– Могу я это понять так, что в таком тихом омуте, как ты, полно чертей?

– Можешь. (Смеется.)

– Тебе случалось покупать путану?

– Нет, однажды я переспал с проституткой, но она мне сама заплатила.

– То есть как?!

– Ко мне в номер как-то постучалась молодая привлекательная женщина и попросила автограф. Слово за слово, и она предложила мне распить бутылочку шампанского. После шампанского мы легли в постель. Утром я проснулся, а ее нет. Я подумал: "Умная женщина! Знает, когда надо уходить".

– Ты считаешь, что уйти до того, как мужчина проснется, – это умный ход?

– Безусловно. Я полез в тумбочку, чтобы посмотреть, не оставила ли ночная гостья записку с телефоном, и обнаружил кучу денег – не помню точную сумму, но по тем временам целое состояние. Думаю, дама была либо преуспевающей проституткой, работающей при отеле, либо воровкой, спрятавшей у меня украденное.

– Может быть, она была честной женщиной, отблагодарившей тебя за ночь любви?

– Что я, альфонс, что ли?

– Как ты относишься к гомосексуалистам?

– Замечательно, среди них есть множество талантливых людей.

– А тебя никогда не пытались соблазнять мужчины?

– Когда мне было 19 лет, я поехал в Ригу с азербайджанской культурной делегацией. Мне понравилась одна женщина постарше меня, у нас завязался роман.

Мы повсюду ходили вместе, и от нас ни на шаг не отставал молодой балерун из

Ленинграда. Я думал, что ему нравится моя спутница. Как-то ночью (а я жил в общежитии в комнате с десятью мужиками-соседями) балерун скользнул ко мне в кровать, совершенно голый. Я сказал ему: "Приятель, ты ошибся", потом встал, оделся и пошел к двери…А у выхода из комнаты спал какой-то узбек, он проснулся и спросил: "Ты куда?" Я в ответ: "Да там один парень ко мне в постель залез". Узбек разволновался и шепчет мне так возбужденно: "Скажи ему, пусть ко мне идет". Я засмеялся и вышел, курил потом целый час на улице, ждал, когда в комнате все успокоятся.

– В каких местах ты занимался любовью?

– Легче сказать, в каких не занимался. Но я никогда не делал этого прилюдно.

– Значит, у тебя не было секса в самолете?

– Почему же, был! Только все происходило в моем личном самолете. Мне было 25 лет, и власти послали мне самолет для гастрольного перелета. Я взял с собой в полет женщину.

– Какой тип женщин ты предпочитаешь?

– Меня может покорить кто угодно – и светская женщина, и вульгарная уличная девчонка. Ведь Кармен тоже была обычной работницей табачной фабрики, однако каких мужчин покорила! В женщине должна быть сексуальность – вызывающая, интригующая или скрытая. Не люблю восточных женщин, они какие-то аморфные. Может быть, у них в душе тоже дьяволята гнездятся, но я не чувствую в них внутреннего огня. А мой физический тип – пухленькие женщины. Я ж не собака, чтобы на кость бросаться. Знаешь, есть такой анекдот. Едет грузин в вагоне, напротив него сидит балерина. Он ее спрашивает: "Девушка, у тебя сиськи есть?" – "Есть". – "А почему не носишь?" А вот азербайджанский анекдот на эту тему. "Мамед, ты, говорят, женился?" – "Да, женился". – "Говорят, твой жена образованный?" – "Слушай, какой образованный?! Худой, как селедка".

– Значит, селедочных женщин ты не любишь?

– Даша, я их уважаю. (Смеется.)

– Говорят, ты любил в молодости выяснять отношения кулаками.

– Неправда, я могу дать пощечину, но ведь это не кулачный бой. Пощечина – это даже иногда красиво бывает.

– Но ты можешь ударить женщину?

– Если она вынудит меня. Но лучше не надо. Я пианист, у меня удар такой, что человек упасть может. Представь себе такой случай. Я сижу в такси, говорю женщине "до свидания" и хочу от нее убежать, уехать навсегда. Она цепляется за ручку двери и вопит диким голосом. А машина трогается и, конечно, волочит женщину за собой. Что я мог сделать в такой ситуации? Выйти из машины, дать женщине пощечину и быстро уехать.

– Это был случайный роман?

– Нет, с той женщиной я прожил 13 лет в гражданском браке. Я решил уйти тихо и незаметно. Позвонил ей из Баку и велел забыть номер моего телефона. Уходить надо, вообще, стараясь не хлопать дверью.

