Помоги проекту - поделись книгой:
Он извлек из заплечника небольшую прямоугольную коробочку и пристроил ее так, чтобы ничто не закрывало обзор между ней и вероятным местом выхода противника. Через секунду на мониторе появилась отметка — локатор и система подсветки цели синхронизированы. Внутри невзрачной коробочки активировался мощный неодимовый лазер. Система развертки устремила его тонкий, незаметный для человека инфракрасный луч на затаившихся врагов. Развертка работала так, что на противнике появились отметки, которые сразу же захватила система управления огня на оружии Тимура и Малахова. Реактивные пули с самонаведением в толстых, непривычных на вид магазинах активировались. Бандиты были уверены, что находятся в полной безопасности, укрывшись кто за деревьями, кто в развалинах дома. Но система лазерного наведения, постоянно сканируя пространство, смогла найти незащищенное место у каждого из наступавших.
— Секунду, не спеши, вдруг это просто грибники какие-то, — предупредил Малахов. Хотя представить себе грибников с «калашами» он не смог.
— Анализ выдоха — адреналин повышен, психическое состояние — агрессия и страх. — Впрочем, Тимуру говорить и не надо было — Малахов тоже получал данные анализа.
— Гера — можешь меня вывести на ту частоту, на которой они вели радиообмен?
— Соединяю, — кратко ответил Тельбиз. В коммуникаторе Малахова послышалось сопение и тихая ругань.
— Это кто там крадется, чего надо?
После небольшой паузы в ответ послышалось:
— Хитер, сука! Ты чего сюда приперся? Тут чужим нет места! — Голос был хриплым, слова вылетали как собачий лай — резко и нервно.
— Ты бы представился, прежде чем рычать, — спокойно ответил Малахов.
— Кишки тебе выпущу сейчас — ты у меня быстро представишься. — Шутка понравилась говорившему, и он заржал, довольный своим остроумием. — Ты про Бузу слыхал? Так вот на его территорию заходить нельзя. Никогда и никому!
Гера сразу же послал запрос на этого самого Бузу. Через несколько секунд Малахов уже знал, что Буза — мелкий бандит из Зоны, его отряд насчитывает около двадцати человек. Так как у бандита не было собственных вертолетов, то, скорее всего, он нанял их на стороне. Вот только почему такой интерес у бандитов вызвала группа Малахова, было непонятно.
— Слышь, может, поговорим нормально? — Вадим до последнего надеялся на мирное разрешение ситуации. — Мы же все разумные люди. Ты видел, что с вашими «вертушками» случилось. Зачем зря кровь проливать?
— На понт берешь? — продемонстрировал знание фени бандит. — У меня приказ, так что никаких разговоров.
— А может, к Бузе пойдем? Обсудим…
Малахов не договорил. Из-за развалин одноэтажки раздался громкий хлопок. Снаряд от гранатомета пролетел над рельсами и ударил в торец буквы «П», рассыпав бетонное крошево.
— Огонь, — кратко скомандовал Вадим.
Тихонько, словно лопались старые надувные шарики, фыркнуло оружие. Отметки о целях на сканере замерли, система сообщила о поражении основных жизненных функций. Наверное, нападающие даже не смогли понять, откуда на них налетела стая стальных жал. Несколько секунд — и на месте боевой группы остались только растерзанные тела. Опушка леса наполнилась запахом крови и фекалий.
— Так, с этими ясно. Клава, ты там как? — Малахов говорил скупо, рублеными фразами. Но на вопрос не последовало никакого ответа. — Тимур, что у них?
— Связь в порядке, системы действуют, мониторинг с главного компьютера идет. Но голосовой связи нет. Да и текстовой тоже.
— Блин, да что… — Малахов не успел договорить, как резкий звук взрыва прямо над головой оглушил и его, и Тимура. Россыпь сигнальных ракет расцвела в небе. Системы контроля словно взбесились. Примерно полсотни красных точек высветилось на мониторах. Теперь другая группа двигалась широким полукольцом — от хранилища отходов и от Саркофага. Перемещались быстро и слаженно, сжимая клещи в том месте, где находились Тимур с Малаховым.
