Дун. Бедный нищий! А что сделалось с теми шестьюстами, которые вы загребли с нашего стола в прошедшем месяце?

Блайн. Улетели на крыльях. Кажется, предприимчивый купец получил часть этой суммы, а заимодавец остальную… Может быть, я истратил на удовольствия.

Кертис. Гедди никогда не имел дела с ростовщиками.

Дун. Добродетельный Гедди! Если бы мне из Англии высылали три тысячи в месяц, вероятно, я тоже не знакомился бы с ними.

Мекези(зевая) . О, какая сладкая жизнь! Интересно знать, сделает ли её женитьба ещё слаще?

Кертис. Спросите Коклея… жена которого понемногу умирает.

Блайн. Отправляйтесь в Англию и уговорите какую-нибудь глупую девушку ехать в… как это говорит Теккерей?.. «в великолепный дворец индийского проконсула».

Дун. Ах, это напомнило мне. Крыша моей квартиры протекает — чистое решето! В прошлую ночь у меня сделалась лихорадка, потому что я спал в настоящем болоте. И хуже всего то, что до окончания дождей с ней ничего нельзя сделать.

Кертис. Что вам-то? Вы не должны выводить восемь—десять глупых Томми под потоки ливня.

Дун. Нет. Но я готов разразиться самыми ужасными проклятиями. Физически я — настоящий Иов. Бедность крови, и я не вижу возможности сделаться богаче ни в этом, ни в другом отношении.

Блайн. А вы не можете взять отпуск?

Дун. Вы, армия, держите нас. Вас охотно отпускают на десять дней, а я до того необходим, что начальство не может найти мне заместителя. Да-а-с; я хотел бы быть на месте Гедди, какая бы ни была у него жена.

Кертис. Вы миновали тот пункт, о котором говорил Мекези.

Дун. Да, я не имел дерзости попросить женщину разделить со мной жизнь здесь.

Блайн. Клянусь душой, вы, кажется, правы. Я думаю о миссис Коклей. Она на себя не похожа.

Дун. Правда, и все потому, что она живёт здесь, внизу. Единственное средство вернуть ей бодрость — отослать её в горы на восемь месяцев; то же касается всех остальных женщин. Представляю себя, что я женюсь при таких условиях!

Мекези. Да ещё при том условии, что рупия упадёт до одного шиллинга и шести пенсов.

Дун. Да, очаровательная будущность! Кстати, рупия ещё не падает. Придёт время, когда мы будем счастливы, если нам придётся терять только половину жалованья.

Кертис. И трети достаточно. Интересно знать, кто выигрывает от этого?

Блайн. Финансовый вопрос? Если вы приметесь обсуждать его, я уйду спать. Слава Богу, вот Антони… похожий на привидение.

Входит Антони, из Индийского медицинского управления, очень бледный и утомлённый.

Антони. Здравствуйте, Блайн. Льёт как из ведра. Кхитмагар — виски! Дороги — что-то ужасное!..

Кертис. Как здоровье Мингля?

Антони. Очень плохо, и он страшно боится. Я передал его Фьютону. Мингль мог сразу позвать его вместо того, чтобы беспокоить меня.

Блайн. Он нервный малый. Что с ним на этот раз?

Антони. Трудно сказать. Пока только плохой желудок и безумный страх. Он спросил меня, холера ли это, а я сказал ему, чтобы он не глупил. Это успокоило его.

Кертис. Бедняга! Страх — половина дела для людей, вроде него.

Антони(закуривая сигару) . Я твёрдо уверен, что, если он останется здесь, страх его убьёт. Вы знаете, как пришлось Фьютону возиться с ним эти последние три недели. Мингль делал все, чтобы запугать себя до смерти.

Общий хор. Бедняга! Почему же он не уедет?

Антони. Не может. Ему дали отпуск, но он в долгах, и не в состоянии воспользоваться им. Полагаю, что его имя на подписном листе не соберёт и четырех анна. Однако это между нами.

Мекези. Все знают это.

Антони. «Кажется, мне придётся здесь умереть», — сказал он и заметался на постели. Он совершенно готов перейти в загробное царство. А я отлично знаю, что у него желудок болит только от сырой погоды и что он поправился бы, если бы держал себя в руках.

Блайн. Это дурно. Это очень дурно. Бедный маленький Мигги! И хороший малый. Вот что я скажу…

Антони. Что вы скажете?

Блайн. Вот что: если дело обстоит так, как вы говорите… Я даю пятьдесят.

Кертис. Я — пятьдесят.

