Искатель. 1967. Выпуск №1

Зубов нехотя уселся на крайний стул.

— Давно не виделись с Володиным? — спросил Михеев.

Он был убежден, что у Зубова при этом невольно шевельнулись уши.

— С тех пор его не видел, — ответил Зубов и взглянул как-то искоса.

Очевидно, начиналась новая сцена из зубовского спектакля. И что к чему, разгадать было трудно.

— Интересно, как он поживает? — опять спросил Михеев, и на этот раз скорее самого себя.

Зубов пожал плечами.

— Можно узнать, — протянул он, изучая ногти.

— Было бы неплохо. Постарайтесь. И доложите мне. Версия младшей Крыловой важна по-прежнему. Она остается за вами. Не забывайте этого, — сказал Михеев, давая понять, что разговор окончен.

То, что Зубов был этим доволен, тем, что разговор окончен, так и бросалось в глаза. Он вылетел из двери опрометью.

Глава VII. Маргасов

Едва Михеев заикнулся о Володине, у Леонида заныло внутри. Он думал, выплыла история с часами, и старый выговор ему теперь показался манной небесной.

Но Михеев держал другое на уме. Как только это стало ясным, Леонид вылетел пробкой в дверь. Прочь, подальше от Михеева!

Он испытывал облегчение, хотя версия Нины уже набила оскомину. Пока он тянул из ее знакомых все возможное. Но единственное, что он приобрел во всей этой канители, — своего персонального грабителя Семена Володина.

Леонид несколько раз задавал себе вопрос: имеет ли он право утаивать историю с часами? На это всегда находился убедительный ответ. Ну конечно, имеет. Во-первых, это происшествие не относится к квартирным кражам и убийству. Во всяком случае, пока еще нет оснований утверждать обратное. Во-вторых, Володин не уйдет от него так или иначе. И он завел на Семена личную папку с того самого дня. И тот теперь под его неусыпным оком.

А пока он корпел над своей версией, отдел искал убийцу, сбившись с ног. В кабинетах было пусто. Лишь изредка возвращались хмурые, заросшие сотрудники. Они звонили женам, дремали на диванах, потом исчезали опять. А он вычерчивал в поминутные клетки тот злосчастный день у Нины, и была в этой сетке дыра. Та минута, когда Крылова-младшая кому-то все рассказала про деньги. Он выискивал эту дыру.

Так протянулось еще двое суток. А на третьи по тихому коридору кто-то пробежал, хлопая дверями. Затем распахнулась дверь кабинета, на пороге вырос Марков. Он четко сказал:

— Поедешь со мной. Не забудь оружие. Мигом!

Леонид выскочил в коридор, а спина заместителя уже мелькала в дальнем конце. Когда Леонид выбежал во двор, Марков сидел в машине и ждал. Потом подоспели еще двое сотрудников.

— Порядок, эскадрон налицо, — сказал Марков. — А я-то уж подумал, что пропал. Отдел будто вымер после чумы. А тут такое дело — что твой пожар. Проточный переулок, — скомандовал он шоферу.

Шофер включил сирену и, взяв с места бешеную скорость, повел машину в центре улицы.

— Повезло вам, ребята, — сказал Марков, обернувшись. — Сейчас будет выстрел в точку. И возне конец. Надо было только взяться, не разводя турусы.

Леонид так и представлял слово «оперативный» — скорость, быстрое решение и воля. Марков был точным выражением этого понятия. Оно было создано специально для него. И совсем не шло к Михееву. Михеев был чем-то обратным этому. Марков первым вылез из машины, коротко бросил:

— Понятых! — Это относилось к одному из сотрудников.

И быстро вошел во двор трехэтажного дома. Леонид едва успевал за ним. У дверей с корявой цифрой 2 Марков резко нажал на кнопку звонка.

За дверью пошаркали, повозились, затем ее открыла старая женщина, спросила:

— Вам кого?

— Милиция, — коротко бросил Марков и, не задерживаясь ни секунды, прошел мимо, в глубь коридора.

У него, видно, было точное чутье. Не теряя времени на поиски, он коротко стукнул в четвертую справа комнату и, не дождавшись ответа, вошел. Леонид и второй сотрудник старались не отставать.

Там сидел, спустив с кровати ноги, высокий худой мужчина в трусах. Лицо его было заспанным и небритым. Он тер волосатую грудь и пытался продрать глаза.

— Здорово, Комар! Ты отличный партнер, и с тобой приятно работать. Ты изрядно поводил нас за нос. Дай лапу, Комар, я пожму ее с удовольствием, — звонким голосом произнес Марков.

Мужчина машинально протянул руку, и Марков от всей души ее тряхнул.

— В чем дело? — спросил мужчина, тревожась.

— В чем дело, Комар? Ты спрашиваешь, в чем дело? Не валяй дурака. Ты смелый человек, и тебе это ни к чему, — громко и взволнованно сказал Марков, расхаживая по комнате.

Он походя хлопнул мужчину по плечу.

— Рано или поздно, но ты бы мне попался. От меня, Комар, не уйдешь.

— Зря это вы, гражданин начальник, — хрипло сказал Комар. Он прочистил горло и закончил: — Ей-богу, зря. Завязано с пятьдесят четвертого. С тех пор ни разу, как вернулся из лагерей. Так все и завязал, начальник.

Марков возбужденно подмигнул Леониду — до конца не сдается мужик, ну, что поделаешь с ним, этакий изворотливый.

— Понятые здесь? — спросил Марков, становясь деловитым.

— Здесь, — отозвался из коридора отставший сотрудник.

Он привел с собой двух домохозяек. Они держали в руках по паспорту и опасливо косились на хозяина комнаты. Их, видно, нашли на кухне. Одна была еще в фартуке.

— Итак, понятые здесь. Приступаем, — бодро сказал Марков.

— Маргасов! Предлагаю сдать орудия взлома добровольно. А также деньги, взятые на месте преступления, — официально заявил Марков и добавил обыденно: — Найдем, будет хуже. Знаешь сам.

Сидевший по-прежнему на кровати Маргасов втянул голову в плечи, дрожащими руками взял рядом с табуретки пачку папирос, стал, ломая спички, закуривать.

— Нет у меня ничего, начальник. Ничего нет. Ей-богу, зря это, — пробормотал Маргасов.

Обыск начался. Марков сидел за обеденным столом, сортируя содержимое коробочек с бумагами, и то, что его особенно интересовало, складывал отдельно.

Леонид заглянул через его плечо, увидел справки, документы, старые письма.

— Зубов, занесите в протокол обыска и изъятия.

Марков отодвинул в сторону аккуратно сложенную им пачку бумаг, потер ладонью о ладонь, отряхивая пыль.

Бумаги потерлись от древности. Все они имели тюремное и лагерное происхождение. Леонид вопросительно взглянул на Маркова.

— Пиши, Леонид, пиши. Тут его сущность. Вся подноготная, — Марков постучал указательным пальцем по столу.

— Товарищ подполковник, полюбуйтесь. Еще один паспорт. Теперь их два.

Сотрудник протянул старый, измятый паспорт.

— В сорок восьмом брали меня. Он потерялся, а… — начал живо Маргасов.

— А потом нашелся. Верно я говорю? — спросил иронически Марков.

— Верно, — сказал Маргасов обреченно.

Но обыск ничего не давал. Стоило с такой помпой, оглашая город сиреной, мчаться за этим паспортом. Но Марков не терял выдержки. Он поражал Леонида присутствием духа. Он спокойно подвел итоги:

— Что еще осталось? Батарея отопления. За батареей проверено?

Это было пока «белое пятно» — место за батареей.

— Тайник, значит, там. Да и быть ему больше негде, — сказал уверенно Марков.

— Товарищ Смирнова, кажется? Вы ближе всех. Попробуйте рукой, — обратился Марков к понятой.

Леонид перестал писать, поднял глаза и вместе со всеми уставился на батарею.

Наступила напряженная тишина. Женщина загипнотизированно смотрела Маркову в глаза и не шевелилась. Маргасов переводил тревожный взгляд с Маркова на женщину.

— Смелее, смелее, — подбодрил весело Марков.

Глядя Маркову в глаза, понятая пошарила за батареей одеревеневшей рукой — там что-то звякнуло.

— Железки, — сказала женщина, выдергивая руку.

— Ну-ну. Тащите смелей, — сказал Марков, не шевельнув и бровью.

