Помоги проекту - поделись книгой:
Какая бы помощь ни требовалась другим людям, Ринпоче всегда делал все от него зависящее, чтобы помочь им. Однажды в Италии, в городе Помая, Ринпоче попросил бедного итальянского художника нарисовать небольшую тханку Желтой Тары, необходимую для ритуала дарования разрешения на практику этого образа Будды, ассоциируемого с материальным благополучием. Для этого художника подобная работа означала установление особой кармической связи, которая позволила бы ему получить материальные блага, выполняя эту медитативную практику. В другой раз в том же центре Ринпоче презентовал немного денег молодому человеку, родителей которого недавно обворовали. Этот дар послужил благоприятным началом для возрождения богатства их семьи. Алану Тернеру, своему близкому ученику из Великобритании, у которого из-за неуверенности в собственных способностях не было интереса к изучению тибетского языка, Ринпоче дал устную передачу тибетского алфавита, чтобы оставить кармический след на будущее. И со мной, когда я достиг «уровня плато» (прим. ред.: стадия в какой-либо деятельности, когда нет видимого прогресса) в моем изучении тибетского языка, Ринпоче начал прорабатывать тибетский словарь, поручая мне составлять предложения с каждым словом.
Ринпоче был также очень дипломатичным. Он говорил, что надо всегда принимать все, что кто-то искренне подносит, особенно при условии, если наш отказ ранит чувства этого человека, а принятие этого подношения не принесет никакого вреда. Так, Ринпоче, хотя и не любил ничего сладкого, с энтузиазмом съедал кусок торта, если кто-то испек его специально для него. В действительности, если это помогало человеку укрепить уверенность в себе, Ринпоче даже просил своего помощника Нгаванга записать рецепт.
Кроме всего, Ринпоче отличался чрезвычайной открытостью и широтой взглядов. К какой бы традиции ни относился буддийский центр, приглашавший его — кагью, ньингма, сакья, гелуг, дзен или тхеравада, — он всегда давал учения с учетом особенностей этих традиций. Подобный гибкий подход он применял и за пределами буддизма. Однажды в Милане женщина-католичка спросила его: «Теперь, когда я приняла прибежище, а также обеты бодхичитты и тантры, мне, наверное, не следует ходить в церковь?» Ринпоче ответил: «В этом нет ничего плохого. Что касается других религиозных систем, если вы сосредотачиваетесь на тех их учениях, которые касаются любви и сострадания, вы ведь действуете в соответствии со своими обетами, не так ли?»
Общий совет Ринпоче всем, практикующим буддизм
Серконг Ринпоче всегда подчеркивал, что необходимо проявлять благоразумие и такт по отношению ко всем ламам и не тратить их время попусту. Он предлагал избегать примера благочестивых людей из Спити. Когда его почитатели в Спити выстраивались в ряд с церемониальными шарфами, они ждали, пока окажутся прямо перед ним, чтобы начать простирания, каждый в отдельности. Такая процедура часто могла длиться часами. Далее, когда задают вопрос ламе, Ринпоче наставлял никогда не рассказывать длинную историю или не устраивать из этого представления. На самом деле он проинструктировал меня никогда не переводить такие вопросы буквально, а передавать только суть.
Вдобавок Ринпоче не хотел, чтобы визитеры всегда подносили ему шарфы-хадаки и то, что он называл «никчемные коробки с печеньками». Он говорил, что те, кто хочет сделать подношение ламе, должны поднести что-нибудь действительно хорошее, что он сможет использовать, или что-то, что ему может понравиться. Более того, тому, кто его часто навещал, например мне, он велел вообще ничего не приносить. Он ничего не хотел и ни в чем не нуждался.
Ринпоче всегда советовал людям опираться в первую очередь на здравый смысл. Так, например, он не любил, когда люди просили его сделать предсказание о мирских делах. Он считал, что единственная ситуация, когда уместно просить о предсказаниях, это та, в которой обычными средствами не разрешить проблему, особенно если это касается духовных вопросов. Однажды у меня возникла проблема, связанная с арендой дома, и я попросил Ринпоче сделать предсказание о том, как мне лучше поступить. Он прогнал меня, велев идти к адвокату.
Кроме этого, в любых начинаниях Ринпоче рекомендовал всегда иметь наготове по меньшей мере три возможных плана действия. В результате мы получаем возможность «маневрировать», что оберегает нас от паники и бессилия, если первый план провалится. Имея наготове несколько альтернативных вариантов, обретаешь чувство безопасности благодаря уверенности, что один из них обязательно сработает.
Однако ученики иногда делаются очень зависимыми от предсказаний мо, тем самым потакая своему нежеланию думать самостоятельно. Избегая ответственности за свои жизни, такие люди хотят, чтобы кто-то принимал решение за них. Хотя проконсультироваться со своим духовным учителем о принятии важных решений часто бывает полезно, однако самым надежным способом будет усвоить систему ценностей, проповедуемую учителем. Тогда, даже если лама отсутствует, эти ценности всегда будут под рукой, чтобы помочь нам принять самое мудрое решение.
Ринпоче особенно критиковал людей, которые просят предсказаний об одном и том же у разных лам до тех пор, пока не получат желаемого ответа. Просьба сделать предсказание подразумевает убежденность в способностях ламы и веру в него. Это означает готовность следовать любому его наставлению. В дополнение Ринпоче советовал не приходить к ламе с рассказами о том, что, мол, другой учитель сказал то-то и то-то, а что вы по этому поводу думаете? Следует мне это делать или нет? Ставить ламу в затруднительное положение, когда ему приходится высказываться в том смысле, что другой духовный учитель неправ, означает проявлять невежественность и бестактность.