— Система не справится, придется самим, — без тени пессимизма сообщил Рымжанов.
— Отходим. — Малахов принял решение. — Что-то тут многолюдно. Ярмарка перед днем конституции…
— Куда?
— Уходим в Рыжий лес. Иначе может плохо кончиться. Ты уверен, что машина не захвачена?
— Так там же мутанты… — попытался возразить Тимур.
— Лишь бы не люди, — проворчал Малахов. — Ставь завесу.
Веером, словно зерна в пашню, Рымжанов выбросил пригоршню микроскопических дымогенераторов. За несколько секунд воздух наполнился белым маревом. Быстро, почти бегом Вадим с Тимуром ринулись назад, где тупым треугольником в перекресток упирался Рыжий лес. За первыми же соснами залегли, приготовившись к обороне. В окрестностях знака еще висело марево завесы, и прямого визуального контакта с нападающими не было. Мониторы показывали, как враги неотступно приближаются, захватывая дорожный знак в смертельные клещи.
— У нас есть пять минут, пока дым держится. — Тимур готовился к бою основательно. Установил на сошки свой тяжелый автомат, положил рядом несколько рожков. — Пока они поймут, что…
Договорить ему не довелось. Стало ясно, что там, возле знака, происходит что-то странное. Сначала белая пелена дымзавесы покрылась рябью, словно море под утренним бризом. Потом пространство вокруг начало пульсировать, искажая воздух, как в мираже… Бешеный вихрь сжал туман, и бетонные буквы, которые в нем скрывались, завертелись, хлопая, как крылья раненой птицы. Мгновение — и в звеняще чистом воздухе осталась только куча строительного мусора. А чуть дальше — открытый строй нападающих. Люди в незнакомой униформе. Казалось, «воронка» совершенно не задела их, а появилась только для того, чтобы показать им как на ладони Малахова и Тимура.
Свинцовым градом ударили автоматные очереди по деревьям, сшибая на голову кору и хвою. Вадим по-звериному помотал головой, стряхивая сор, и открыл огонь одиночными. Как когда-то в юности, он ощущал только две точки в пространстве — ствол и цель. Не целясь, не задерживая дыхание перед выстрелом. Просто отправляя смерть из-за ствола сосны туда — за сотню метров от опушки Рыжего леса. Тимур хоть и отличный стрелок, но отстреливался не так экономно. Короткими очередями он прижимал к земле врагов, не давая им приблизиться. В пылу боя Малахов только успевал отмечать, как гасли одна за другой на мониторе отметки врагов. Как сначала замедлилось, а потом стало кривиться полукольцо оцепления. Еще через несколько мгновений атакующие совсем остановились, потом развернулись и отступили.
Тихо звякнула последняя гильза и упала в прошлогоднюю хвою. Вадим только сейчас понял, что он дышит тяжело, как после долгого бега. Чуть дрожал воздух над раскаленным стволом автомата, устраивая микроскопический мираж. Деловито зажужжала муха, до сих пор прятавшаяся от шума среди веток ближайшей ели. Пожужжала и села прямо на мушку еще горячего оружия. И стала чистить крылья. Что-то странное было в этой черно-радужной мухе. Малахов, тренированный на распознавание необычного, быстро сообразил. У нее было девять лап. И вместо привычного хоботка — короткие жвалы. Муха словно почувствовала, что на нее смотрят, и, прекратив умываться, вцепилась жвалами в легированную сталь мушки. Оторвав кусочек, рванулась прочь. «Ишь ты, какая цеце», — подумал Малахов.
