного своей непорядочностью.

Дункану потребовалось все его самообладание, чтобы не развернуться и не уйти из этого дома. Но он не мог себе этого позволить. Вчера вечером он сделал мисс Хакстебл формальное предложение, утренние газеты раструбили о нем, и честь требовала, чтобы он сделал ей сегодня официальное предложение. Если она откажет ему, то так тому и быть. Он продолжит охоту за невестой, воспользовавшись оставшимися тринадцатью днями.

Когда он делал предложение Кэролайн Тернер, вспомнил Дункан, он явился с огромным букетом. Лакей забрал цветы на пороге, и Дункан больше их не видел. Его встретили улыбками, поклонами и сердечным рукопожатием ее отца. Оставшись наедине с Кэролайн, он опустился на одно колено и произнес отрепетированную речь, еще более цветистую, чем букет. Когда она сказала «да», он покрыл тыльную сторону ее ладони поцелуями и назвал себя счастливейшим из людей. Он заверил ее в своей любви и сказал, что будет любить ее до последнего дыхания и даже после этого. И помоги ему Боже, каждое слово значило для него очень много.

Сегодня он явился с пустыми руками, без заранее заготовленной речи и без восторга, заставлявшего его сердце биться сильнее.

За его спиной открылась и снова закрылась дверь. Обернувшись, Дункан с облегчением узнал свою вчерашнюю знакомую, хотя она выглядела немного иначе. Сегодня на ней было надето голубое платье, волосы были причесаны проще и казались более густыми и блестящими. Свет свечей вчера не польстил ее внешности. Пожалуй, она была одной из самых красивых женщин из всех, кого ему приходилось встречать. Не говоря уже о роскошной фигуре — тут память его не подвела.

Она производила впечатление женщины очень спокойной, сдержанной и… умной. Ее глаза окинули его внимательным взглядом. Возможно, она тоже опасалась, что не узнает его сегодня.

Дункан поклонился. Она не стала делать в ответ реверанс, лишь слегка склонила голову.

— Мисс Хакстебл, — произнес он.

— Лорд Шерингфорд.

— Я хотел бы извиниться за публичную огласку, которую получила наша вчерашняя встреча.

— Напротив, — сказала она, — это я должна извиниться перед вами, милорд. Если бы я смотрела, куда иду, то не налетела бы на вас. И если бы я не сказала майору Дью во время прогулки в парке, что обручена, и не попала бы в щекотливое положение, обнаружив, что маркиз Аллингем уже помолвлен с другой, я не последовала бы вашему совету представить вас как своего жениха. Все это очень глупо и совершенно не похоже на меня. Но это не отменяет того факта, что я поставила вас в неловкое положение. О чем сожалею.

Накануне вечером Дункана удивила ее искренность. Сегодня он снова удивился. Он ожидал, что она возложит вину на него.

— Мы можем избежать дальнейшей неловкости, — заметил он, — если в завтрашних газетах появится официальное объявление о нашей помолвке.

Она проследовала в глубь комнаты и опустилась в кресло у камина, указав ему на кресло, стоявшее напротив.

— Садитесь, — сказала она. — Видите ли, вы не обязаны делать мне какие-либо предложения. Было бы нелепо для нас обоих вступать в брак под давлением мелких сплетен. Мы не сделали ничего предосудительного или неприличного. Мы танцевали и разговаривали в бальном зале, как и все остальные гости. Собственно, чем еще заниматься на балу? Разве там случилось что-нибудь, похожее на скандал? Сплетни — это… пустые разговоры, которые быстро вытесняются другими. Через неделю все забудется.

— Но, мисс Хакстебл…

Маргарет подняла руку, останавливая его возражения.

— Но, — сказала она, — я помню, что вам нужно срочно жениться. Полагаю, именно этот факт привел вас сюда.

— Думаю, я пришел бы в любом случае.

— Я могла бы передать вам через Стивена, что ваша любезность оценена, но в ней нет необходимости, — сказала она. — Я могла бы передать вам, что предоставляю вам свободу. Но ведь это не совсем то, что вам понадобится в случае моего отказа, не так ли?

— Свободы мне и так хватает, — согласился он. — Мне понадобится работа.

— Но вы предпочли бы жениться, — заметила она. — Почему?

Это похоже на допрос, отметил Дункан. Совсем не так он представлял себе эту встречу.

— Наверное, потому, — сказал он, — что я предпочитаю жизнь помещика, к которой привык.

— Бедность не слишком приятная штука, — заметила она. — Мы были бедны, пока Стивен не унаследовал графство. Но мы не были несчастливы. Собственно, порой мы были очень счастливы, хотя у нас никогда не было достатка, большого уютного дома и стабильного дохода. Правда, теперь, когда мы все это познали, нам было бы чрезвычайно трудно вернуться к прежней жизни. Полагаю, вы никогда не знали бедности. Вы боитесь ее?

Он откинулся назад и приподнял одну бровь.

— Я ничего не боюсь, мисс Хакстебл.

Ему и в самом деле нечего бояться. Худшее уже произошло. И ему придется как-то жить дальше, даже если события следующих двух недель не приведут к выполнению условий, поставленных дедом. В конце концов, многих маленьких мальчиков совсем неплохо вырастили мужчины, которым приходилось зарабатывать на жизнь.

— Так может рассуждать только глупый человек, — вздохнула она. — Но я не верю, что вы искренни. Думаю, вы лжете. Впрочем, вы в хорошей компании. Мужчины готовы признаться в любых недостатках, но не в том, что они испытывают страх. Это считается слабостью, недостойной мужчины.

— Мисс Хакстебл, — сказал Дункан, — если вы выйдете за меня замуж, вы станете хозяйкой Вудбайн-Парка. Это поместье в Уорикшире, с просторным домом и ухоженной землей. И оно приносит доход, пусть не огромный, но более чем достаточный для благополучной жизни. Мои будущие перспективы более блестящи. Я наследник маркиза Клавербрука, а его собственность разбросана по всей Англии. Он сказочно богат.

— И это все, что вы можете мне предложить, лорд Шерингфорд? — поинтересовалась она после долгой паузы.

Дункан открыл рот, собираясь ответить, но закрыл его снова. Что еще он может ей предложить? Не думает же она, что он безумно влюбился в нее вчера вечером и готов положить свое сердце к ее ногам?

— Я не могу предложить вам незапятнанное имя, — сказал он. — Боюсь, я заслужил славу, которая умрет не скоро, если умрет вообще.

— Верно, — согласилась она. — Но прошлое не изменишь. Только будущее, и то лишь отчасти, в наших руках. Вы сожалеете о том, что сделали?

Дункан ощутил вспышку гнева. Она что, собирается читать ему проповедь?

— Нет, — коротко обронил он.

— Значит, вы сделали бы это снова? — спросила она.

— Да, — сказал он. — Не колеблясь.

— Должно быть, это замечательно, — произнесла она так тихо, что он едва расслышал, — когда тебя так сильно любят.

Дункан открыл рот, чтобы ответить, однако снова закрыл его.

— Что вы будете делать, — спросила она, — если я откажу вам сегодня?

Он почти надеялся, что она так и поступит. Она не произвела на него впечатления… удобной женщины.

— Продолжу охоту. — Он пожал плечами. — У меня еще остаются две недели.

— Тринадцать дней, если уж совсем точно, — сказала она. — Целая вечность.

— Да уж.

— Но теперь, — сказала она, — ваши поиски невесты будут отягощены сегодняшней сплетней вдобавок к вашей дурной славе. Будущая невеста и ее отец могут подумать, что вы бросили и меня тоже.

— Возможно, — согласился Дункан, стараясь не показывать раздражения. Это означало бы, что она задела его за живое. Он устремил на нее взгляд, каким многим внушал трепет.

Пытаясь вспомнить ее лицо, он предположил, что раз у нее темные волосы, то и глаза должны быть карими. Они оказались ярко-голубыми и твердо встретили его взгляд.

— Зачем мне выходить за вас замуж? — поинтересовалась она. — Назовите мне причины, лорд Шерингфорд, а не состояние ваших дел. Мне оно было известно еще до того, как я вошла сюда. Меня не соблазнишь подобными штучками. Я больше не боюсь бедности, даже если никогда не выйду замуж и проживу до ста лет. Зачем мне выходить за вас замуж? Какими доводами вы запаслись, собираясь сюда?

Если бы он прибыл на бал двумя минутами позже или раньше, подумал Дункан, не было бы ни столкновения, ни танца; ни разговора в уединенном уголке. Он выбрал бы какую-нибудь невзрачную девицу, которая была бы только счастлива выйти за него замуж. Собственно, он почти выбрал такую особу перед самым столкновением, разве нет? И он не сидел бы здесь, расспрашиваемый женщиной, которую, как подозревал Дункан, он легко мог бы невзлюбить.

Он обнаружил, что выбивает пальцами дробь на подлокотнике кресла, и одернул себя.

— Вы уже не молоды, — сказал он. — Сколько вам лет?

— Тридцать, — ответила она. — Видимо, вы полагали, что я отчаянно нуждаюсь в муже. И никакие другие доводы не понадобятся.

Он устремил на нее долгий взгляд.

— С вашей внешностью надо быть слепой, чтобы впасть в отчаяние, — сказал он. — Но поскольку отчаяния не может быть, вы должны знать, насколько вы красивы. Вы должны также понимать, насколько вы привлекательны и соблазнительны. Мы оба знаем, что я не являюсь вашим последним шансом, мисс Хакстебл. Но последние несколько дней вы были выбиты из колеи в связи с появлением вашего бывшего возлюбленного. Кстати, он был вашим любовником? Или всего лишь мужчиной, которого вы любили?

Она впервые за все время покраснела, но не отвела взгляд.

— Он был… — забормотала она, но спохватилась. — Вы много себе позволяете.

Вот, значит, как? Интересно…

— Вы пошлина вчерашний бал, — сказал он, — ожидая, что маркиз Аллингем сделает вам предложение, и собирались принять его, хотя не любите маркиза.

— Откуда вы знаете, что я не люблю его? — осведомилась она.

— Вы не слишком расстроились, когда этого не случилось, — ответил он.

Маргарет приподняла брови.