Усталая смерть

— Так то же война. Не ты — так тебя. А здесь мирный город.

— Не существует мирных городов. Война идет повсюду. И она будет продолжаться, пока каждый клочок земли в России не будет поделен между шакалами.

— Так ты его убил?

— Нет. Я это точно знаю. Даже по пьянке не убил бы, если он валялся на земле. Если на меня идет враг с голыми руками, я в него стрелять не стану. Брошу автомат и придушу гада.

— И что же теперь делать? Ты знаешь убийцу?

— Никто его не знает. Все мы убийцы. Бельмы водкой залили и пошли размахивать битами.

— Зачем ты с ними связался?

— А с кем мне еще связываться? С бомжами? Они слабый народ, если позволили вышвырнуть себя на улицу. Моих корешей никого в живых не осталось. Пара калек где-то пригрелась в заброшенных уголках нашей необъятной родины. И что? Чем я им помогу, если сам как дерьмо в проруби плаваю. Все, что у меня есть,— так это ты. Да и то мне страшно, что я загублю твою жизнь. Может, потому и не удавился, чувствуя твое тепло, и душа успокаивается, понимая, что еще нужен кому-то.

Светлана подошла к нему, обняла и положила голову на плечо.

— Я уверена, все будет хорошо! По-другому и быть не может.

— Мне дают возможность уйти по-тихому в Москву.

Света отстранилась, и сквозь слезы на ее лице просияла улыбка.

— Правда? Это возможно?

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, девочка моя. Здесь есть какой-то подвох, но я еще не знаю, в чем он заключается.

— Почему ты во всем видишь заговоры? Тебе же хотят помочь…

— Помощь исходит от начальника убойного отдела милиции. Этот мужик держит в руках все городские бандитские группировки. Его боятся, с ним считаются, потому что он любого достать может, если захочет. Он похож на егеря, который следит за балансом сил в природе. Слишком много хищников — значит, пора делать отстрел. Слишком много охотников — значит, надо спасать хищников. Он со всеми всегда договаривается. И со следователями прокуратуры, и с ворами в законе, и даже с отморозками типа меня.

— Черт с ним, Сереженька. Раз ты сможешь уехать в Москву, значит, можно будет забыть о саратовских начальниках и бандитах. А я приеду к тебе через пару недель. Вот только родителей подготовлю, вещички соберу и вперед. У меня есть свои сбережения. Первое время проживем, а там экзамены и отец снимает мне квартиру.

— Хватит говорить мне про отца. Ты другого не знаешь. У меня уговор с Семагой. Он мне аванс выдал, а я его потерял по пьянке. Обчистили. Семага мне не простит побега. Он никому ничего не прощает.

— Где же он тебя найдет?

— Такой найдет. Ладно. Рано пока радоваться. Надо выслушать предложение ментовского начальника.

Света верила в удачу слепо. Сергей верил в нее, опираясь на опыт, но он понимал, что никакая удача не имеет страховки. Сегодня есть, а завтра дырка от бублика.

4.

Они стояли на берегу Волги и смотрели на проходящие мимо баржи. Предполагаемый убийца и начальник сыскарей, которые его искали по городу.

— Все, что я смог для тебя сделать, Сергей,— тихо говорил Хитрово,— не самый лучший вариант. Но другого у меня не нашлось. Услуги стоили больших денег, и пришлось привлечь, как это нынче называется, спонсоров из теневиков. Они дали денег и обещали еще дать, если ты выполнишь для них определенную работу, связанную с риском. Я не стал с тобой консультироваться по двум причинам. Первая заключается в том, что в городе тебе оставаться нельзя. Сутки, двое — и тебя возьмут. Вторая причина заключалась во времени на подготовку документов. Сначала деньги, потом стулья, как говорил небезызвестный персонаж. Я сделал все, что мог.

— А я получил предложение, от которого не смогу отказаться. По-другому и быть не могло. Давайте инструкции.

Хитрово достал из кармана ключи от машины и подал Сергею.

— На остановке возле порта стоит белая «шестерка». Не бог весть что, но машина отлажена, движок новый, и она готова к большим маршрутам. В бардачке лежат новый паспорт и права на имя Сергея Кравцова, а также генеральная доверенность на машину. Документы чистые и официальные. Свой паспорт оставишь Рудику. Мы потом его подбросим неопознанному трупу. Рудик в нем опознает тебя, плюс паспорт, и тебя снимут с розыска. Но все это произойдет после того, как ты выполнишь задание. Мне тоже нужны гарантии. Спонсоры, давшие деньги, люди очень опасные. Их обманывать нельзя. В багажнике машины лежит груз. Упакован так, как надо. Что за груз, я не знаю и не хочу знать. В бардачке лежит бумажник. В нем документы и визитная карточка. Там адрес и имя. Город Троицк под Москвой на калужском направлении, в двадцати километрах к югу от столицы. Ты подберешься к нему, не доезжая до Москвы, с юга. Поселок Ватутинки. На берегу реки клуб. Впрочем, там все написано. Сдашь груз, кому надо, и поедешь в Москву. Большой Харитоньевский переулок, дом пять, квартира три. В районе Чистых прудов. Там разберешься. На этой квартире тебе выплатят пять тысяч баксов. В бумажнике две сотни на дорогу, а в Москве гонорар за работу.

— Хорошие деньги. Я бы мог и за чистые документы отвезти груз. А тебе, подполковник, какой резон в эту бодягу впутываться? Неужто так любишь своего крестника, что на такие ухищрения пошел?

— Мой резон, не твое дело. Но и для меня ты кое-что сделаешь. В клубе ждут курьера, и ты никаких подозрений не вызовешь. А мне надо знать об этом притоне как можно больше. Попытайся остаться там на денек. Устал с дороги, тебе не откажут. Ты же груз доставил — значит, свой. Потом позвонишь по телефону и, прежде чем ехать за деньгами, встретишься с моим человеком. Доложишь ему обстановку, и мы с тобой квиты за документы и зеленый свет.

— Зеленый свет?

— Да. Выезжать из Саратова будешь сегодня после девяти вечера. На дежурство заступят мои люди, и тебя никто не тормознет. Придется сделать несколько объездов. Поедешь не на Ртищево, а через Тверь на Балашов через Борисоглебск, Воронеж и до Курска. До Балашова я тебе гарантирую тихую жизнь, а дальше своей головой работай. Моих щупалец не хватит. От Орла возьми курс на Калугу, а не на Тулу. Тогда ты подъедешь к точке, не объезжая Москву.

— Такой крючок больше тысячи верст потянет.

— Не преувеличивай. Талоны на бензин в том же бумажнике. Горючего хватит до Северного полюса. Телефончик московский там же лежит. Оставь только визитную карточку. Без нее в клуб не пустят. А бумажки с телефоном и адресом сожги. Такие вещи в голове держать надо.

— Я готов. Снаряжение полное.

— Удачи тебе, сынок.

Хитрово повернулся и ушел. Машина подполковника ждала у той же стоянки, где стояли «жигули», предназначенные для Сергея. Начальника ждали лейтенант Каримов и здоровяк в капитанских погонах.

— Решили вопрос, Роман Аркадич? — спросил Каримов.

— Он выскочит из города после девяти. Зарядитесь на трассе заранее. Близко к нему не подъезжайте. Он парень осторожный.

— Все нормально,— кивнул капитан. — Будем держать дистанцию в три километра. Мы маячок на его машину поставили. Радиус радиосигнала пять километров, так что он никуда от нас не денется.

— Если влипнет, сами продолжите. Схема простая. У вас ордер на его арест, и вы ведете преступника до Москвы, чтобы вскрыть его связи. Поставщик вам известен, нужен заказчик. Ордер я уже заготовил. Если парень проедет до точки чисто, то он сам позвонит. Ты, Егор, с ним встретишься и выслушаешь его доклад,— обратился Хитрово к капитану. — Запишешь разговор на диктофон. А потом он поедет за деньгами. Вот ключи от квартиры. — Хитрово отдал ключи Каримову. — Там вы его и шлепнете. Квартирку мне сняли ребята из Москвы. У меня с ними свои счеты, они потом и найдут его труп. Все документы у него заберете, а его старый паспорт подбросите.

— А где мы его возьмем? — поинтересовался Егор.

— Он передаст свой паспорт моему крестнику, а к вечеру он будет уже у вас. Со мной связываться в самом крайнем случае, и в управление не звоните, только домой. Дело пустячное, сами справитесь, без няньки, а то привыкли, что я за вас думаю. Вопросы есть?

— Командировочные надо бы получить,— смущенно сказал Каримов.

— Вечером получите вместе с паспортом. Его маршрут вам известен, проблем быть не должно.

— Их и не будет, товарищ подполковник,— бодро заявил капитан.

Хитрово взглянул на него с большим недоверием. Чутье подсказывало ему обратное.

На прощание Светлана сняла с себя крестик и повесила на шею Сергею.

— Только не возражай. Мне так спокойнее будет. И вот возьми пакет.

Она сидела рядом с ним в машине и переложила пакет на заднее сиденье.

— Что там?

— Пирожков тебе напекла, курочку поджарила и кофе в термосе. Лучше, чем пиво-то. Тебе за рулем нельзя пить.

— В данном случае я с тобой согласен.

— А как я тебя найду в Москве?

— В армии у нас служил один подрывник из столицы. Бабник кошмарный. Красивый, видный мужик, Леха Белоусов. Он своим подружкам назначал свидание возле памятника Дзержинскому. Правда, памятник давно уже снесли. Но дело-то не в этом. К нему подойти нельзя. Он стоит посреди громадной площади, а вокруг автомобильное движение. Девчонки сразу не соображали, что к чему, и соглашались. А когда приходили, понимали, что он над ними хохмил. Вот мы с тобой и встретимся на месте бывшего памятника в шесть часов вечера.

— Понятно. День тоже определять не будем?

— А я каждый день тебя там ждать стану. Мне все равно делать нечего.

— А если серьезно?

— Приеду и позвоню. Ты же не завтра в Москву поедешь, а через две недели. К тому времени я уже квартирку подыщу. И не на деньги твоего папаши, а на свои заработанные. Есть за что постараться.

— О чем ты, Сережа?

— Рано пока кудахтать. Не говори гоп, пока не перепрыгнул. Я не из тех, кто загадывает и делит шкуру неубитого медведя.

— Конечно. Но квартиру уже снял.

— Просто я уверен, что так должно быть. Так, а не иначе. Ну все, Белка, мне пора сваливать.

Они долго еще целовались, и наконец он все же уехал.

5.

Все шло гладко. Сергей не торопился и ехал к Москве на средней крейсерской скорости. Шли вторые сутки, а он проделал лишь половину пути. Миновав Тамбов и проехав еще около сотни километров, он остановился у развилки возле торгового комплекса и направился в шашлычную утолить голод.

Впервые за последний год ему выдалось время спокойно, без всякой суеты обо всем подумать. Шальная байкеровская жизнь, бесконечные гонки в пьяном угаре, драки, грязные кабаки и вечный лозунг «Вперед!», не давали ему возможности прийти в себя и осмотреться по сторонам. Сейчас, когда он неторопливо ехал по ровному гладкому шоссе в полном одиночестве, ему представилась возможность обмозговать свое положение. Вокруг тишина, покой, пахло весной, и среди серого неба изредка проглядывало солнышко. Мысли сами лезли в голову. Причем он совсем не думал о прошлом. Оно занозой сидело где-то в глубине души, но не кололо. Он рисовал в своем воображении будущее. Без своей Светки этого будущего он себе не представлял. Находилась она рядом — вроде так и должно быть, а теперь ее нет — и будто ногу оторвало, часть самого себя потерял. Он даже не представлял себе, что так ее любит. Только никогда не говорил ей об этом. Он боялся красивых слов. Гораздо проще изъясняться на жаргоне, смешанном с трехэтажным матом. За крутизной и бравадой прятался очень нежный и в чем-то совсем не защищенный парень, которому ничего хорошего в этой жизни увидеть не удалось. Он почитал за счастье, если пуля пролетала мимо, а ласки стеснялся. Не привык и не видел ее до знакомства со Светкой. А когда почувствовал, что это такое, то понял, как просто и легко она его обезоружила. Сергей все еще продолжал ерепениться, сопротивляться и казаться независимым. Он не готов был еще признать собственное поражение. Но никакого поражения и не было. Девушка сняла с него панцирь озлобленности и коснулась спрятанных под ним душевных струн, найдя в нем то лучшее, что он сам от себя и окружающих тщательно скрывал.

Сергей пил кофе и думал о встрече со Светой в Москве. Он уже успел забыть, что везет какой-то там опасный груз, но помнил, что ему должны заплатить деньги, на которые можно будет начать новую жизнь. Он все сделает, чтобы у них со Светкой была настоящая счастливая семья, как у ее родителей, например. А почему нет? Чем он хуже любого. Молодой, смелый, энергичный. Вся жизнь впереди! Вот только башку проветрить от всякого мусора и начать все с чистого листа. За сутки он успел понять, что значит Светлана в его жизни, да и вообще осознать, что эта самая жизнь существует наяву и не так плохо выглядит, если смотреть на нее не из окопов и не сквозь черный дым мотоциклетных выхлопов.

Сергей подошел к стойке бара и взял в дорогу пару бутербродов и банку «пепси».

На улице светило солнышко. Через месяц зацветут деревья и защебечут птички.

Розовая пелена слетела с глаз в тот момент, когда он подошел к стоянке. Машины на месте не оказалось. Сергея прошиб холодный пот. Земля уходила из-под ног. Кровь ударила в мозг, и он испытал давно забытый страх. Мечтатель, губы раскатал. Разинула ворона пасть, а сыр-то выпал.

Замешательство длилось не больше нескольких секунд. За это время его мозги отключились, сработало какое-то внутреннее реле, и в дело пошли инстинкты. Так с ним не раз бывало. Он подчинялся своим инстинктам, благодаря им и жив до сих пор.

Рядом с пустым местом, где стояла его машина, бездельничала «четверка» бежевого цвета. Сергей выхватил из кармана джинсов перочинный нож, подбежал к «жигуленку», вскрыл лезвием замок и, сев за руль, вырвал провода из зажигания, чтобы соединить контакты напрямую.

Искры обожгли ему пальцы, но мотор завелся. Включить скорость он не успел. Какая-то сильная рука схватила его за плечо и, как цыпленка, выкинула из машины. Сергей вскочил с земли и ринулся в бой. Он даже не видел толком своего соперника, атака есть атака. Не тут-то было. Его подбородок нарвался на кулак. Парень отлетел назад, ударился спиной о дверцу машины и сполз по ней вниз.

Пришел в себя после нокаута Сергей не сразу. Минуты четыре ему пришлось пробыть в мире грез. Он медленно открыл глаза, туман постепенно рассеялся, и он увидел перед собой победителя, присевшего рядом с ним на корточки и поливавшего водой его голову из литровой пластиковой бутылки.

Широкоплечий мужик лет сорока, лицо доброе, глаза голубые, блондин с волнистыми волосами. На боксера не похож, слишком красив, и нос не перебит, но ударчик у него крепкий и реакция как у кобры. Такие на пути Сергея еще не встречались. Пижон. Костюмчик, плащик, галстук — и все в бежевых тонах под цвет машины.

— Извини, приятель, но я еще недостаточно разбогател, чтобы дарить свои машины всем желающим.

Сергей помотал головой и стер рукавом куртки воду с лица.

— А я вот подпольный миллионер. Свою подарил какому-то говнюку. А в этой машине моя жизнь лежала. Теперь только смерть осталась.

— Угнали?

— А то бы я в твою развалюху полез! Тут вон и поприличнее есть.

— В погоню собрался?

— Тебе какое дело?

Сергей поднялся и осмотрелся.

— Тут ведь развилка, приятель. Куда же ты ехать собрался? На Тамбов, Липецк или Рязань? Советую тебе гаишникам позвонить. Далеко-то угонщик не уехал, а до любого города, где затеряться можно, не менее полутора часов езды. Это место Пушкари называется. Советую поторопиться.

— Советчик. Страна Советов приказала долго жить. Не дай Бог, моя машина в руки ментов попадет. Тогда мне крышка.

— Значит, ты с юга едешь?

— А ты откуда знаешь?

— Транзитный коридор для наркоты из Азии на Москву. Многие предпочитают небольшой объезд делать. Здесь поборы меньше. Не так избалованы еще.

— При чем здесь наркота?

— А что еще? Оружие? Так его с Приднестровья везут. Другой караванный путь.

— Вообще-то я не знаю, что я вез.

— Курьер, значит. Тогда дела твои плохи. Кишки выпустят, если не оплатишь упущенный товар. Какая у тебя машина была?

— Белая «шестерка».

— Та, что рядом стояла?

— Она самая.

— Тогда тебе повезло. Видел я, как двое оболтусов в нее садились. Вряд ли они твои конкуренты. Шелупонь. Покататься решили. Они к Липецку свернули, а не к Москве поехали. Значит, случайные.

— Слушай, мужик, выручай. Давай догоним их. Век не забуду. Уйдет груз, сам сказал, мне кишки выпустят. Я потом с тобой рассчитаюсь.

— Этим, что ли?