И тут истошный, даже не звериный, а какой-то адский вопль пронесся по лесу. Вадим резко развернулся навстречу страшному звуку. Тимур уже был рядом и настороженно всматривался в тенистый сосновник. Вой прекратился, лес замер и стал похож на декорацию театральной сцены. Застыл и как будто открыл кровавое чрево. Черный ком, в котором угадывалось сплетение ужасных тел, вылетел из тени. Огонь, который открыли Тимур и Вадим, казалось, только раззадорил мерзкое образование. Мгновение — когтистая лапа смела с лица Малахова коммуникатор, разнесла вдребезги анализатор на запястье, разорвала разгрузку. Еще мгновение, и Вадим остался один на опушке леса. Он даже не смог определить тот миг, когда злобное исчадие скрылось, увлекая за собой Тимура. Вадим стоял один, сжимая в руке автомат. Без связи, без команды, без надежды на чью-то помощь.
ГЛАВА 3
Хера ты вылупился?До хера знаешь?
В армии Вадиму было тоскливо с первых дней. Но угнетали его не «тяготы и невзгоды армейской службы», а давила убогость бытия. Все, чему учили в учебке, было примитивно до раздражения. Казалось, что из интересной и динамичной жизни он попал в кисель. Вроде того, что давали на обед и называли, наверное, за вкус, напалмом. Впрочем, Малахов, человек по природе мягкий, скорее всего перенес бы всю это службу спокойно и без конфликтов. Несмотря на то, что сержант его взвода был последней сволочью и постоянно издевался над солдатами. Но у кого могут быть другие воспоминания о первых месяцах службы?
Спустя три недели после призыва случилось приятное событие — учебные стрельбы. Для Вадима это был маленький праздник. Он любил стрелять. Когда-то давным-давно, сейчас казалось — в другой жизни, правдами и неправдами уговорив тренера, он стал заниматься в школьном тире. Попадать в десятку удавалось не очень часто, но не это было главное. Запах пороха, потертое дерево прикладов школьных ТОЗов, атмосфера тира — это кружило голову. И сейчас, среди бездарного убийства времени и сил, Вадим мечтал выйти на огневой рубеж и показать всем — он стреляет классно! Ему казалось, что потом станет намного легче.
Но жизнь распорядилась иначе. За сутки до стрельб выпала ему тяжкая доля — наряд по кухне. Суточное мытье кружек закончилось безумной усталостью, дрожью в стертых до крови руках и сонным маревом в голове. Да тут еще какая-то гадость укусила за ногу, комар, наверное, и нога раздулась так, что невозможно было натянуть сапог. Уже на позиции — на помосте, откуда надо было стрелять, — Малахов понял: он ничего, кроме слепящего глаза солнца и желания заснуть прямо здесь и стоя, не ощущает. Ткнула в ладонь, выставленную по уставу за спиной, рука сержанта, раздающего патроны, раздалась команда лечь для стрельбы.
Попытка прицелиться была совершенно бесплодна. Мушка прыгала как сумасшедшая. А потом все исчезло. Остались только мишень и ощущение, что пуля полетит куда надо. В этом странном состоянии Малахов и выпустил все три пули в корову — так называли в шутку погрудную мишень. Вадим сразу понял, что все хорошо. И гильзы стреляные в улавливателе остались — не придется потом искать их в грязи под злобные окрики сержанта. Но когда стали объявлять результаты, Малахов скис. Результат — десятка. Но одна. Две пули — в молоко. Да такое, что даже вообще в мишень не попали.
Сержант назвал Малахова уродом и пообещал ему, что он на кухне до малого дембеля будет учиться попадать в нужное место. Потом командир приказал заменить мишени. Вадим, подойдя к своей, действительно увидел только одну одинокую дырочку. Точно в центре. Точно в цифре «10». Из этой дырочки торчала пуля. Еще горячая… Повоевав с ней немного, Малахов извлек ее из дощатого щита, на который прикалывались кнопками бумажные мишени. Пуля была не простая. Это было целых три расплющенных пули. Одна сидела в другой.
— Товарищ сержант! — Вадим подбежал к своему командиру, улыбаясь, протянул ему свою находку. И свою реабилитацию.