Многие западные практикующие на самом деле не знают, как правильно задавать вопросы ламе. Когда они, бывало, приходили и спрашивали его о разных вещах в нелепой манере, Ринпоче всегда поправлял их. Например, если кто-то не знает, посещать ли ему посвящение, нелепо спрашивать: «А хорошо ли будет посетить это посвящение?» Конечно, это хорошо; никто не скажет, что это плохо. Или если кто-то спрашивает: «Идти мне или нет?», то он подразумевает: «Должен я идти или нет?» Никто не обязан идти. Так что, если вы ищете совет у духовного учителя по таким вопросам, лучше всего спросить: «Что вы посоветуете мне сделать?»
Далее, когда мы подходим к ламе и просим разрешения получить посвящение, которое он дарует, глупо спрашивать: «Могу ли я получить посвящение или нет?» Это означает: «Способен я или нет?» — что само по себе бессмысленно. Правильно будет спросить: «Пожалуйста, можно мне получить посвящение?» Когда мы просим продлить визу, чтобы подольше остаться в иностранном государстве, только идиот может спросить: «Могу ли я остаться дольше или нет?» Правильно будет просить: «С вашего разрешения я бы хотел остаться дольше».
Как-то Тернер приставал к Ринпоче раз за разом в течение нескольких месяцев с просьбой даровать ему разрешение на призывание Шестирукого Махакалы, защитника учения. Наконец, когда Ринпоче согласился, Тернер спросил его, какими будут ежедневные обязательства по практике. Ринпоче чуть не побил его, приговаривая, что, прося такое посвящение, он должен был быть готов выполнять абсолютно любые обязательства.
Ринпоче бывал очень недоволен, когда западные практикующие пытались выхлопотать послабление обязательств начитывания, принимаемых вместе с посвящением. Он всегда подчеркивал, что принимать посвящение в практику определенного образа Будды нужно только при искреннем желании выполнять эти практики, вплоть до достижения просветления для блага всех живых существ. Посещать церемонии с целью получить «позитивные вибрации» или из-за того, что «все идут, и я иду», — нелепо, считал он. Также неправильным будет идти на церемонию посвящения с мотивацией совершить ознакомительный ретрит, а потом благополучно забыть о практике медитации. Обязательство ежедневного выполнения садханы какой-либо тантрической практики берется на всю оставшуюся жизнь.
Ринпоче подчеркивал, что нужно тщательно анализировать суть духовных практик и проверять качества духовных учителей до того, как начнешь им следовать, а не после этого. Это было главным недостатком, который Ринпоче видел в западных практикующих. У нас есть тенденция бросаться во все предприятия преждевременно и необдуманно. Ринпоче предупреждал, что не надо, подобно умалишенным, выбегать на замерзшее озеро, а потом палкой проверять за собой, достаточно ли крепок лед, чтобы выдержать наш вес.
Ринпоче говорил, что люди могут посещать учения любого ламы и из вежливости делать простирания даже его монашеским одеждам или изображению Будды, висящему в комнате. Однако совсем другое дело — стать учеником этого учителя. Ринпоче говорил, что я могу переводить для любого ламы, но это не сделает его моим духовным учителем. Он объяснял, что это касается даже тех случаев, когда я перевожу на церемонии тантрического посвящения. Единственное, что действительно имеет значение, — это наше отношение к учителю.
Ринпоче также чувствовал, что многие западные люди слишком поспешно становятся монахами и монахинями, не проверив, действительно ли это тот образ жизни, который они хотят вести до конца своих дней. Часто они не считаются с тем, как принятие ими монашества повлияет на их родителей или как они будут содержать себя в будущем. Конечно, если кто-то способен отречься от всего, подобно великим мастерам прошлого, им нет нужды думать о таких вещах, как семья или деньги. Но мы-то хорошо знаем сами себя, чтобы решить, Миларепы мы или нет.
В связи с этим Ринпоче часто ссылался на пример Друбканга Гелега Гьяцо. Этот великий тибетский мастер в молодости хотел стать монахом, но его семья не поддерживала это его стремление, и все были очень расстроены. Поэтому он остался с семьей и заботился о своих родителях до глубокой старости, а когда они умерли, он пожертвовал свое наследство на благие цели. Только после этого он стал монахом.
Ринпоче всегда подчеркивал, что необходимо уважать своих родителей и заботиться о них. Как западные буддисты, мы охотно разглагольствуем о том, что нужно воспринимать всех живых существ как своих отцов и матерей в прошлых жизнях, и о том, что необходимо отплатить им за их доброту. Но на уровне личных отношений многие из нас не могут поладить даже с теми живыми существами, которые являются нашими родителями в этой жизни. Заботиться о своих родителях и проявлять доброту по отношению к ним, учил Ринпоче, — это поистине великая буддийская практика.
Тому, кто заранее тщательно все взвесил и только потом стал монахом или монахиней, или тому, кто уже принял монашество, Ринпоче объяснял, что нельзя быть монахом наполовину, подобно летучей мыши. Когда летучая мышь находится среди птиц и не желает принимать участия в том, что они делают, она говорит: «Я не могу это делать — у меня зубы». Когда она с мышами, она говорит: «Я не могу это делать — у меня крылья». Вести себя таким образом, как описано в этом примере, означает просто использовать монашеское одеяние ради удобства. Когда таким людям не нравится быть вовлеченными в какие-либо мирские заботы, такие, как, например, необходимость зарабатывать себе на жизнь, они используют свои монашеские одежды для самооправдания. Когда им не нравятся какие-то монашеские функции — посещение длительных ритуалов или путешествие в монашеских одеждах, они ищут себе оправдание в том, что они западные люди. Как говорил Ринпоче: «Кого вы пытаетесь обмануть?»
