Усталая смерть

— Здесь должна быть батарейка. Скорее всего она расположена на нижней части. Чтобы снять крышку и достать батарейку, необходимо перевернуть или поднять прибор.

— Нельзя, дружок. С прибором можно делать все что угодно, но только не трогать. У тебя час времени.

— Слишком много. Зачем столько?

— По словам конструктора, прибор основан на том, чтобы выработать какую-то энергию, и ему требуется для этого не меньше часа. А когда клеммы реле сомкнутся, то произойдет выброс импульса этого самого излучения, которое уловит чип-детонатор.

— На каком расстоянии? — спросил Алексей.

— Километр между детонатором и прибором. Кажется, он накапливает радиоактивное излучение.

Теперь усмехнулся Белоусов. Он взял в руки прибор, и реле мгновенно сомкнулось. Таймер встал на ноль, и огоньки погасли.

— Что ты сделал?

— Предотвратил взрыв.

— Но клеммы соединились?

— И что из того? Аппарату нужен час, чтобы собрать источник нужной силы, а прошло пять минут. Если он и выработал какую-то часть энергии, то ее хватит на метр, но не на километр. И насчет радиоактивных излучений я тебе так скажу, Вася. Тебя, лоха, обули. Это же не термоядерный реактор, а обычный прибор. Ты знаешь, какая должна быть радиоактивная волна, чтобы ее уловил чип? В десятки тысяч рентген. Километр — это большое расстояние. Тут работает все на радиоволнах. Частоту мы с тобой не узнали. А радиоволну можно послать, не накапливая ее, как ты сейчас это сделал через мобильный компьютер. Либо тут существует другая хитрость, либо твой конструктор большой шутник.

— Карты он, конечно, раскрывать не будет. Дал, что называется, попользоваться. Но если и так, то важно, что компьютер от аппарата может находиться на расстоянии десяти километров, а сам аппарат от динамита — на километр. И вот что еще немаловажно. Ты, Алеша, с помощью моей подсказки сообразил, что нужно делать. Минерская смекалка сработала. А теперь прикинь другую ситуацию. Раздается очередной звонок в милицию, и им говорят, что Курский вокзал заминирован. Сколько минерам понадобится времени, чтобы найти эту машинку? Взрывчатка вообще может лежать в чемодане в камере хранения. Допустим, они за полчаса нашли аппарат. Гениальные сыскари попались. И что ты с ней сделаешь? Через полчаса машинка уже на полкилометра импульс передать сможет, если верить твоей теории о дальности. Дальше-то что? Как остановить машинку, если даже трогать ее нельзя? А если прикрутить ее изолентой к трубе в каком-нибудь вагоне, стоящем в тупике?

— Ты что, Вася, решил Курский вокзал на воздух поднять?

— Я говорю тебе о неотвратимости. Пришел, нашел, а сделать ничего не можешь. Вот в чем мощь этой машинки. А о том, кого взрывать будем… Собирайся и поедем на объект, сам глянешь и скажешь, сколько твоей взрывной каши последнего поколения понадобится на его уничтожение.

— Ладно, поехали. Хотел бы я глянуть на то, как эта машинка работает.

Яков доставил их к нужному объекту через полтора часа. Им пришлось ехать на запад Подмосковья. Остановились они на окраине поселка, а точнее — города из красного кирпича. Трех— и четырехэтажные коттеджи возвышались над трехметровыми заборами, сделанными из того же материала.

— Не понял. Ты что, Василий, людей решил на воздух понять?

— Люди так не живут, Леша. Наркобарона убрать надо. По-другому к нему не подобраться. Хитер жук. Одних адвокатов с десяток на него работает. Короче, есть установка его убрать. А заодно и технику со взрывчаткой проверим на деле. Могу добавить для твоего удовольствия, что наркобарон — чечен. Тоже ведь свою войну ведет. Русский народ зельем травит, да еще за это ему же люди и деньги на особняки с бассейнами дают.

— Какой дом-то? — спросил Белоусов.

— Третий слева, с зеленой крышей.

— Ага, при свете луны все крыши одного цвета. Впрочем, вижу. План дома знаешь?

— Конечно, не то не вез бы тебя сюда.

— И как вы в дом к наркобарону попасть хотите?

— Домработница — наш человек. Она пронесет туда взрывчатку. Вопрос — сколько.

— Граммов двести хватит, чтобы другие дома на задеть.

— Отлично.

— Правая стена несущая. Что там?

— Кухня,— с готовностью ответил Василий.

— «Брата-3» завернем в обертку из-под масла, и пусть она положит пачку в холодильник. Проверим на дополнительную сопротивляемость.

— Какого брата?

— Так я смесь свою назвал. Кино помнишь? Вот и мы своего «брата» на свет произвели. Пусть тоже мстит.

— Завтра испытаем, что за брата ты нам сотворил. Первый раз сработаем по инструкции. Меня дальность интересует. А потом, благо здесь проходит шоссе, проедем мимо и посмотрим на результат. Поехали, Яша, домой, мы так и не успели поужинать.

4.

На следующее утро Ирину подвергли новым испытаниям. Ее отвели в студию, которая была хорошо оборудована на чердаке. И опять ей пришлось надевать чулки, и не только черные, но и красные, и белые, и вовсе снимать с себя всю одежду.

Вера Григорьевна сидела на плюшевом диване и наблюдала, как новенькую фотографируют в разных эротических позах на пленку, и криво усмехалась, видя смущение женщины и жар на ее щеках.

— Для чего нужно это унижение? — не выдержала Ирина.

— Это не унижение, милочка. Это твоя работа. У нас есть состоятельные клиенты, которые вслепую не заказывают девочек. Им предварительно показывают альбомы. Чем лучше ты получишься на снимках, тем больше у тебя шансов заработать приличные деньги. К тому же у нас есть несколько сайтов в Интернете, из которых мы тоже получаем заказы: «Интим-клуб», «Клуб знакомств», «Красный фонарь». Там тоже есть постоянные клиенты, и они обращают внимание на всех новеньких. С твоей фигуркой ты можешь иметь успех. Если ты не умеешь, то мы тебя научим работать в Интернете, где ты сможешь сама подыскивать себе клиентуру, отвечать на письма и предложения и уже не зависеть от случайных звонков из отелей. У нас большие возможности, надо уметь ими пользоваться. Сейчас ты краснеешь, как красна девица, но скоро поймешь, что твоя работа ничем не хуже любой другой, а по доходам в десятки раз превышает заработки специалистов с таким дипломом, как у тебя. Наши проектировщики, что сидят на втором этаже, живут на зарплату.

Съемка закончилась, и Ирина оделась.

— Если бы вам скинуть лет пять,— заговорил фотограф,— немного подучить, убрать зажатость и угловатость, то из вас получилась бы неплохая модель. Есть в вас изюминка, чего многим девушкам не хватает.

— Это комплимент? — спросила Ирина.

— И еще какой! — развеселилась начальница. — Лев Самуилович работает фотографом сорок лет. Обычно он молча выполняет свое дело, диктует позы и не комментирует. На моей памяти вы первая, кому он дал оценку. Цените.

— Спасибо.

Они покинули студию и вернулись в отдел. Ирина села за свой стол, и к ней тут же обернулась Марина.

— Ну как первый рабочий день?

— Не знаю. Как в бреду. Мне кажется, что ничего не было, а все приснилось. Даже вспоминать не хочется. Зато вечером я смогла детям устроить праздник. Гору пирогов напекла, цыплят в духовке нажарила. Видела бы ты их счастливые мордашки. Мне уже было наплевать на свои сомнения и терзания. И тут старший мне говорит: «Мам, а теперь ты мне сможешь купить кроссовки?» Мальчишка всю зиму с мокрыми ногами проходил. Без конца болеет, школу пропускает. А тут еще море долгов. Короче говоря, я отсюда не уйду, пока жизнь не наладится.

— А отсюда сами не уходят. Я тебе уже говорила. Кажется, мне это удалось.

— Ты уходишь?

— Ухожу. Чисто, без опаски за свою жизнь.

— Ничего не понимаю.

— Приходи сегодня вечером ко мне, я тебе все расскажу, и мы отметим мою свободу. Придешь?