Сержант был не дурак и хотел, чтобы начальство его похвалило за отличную подготовку подчиненных. С не меньшим энтузиазмом, чем у Малахова, он ринулся к командиру части, наблюдавшему за стрельбами вместе с какой-то шишкой из Москвы. Сначала сержант попросил у товарища генерала обратиться к товарищу подполковнику. А потом вручил мишень и объяснил, что рядовой Малахов выбил тридцать из тридцати, а никак не десять. Подполковник поздравил сержанта с успехами в боевой и политической подготовке. На этом вроде все и закончилось. Но назавтра, на утреннем разводе, Вадиму приказали выйти из строя и выразили благодарность. И обязали явиться в штаб сразу после развода.
В штабе учебки Вадима ждал незнакомый капитан с погонами синего цвета. Без особых церемоний он заявил, что Малахову предписывается прибыть к руководству в Москву. И добавил, что повезут его на машине. Машина на самом деле оказалась обычным «уазиком». Вадим устроился на лавке за креслом водителя. И, как настоящий солдат, сразу же заснул. Проснулся он от тишины.
— Ну что, воин, отоспался? — Водитель, в форме прапорщика смотрел на Вадима в зеркало заднего обзора и улыбался.
— Я не спал! — вскочил Малахов. — Я отдыхал лежа и смотрел…
— Ну конечно, особенно последний час, пока мы тут стоим. — Прапор еще шире улыбнулся. — Не парься, парень, я что, сам не был салабоном? Давай протри глаза, да пошли.
— Куда?
— Куда, куда… Куда надо.
Военный «уазик» стоял во дворе гигантского, очень официального здания. Вадим вывалился из машины на пыльный асфальт. Оказалось, от спанья на жесткой лавке все тело застыло и плохо слушалось.
— Ну и видос, — заключил прапорщик, — ты хоть морду руками потри, а то как…
— Я, товарищ прапорщик… — попытался оправдаться Малахов.
— Это ты у себя в учебке козыряй и товарищами называй. Меня Витя зовут. — Прапорщик протянул руку. — У нас не принято званиями тыкать. Или выкать. Пойди пойми, какое оно на самом деле.
Вадим спорить не стал. И начал сердито тереть щеки ладонями. Видимо, это помогло приобрести бодрый вид. Удовлетворенный водитель кивнул, показывая, куда надо идти.
Они прошли мимо строгого рядового с синими погонами. Вадим удивился, что солдату на вахте было не меньше сорока лет. Пропетляв по этажам, коридорам с ковровыми дорожками, мимо обитых опухшим дерматином дверей, мимо еще нескольких вахтовых, добрались к цели похода. Обычная для этих мест стеганая дверь. Никаких табличек, которые в изобилии попадались по пути.
— Давай заходи, — подтолкнул Вадима его сопровождающий.
— А вы? — смутился Малахов.
— Мне там дела нет. И допуска, — отрезал Виктор. Вадим глубоко вдохнул и распахнул дверь. Сразу за ней оказалась еще одна. Эта неожиданность сбила боевой дух. Вторую дверь Малахов открывал уже осторожно.
— Да что вы там скребетесь, молодой человек, заходите.
Вадим вошел в кабинет, вернее, в большую комнату, обставленную удобной, не казенной мебелью. Не было традиционного стола начальника с пристроенным перпендикулярно столом попроще. Стол был круглый и располагался посреди комнаты. И еще журнальный, у окна, возле кресел. Рядом с ним заслоняли окно два темных силуэта, два человека в форме. Оба они были подтянутыми и выглядели, не в пример начальству в учебке, спортивными и ухоженными.
— Товарищ… — замялся Малахов, пытаясь выяснить звание старшего, чтобы доложиться по уставу.
— Не шуми. — Тот, который стоял лицом к двери, сделал шаг навстречу и протянул руку. — Валерий Андреевич.
— Вадик, — как-то совсем не по-военному произнес Малахов. Он совсем потерял кураж.
Поделиться книгой: