Наконец пришла любовь

— Но когда ты успел с ней познакомиться, Дункан? — поинтересовалась она. — Вот что терзало меня всю ночь и, полагаю, Грэма тоже, поскольку он не смог дать мне вразумительного ответа, когда я задала ему этот вопрос. Он только хмыкнул в свойственной ему манере. Ты всего лишь несколько дней в Лондоне. Да и мисс Хакстебл, насколько мне известно, тоже совсем недавно приехала. Не припомню, чтобы я встречалась с ней до вчерашнего вчера, хотя я часто видела ее сестер и красавчика брата. О, я, кажется, понимаю! Вы познакомились раньше и договорились встретиться. Вы…

Дункан взял ее руку и поднес к своим губам.

— Не стоит пока рассказывать об этом, мама, — попросил он.

Впрочем, вряд ли это что-нибудь даст, если слух распространился по всему бальному залу после его ухода.

— Конечно, — сказала она. — Ты же знаешь, что я сама сдержанность, Дункан. Но конечно, я расскажу Грэму, у нас нет секретов друг от друга.

Дункан отправился к Джексону. Первым, кого он там встретил, был Кон Хакстебл, и его подозрение, что тот поджидал его, вскоре подтвердилось.

— Пойдем разомнемся, Шерри, — сказал Кон, но это прозвучало скорее как ультиматум, чем дружеское предложение.

— С удовольствием, — отозвался Дункан. — Хотя у тебя такой вид, словно ты готов оторвать мне голову. Что, признаться, предпочтительней, чем боксировать с пижонами, которые любят скакать вокруг тебя, принимая, по их мнению, мужественные позы.

Кон даже не улыбнулся, наградив его мрачным взглядом и плотно сжав губы.

Кон — кузен Мертона, вдруг вспомнил Дункан. Константин Хакстебл. Впрочем, вряд ли две ветви семьи связывали теплые чувства. Кон был старшим сыном покойного графа и мог бы сам унаследовать титул, если бы не закон, по которому ребенок, рожденный вне брака, считался незаконнорожденным, даже если его родители позже поженились. В случае Кона — через пару дней после его появления на свет. Поэтому, когда старый граф умер, титул унаследовал болезненный младший брат Кона, а после его смерти — их двоюродный брат, нынешний граф Мертон.

Брат мисс Маргарет Хакстебл.

Так с чего бы Кону переживать за Маргарет Хакстебл?

А он явно переживал.

Кон заговорил снова, когда они разделись до пояса и принялись кружить вокруг друг друга, обмениваясь пробными ударами и выискивая слабые места противника.

— Я не могу поверить, Шерри, — сказал он, — что ты всерьез намерен жениться на Маргарет. Как ты мог допустить, чтобы этот слух распространился вчера вечером?

Увидев, что челюсть противника открылась, Дункан сделал выпад правой, но Кон ловко уклонился и нанес удар в его незащищенный живот.

Удар был чертовски болезненным, и на мгновение у Дункана перехватило дыхание. Но он не подал виду. Признаться, ему было немного стыдно, что он потерял форму. Сосредоточившись, он отвел назад левую руку и ударил Кона пониже уха.

Тот поморщился.

— Если слух пущен, вряд ли кто-нибудь в силах его остановить, — заметил Дункан. — Слухи быстро обретают собственную жизнь, если есть желающие их слушать. А данный слух возник уже после того, как я ушел с бала.

Они помолчали, нанося друг другу удары, и Дункану стало ясно, что это не дружеская разминка.

— Ты хочешь сказать, что это неправда? — спросил Кон чуть позже, когда ярость схватки несколько улеглась и они помедлили, переводя дыхание, перед новым раундом.

— Что я обручился с мисс Маргарет Хакстебл? — уточнил Дункан. — Да. Но то, что она представила меня как своего жениха попугаю в красном мундире, правда. Как и то, что я предложил ей выйти за меня замуж. Меня там не было, чтобы услышать эту историю во всех подробностях, так что я не уверен, что именно должен я подтвердить или опровергнуть.

Он снова заметил ту же брешь в обороне Кона и на этот раз успешно нанес удар в челюсть противника, заставив того откинуть голову назад. Но как и в прошлый раз, он ослабил собственную защиту, чем и воспользовался Кон, направив кулак в его диафрагму. Дункан резко выдохнул и подступил ближе, атаковав Кона серией ударов. Тот ответил с не меньшей яростью.

Несколько секунд они молча молотили друг друга, пока оба не выдохлись, покрывшись потом и обессилев. В конечном итоге оба отступили, так и не добившись преимущества над противником.

— Ты мне нравишься, Шерри, — сказал Кон, потянувшись за полотенцем. — Всегда нравился. Мне плевать, что ты сбежал с миссис Тернер, вместо того чтобы жениться на мисс Тернер. Это твое дело, и, полагаю, у тебя были причины поступить так, как ты поступил. Но на сей раз это и мое дело.

Дункан потер костяшки пальцев, хотя и не собирался возобновлять схватку. Они покраснели и даже припухли.

— Мисс Хакстебл — твое дело?

— Да, если кто-то намерен причинить ей вред, — ответил Кон, — даже если речь идет о ее репутации. У нее рано умерла мать, и жизнь была нелегкая, Шерри, как это часто бывает с женщинами. Ей не было восемнадцати, когда она пообещала отцу на его смертном одре, что она позаботится о сестрах и брате, пока они не вырастут и не встанут на ноги. Это произошло задолго до того, как мой отец, а затем и брат Дон умерли и ее брат унаследовал титул. Им пришлось бедствовать. Но она сдержала свое обещание. Мертон достиг совершеннолетия, а ее младшие сестры вышли замуж два года назад. Маргарет свободна от обязательств, но ее юность миновала. Наверное, она пришла к мысли, что если она не выйдет замуж в ближайшем будущем, то останется старой девой и будет вознаграждена за все, что она сделала для своей семьи, вечной зависимостью от них. Я могу понять, почему она стала легкой добычей для такого, как ты.

— Такого, как я? — повторил Дункан, приподняв брови.

— Миссис Тернер умерла, — сказал Кон. — Как и твой отец, Шерри, а твой дед — старый человек. Думаю, я не ошибусь, предположив, что ты вернулся в Лондон, чтобы выбрать себе невесту.

— И если я выбрал мисс Хакстебл, — подхватил Дункан, набросив на шею полотенце и вытирая лицо, — то исключительно для того, чтобы причинить ей вред?

— Твоей дурной славы достаточно, чтобы причинить ей вред, — заметил Кон. — Оставь ее в покое, Шерри. Выбери другую, менее уязвимую.

— Но если слух о том, что она представила меня этому пижону — как там его зовут? Ах да, Дью! Если этот слух распространился, что явно произошло, — сказал Дункан, — разве я не нанесу ей непоправимый вред, забрав назад свое предложение?

Кон устремил на него гневный взгляд.

— Будь ты проклят, Шерри! — Он промокнул полотенцем лицо, руки и грудь и принялся натягивать одежду. — Как тебя угораздило выбрать Маргарет из всех женщин? Если ты женишься на ней и хоть один волос упадет с ее головы, ты не отделаешься так легко, как сегодня. — Он резко кивнул в сторону ринга. — Это была только разминка.

— Ты, случайно, не в «Уайтс» направляешься? — поинтересовался Дункан. — Я бы составил тебе компанию.

Но, прибыв в «Уайтс», он столкнулся лицом к лицу с герцогом Морлендом, который был всего лишь виконтом Лингейтом, когда Дункан приехал в Лондон в прошлый раз.

— Морленд. — Дункан приветливо кивнул ему и его спутнику, молодому блондину, собираясь продолжить путь в читальный зал, чтобы просмотреть утренние газеты, но герцог преградил ему путь.

— Шерингфорд! — сказал он, гневно хмурясь. — Мне нужно поговорить с тобой. Моя жена, если ты не в курсе, — бывшая миссис Хедли Дью, а до этого мисс Ванесса Хакстебл. А это граф Мертон.

Ах вот как! Значит, Морленд теперь в родстве с Дью и Хакстеблами? Дункан вздохнул про себя. Он даже не подозревал об этом.

Мертон мрачно поклонился. Он был красив и строен, но наметанный глаз Дункана отметил, что было бы ошибочно принимать его за слабака. За юношеской стройностью угадывались натренированные мускулы, а в чертах лица — сильный характер.

— Мертон? Как кстати, — сказал он. — Вы тот самый человек, с которым я хотел увидеться чуть позже.

Вообще-то до этого момента у него не было подобных планов. Прошло много лет с тех пор, как он делал первое формальное предложение. А сейчас, хотя Маргарет Хакстебл и была на несколько лет старше своего брата, которого она практически вырастила, правила приличий наверняка требовали, чтобы Дункан встретился с ним официально и обсудил предстоящий брак и все с ним связанное.

— Чуть позже может быть слишком поздно, — резко произнес Мертон, — если половина высшего общества в курсе событий, а в утренней газете появилось соответствующее объявление.