Прошла минута. И на столе лежали: полуметровый ломик, зубило с острым концом и молоток с обтянутой кожей головкой. Их венчали три четвертных билета, новеньких и хрустящих — только из банка. Немного мятые и в паутине.

Теперь центром внимания стал Маргасов. Тот вначале пытался делать круглые глаза, но потом безнадежно махнул рукой и всхлипнул. Он развозил слезы по щетинистым скулам, этот ловкач, легко входивший в чужие квартиры. Он, не дрогнув, обрушил страшный удар на голову актера, а теперь рыдал, точно ребенок.

— Кончай комедию, Комар, ты попался. Слезы тебе не идут, как и крокодилу. В машину его, ребята, и не спускайте глаз, — сказал Марков, завершая этим небрежно легким росчерком операцию, стремительно проделанную прямо на глазах у Леонида.

Марков поймал его восхищенный взгляд и, проходя к двери, потрепал за локоть.

Пока он, Леонид, и все остальные с умным видом плутали где-то в стороне, заместитель Марков взял преступника. Но как он вышел на верный след — никто не знает толком. Леонид тогда еще спросил, когда они привезли Комара в угрозыск и вышли из машины, но Марков только улыбнулся и ответил загадочно.

— Главным образом решительностью. Если взялся за гуж — никаких колебаний, — вот что он сказал и добавил: — И симпатии, Зубов, симпатии. Поработай с мое, и появятся симпатии. Кое-где и кое у кого.

То, что взят кто нужно, не было сомнений. На жале отмычки имелся излом, и след его был неповторимым. Это подтвердило НТО. Что след отмычки один и тот же. На всей серии потерпевших квартир от Сретенки и до улицы Герцена. И там где убит знаменитый актер.

Глава VIII. Леонид не верит ушам

В автоколонну Леонид приехал, когда Семен уже сдал смену и отправился домой. Он выбрал кружок мужчин возле диспетчерской и подошел.

— Скажите… — начал было он, но никто даже не повернул головы.

Мужчины предавались святому делу — воспоминаниям.

— Это что, то ли было со мной, — произнес толстый мужчина в комбинезоне. — Выворачиваю в Скатертный переулок, а навстречу…

Леонид присел на старые скаты и принялся ждать.

— Ерунда, знаю я эту историю, — перебил толстяка другой, худой и длинный.

— Но ты не знаешь всего… — возмутился толстяк.

— Все равно, — обрезал худой. — Так вот, я выворачиваю из-за угла, а этот инспектор за тумбой для афиш. Он тут всегда в засаде. И улица была пуста — гони на всю катушку. Но тут не на того напал. Я торможу и громко так: «Товарищ младший лейтенант, будьте любезны, как проехать туда-то и туда-то?» Он вылезает красный как рак и сердитый…

Здесь худой перевел дух, и Леонид, не мешкая, вклинился:

— Скажите, где тут найти Володина Сему? — спросил он худого.

— Володина Сему? — переспросил худой, чуть ли не передразнивая.

Он было разогнался, и эта невольная задержка его раздражала. Тем более кто-то в нетерпении произнес:

— И дальше что?

— Так вот, Володин Сема, наверное, дрыхнет дома, — сказал худой, рифмуя.

— Или чай попивает в одиночку, — добавил толстый, и все покатились со смеху.

— Его там нет. Он был и ушел. Может, знаете кого из Семиных дружков? Мне бы только передать. Я-то здесь проездом, — сказал Леонид.

А затем он ушам не поверил. У гуляки Семена, разбитного парня, не было друзей. Среди водителей он слыл бирюком. Худой и остальные только пожали плечами, когда спросили их о Семиных друзьях. Он был тяжел на подъем, по мнению водителей, насчет человеческих отношений. И чтобы у Семена водились друзья, такое им трудно представить.

Худой удивленно посмотрел на давным-давно потухший и успевший остынуть окурок, бросил под ноги его, придавил по привычке подошвой и, вдруг став серьезным, сказал:

— В зоопарке бы жить твоему Семе, вот где. А не посредь людей. Словом ведь не обмолвится добрым. Народ-то у нас хоть и разбитной, да славный, что надо.

— Это верно, — тоже серьезно сказал толстяк, остальные закивали в подтверждение.

Потом он подобное услышал и от соседей Семена:

— Живет один. Никто к нему не ходит. Разве что старичок. Дядя, кажется, ихний.