Это не означает, объяснял Ринпоче, что практикующие буддисты не должны работать. Монахам ли, мирянам ли — всем необходимо быть практичными и вести обыкновенный образ жизни. Ринпоче учил, что то, чем мы занимаем наши ум и речь, гораздо важнее того, чем мы занимаем свое тело. Поэтому тем, кто усиленно практикует и при этом должен обеспечивать себя сам, он советовал заниматься неквалифицированным, ручным трудом. Тогда во время работы можно практиковать, повторяя мантры или вызывая в уме теплые чувства и добрые мысли. Если думать об учениях во время работы трудно, а мы уже получили какие-либо тантрические посвящения, мы по меньшей мере можем трансформировать свой собственный образ. В течение дня мы можем представлять себя в образе соответствующего будды, а окружающую обстановку — как Чистые Земли, способствующие нашему духовному развитию. Потом рано утром или поздно вечером мы можем практиковать сложные визуализации садхан. Ринпоче всегда делал акцент на том, что нельзя отделять буддийскую практику от повседневной жизни.
Тернер был родом из Англии, где в течение многих лет, будучи безработным, жил со своей женой и двумя детьми на социальное пособие. Почти все свое время он проводил в ретрите, интенсивно выполняя различные практики. Он думал: зачем тратить время на работу, когда можно практиковать учения? Получив от Ринпоче дженанг Белого Махакалы, образа защитника, ассоциируемого с богатством, он ежедневно молился, чтобы его финансовые проблемы разрешились сами собой. Ринпоче был им недоволен. Он говорил, что это похоже на то, как больной молится будде Медицины, чтобы поправиться, но при этом никогда не принимает лекарства. Он велел Тернеру найти работу и делать свои интенсивные практики только в короткий период времени утром и вечером. Тогда призывание Белого Махакалы поможет в его работе и принесет финансовый успех.
Ринпоче предпочитал, чтобы люди были практичными и деятельными, а не витали в облаках. Так, он всегда стремился к тому, чтобы на практики и распевание молитв не уходило много времени. Однажды студенты центра Гепел Линг в Милане, где Ринпоче давал учения по тексту
Ринпоче подчеркивал, что нужно быть реалистами в своем отношении ко всем аспектам буддийской практики. Это особенно важно, если мы стремимся стать бодхисаттвами, основная задача которых — приносить пользу другим живым существам. Хотя со своей стороны мы всегда должны быть готовы помочь, необходимо помнить, что открытость других к нашей помощи и в конечном итоге успех наших усилий зависят от их кармы — предыдущих моделей поведения, которые обусловили нынешнее состояние их сознания. Поэтому Ринпоче советовал не предлагать помощь в делах, которые нас не касаются, а также когда другие не заинтересованы в нашей помощи. В такой ситуации наше вмешательство только вызовет сопротивление, а если наша помощь не принесет пользы, то на нас еще и ляжет вся вина за постигшую их неудачу.
Лучше всего держаться в тени. Мы можем дать понять другим, что рады помочь, и, если они попросят, мы обязательно поможем им в решении их проблем. Тем не менее нужно избегать позиционирования самих себя как «бодхисаттв по найму». Лучше всего делать ежедневные медитативные практики и вести скромный образ жизни. Ринпоче особенно предостерегал не обещать больше, чем мы можем сделать, или объявлять, что мы что-то собираемся предпринять или достичь в будущем. Это только породит препятствия, и, в конце концов, если мы не выполним обещанного, мы будем выглядеть глупо и утратим доверие окружающих.
Этот принцип не обещать больше, чем мы можем сделать, особенно важен в наших отношениях с духовными учителями. Ринпоче советовал всегда следовать наставлениям из «Пятидесяти строф благочестивого почитания учителя» Ашвагхоши, которые он читал наизусть каждый день как часть своей медитативной практики. Если наш учитель просит нас о чем-либо, а мы по каким-то причинам не можем выполнить его просьбу, мы должны скромно и вежливо объяснить, почему мы не можем этого сделать. Ринпоче подчеркивал, что суть искренней преданности духовному учителю заключается не в том, чтобы становиться рабом или послушным роботом, а в том, чтобы научиться стоять на собственных ногах, думать самостоятельно и достичь просветления. Если мы не можем выполнить того, о чем просит учитель, совершенно неуместно чувствовать себя виноватыми, думая, что мы разочаровали своего наставника и потому являемся плохими учениками. Настоящий духовный учитель не бывает безрассудным тираном.
Если же мы соглашаемся что-то сделать для нашего учителя или для кого-нибудь еще, то по совету Ринпоче нам лучше с самого начала расставить все точки над «i». Мы, без сомнения, навлечем на себя беду, если, притворившись сперва эдакими «благодетелями», впоследствии, выполняя поставленную задачу или уже после ее выполнения, объявим о том, что хотим получить что-то взамен, в виде вознаграждения за наши услуги. Ринпоче учил, что, если мы будем себя вести как практичные реалисты, которые продумывают свои действия заранее, тогда и мирские и духовные дела пойдут у нас хорошо. Если же мы непрактичны, далеки от реальности и бездумно кидаемся в любые начинания, ни одно из них не принесет нам успеха.