— Объявление? — изумился Дункан.

— В определенном смысле, — уточнил Мертон. — На странице светских сплетен.

Невероятно! Должно быть, это постарался армейский офицер со слабой челюстью. Никто другой, увидев его беседующим с мисс Хакстебл, не стал бы распространять слухи о помолвке. Дункан не отказался бы побеседовать с ним с глазу на глаз.

Интересно, как настроена мисс Хакстебл сегодня утром? Сыграли ли обстоятельства в его пользу, вынуждая принять его предложение? Если высший свет уверен, что она помолвлена с ним, а это так и есть благодаря сегодняшним газетам, она поставит себя в неловкое положение, отказавшись от помолвки. С другой стороны, брак с ним вызовет скандал. Ведь он отнюдь не любимец светского общества.

Похоже, мисс Хакстебл загнала себя в ловушку.

— Я бы тысячу раз сказал «нет», — заявил Мертон, в то время как Морленд хранил зловещее молчание, — если бы вы сделали все, как полагается, переговорив сначала со мной. Я и теперь сказал бы «нет», если бы это зависело только от меня. К сожалению, Маргарет не находится в моем подчинении. Она сама себе хозяйка и имеет собственное мнение. Вы мне не нравитесь, Шерингфорд.

Дункан приподнял брови:

— Насколько я помню, мы познакомились несколько минут назад, Мертон. Вы делаете выводы с поразительной поспешностью.

— Мне не нравятся мужчины, — сказал Мертон, — которые бросают своих невест, обрекая их на сердечные муки и позор, и сбегают с замужними дамами. А особенно мне не нравится, когда подобные типы подумывают о женитьбе на одной из моих сестер. И мне не требуется продолжительное знакомство, чтобы прийти к таким выводам.

Дункан поклонился.

— Мы начинаем привлекать внимание, — заметил Морленд.

Холл был достаточно просторным, чтобы они не мешали другим завсегдатаям клуба, входившим внутрь и выходившим наружу. Но в их сторону поглядывали, и неудивительно, если бальный зал леди Тинделл жужжал вчера от сплетен, как представлял себе Дункан, и если светский репортер сделал из случившегося лакомое блюдо, как это свойственно газетным писакам. В довершение ко всему — вот он, скандально известный лорд Шерингфорд, стоит с братом и деверем мисс Хакстебл, и все трое такие мрачные, словно присутствуют на похоронах. Да, впечатляющее зрелище.

— Я обещал мисс Хакстебл прошлым вечером, — сказал Дункан, — что навещу ее в Мертон-Хаусе сегодня днем. Если позволите, Мертон, я хотел бы вначале поговорить с вами, когда явлюсь туда.

Мертон натянуто кивнул. Дункан поклонился обоим джентльменам и продолжил путь.

Он охотно ушел бы из клуба, не заходя дальше холла, но гордость помешала ему ретироваться прямо сейчас. К тому же ему хотелось прочитать, что написано о нем в газетах. Он поднялся на второй этаж, где обменялся приветствиями с присутствующими. Его встретили весело, даже запанибратски, похлопывая по спине. Похоже, среди определенной публики он завоевал репутацию своего парня.

А потом Дункан прочитал заметку, где его аттестовали как соблазнителя и похитителя чужих жен.

И то и другое было правдой.

В заметке говорилось, что он был представлен другу мисс Хакстебл, явившемуся ей на помощь, как ее жених.

Значит, это и вправду Дью предал ее.

Опять.

Да, неплохо бы перекинуться парой слов с этим воякой.

Перед уходом из клуба после раннего ленча Дункан узнал, что в клубной книге заключаются пари насчет того, бросит ли он эту невесту у алтаря или нет. Ставки склонялись в пользу первого.

Итак, сегодня он сделает мисс Хакстебл формальное предложение руки и сердца, которое она, вполне возможно, примет, учитывая все обстоятельства. У него останется тринадцать дней, чтобы представить ее деду и устроить свадьбу по специальному разрешению.

Его свобода будет куплена — если она согласится, конечно, — за высокую цену.

Но ведь свобода не главное, не так ли?

Главное — Тоби.

Глава 6

Первым инстинктивным порывом Маргарет после прочтения газеты было ретироваться в свою комнату, заползти в постель и укрыться с головой. Может, к тому времени, когда она выберется оттуда, этот прискорбный эпизод забудется, кто-нибудь убьет свою бабушку, женится на кухарке, проедется голый по Роттен-роу или совершит что-нибудь столь же шокирующее, чтобы отвлечь переменчивое внимание светской публики.

