Греческая Рапсодия

– У твоей подруги нет паспорта.

– Ну и что? Разве это преступление?

– Девушка приезжая. У нее наверняка нет разрешения на временное проживание. Этого вполне достаточно, чтобы задержать и подвергнуть административному наказанию.

Виктор Грек молчал.

– А теперь скажи, – продолжил лейтенант, – зачем вы сюда приехали?

– Что значит зачем? Я что должен отчитываться перед вами?

– Ну ладно, – вмешался полицейский со свиным рылом, – дурака он валяет, поехали в участок.

– Что, собственно, происходит?! – возмутился Виктор.- Какой участок?

– Слушай, друг, – твоя девушка наркоманка и сюда вы приехали за наркотиками.

– Что за дичь! Я с ней познакомился час назад.

– Ну, это ты будешь следователю объяснять.

– А что, уже так вопрос стоит? – Грек посмотрел на Наташин затылок. Она сидела, не оборачиваясь.

– А как ты думаешь? Девушка наркоманка, у нее на руке следы уколов. Покажи свою руку.

Виктор задрал рукав.

– У тебя нет, но это ничего не значит. Документов у нее нет – поедете с нами оба.

До сих пор Греку приходилось общаться лишь с дорожной полицией. Но тех интересовали только документы на машину и трезвый образ жизни. Эти полицейские были совершенно другими и зарабатывали на жизнь иначе. Виктор Грек хотел объяснить, что это какое-то дикое извращение совершенно обычной ситуации. Но по их лицам понял, что все они прекрасно понимают, но они на работе и обязаны объяснять ситуацию именно так. Он хотел все же сказать, что это нелепость, но вдруг почувствовал, как во рту все пересохло, язык стал тяжелым и шершавым. Грек откашлялся и полез в карман за сигаретами.

– Дай сигаретку, – попросил лейтенант.

– Ладно, поговори с человеком, – сказал "свиное рыло", поправил автомат и пошел к машине.

– Сколько? – в лоб спросил Грек.

– Значит, так, – деловито сказал лейтенант, – двести стоит временное разрешение и столько же штраф, итого четыреста, давай триста и уезжай.

– Командир, так не пойдет. Я, конечно, джентльмен, но платить почти пол-лимона за малознакомую девушку – это слишком.

– Ладно, сколько не жалко?

– Ну, полтинник, ну, стольник – это потолок.

– Ну-у нет, – протянул полицейский, – нас пять человек, нам даже на закуску не хватит. Двести пятьдесят, так и быть.

– Ну, тогда все. Не договорились. Забирайте ее, если вам надо. Я поехал.

– Послушай, – миролюбиво сказал полицейский, – я вижу, ты парень неплохой. Но совершенно не понимаешь, во что ты вляпался. Тебя мы заберем с собой, ты же не отрицаешь, что знаком с ней.

– Да я час назад с ней познакомился.

– Вот все это будешь следователю рассказывать, через сорок восемь часов. На это время мы тебя задержим в качестве подозреваемого, а через два дня ты расскажешь все, что ему нужно, и во всем признаешься.

– Это мы еще посмотрим.

– Ну, как знаешь, документы останутся у меня. Поезжай за нами. – Лейтенант пошел к "москвичу". Грек, играя желваками, сел в машину и стал разворачиваться.

– Что случилось? – спросила Наташа.

– У вас же нет паспорта с собой?

– Нет.

– А разрешение на временное проживание есть?

Она развела руками.

– Ну вот, придется ехать в отделение.

Полицейская машина поехала. Грек за ними. У ближайшего светофора полиция остановилась. Из машины вылез "свиное рыло", подошел к женщине-лоточнице, торговавшей фруктами, и стал изучать накладные, которые протянула ему продавщица.

– Вот чем они занимаются целыми днями, вместо того, чтобы бандитов ловить, – сказал Грек. Затем, приняв решение, вышел из машины и пошел к полицейским.

– Ладно, я согласен, – сказал он, заглядывая в автомобиль.

– Садись, – пригласили его. В машине, кроме уже знакомого лейтенанта, сидели еще два офицера: майор и капитан. Грек достал деньги и положил между сиденьями. Его документы оказались у майора. Достав из планшетки, он долго разглядывал их, видимо, наслаждаясь одержанной победой, и, наконец, протянув документы Виктору, сказал.

– Еще спасибо нам скажешь, сидел бы пару дней в КПЗ.

Грек взял документы.

– Да поаккуратней с девицей, – сказал майор ему вслед, – а то, как бы она тебя не обчистила. И в больницу больше не подвози. Там всегда наркоманы пасутся.

– Вы им дали деньги? – спросила Наташа.

Грек киснул.

– Сколько?

– Ничего, неважно. Поедем, я вас довезу все-таки домой.

– Спасибо. Извините, что так получилось.

– Ну что вы. У моего знакомого тут недалеко магазин. Его янычары грабили три раза, средь бела дня – и никого из полиции рядом не оказалось. Как только у него закончилось разрешение на торговлю, так они целыми днями стали курсировать по этой улице, чтобы содрать с него взятку, если он вдруг начнет торговать без разрешения. Шакалы.

– Вот у этого дома остановите, пожалуйста. Здесь я живу. Вон мое окно на втором этаже.

Грек остановился возле указанного дома. Это было желтое пятиэтажное здание дореволюционной постройки.

– Может быть, зайдете? Если, конечно, вы не торопитесь. Я отняла у вас столько времени…

– С удовольствием. Времени у меня сейчас хоть отбавляй.

Они прошли сквозь арку и очутились во дворе.

– Днем я пользуюсь черным ходом, – сказала Наташа.

– Почему?

– Чтобы меня никто не видел. Я живу здесь нелегально.

– Почему?

– В этом доме никто не живет, кроме меня. Дом купила какая-то фирма: выселила жильцов, сделает ремонт, потом продаст другим людям – богатым. Осторожней, смотрите под ноги.

Вслед за девушкой Грек поднялся по захламленной лестнице. Наташа толкнула дверь ногой, и они очутились на кухне.

Грек увидел покосившиеся, местами упавшие кухонные полки, серые, в плесени стены с осыпающейся побелкой, прогнивший кое-где дощатый пол. В двух местах с потолка свисали голые, покрытые толстым слоем пыли лампочки.

– Свет есть? – спросил Грек. Сумрак действовал ему на нервы.

– Есть, и вода есть, горячая. Пойдемте в мою комнату, там лучше. Я собрала туда всю мебель, которую смогла найти в квартире. Здесь было: и диван, и стол, и комод. Я только белье чистое привезла.

После кухни Наташина комната показалась Греку уютным местечком. Прямо у двери, загораживая угол, стоял широкий платяной шкаф. Посреди комнаты, перпендикулярно стене – тахта с аккуратно застеленной постелью, у противоположной стены – стол с двумя табуретками. В комнате было два больших окна с широкими подоконниками: на одном лежала связка книг, на втором стоял горшок, красный в белый горошек, из него торчал кактус. Что-то в этой композиции было знакомое. Вспомнив, он засмеялся.

– Что? – спросила Наташа.

– Мухомор, – сказал Грек.

– Какой мухомор?

– Горшок похож на мухомор.

– В каком смысле?

– Расцветкой.

– Ну и что?

– Мою машину сегодня ночью забросали яйцами, и один придурок обозвал меня мухомором. День мухомора. Или это судьба?

– Наверное, – рассеянно сказала девушка. – Куда же я спрятала бутылку "Рислинга"? Все, вспомнила. Выпьем вина?

– Непременно выпьем, – сказал Грек, доставая из кармана брелок с потайным штопором.

– Кстати, – сказала девушка, – этот "мухомор" я таскаю за собой два года, это мой талисман.

– Тяжелый талисман. Вы, в самом деле, живете здесь одна?

– В самом деле.

– И вам не страшно?

– Ну, как вам сказать… Наверное, нет.

– Потрясающе, – сказал Грек, качая головой. – Вы удивительная девушка.

– Это почему же? – кокетливо спросила Наташа.

– Зачем вы здесь? Я имею в виду вообще. Как вы сюда попали? На бомжа вы не похожи.

– Я училась в музыкальном училище. У меня был хороший голос, колоратурное сопрано. Перед самым дипломом простудилась и сорвала голос.

– Надо было поберечься.

– Да я-то береглась. Это мой преподаватель решил похвалиться перед одной иностранкой. Заставил меня показать, на что я способна. И вот результат. Он меня уговаривал взять академический. Но я не захотела. Забрала документы. Из общежития меня, естественно, попросили. Домой ехать я не могу. Мать этого не переживет. Вот поэтому поселилась здесь.

– Но так же не может продолжаться. Сколько вам лет?

– Девятнадцать. А вам?

– Тридцать.

– Вы женаты?

– Да. Она сегодня уехала в деревню.

– Ваша жена красивая?

– Как вам сказать? Наверное, да. Но и вы красивая.

– Спасибо, – опустив глаза и улыбаясь, сказала Наташа.

Сейчас в сумерках она была особенно красива. Виктор Грек любил свою жену, и время от времени клялся ей в верности. Он вообще не был бабником, в отличие от Рязанова, который был на этом деле подвинут. Всякий раз, когда жена Рязанова находила в квартире следы супружеской измены, тот сваливал вину на Грека, и Виктор стойко нес крест дружбы. "Я тебя не понимаю, – говорил Рязанов, – ты такой видный мужик и держишься за свою Марину, как за бутылку водки". Он был, и выпить не дурак. Грек обыкновенно отшучивался. Марина была его первой и единственной женщиной. Но у Марины был второй брак, и это было несправедливо.

Грек встал и подошел к окну. Улица была пуста. Только его машина ярким пятном нарушала перспективу.

– Вы можете остаться, если хотите, – сказала Наташа, – честно говоря, мне ночью бывает очень страшно. Все время кажется, что по квартире кто-то ходит.

Под утро он увидел два коротких сна. Один из детства. Он шел с мамой, держась за ее руку. День был солнечный, но по земле стелился туман. На ярмарке, кроме них, никого не было. Лотки были полны игрушек. Витя виснул на маминой руке и канючил, требуя что-то купить. Но она отвечала, что денег нет, и просила прекратить нытье. "Зачем же покупать, – удивился маленький Витя, – никого же нет, можно так взять". В ответ мама лишь укоризненно качала головой. В другом сне он занимался любовью с девушкой, которая смеялась.

Проснувшись, он понял, что последний сон был отражением ночи. Виктор улыбнулся. Ему было очень хорошо. Левой рукой он чувствовал тепло Наташиного тела.

Через некоторое время он решил взглянуть на часы и высвободил руку. Наташа тут же проснулась и прильнула к нему. У нее была прекрасная фигура: тонкая талия, упругая грудь не рожавшей женщины. Атласная кожа ног. Виктор прижал ее к себе и почувствовал, как она вздрагивает. Полусонная девушка легко отдалась ему. Он вновь услышал ее смех. После близости они забылись коротким сном.