– У тебя были романы с иностранками?

– Конечно, с француженкой и итальянкой.

– А как ты их завоевывал?

– А никак. Они сами искали встреч со мной. Они знали, кто я такой, были на моих концертах в Москве и в парижской "Олимпии".

– Я смотрю, ты не любишь напрягаться насчет женщин.

– А зачем?

– Ты часто даешь повод для ревности своей жене?

– Раньше давал. Это нормально, когда в семьях люди, что называется, "ходят налево". Унизительно другое – шпионство друг за другом Можно делать что угодно, но чтоб никто ничего не знал. Это лучше, чем калечить души людей излишней правдой тоже ревнивый, но для меня главное – не застать. Я никогда не возвращался домой без предварительного звонка. Зачем устраивать себе сюрпризы? И потом, Тамара выходила за меня замуж, зная, что я уже не мальчик. У моей бабушки в Баку был большой кованый сундук с письмами от женщин, и мое знакомство с Тамарой началось с того, что она села их читать. После я все эти письма сжег.

– Ты нарушал когда-нибудь заповедь "Не пожелай жены ближнего своего"?

– Нарушал. Так случилось с Тамарой. Когда я влюбился в нее, она была замужем за известным балеруном.

– Как вы познакомились?

– Это смешно, Тамара уверяет, что мы знакомились несколько раз, но я ее все время не узнавал. И каждый раз торжественно говорил: "Здравствуйте, я Муслим Магомаев". Как будто и без того не было видно, кто я такой. Но окончательно мы познакомились в Баку, куда она приехала с российской культурной делегацией. Гейдар Алиев (он тогда был первым секретарем ЦК партии Азербайджана) решил устроить колоссальный банкет на острове. В один день все погрузились на паром и долго ждали нас, а мы не пришли. Гейдар Алиев спрашивает: "Где Муслим?" Ему говорят:

"Нет Магомаева и нет Синявской". А он в ответ: "Ну, тогда все в порядке".

– А где же вы были?

– Мы исчезли, растворились во времени и пространстве, называй как угодно.

Свадьбу мы праздновали в Москве, в ресторане "Баку" – сто человек в зале и двести человек на улице. Для меня было потрясением, что мы поженились. Я ведь так сильно обжегся на первом, слишком раннем браке (мне было тогда 19 лет), что дал себе зарок – никогда больше не жениться. И целых десять лет я держался.

– Ты столько лет прожил неокольцованным. Не жалко было расставаться с холостяцкой вольностью?

– Нет, я ведь никогда не был одиноким. Были женщины, с которыми я поддерживал постоянные отношения, были и случайные подруги.

– А как ты выкручивался, когда постоянные пассии ловили тебя на изменах?

– А я не попадался. Я неуловимый.

– Ты был легкомысленным в юности?

– Я был молодым, горячим, зарабатывающим Деньги, любил выпить и погулять.

Сумасбродство – это кормить каждый день ораву гостей, устраивать бесконечные приемы с шампанским. Завтракать садилось двадцать человек, обедать – пятьдесят, а на ужин и сто набиралось. А гонорары мои были небольшие. Кроме того, гульба требовала здоровья. Если листать память, так и вспомнить нечего – сплошные банкеты и гости.

– Ты предпочитаешь крепкие напитки?

– Да, я люблю водку и коньяк. Слабые напитки меня не берут, мне от них скучно, я засыпаю. Грузины на меня всегда обижаются. Я выпью в компании с ними рог вина и скучаю. Они пристают с расспросами: "Что ты, генацвале, такой трезвый сидишь?" А я им говорю: "Налейте мне лучше водки".

– Есть ли в вашей семье ласкательные прозвища друг для друга?

– Кутя и Тяпа – Кутя от слова "кутенок", а Тяпу взяли из "Спокойной ночи, малыши".

– Лучший подарок в твоей жизни?

– Подзатыльник от любимого дяди.

– А что за причудливый золотой перстень у. тебя на руке?

– Это подарок иранского шаха. Как-то в 70-е годы в Баку приехала по приглашению правительства иранская шахиня, и я был на приеме в ее честь. Я попел, ей безумно понравилось. Шахиня оказалась эффектной женщиной, свойской в доску. Я потом друзьям сказал: "Шахиня приедет домой, не успеет чемоданы распаковать, как тут же шаху заявит: "Приглашай Магомаева личным гостем". Все посмеялись и забыли. Вдруг в Баку переполох – шах приглашает на день коронации Магомаева. Меня провожал Госконцерт, который тут же выдвинул условие: "Если шах во дворце заплатит за концерт, можешь оставить себе 20 долларов, остальное вернешь государству". Я взбесился: "Шах меня приглашает в гости.

Какие деньги?!" Мне и моему пианисту в дорогу ни копейки не дали. "Езжайте, – говорят, – там вас встретят и накормят". Когда ко мне в гостинице подошел швейцар взять мои чемоданы, я мог дать ему вместо чаевых только бутылку водки.

Был указ шаха поселить нас в прекрасной гостинице и все, что мы ни попросим, нести к нам в номер. Но мы-то этого не знали! И два дня голодали, потому что у нас ни цента не было! Зато на приеме по случаю коронации набросились на еду. Я был первым советским человеком, которого шах принимал у себя во дворце, и первым, кто пошел к нему спиной, что является серьезным нарушением этикета. Я пел, шах кричал "браво". Шахиня выпила, сняла туфли и стала плясать. Мы с шахом тоже выпили шампанского. На следующий день я выступил по иранскому телевидению, и мне принесли пакет денег. Я решил сделать бяку Госконцерту и гордо отказался со словами: "На Кавказе в гостях денег не берут".

– А много ли денег там было?

– Не знаю, даже не вскрыл пакет. Когда я вернулся, на таможне у меня решили отобрать все подарки шаха – перстень, дорогой иранский ковер, шкатулку с вензелем, дорогие часы. Но меня встречал иранский консул, и я заявил таможенникам: "Если не пропустите, все отправлю шаху назад. Будет международный скандал". Подарки мне оставили. Зато когда шах во второй раз пригласил меня, ему ответили, что я занят на правительственных концертах и выехать не могу.

– Ты ощущаешь свой возраст?

– Я чувствую себя молодым. Я могу выпить литр коньяка – это ведь о чем-то говорит? Правда, мне потом будет плохо, но вот 0,75 – это прекрасно пойдет. У меня есть любимое словечко – "недоперепил". Это значит, выпил больше, чем мог, но меньше, чем хотел.

– Лучшая пора в твоей жизни?

– Есть такой анекдот. Мужика спрашивают: "Когда тебе лучше жилось, сейчас или при Хрущеве?" Он говорит: "При Хрущеве". – "Почему?" – "Бабы были моложе".

Вопросы дрянной девчонки: Валерию Золотухину

Валерий Золотухин. Актер и писатель, блестящая личность, давно уже ставшая легендой, осколок иной, сумбурной и романтической, эпохи. Бурная душа и одержимое окаянной страстью к Женщине тело. Не чужд русской потребности к самоистреблению и блуду. Любит сводить счеты с самим собой. Для него не существует понятия греха. Любимый вид спорта – секс. По его собственному признанию, может провести в постели с желанной женщиной трое суток. Собиратель и ценитель матерных частушек. Автор эротико-театрального романа "Божий дар и яичница".

– Валерий, вы родились в алтайской деревне. И мне всегда казалось, что ваш типаж женщины – это дебелые крестьянки, кровь с молоком, с русой косой до пят и грудями, как дыни.

– Дойные, так и хочется сказать. Такие женщины ценятся не только в деревне. Но лично мне, Валерию Золотухину, свойственно разнообразие, увлечение разным калибром и разными мастями.

– И даже худые красотки в вашем вкусе?

– Худой бывает только корова. Или лошадь. Женщина худой быть не может. Только тонкой и грациозной. Это в детстве мальчики влюбляются в большую попу и грудь – то бишь в то, что у девочек другой формы. Я пацаном влюблялся в хорошеньких медсестер в нашем санатории, где я лежал с ошибочным диагнозом костный туберкулез, упал в детсадике со второго этажа, ушиб колено и не смог ходить. Три года, с 7 до 10 лет, пролежал, не вставая в больничной койке. Меня заковали в гипс. Под гипсом карандашами и палочками я расчесал опухоль, так как внутри завелись вши. Гной вытек. И это меня спасло, врачам пришлось снять гипс. Так бы остался калекой на всю жизнь. Мне вытянули ногу на шесть сантиметров, и я ходил на костылях до девятого класса. Меня много и разнообразно дразнили. И мужчиной я стал поздно, в 16 лет.

– Вы считаете, это поздно?

– Конечно! Иван Грозный познал женщину в 13 лет. На селе первое удовлетворение инстинкта происходит в грубой, примитивной форме. Ничего романтичного – несколько мальчиков и одна грязная женщина. Омерзительное воспоминание. Все выстраиваются в очередь. И отказаться нельзя: компания все равно заставит.

– А какой термин используют на селе для занятий любовью?

– Ебля, разумеется.

– Ваши любимые частушки на эту тему?

– Их много. Вот, например: "Я на Севере жила, бочки трафаретила, сзади выебли меня, я и не заметила". Или вот еще: "Полосатая рубаха, полосатые портки, а в портках такая штука, хоть картошку ей толки". Но самая любимая такая: "Сидит Клава у ворот, она не пляшет, не поет. Она сидит ни бе ни ме, одна ебля на уме". Я так живо представляю себе эту Клаву. Я в школе был влюблен в одну такую – пышногрудую, ядреную, рубенсовскую девицу. Но ничего у нас тог-! да не вышло. А переспал я с ней много лет спустя, когда она уже бабкой стала. Все случилось в огороде, в картошке, под звездами.

– То, что вы ходили на костылях, не создало вам комплексов в детстве?

– Нет, абсолютно. Один мой герой говорит своему сопернику: "Ты пойми, я победитель". У меня всегда было чувство счастливой уверенности в себе. Знаешь, в восьмидесятом году, когда еще жив был Володя Высоцкий, я ездил на "Запорожце", а Володя подъезжал к театру на "Мерседесе". Помнишь анекдот: "Какое сходство между "Запорожцем" и беременной девятиклассницей? И то, и другое позор семьи". Так вот, я никогда не завидовал материальному благополучию Володи, я не попадал в психологическую мышеловку ущербности. Я и на "Запорожце" корону на голове ощущал.

У меня еще с детства чувство уверенности том, что все, что я захочу и кого захочу, будет моим. Пусть не сегодня, но завтра непременно. Мальчишкой я точно знал, что покорю Москву, прославлюсь и женюсь на первой красавице, на Элизабет Тейлор, если надо. Когда мы учились в институте и ходили на танцы в ВТО, со мной ни одна девочка не соглашалась танцевать, потому Что у меня брюки были короткие. Но я плевал на это, так как твердо знал, что стану знаменитым и все женщины будут моими. Так и случилось. Моя первая жена, Нина Шацкая, входила в сотню самых красивых актрис мира. Это американцы проводили такое исследование. Нина была где-то во втором десятке.

– Говоря о вашем первом браке: кто от кого ушел?

– На все мои романы у Шацкой сил не хватило, они пошатнули нашу семейную жизнь.

Но Нина женщина, пусть думает, что она от меня ушла. Когда она уже вышла замуж за Леню Филатова, я даже ночевал у них, и странное дело – ревность меня не мучила.

– Были в вашей жизни случаи, когда, проснувшись утром с женщиной, вы не помнили ее имя?

– Были. В таких ситуациях главное сохранять хорошую мину при плохой игре. Надо дать женщине возможность не уронить своего достоинства, поставить ее над собой. Тут важный момент, на чьей территории тебя застало пробуждение. Если на твоей и женщине нужно уходить, необходимо все красиво закончить, достойно Расстаться. Создать у дамы чувство, что сегодня ты ее хочешь так же, как и вчера. Даже если это неправда.

– Вы когда-нибудь били женщину?

– Конечно, случалось. Бил за то, что пьяная.

Бил из ревности. Так, пустяки, пара затрещин, у нас в деревне это не называют битьем. Там за измену настоящий "Тихий Дон" происходит.

– А в постели вы любите делать больно?

– Иногда. Мне нравится причинять боль членом. В этот момент ты владеешь женщиной до конца, хотя это может быть только твоя фантазия.

– Самое необычное место, в котором вы занимались любовью?

– Тамбур в поезде, в студенческие годы.

– Но ведь там же люди ходят! Может быть,проще в туалете?

– Туалет? Это далеко ходить не надо. Неинтересно. А вот в тамбуре мне пришлось рукой разбить плафон, чтобы свет погас. А плафоны в поездах крепкие. Но я разбил его, достиг своей цели. Такая рана была, что шрам до сих пор остался. Кровь вовсю хлестала, все наши вещи были перепачканы. Но это только подогревало ситуацию. Самый возбуждающий секс – в театре, за кулисами.

– Но ведь не во время спектакля?

– Именно во время. В костюмах, в гриме, когда зрители в зале волнуются и дышат.