Мекези. Я — двадцать.

Дун. Ах вы, Крез от юстиции! Я говорю, пятьдесят. Джервойз, что вы скажете? Эй, просыпайтесь!

Джервойз. А? Что такое? Что такое?

Кертис. Нам от вас нужно сто рупий. Вы холостяк с исполинским доходом, а тут человек в тисках.

Джервойз. Какой человек? Кто-нибудь умер?

Блайн. Нет, но умрёт, если вы не дадите ста рупий. Вот бумага. Вы можете видеть, сколько мы подписали, и завтра Антони пришлёт собирать деньги. Таким образом, не будет никаких хлопот.

Джервойз(пишет) . Сто. — Э. М. Д. Готово. (Слабым голосом.) Но это не одна из ваших шуток?

Блайн. Нет, деньги действительно нужны. Антони, на прошлой неделе вы больше всех выиграли в покер и слишком долго ничего не давали собирателю пошлин. Пишите.

Антони. Посмотрим. Три раза — пятьдесят; раз — семьдесят; дважды — двадцать; три раза — двадцать; итак, четыреста двадцать. Это обеспечит ему месяц в горах. Большое вам спасибо, господа. Завтра пошлю человека ко всем вам.

Кертис. Вы должны подстроить так, чтобы он взял деньги, и, конечно, не говорите, кто…

Антони. Ну конечно. Это не годится. Вечером, сидя за чаем, он будет плакать от благодарности.

Блайн. Именно, черт его побери! Ах, Антони, вы ведь всегда делаете вид, будто все знаете. Вы слышали о Гедди?

Антони. Нет. Наконец дело дошло до развода?

Блайн. Хуже. Он жених.

Антони. Неужели? Не может быть!

Блайн. Он жених и женится через несколько недель. Меркин сказал мне об этом за обедом у судьи. Это факт.

Антони. Да что вы? Святой Моисей! Ну и будет же свистопляска!

Кертис. Вы думаете, он бросит полк?

Антони. Ничего я не знаю о полке.

Мекези. Двоеженец он, что ли?

Антони. Может быть. Неужели вы хотите сказать, что все забыли? Или в мире больше милосердия, чем я думал?

Дун. Вы совсем некрасивы, когда стараетесь скрывать тайны. Вы кричите козлом. Объяснитесь.

Антони. Миссис Хериот.

Блайн(после долгого молчания, обращаясь ко всем в комнате) . Мне кажется, мы компания идиотов.

Мекези. Пустяки. Это ухаживание было закончено в начале последнего сезона. Молодой Малард…

Антони. Малард был для отвода глаз. Подумайте немного. Вспомните прошедший сезон и тогдашние разговоры. Бывал ли Гедди подле какой-нибудь другой женщины?

Кертис. В этом есть доля правды. Действительно, теперь, когда вы говорите об этом, помнится, мы замечали кое-что. Но она в Наини Тале, а он в Симле.

Антони. Ему пришлось отправиться в Симлу, чтобы встретиться с кем-то из своих родственников, кругосветных путешественников… с лицом титулованным… с дядей или тёткой.

Блайн. И в Симле он сделался женихом. Законы не запрещают разлюбить женщину.

Антони. Только мужчина не должен отдаляться от неё, пока он не надоест ей. А Гедди совсем не надоел миссис Хериот.

Кертис. Теперь, может быть, надоел. Два месяца жизни в Наини Тале творят чудеса.

Дун. Удивительная вещь, у некоторых женщин судьба. В центральных областях была одна миссис Доджи, и все влюблённые в неё через некоторое время забывали о ней и женились. В мои дни это вошло в пословицу. Я помню троих, отчаянно преданных ей людей; все они женились.

Кертис. Странно. Ну, я думаю, что мысль об этой миссис Доджи могла заставить их сторониться чужих жён и вселять в них страх перед судом Провидения.

Антони. Конечно, миссис Хериот страшит Гедди больше, чем суд Провидения.

Блайн. Если так, глуп окажется он, если встретится с ней лицом к лицу. Конечно, он будет сидеть в Симле.

Антони. Я не удивлюсь, если Гедди отправится в Наини для объяснений; от него всего можно ждать… от неё и подавно…

Дун. Почему вы с такой уверенностью говорите о ней?

Антони. primum tempum. Гедди был её первой страстью, а женщина не позволяет первому предмету своей страсти уйти от неё, не осыпав его укорами. Она оправдывает себя в собственных глазах клятвами, что их любовь — любовь навеки. Итак…

Блайн. Итак, мы сидим здесь, хотя уже второй час ночи, и сплетничаем, точно компания старух. Это ваша вина, Антони. До вашего появления мы были вполне почтенны. Идите спать. Я ушёл. Спокойной ночи!

Кертис. Второй час? Третий, а вот и кхит (слуга), который идёт за штрафом. Благое небо! Две, три, четыре, пять рупий за удовольствие поговорить о том, что бедная дурочка-женщина не лучше, чем следовало ожидать. Мне стыдно. Идите, ложитесь, вы, клеветники. И если завтра меня отправят в Беору, приготовьтесь услышать, что я умер, не успев уплатить моих карточных долгов.

РАЗРЫВ[2]

Место действия — обед в Наини Тале; стол накрыт на тридцать четыре персоны. Тарелки, вина, фарфор и кхитмагары — все рассчитано на 6 тысяч рупий в месяц. Вдоль стола цветы.

Миссис Хериот(когда разговоры стали достаточно громки) . Ах, я не видела вас в этой толкотне гостиной! (Понизив голос.) Где же были вы все это время, Филь?

Капитан Гедсбай(отворачивается от своей другой соседки и сажает на нос пенсне) . Здравствуйте. (Понижая голос.) Пожалуйста, в следующий раз не так громко. Вы даже не подозреваете, как далеко разносится ваш голос. (В сторону.) Вот мне за то, что я пожелал избежать письменного объяснения. Теперь будет словесное. Приятная перспектива! Ну как сказать ей, что я стал почтённым членом общества, что я жених и что между нами все кончено?

Миссис Х. Я очень сердита на вас. Где вы были в понедельник? Во вторник? Где были вы, когда у Лемонтсов играли в теннис? Я повсюду искала вас.

Кап. Г. Меня? О, не помню… я был где-то. (В сторону.) Надо все вытерпеть ради Минни, но какая неприятная история.

Миссис X. Чем я обидела вас? Если обидела, то неумышленно. Я не могла не поехать верхом с этим Венором. Я обещала ему за неделю до вашего приезда.

Кап. Г. Я и не знал…

Миссис X. Право…

Кап. Г. Я ничего не знал о прогулке верхом, хотел я сказать.

Миссис X. Что вас расстроило сегодня? И все эти дни? Целые четыре дня вы не были со мной… почти сто часов. Хорошо ли это, Филь? А я так ждала вас.

Кап. Г. Ждали?

Миссис Х. Вы знаете, что ждала. Я поступала глупо, как школьница. Я сделала маленький календарик, спрятала его в записную книжечку и каждый раз, когда стреляла двенадцатичасовая пушка, вычёркивала один квадратик и говорила: это приближает меня к Филю, к моему Филю.

Кап. Г. (с принуждённым смехом) . Что скажет маклер, если вы будете так пренебрегать им!

Миссис X. Но вы не стали ближе. Мне кажется, что вы от меня дальше, чем когда бы то ни было. Вы дуетесь за что-нибудь? Я знаю ваш характер.

Кап. Г. Нет.

Миссис X. Значит, за последние месяцы я состарилась? (Наклоняется вперёд, чтобы отодвинуть цветы от карточки меню.)

Её сосед слева. Позвольте мне… (Передаёт ей меню. Миссис X. три секунды держит руку вытянутой.)

Миссис X. (соседу с левой стороны) . О, благодарю вас. Я не видела. (Снова поворачивается к кап. Г.) Разве что-нибудь во мне изменилось?

Кап. Г. Ради Бога, займитесь обедом; вы должны что-нибудь съесть. (В сторону.) Я когда-то находил, что у неё красивые плечи! Каким ослом может быть человек.

Миссис X. (кладёт на свою тарелку бумажную фалборку[3], семь горошин, несколько фигурных пластинок моркови и наливает ложку мясной подливки) . Это не ответ. Скажите мне, сделала я что-нибудь или нет?

Кап. Г. (в сторону) . Если это не окончится здесь, где-нибудь в другом месте произойдёт страшная сцена. Почему я не написал ей и не вынес её обстрела на далёком расстоянии? (Кхитматгару.) Сюда! (Громко.) Я позже скажу вам.

Миссис X. Скажите сейчас. Вероятно, вышло какое-нибудь глупое недоразумение, а вы знаете, что между нами не должно быть ничего подобного. Мы меньше, чем кто-либо другой, можем позволять себе это. Может быть, вы сердитесь за Венора и не хотите сознаться? Клянусь честью…

Кап. Г. Я и не думал о Веноре.