Ринпоче советовал то же самое и членам буддийских центров на Западе. Он учил их не разбрасываться обязательствами, которые они не смогут выполнить, и не начинать многообещающих проектов, которые они не смогут завершить. Он наставлял их начинать с малого и быть скромнее, и не поддаваться искушению обосноваться в отдаленных загородных районах. Буддийские центры должны быть в месте, удобном для горожан, а также для того, чтобы их обитатели могли найти работу неподалеку. В свое время, при необходимости, группа всегда может продать старое помещение центра и купить другое, большего размера.
Цель буддийских центров не в том, чтобы привлекать большие толпы людей, используя для этого зазывную рекламу, как это принято в цирке. Ринпоче всегда предпочитал небольшие группы искренних и мотивированных учеников. Более того, при выборе духовного учителя главным критерием является не то, насколько хорошо он умеет развлекать аудиторию или какие смешные истории он рассказывает. Если мы хотим посмеяться или увидеть что-нибудь экзотическое, проще действительно пойти в цирк и посмотреть на клоунов или на любое другое представление.
Особый совет Ринпоче ученикам, практикующим тантру
Несмотря на то что длительный непрерывный ретрит по практике тантры очень полезен, большинство людей не могут себе позволить такую роскошь. Поэтому Ринпоче считал, что было бы наивно полагать, что возможность выполнять такой ретрит появляется у нас только тогда, когда у нас образуется несколько месяцев свободного времени. Смысл ретрита не в том, чтобы избегать других людей. Ретрит, или затвор, — это период интенсивной медитативной практики, предназначенный для того, чтобы с помощью этой практики сделать наш ум гибким. Выполнять ежедневно две медитационные сессии — одну утром и одну вечером, — ведя при этом нормальный образ жизни в остальное время суток, абсолютно приемлемо. Сам Ринпоче выполнил много своих ретритов именно таким образом, когда никто даже не подозревал, что он это делает.
Единственное ограничение при таком виде практики заключается в том, что нужно спать в той же самой кровати и медитировать на том же сиденье и на том же месте в течение всего ретрита. Иначе будет потеряна движущая сила, определяющая рост духовной энергии. Кроме того, каждая сессия должна включать в себя повторение мантр, простираний или какого-либо другого вида практик в количестве не меньшем, чем во вступительной сессии ретрита. Поэтому Ринпоче советовал делать только три повтора выбранной практики во время вступительной сессии. Благодаря такому подходу серьезная болезнь не вызовет необходимости прерывать ретрит и потом начинать все заново.
И все же в исключительных случаях во всех формах буддийской дисциплины «необходимость иногда берет верх над правилами». Однажды, когда я находился в медитационном ретрите в Дхарамсале, меня попросили поработать переводчиком на церемонии посвящения и учении, которые Его Святейшество Далай-лама давал в Манали — другом гималайском городке, расположенном выше в горах. Я посоветовался с Ринпоче, который велел мне ехать без всяких колебаний и сомнений. Помощь Его Святейшеству важнее любого другого возможного вида моей деятельности. Я не нарушу роста духовной энергии в моей практике, если буду проводить одну медитационную сессию в день, делая то минимальное количество повторений мантр, которое я для себя установил. Я последовал этой схеме и после десяти дней работы на учении Его Святейшества вернулся в Дхарамсалу и закончил свой ретрит.
Ринпоче всегда подчеркивал, что ритуальные обряды и церемонии полны глубокого смысла и имеют определенную цель, поэтому их необходимо выполнять безошибочно. Например, во время тантрического ретрита требуется повторить определенные мантры необходимое количество раз, после чего выполняется так называемая огненная пуджа. Огненная пуджа — это сложный ритуал подношения специальных веществ путем сжигания их в огне. Цель ритуала — восполнить все упущения в нашей практике и, очистив, устранить возможные ошибки.
Некоторые ретриты бывают особенно трудными. Например, в одном из своих ретритов мне пришлось повторить мантру миллион раз, а во время сложной огненной пуджи нужно было поднести 10 000 пар длинных травинок тростника, повторяя мантру над каждой парой. Все 10 000 пар должны быть брошены в огонь за один прием, без перерыва. Когда я выполнял огненную пуджу в конце этого ретрита, травинок оказалось немного меньше установленного количества. После завершения остальной части ритуала я доложил обо всем Ринпоче. Он заставил меня повторить весь ритуал пуджи несколько дней спустя. На этот раз, перед тем как начать, я сперва удостоверился, что у меня заготовлено 10 000 пар травинок тростника!
Поскольку эксперты по данному ритуалу не всегда доступны, Ринпоче подчеркивал, что необходимо полагаться во всем на себя. Поэтому он учил своих наиболее продвинутых западных учеников выполнять огненные пуджи самостоятельно. Он также учил их тому, как приготовить яму для огня и как нарисовать разноцветными порошками мандалу на дне этой ямы. Даже если западным практикующим требовался кто-то для того, чтобы декламировать текст ритуала, поскольку текст еще не был доступен на их родном языке, Ринпоче объяснял, что им нужно выполнять подношения различных веществ, предавая их огню самостоятельно. Это правило также верно и для группового ретрита.