— Хорошо. Говори адрес.

Ирина накормила детей, уложила их спать и отправилась в гости. Марина жила не за горами, а тоже в центре. Дорога заняла двадцать минут.

Новая подруга встретила Ирину приветливо. С кухни доносился запах жареной индейки. Квартирка небольшая, но уютная.

— Идем, я познакомлю тебя с мужем.

Мужа звали Иваном. Он сидел в большой комнате в кресле, смотрел хоккей и пил пиво из горлышка. Правая рука у него отсутствовала, и та же сторона лица была сильно изувечена, словно пытались отрубить часть головы, но он успел увернуться.

— Привет. Я Ирина.

— Привет. Ты только не пугайся. Маринка уже привыкла. Но за стол я с вами не сяду, чтобы не портить вам аппетит.

— А я и не пугаюсь.

— Ладно, вижу. Идите сплетничать, хоккей вам вряд ли интересен.

Женщины ушли на кухню, где был накрыт стол. Начали с красного вина.

— Извини, Марина. А что с Иваном?

— Иван — классный мужик. Я влюбилась в не го с первого взгляда. Сумасшедший был парень. Жила с ним и забот не знала. Он гонщик. Видела, наверное, в кино, как машины носятся по трассе со скоростью самолетов. Однажды ему не повезло. Соперник при обгоне зацепил его на скорости двести семьдесят километров в час. Машину Ивана выбросило на бетонное перекрытие, и его чиркнуло правой стороной по стене. Двое суток врачи боролись за его жизнь. Спасли, потому что гонки проходили в Италии. А у нас бы ничего сделать не смогли. Машина была застрахована, а водитель нет. Сам виноват. За чужую команду выступал, а наемников не страхуют. В нашей стране даже ассоциации «Формулы-1» не существует. Претензии предъявлять некому. Вернули мне половину мужа, что осталась после аварии, и отправили домой. Хорошо, что лечение оплатили. Вот и живу я с двумя мужиками на руках. Один беспомощный инвалид, второй школьник. Колька подрос, с бандюками связался. Все денег хотел заработать. Быстро и много. Отца жалел и меня тоже. Его взяли на квартирной краже. Точнее, попытке. Потому и получил всего два года. Дружки смылись, а мой растяпа влип. Вот теперь передачки ему вожу во Владимирскую область. Хорошо еще не Уссурийск какой-нибудь. Ладно, давай выпьем за нашу бабью долю. Все начинается с мечты, а кончается кабалой и черными буднями.

Разлили вино по бокалам, чокнулись и выпили.

— Ты мне так толком и не рассказала о своем увольнении, — напомнила Ирина. — И что значит «живой уйду»?

— Так. Ты особо не прислушивайся. Меня один мужик выкупил. Вот уж никогда не думала, что на нашей работе можно встретить мужика, который в тебя влюбится. Нашелся такой. Не знаю, может, его жена до такой степени достала, что для него любая баба казалась королевой. Он из Саратова. Ученый, профессор, работает в секретной лаборатории. Что-то с оборонкой связано. Часто приезжает в Москву в командировки. Обыкновенный человек, пятьдесят три года, у которого есть все и даже больше того, умный, но нуждается в женской ласке. Первый раз я приехала к нему на вызов в гостиницу «Космос» год назад. Он всегда там останавливается. Обслужила, как положено, и бывай здоров. В следующий раз он опять меня вызвал. Что меня поразило, Дмитрий не считал меня шлюхой. Он относился ко мне, как к женщине. Цветы, шампанское, дорогие подарки. А потом предложил мне бросить мое ремесло и перейти на его иждивение. Я сказала ему, что мужа никогда не оставлю. Впрочем, как я говорила, он и сам женат и у него сын-студент. Он предложил мне снять квартиру в Москве, за его счет, разумеется, и готов выплачивать по две тысячи в месяц. Долларов, конечно. Хочет, чтобы я принадлежала только ему, а не всем желающим. Это предложение, как ты понимаешь, было записано на диктофон. Все наши приключения потом внимательно прослушиваются госпожой Приленской. Той самой, что тебя на работу принимала. Госпожа бандерша меня вызвала к себе и сказала, что она очень за меня рада. Вранье, конечно! Но дело не в этом. Она согласна меня отпустить, если Дима им выплатит неустойку. Другими словами, выкупит меня, и скатертью дорожка. Катись! Я сказала об этом Дмитрию, и он согласился. С кем и когда он встречался, я не знаю. Но вчера он мне сообщил, что выполнил поставленные ему условия и через пару дней меня отпустят. И вот что меня удивило. Я спросила его, сколько же я стою. А он усмехнулся и ответил, что им понадобились его знания и мозги. О деньгах речи не шло. Значит, они знают все о наших клиентах и, как я понимаю, могут их шантажировать, если это понадобится.