Не может быть, чтобы высшее общество всерьез заинтересовалось тем фактом, что нудная старая дева солгала мужчине, который когда-то отверг ее любовь, сказав ему, что она обручена с бессовестным соблазнителем чужих жен.

Но Боже, представленные таким образом факты и впрямь выглядели интригующе даже для нее.

Укрывшись в постели, она ничего не решит. Наоборот, нужно выбраться из дома. Она поедет к Ванессе, решила Маргарет, а потом они вместе отправятся к Кэтрин. Собравшись втроем, они посмеются над событиями прошлого вечера и глупой заметкой, опубликованной в утренней газете.

Как хорошо, что все они обладают здоровым чувством юмора.

Но разве это смешно?

Попался бы ей сейчас Криспин Дью! Она бы высказала ему все, что она о нем думает. Да, она обманула его. Но зачем ему понадобилось болтать об этом, ведь она предупредила его, что даже ее семья пока не в курсе. Неужели он сделал это назло? Но почему?

Ее желание сбылось раньше, чем она думала. В комнату вошел дворецкий, сообщивший, что майор Дью просит мисс Хакстебл принять его и что его препроводили в гостиную, предназначенную для посетителей.

Маргарет последовала за дворецким и стремительно вошла внутрь, когда он открыл дверь.

Криспин стоял перед пустым камином, весьма импозантный в своем мундире, но явно смущенный — и не без оснований. Он поклонился.

— Мэг, — забормотал он.

— Я жду объяснений, — требовательно произнесла Маргарет, гневно сверкнув глазами. — Неужели ты так сильно ненавидишь меня, Криспин? Но за что? Что такого я сделала, чтобы заслужить это?

— Бог мой, Мэг! — ужаснулся он, шагнув ближе. — С чего ты взяла? Я всегда обожал тебя. Ты должна это знать.

Она откинула назад голову, словно он влепил ей пощечину.

— Обожал меня? — презрительно бросила она. — Неужели?

— Если ты имеешь в виду Терезу, то я могу все объяснить.

— Я тоже, — сказала она. — Любой дурак может это объяснить. Но меня не интересуют твои объяснения. Я хочу знать, почему ты предал меня вчера вечером?

— Предал? — переспросил он. — Это слишком резкое суждение, Мэг. Ты же помолвлена с Шерингфордом? Ты сама сказала мне это — дважды, в Гайд-парке и на балу.

— И в обоих случаях, — сказала она, — я предупредила тебя, что мы еще не объявляли о помолвке, что даже моя семья ничего не знает. Жаль, что мне не пришло в голову взять с тебя клятву. Я думала, что могу положиться на твою сдержанность и честь.

Криспин поморщился.

— Я беспокоился о тебе, Мэг, — сказал он. — Я разговаривал с Ванессой и Морлендом, когда ты танцевала с Шерингфордом, и видел, как вы уединились в сторонке. Морленд объяснил мне, кто он такой, и выразил недоумение, кто мог представить его тебе. Он сказал, что ты скорее всего не знаешь, что он неподходящая компания. Это встревожило твою сестру, она хотела пойти к тебе сама, но мы с Морлендом отсоветовали. Вместо нее пошел я. Я надеялся увести тебя, не устроив сцены. Собственно, я полагал, что ты будешь рада избавиться от его общества, если тебе уже известно, кто он такой, или будешь благодарна позже, когда узнаешь правду. Но вместо этого ты сообщила мне, что вы помолвлены. Что мне оставалось делать?

— Очевидно, только одно, — иронически заметила она, — разболтать об этом всем присутствующим.

— Я поговорил с парой сослуживцев, — признался Криспин. — Они мои друзья, я доверяю им и привык считаться с их мнением. Я спросил их, вправе ли человек, который знал тебя всю жизнь, кто был твоим соседом и другом, вмешаться в твою жизнь настолько, чтобы попытаться убедить тебя разорвать помолвку.

— Ты не знал меня всю мою жизнь, — возразила она. — Ты вообще не знал меня последние двенадцать лет, Криспин.

«…был твоим соседом и другом». Неужели, с его точки зрения, между ними ничего больше не было?

— Мэг, — сказал он, — Шерингфорд — негодяй. Он вообще не должен был быть там вчера вечером. Я сомневаюсь, что он получил приглашение. Не может быть, что ты всерьез собираешься выйти за него замуж. Разорви помолвку и выходи замуж за меня.

— Что?! — Ее глаза расширились.