Однако необходимость точного следования установленному порядку не должна противоречить принципу практичности. Например, тантрические ретриты начинаются с приготовления на домашнем алтаре специальных подношений, которые делаются каждый последующий день, чтобы отвратить препятствия. Подношения мысленно делятся на столько частей, сколько дней будет длиться ваш ретрит, и каждый день подносится соответствующая часть этих подношений. Эти препятствия мысленно представляются в виде вредоносных духов, которых приглашают каждый день для принятия подношений. Ринпоче говорил, что коробки с печеньем — абсолютно приемлемая замена для традиционных разукрашенных торма, используемых для этих целей.
Ринпоче не очень радовало, когда люди пытались выполнять продвинутые практики, не обладая при этом соответствующей квалификацией. Некоторые ученики, например, пытаются выполнять практики стадии завершения, не имея при этом ни интереса, ни желания выполнять соответствующие развернутые садханы, не говоря уже о том, чтобы достичь мастерства в практике таких садхан. На пути практики высшего класса тантры — ануттарайоги, практикующие вначале проходят стадию зарождения, а потом стадию завершения. Выполняя практики начальной ступени, или стадии зарождения, с помощью практики садханы практикующие развивают способность к воображению и концентрации. На второй же ступени, именуемой стадией завершения, практикующие используют эти новые способности ума для работы с тонкими энергиями тела, чтобы достичь подлинной самотрансформации. Без навыков, полученных через практику садханы, работа с энергетическими центрами чакрами, каналами нади и энергетическими ветрами пранами этой тонкой системы не более чем жалкая пародия.
Ринпоче предостерегал, что тем, кто, не имея соответствующей квалификации, выполняет продвинутые тантрические практики, они могут принести немалый вред. Например, практика перемещения сознания
Тантрические ретриты сами по себе являются весьма продвинутой практикой, и Ринпоче предостерегал учеников от ухода в ретрит, пока они не достигли некоторой зрелости. Иногда, например, люди идут в ретрит, чтобы выполнить сто тысяч повторений определенной мантры, не ознакомившись заранее с практикой. Они думают, что приобретут опыт в процессе прохождения ретрита. Несмотря на то что процесс изучения и ознакомления с определенной практикой в течение длительного периода времени очень полезен, это не та деятельность, которой занимаются во время традиционного тантрического ретрита. Тот, кто не умеет плавать, не начинает свое обучение с того, что тренируется в бассейне по 12 часов ежедневно. Такая «храбрость», граничащая с авантюризмом, ведет к мышечным судорогам и переутомлению. Интенсивная тренировка предназначена только для опытных пловцов, которые выполняют ее с целью стать спортсменами высшего класса. То же самое можно сказать и относительно практики тантрических ретритов.
Далее, для выполнения тантрической практики требуется конфиденциальность. Иначе может возникнуть много помех. Ринпоче замечал, что многие западные ученики не только не хранили свои практики и достижения в тайне, но даже похвалялись ими. Он говорил, что абсурдно хвастаться тем, что вы великий йогин, выполняющий практику определенного образа Будды, если все, что вы сделали, — это короткий ретрит, в течение которого вы выполнили пару сотен тысяч повторений соответствующих мантр. А быть таким самонадеянным и надменным, учитывая, что вы даже не практикуете ежедневно развернутую садхану избранного йидама, — это просто абсурд. Ринпоче всегда объяснял, что развернутые садханы предназначены для начинающих. Эти садханы часто содержат более ста страниц и похожи на либретто для продолжительных оперных постановок. Короткие, или сокращенные, садханы предназначены для опытных практикующих, которые настолько хорошо знакомы со всей практикой, что за время декламации всего лишь нескольких слов могут проделать все необходимые визуализации.
Ринпоче говорил, что западным ученикам нужно отказаться от свойственного им стремления к тому, чтобы все учения и инструкции были им четко объяснены с самого начала, особенно когда дело касается тантры. Великие мастера Индии и Тибета, без всякого сомнения, обладали способностью писать ясные тексты. Тем не менее они использовали малопонятный стиль при написании текстов и делали это умышленно. Подача материала, касающегося тантры, в слишком очевидной и доступной форме может легко вызвать препятствия в практике и ее деградацию. Например, люди могут принять учения безоговорочно, со слепой верой, не прикладывая усилий к их пониманию и освоению.
Важная часть буддийских методик обучения состоит в том, чтобы заставить других задаваться вопросами о смысле. Если ученики искренне заинтересованы, они будут искать дальнейших разъяснений. Такой подход автоматически отсеивает тех, кто является «духовными туристами» и кто не хочет прилагать никаких усилий, необходимых для достижения просветления. Однако, если цель объяснения учений тантры состоит в том, чтобы устранить искаженное и негативное впечатление о ней, Его Святейшество Далай-лама одобряет публикацию подробных комментариев. Но они относятся только к теории, а не к конкретным практикам индивидуальных йидамов. «Пошаговое руководство пользователя» может побудить людей заняться продвинутыми практиками без руководства учителя, что может оказаться очень опасным.
Ринпоче также предостерегал, что наиболее опасным является легкомысленное отношение к защитникам Дхармы. Защитники Дхармы — это могучие силы, а зачастую и духи, которых укротили великие учителя прошлого. Они заставили этих, как правило, злонамеренных существ дать клятву в том, что они будут защищать Учение Будды и оберегать ею искренних последователей от вреда и препятствий. И только великие йогины могут держать их под контролем.