— С какой целью? Он и так приносит доходы, чего еще надо?

— Потому что наш притон — это лишь малая часть огромной сети по обслуживанию клиентов и клиенток. Бабы тоже мужиков заказывают. Но сколько может продержаться такая сеть? Чем больше они расширяются, тем больше шансов завалить все дело. Лавочку прикроют, а организаторов пересажают. А тут миллионные обороты. Чистые деньги и никаких налогов. А ты знаешь, какие у меня были клиенты? И прокуроры, и депутаты, даже губернатор проходил через мои руки. А ты говоришь, шантаж. Им нужна поддержка во властных структурах. Гарантии того, что никто им мешать не будет. Помнишь нашумевший скандал с человеком, похожим на генерального прокурора? Тогда журналисты всю кашу испортили. А девочки были наши. Вот только найти их теперь никто не может. Если кто-то засветится или попытается исчезнуть по собственной воле, то так оно и случается. Исчезают. Но не по своей воле. Вот почему мне надо было официально договариваться с бандершей. Свободу можно купить. И я не думаю, что она определяется денежными единицами. Дмитрий им был нужен для чего-то, и они пошли на бартер. Услуга за мою свободу. Это не шантаж, а торговля. Но если учитывать, что они и фотографировать ухитряются, и на видео снимать, то наверняка и шантажом не брезгуют. У них на каждого клиента есть досье, которое лежит в архиве и ждет своего часа. Если ты уж попал в эту паутину, то, сколько ни барахтайся, не вырвешься.

Ирина разлила вино, они выпили еще и закурили.

— Послушай, Марина. Но ты же говорила, что за два года много девчонок сменилось. Ты уже ветеран. Значит, уходят же?

— Прикинь сама. Много я знаю? Много. Хочешь ты того или нет, но со временем и ты будешь понимать все больше и больше. Тут от тебя ничего особо не скрывают. Я не знаю ничего о других точках. Наш притон не единственный в Москве. Слышала и о пригородных пансионатах, где висят красные фонари. Но меня туда не приглашали. Мы уже старые кошелки, а для элиты подбирают девочек со всей страны. Крадут. Прямо с улицы, а потом все на чеченцев списывают. Но это слухи. Тут я ничего толком не знаю. И что ты думаешь? Меня с моими знаниями можно так просто отпустить? По собственному желанию? Я же свидетель. А теперь насчет других девчонок. Дружила я с одной. Машка Ковалева. Все, как у нас с тобой получилось. Пришла я в первый день с такими же, как у тебя, ошалелыми глазами и трясущимися поджилками, вот она и стала меня успокаивать. Через месяц сказала мне, что увольняется. Денег у нее немало накопилось. Муж-алкаш, дочь у бабки живет. Особых забот не имела. Но красивая была и мужиков к себе как магнитом притягивала. От клиентов отбоя не было. Короче, решила она свою сеть выстроить. Помещение арендовала и девочек нашла. С улицы, в основном тех, которым еще все интересно попробовать. Пошла к Приленской и заявила, что с нее хватит и больше она на контору пахать не хочет. Бандерша ее выслушала и отпустила. Мол, иди, душечка, гуляй. А через неделю Машка исчезла. Как сквозь землю провалилась. Муж, мать ее искали, но так и не нашли. А менты и пальцем не пошевелили. Была и еще одна героиня. Тоже решила гонор свой показать. Розка Уварова. С той я не якшалась. Тоже уволилась. Причин не знаю. Но только через месяц следователь приходил из прокуратуры. Интересовался ею. Толку что? Да, работала. Чертежницей. Уволилась, и больше мы ее не видели. Вот и делай выводы, подружка. Доказательств никаких нет, даже уголовных дел не существует. Нет трупа — нет дела. Только никто и ничто так просто не исчезает и не пропадет.