Ринпоче часто рассказывал историю об одном защитнике, который дал обет защищать практику монастыря, где основной дисциплиной были философские диспуты. Он должен был чинить помехи, такие как болезни и несчастные случаи, на пути каждого, кто пытался бы практиковать тантру на территории монастыря, в то время как ему следовало участвовать в диспутах. Только те монахи, которые завершили свое обучение в диалектике и которые затем прошли обучение в одном из двух тантрических колледжей, имели разрешение практиковать тантру, но даже им запрещалось это делать в пределах стен монастыря.
Один геше, когда он был еще студентом, имел обыкновение выполнять ритуал подношения на территории монастыря, сжигая можжевеловую хвою, как это принято в тантрической традиции. И его постоянно мучили препятствия. Затем он поступил в один из тантрических колледжей и после его окончания снова стал выполнять аналогичные подношения, но уже за стенами монастыря, на холме неподалеку. Спустя несколько лет, когда этот геше уже обрел прямое неконцептуальное постижение пустотности, защитник появился перед ним в видении. Свирепого вида дух принес свои извинения, сказав: «Прости, что я причинял тебе вред, но это было частью моего обета, данного основателю твоего монастыря. Теперь, когда ты достиг прямого восприятия пустотности, то, даже если бы я и хотел, я не смог бы повредить тебе».
Ринпоче подчеркивал важность этого примера. Игра с силами, контроль над которыми выше наших возможностей, может привести к бедствию. Он часто цитировал Его Святейшество, который говорил, что нужно всегда помнить, что защитники Дхармы — слуги будд. Только тот, кто полностью компетентен в практике стадии зарождения ануттарайога-тантры и обладает необходимой силой, может, трансформируясь в образ Будды, повелевать защитниками. Иначе в случае преждевременного обращения к подобным силам ситуация будет такая же, как в рассказе про маленького мальчика, который зовет огромного свирепого льва, чтобы тот защитил его. Лев может попросту проглотить ребенка. Его Святейшество учил, что карма, созданная нашими действиями, — наш наилучший защитник. Кроме того, не следует забывать о защите Трех драгоценностей — Будде, Дхарме и Сангхе, духовном сообществе высокореализованных мастеров, в которых мы принимаем прибежище.
Смерть и перерождение Ринпоче
Смерть Серконга Ринпоче была даже еще более замечательна, чем его жизнь. В июле 1983 года Ринпоче занимался организацией церемонии посвящения Калачакры, которую Его Святейшество Далай-лама собирался провести в монастыре Табо в долине Спити. После этого Ринпоче заметил одному местному старому монаху, что в соответствии с тибетской астрологией это был год, грозивший препятствиями для Его Святейшества. Жизнь Его Святейшества была в опасности. Ринпоче хотел бы принять на себя эти препятствия. Он велел старому монаху никому об этом не говорить.
После этого Ринпоче ушел в трехнедельный медитационный ретрит. Затем он поехал в соседний гарнизон тибетской армии преподавать солдатам «Вступление на путь бодхисаттвы». Предполагалось, что Ринпоче будет давать учение по всему тексту постепенно, в течение долгого периода времени, но вместо этого он лишь пробежался по нему. Уезжая из лагеря на несколько дней раньше запланированного, он объяснил, что на это есть веская причина. Как раз в этот день, 29 августа 1983 года, Его Святейшество летел в Швейцарию, в Женеву, куда одновременно должен был прибыть также Ясир Арафат, председатель Исполкома Организации освобождения Палестины. Высокопоставленные полицейские были обеспокоены в связи с возможным террористическим актом, направленным против Арафата. Они предупредили, что не смогут гарантировать полную безопасность Его Святейшества.
Ринпоче и Нгаванг срочно выехали из военного лагеря на джипе, сделав короткую остановку в монастыре Табо. Ринпоче попросил Качена Друбгьяла присоединиться к ним, но старый монах объяснил, что он только что постирал свои монашеские одежды. Ринпоче сказал, что это неважно, пусть едет в исподнем, а верхнюю одежду пусть привяжет к крыше джипа, чтобы она просохла. Монах так и поступил.
Когда они углубились в долину Спити, Ринпоче напомнил Нгавангу, что он всегда наставлял его постоянно повторять мантру сострадания ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ, но тот никогда не принимал это всерьез. Это был, как оказалось, его прощальный совет.
Затем они остановились у монастыря Ки. Ринпоче захотел сделать подношения. Нгаванг сказал, что уже поздно и что они могут пойти туда утром, но Ринпоче настоял на своем. Как правило, Ринпоче передвигался медленно и с трудом. При случае, однако, он вполне мог и пробежаться. Например, однажды в аэропорту, когда мы чуть не опоздали на рейс, Ринпоче бежал так быстро, что никто из нас не мог за ним угнаться. Подобным же образом как-то раз в Бодхгайе, когда Его Святейшество участвовал в коллективном чтении стотомного тибетского канона Кангьюр, Ринпоче сидел сбоку от Его Святейшества, а я сразу за ним. Когда ветер унес страницу из текста Его Святейшества, Ринпоче практически слетел со своего сиденья, чтобы тут же поднять ее с земли. Обычно же ему нужна была помощь, чтобы встать. И в этот раз в монастыре Ки Ринпоче без какой-либо помощи быстро взбежал вверх по крутой горной тропе.
После того как Ринпоче сделал подношения, монахи монастыря Ки попросили его остаться переночевать. Ринпоче отказался, сказав, что ему нужно этой же ночью добраться до деревни Кибар. Если они хотят его увидеть еще раз, им надо идти туда. Затем он быстро уехал, косвенно дав таким образом понять, что должно было вскоре произойти.
Когда Ринпоче со своими сопровождающими добрался до высокогорной деревни Кибар, они пошли в дом одного знакомого крестьянина. Человек этот был еще в поле и не ожидал никаких гостей. Ринпоче спросил, не занят ли он в следующую неделю или две. Крестьянин ответил: «Нет» и пригласил Ринпоче остановиться.
Ринпоче помылся, съел немного йогурта и затем прочел по памяти «Сущность великолепного объяснения интерпретируемого и безусловного смыслов» Цонкапы, что заняло у него около двух часов. Когда он закончил, то позвал Нгаванга и сказал, что нехорошо себя чувствует. Затем он положил свою голову Нгавангу на плечо, чего обычно никогда не делал. Теперь, оглядываясь назад, мне кажется, что таким образом он тогда прощался. Ранее он отослал Чондзела в Шимлу, потому что, без сомнения, для того было бы слишком трудно наблюдать то, что должно было вскоре произойти. Он находился с Ринпоче с шести лет, и Ринпоче вырастил его как своего сына.
Нгаванг предложил позвать врача или принести какое-нибудь лекарство, но Ринпоче отказался. Нгаванг спросил, может ли он еще быть чем-то полезен, и Ринпоче попросил помочь ему дойти до туалета. Затем Ринпоче попросил приготовить ему постель. Вместо обычной желтой простыни, на которой он всегда спал, Ринпоче попросил Нгаванга постелить ему белую. В тантрической практике желтое используется для ритуалов увеличения способности помогать другим, тогда как белое — для устранения препятствий.
Ринпоче затем попросил Нгаванга и Качен Друбгьяла зайти в его спальню, что они и сделали. Потом Ринпоче лег на правый бок, в позицию спящего Будды. Но, вместо того чтобы положить руки в обычную позицию, когда левая находится на боку, а правая под головой, как он всегда делал, когда ложился спать, он скрестил их в жесте тантрического объятия. Затем он начал глубоко дышать и просто ушел из жизни, находясь, по всей видимости, в процессе медитации принятия-отдачи
В этот самый момент Его Святейшество все еще находился в полете на пути в Женеву, а председатель Арафат вдруг передумал и решил отложить визит в Швейцарию. Опасность террористического акта в аэропорту была предотвращена, и угрозы для жизни Его Святейшества больше не было. Позже, однако, его автомобильный кортеж потерялся на пути из аэропорта в гостиницу. Но, в общем, Его Святейшество никоим образом не пострадал. Серконг Ринпоче успешно «принял на себя» ситуацию, представляющую собой угрозу для жизни Его Святейшества, и отдал взамен свою собственную жизненную энергию.
Отдача и принятие — это весьма продвинутая практика бодхисаттвы, когда, принимая на себя проблемы других, он отдает им взамен собственное счастье. Когда Ринпоче учил этой практике, он говорил, что нам нужно быть готовыми принять страдания других, даже если это означает пожертвовать собственной жизнью. Он всегда ссылался на пример, который приводил Куну Лама Ринпоче, когда некий человек из его родной местности принял на себя страдания другого человека, получившего травму головы, и в результате этого скончался. Когда мы спросили Ринпоче, если бы это сделал он, разве не явилось бы это «непозволительной роскошью» и огромной утратой для всех нас? Ринпоче ответил отрицательно. «Это сродни тому, — объяснил он, — когда космонавт жертвует своей жизнью ради блага всемирного прогресса. Так же как достойный пример и слава космонавта-героя обеспечивают солидную государственную пенсию его семье, так и героический пример самопожертвования ламы обеспечит духовную пищу для его оставшихся учеников».
Серконг Ринпоче оставался в состоянии посмертного созерцания ясного света в течение трех дней. Такая медитация обычно выполняется теми, кто обрел способность управлять собственным перерождением. Эта медитация является частью процесса начала новой или продолжения уже существующей линии лам-перерожденцев. Во время этой медитации их сердечная чакра остается теплой, а тело не начинает разлагаться, хотя они и прекратили дышать. Обычно великие ламы остаются в этом состоянии по несколько дней, после чего их голова резко падает и из ноздрей выступает кровь, свидетельствуя о том, что сознание покинуло тело.
Когда эти знаки появились у Серконга Ринпоче, в небе засияли радуги, а на том безжизненном холме, который был выбран для его кремации, были замечены удивительные всполохи. В монастырь Намгьял Его Святейшества Далай-ламы в Дхарамсале была послана просьба о том, чтобы монахи этого монастыря приехали на церемонию кремации. Однако делегация не смогла приехать вовремя. Монахи Спити проделали все ритуалы самостоятельно, скромно, как того и пожелал бы Ринпоче. Вскоре после этого из места кремации забил родник с чистой водой, обладающей целебными свойствами. Этот источник, находящийся там и поныне, вскоре стал местом паломничества. Ровно через девять месяцев, 29 мая 1984 года, Ринпоче принял новое рождение, там же, в долине Спити, в семье простых крестьян.
Несколькими годами раньше Ринпоче познакомился с семейной парой, мужа звали Церинг Чодраг, а жену Кунсанг Чодрон. Они произвели на него большое впечатление. Они усердно практиковали Дхарму и поведали Ринпоче, что их глубочайшее желание — стать монахом и монахиней. Старейшины местных деревень не советовали делать этого, так как вступление в монашескую жизнь в зрелом возрасте да еще при наличии малых детей вызвало бы много проблем. Сначала они должны позаботиться о своих детях. Ринпоче поддержал решение совета старейшин. Это и были те родители, у которых Ринпоче переродился, став их четвертым ребенком.