— А как же ты? Она тебя отпускает, но память у тебя в голове не сотрешь. Свидетель как был, так и остается свидетелем.

— Я под крыло Митино ухожу. Сделка. Если я рот открою, то Дмитрия шантажировать начнут. Наверняка его предупредили об этом. В каком-то смысле он у них на крючке.

— Страшненькую картинку ты нарисовала.

— Работай. Не важно, как деньги зарабатывать, важно, чтобы они были. А через пару лет решишь сама, как тебе выкрутиться. Ты вдова. Может, человека хорошего встретишь. Молодая еще.

— Не нужен мне никто.

— Не зарекайся. Многие так рассуждают, а по ночам в подушку плачут. Одиночество — страшная штука. У детей своя жизнь. Подрастут и забудут. На Восьмое марта да на день рождения цветочки приносить будут. О большем не мечтай.

— Ты неисправимая пессимистка. Все вокруг в черном цвете видишь.

— Нет, дорогуша. Я два года на мир через презервативы смотрела. Хватит с меня. Выдохлась. Не могу я уже прыгать от радости при виде солнышка. Не тот случай.

Марина разлила вино в бокалы. Стрелки часов перевалили за полночь.

Василий перекрестился и сказал:

— Ну, с Богом!

После чего набрал код на компьютере.

— Ты бы не кощунствовал,— разозлился Алексей. — Людей на тот свет отправляешь и крестишься?

— Не людей, а врагов, Алеша. Сколько они таких, как ты, взорвали? Счету нет. А скольких они наркотой потравили? Каждый день малолеток в подвалах находят мертвых от отравлений и передозировки. Может, тебе сводки принести?

Они сидели в машине на заднем сиденье, а за рулем, как всегда, был молчаливый Яшка.

— Сколько отсюда до объекта? — спросил Белоусов.

— Девять километров. Аппарат я прикрутил изолентой к суку дерева в километре от коттеджа. Все как полагается по инструкции. Нам надо опробовать машинку по максимальным параметрам. Сработает — значит, она стоит того, чтобы ее воспринять как стратегическое оружие. Хитрая штуковина, а? Как ты думаешь, Леша?

— Пока я ничего не думаю. Меня интересует моя смесь.

— А, «Брат-3». Вот в твоем таланте я не сомневаюсь, а в аппарате есть сомнения. Ты же сам сказал, что конструктор нас облапошил.

— Как я понимаю, этот тип работает на военном предприятии. Аппарат сделан в заводских условиях. Но почему он должен раскрывать перед вами государственные секреты? Такую машинку в кустарных условиях не сделаешь. А главное, что мы не понимаем программы, поставленной на компьютере и на базе, и не знаем способа излучения. Как выглядит детонатор?

— Шарик. Железный шарик с ноготь величиной. Я положил его в смесь, завернул ее в упаковку из-под масла, и наша сотрудница успешно пронесла его на объект вместе с другими продуктами. Как ты и просил, она положила пачку в холодильник.

— Значит, чип заключен в шарик. Какой же там должен стоять локатор или приемник, чтобы уловить волну, излучаемую в километре?

— Шарики у меня еще есть. Но разбирать их нельзя. Они саморазрушаемы. Меня предупредили.

— Догадываюсь. Попади такая машинка в руки врага или конкурента, он хрен с маслом в ней разберется.

Василий задумался.

— Конечно. Штучка хитрая. А ты бы смог раскусить этот орешек? Ты же головастый мужик, Алеша.

— Мне нужно еще раз глянуть на аппарат, и потребуются кое-какие приборы. Список я тебе составлю. Мне самому интересно покумекать над этой штуковиной.

— А сделать слабо?

— Чтобы делать, надо принцип механизма понимать. Попытка не пытка, чем черт не шутит.