Ученики используют различные средства для обнаружения перерождения великого ламы, который овладел медитацией объединения с состоянием смерти. Эти методы включают в себя консультации оракулов и толкование снов учителей, имеющих наивысшие постижения. Выбранный кандидат затем должен правильно опознать из множества похожих предметов те, которые принадлежали умершему ламе. Его Святейшество Далай-лама тем не менее предостерегает от того, чтобы полностью полагаться на такие средства. Ребенок должен идентифицировать себя, продемонстрировав явные знаки своей исключительности прежде, чем станет серьезным кандидатом.
Жители Спити почитали Серконга Ринпоче как святого, поэтому почти в каждом доме была его фотография. Как только маленький Серконг Ринпоче начал говорить, он указал на фотографию Ринпоче на стене в доме своих родителей и сказал: «Это я!» Когда Нгаванг позже навестил их дом, чтобы проверить ребенка, мальчик сразу забрался к нему на руки. Он хотел ехать с ним обратно в свой монастырь.
Ни у кого не было сомнений в том, кем он был. В конце концов, несколькими годами раньше группа знатных женщин Спити обратилась с прошением к Ринпоче переродиться в следующий раз в их долине. При получении разрешения у индийского правительства на посещение этого отдаленного приграничного района всегда возникали трудности. Такое перерождение могло бы все упростить. Его родители, осознавая оказанную им высокую честь, дали свое согласие на то, чтобы в возрасте четырех лет маленький Ринпоче уехал в Дхарамсалу. Хотя родители навещают его время от времени, мальчик никогда не просится к ним и, кажется, даже не скучает. С самого начала он чувствовал себя совершенно как дома со своими прежними домочадцами. Они были его настоящей семьей.
Ко времени написания этой статьи, в 1998 году, новому Серконгу Ринпоче исполнилось 14 лет. Он живет и учится главным образом в монастыре в Мундгоде и приезжает в Дхарамсалу раз или два в году, когда Его Святейшество дает большие учения. Чондзела и старый повар Ринпоче умерли, а Нгаванг сложил с себя монашеские обеты, женился и сейчас живет в Непале. О Ринпоче заботятся новые домочадцы из монахов, которых он выбрал сам в прошлой жизни. Например, он лично выбрал двух десятилетних мальчиков из Спити и Киннора для жизни в своем доме, и они заботились о нем в течение двух последних месяцев его жизни.
Хотя он и обладает похожим чувством юмора и практичным, рациональным подходом к жизни, как и его предшественник, у молодого Серконга Ринпоче свой собственный характер. Что продолжается из одной жизни в другую — это таланты, предрасположенности и кармические связи. В моих отношениях с ним я чувствую себя членом стартового экипажа «Стар Трэк» (прим. ред.: научно-фантастический телесериал 1965—1969 гг., приобретший особую популярность во время повторного показа в 1970-е годы. В 1979 г. на экраны вышел «Звездный путь» (кинофильм), а затем и второй телесериал (1987—1994). Имена главных героев, капитана звездного корабля XXIII века «Энтерпрайз» Джеймса Кирка и мистера Спока — ученого с планеты Вулкан, стали почти нарицательными. Последние части телесериала посвящены следующему поколению космических путешественников) капитана Кирка, который позже присоединился к команде капитана Пикарда в сиквеле знаменитого сериала. Все изменилось, но непрерывность в этом континууме преемственности не вызывает сомнения.
Пока я занял «место на галерке» в деле воспитания Ринпоче. Мне казалось, что желанием предыдущего Серконга Ринпоче было служить в основном своему собственному народу. Слишком многие великие ламы посвятили себя обучению людей на Западе или в других странах Азии, вне сферы своей культурной традиции, в ущерб самим тибетцам. В деле сохранения тибетского буддизма в его традиционной форме обучение будущих поколений тибетцев является самым важным моментом. Это объясняется тем, что в настоящее время Учение Будды во всей его полноте доступны только на тибетском языке. Ринпоче обеспечил меня наилучшими условиями для обучения и саморазвития, какие только можно вообразить. Чтобы отплатить ему за его доброту, я решил сделать для него то же самое.
Чтобы попытаться предотвратить конфликт культур, я не стал принимать участия в современном образовании Ринпоче. На самом деле я специально избегал контактировать с ним слишком часто, хотя, когда бы мы ни встречались, тесная связь между нами проступала совершенно очевидно. Вместо этого я помог устроить процесс обучения Ринпоче таким образом, чтобы местные тибетские наставники учили его английскому, естественным и социальным наукам, следуя той же программе, которую используют тибетские школы в Индии. Благодаря такому подходу к его образованию Ринпоче не потеряет связь со своим народом. Я также не возил его на Запад, не покупал ему компьютер или видеомагнитофон и просил других не предлагать ему этого. Слишком многие молодые ламы-перерожденцы находят игру на компьютере и просмотр видео-фильмов более увлекательным времяпрепровождением, чем свои традиционные монашеские занятия.
Я не знаю, сыграл ли значимую роль в этом мой подход к его образованию, но Ринпоче ощущает себя вполне уверенно и комфортно в своей собственной культуре. Это, без сомнения, принесет благо и ему и всем, кого он встретит в будущем. Он сможет сам узнать о Западе, когда повзрослеет. Я же молюсь о том, чтобы я смог снова стать его учеником в моей следующей жизни.
Поделиться книгой: