Помоги проекту - поделись книгой:
– Премьер-министра нет на месте, – объяснила сотрудница управления по борьбе с терроризмом, выполняющая в приемной премьера роль оператора. – Соединяю вас с его заместителем.
После чего трубку опять снял Локтионов.
– Вы, видимо, большой человек, раз беретесь исполнять обязанности премьера? – сказал террорист.
– Я генерал службы безопасности, – повторил Локтионов, – а с кем я говорю?
– Имена не имеют значения. Важно, что и вы, и мы не хотим напрасных жертв, поэтому, пожалуйста, ответьте: правительство принимает наши условия?
– Чтобы я мог быть уверен, что вы те, за кого себя выдаете, пожалуйста, повторите ваши требования, – попросил Локтионов.
– Сейчас мы пустим газ, тогда ты быстро узнаешь, кто мы! – услышал Локтионов в трубке истеричный голос, принадлежащий совсем другому человеку.
Магнитофонная лента, продолжая вращаться, одинаково записывала все повороты разговора. Через несколько мгновений прежний размеренный голос зазвучал вновь:
– Как видите, нашим воинам трудно сдержать себя, поэтому быстро отвечайте, вы принимаете наши требования?
– Чтобы ответить, я должен именно от вас услышать, в чем они заключаются.
– Извольте. Мы требуем признания полной независимости Республики Ичкерия, установления с ней дипломатических отношений как с равноправным государством и выплаты контрибуции за прошлую оккупацию. Размер контрибуции составляет пятьсот миллионов долларов.
– Как вы собираетесь получить деньги?
– Деньги надо будет перевести на номерные счета, которые я сейчас назову.
Локтионов действительно записал счета, несмотря на то, что их зафиксировал магнитофон.
– Только что вы выдвинули дополнительные требования, касающиеся перевода денег. Я должен передать их министру финансов. Как с вами можно будет связаться, чтобы передать ответ?
– Мы сами свяжемся с вами в течение дня. Сообщаю вам, что заявление правительства России о признании нашего государства должно прозвучать не позднее субботы двадцать седьмого февраля. Это заявление, кроме официальных каналов Министерства иностранных дел, должно быть передано по всем системам теле– и радиовещания. Двадцать седьмое февраля – это и последний срок для перевода денег. В противном случае мы будем вынуждены применить газ, – закончил террорист и отсоединился.
– Вот собака! – выругался Локтионов. – Весь разговор провел ровно, ни разу голоса не повысил. Словно он не жизнями людей спекулирует, а собирается на завтрашний ленч записаться.
– Не надо оскорблять собак, Олег Николаевич, – обратился к Локтионову начальник информационно-аналитического отдела полковник Сергеев.
– Что? – не понял Локтионов.
– Я говорю, собаки – друзья человека, зачем их оскорблять? А террористы – это такие паразиты, которых давить надо.
– Да уж, я бы с большим удовольствием раздавил, – согласился с Сергеевым Локтионов.
Ни он, ни полковник Сергеев еще не знали о страшной смерти Иры Скворцовой, тем не менее они почти дословно повторили фразу Светлова, брошенную Салтанову.
– Их зафиксировали, – вмешался в разговор начальник технического отдела, который только что закончил телефонный разговор со своими сотрудниками. – Спутниковый телефон террористов выходил в эфир на расстоянии от пяти до десяти километров к северу или западу от Пятигорска. Там горный район, точнее запеленговать не удалось.
В кабинете Локтионова висела карта Пятигорска и его окрестностей. Точно такая же карта имелась и у полковника Чернышова. Локтионов подошел к карте и отметил указанный Кислицыным сектор.
«Террористы звонили не из Пятигорска. Значит, их нет в городе, – подумал Локтионов. – Скорее всего Чернышов прав, и баллон с газом находится в лагере террористов. Террористы не повезут баллон в город, пока надеются, что их требования и так будут выполнены. Конечно, они поступают так не потому, что беспокоятся за жителей города, а потому, что баллон с химическим оружием и сам по себе представляет огромную ценность. Как средство шантажа баллон с газом можно использовать еще неоднократно. И все-таки требования о признании государства Ичкерия – абсурд. Террорист, который разговаривал по спутниковому телефону, слишком умен, чтобы этого не понимать. Чего же тогда он хочет? Ага, он говорил про телевизионное и радиообращение. Он хочет выглядеть героем в глазах других чеченцев. А кому нужна такая популярность? Только тому, кто собирается сесть в президентское кресло».
– Алексей Степанович, – обратился Локтионов к начальнику информационно-аналитического отдела, – выясните, кто из чеченских политиков претендует на пост президента республики. Это и есть руководитель террористов.
Начальник штаба антитеррористических действий предпринимал все меры, чтобы обезвредить террористов. По приказу Локтионова его сотрудники отправились в НИИ тонкой органической химии и в Министерство обороны. Сотрудники информационно-аналитического отдела старались определить лиц, которые могли являться руководителями террористов. В техническом отделе разрабатывались способы контроля и пеленгации систем спутниковой связи, которой пользовались террористы.
Глава 18
СЛУЖЕБНАЯ ПЕРЕПИСКА
Глава 19
ЧЕРНЫШОВ
Очень хотелось курить. Павел Чернышов курил редко. Не последнюю роль в борьбе за здоровый образ жизни сыграла его дочь. Борьба с курением, которую Ксения вела беспощадно, в конце концов возымела действие. И теперь Чернышов почти не курил. Правда, в минуты сильного нервного напряжения он мог выкурить сигарету-другую. Сейчас была именно такая минута. Но в служебном помещении аэропорта находилось более тридцати человек. Даже дышать было трудно от спертого воздуха. Конечно же, никто не курил. Назначения этого помещения Чернышов не знал. Возможно, раньше здесь находился склад или комната одной из аэродромных служб. Просто помещение показалось Чернышову удобным для размещения бойцов штурмовой группы отряда «Альфа». В самом деле, не размещать же тридцать человек со всем их оружием и снаряжением среди пассажиров в зале ожидания. Но помещение оказалось слишком тесным для такого количества людей.
Сидеть тоже было негде. Один жесткий диванчик да такое же кресло – вот и вся обстановка. В конце концов «альфовцы» кое-как разместились. Кто-то занял место на диванчике. Большинство расположилось прямо на полу, подложив под себя бронежилеты. Единственное кресло предоставили Чернышову. Но он из солидарности с другими солдатами, которым не нашлось места, предпочитал стоять. Бойцы «Альфы» привыкли работать в самых разных условиях, поэтому не обращали внимания на такие мелочи, как отсутствие сидячих мест. Больше всего в данный момент их тяготило вынужденное бездействие.
Через огромное, во всю стену, окно Чернышов смотрел на летное поле. Там в ожидании вылета замерли выделенные антитеррористическому отряду вертолеты. Рядом с Чернышовым стоял командир подразделения «Альфа» майор Анофриев. Уже через час, максимум через полтора, бойцам его отряда предстояло вступить в бой с террористами. Всем без исключения бойцам «Альфы» не терпелось поскорее добраться до террористов. И сейчас они изнывали от ожидания.
– Когда же полетим, товарищ майор? – спросил у Анофриева один из бойцов «Альфы», очевидно, самый нетерпеливый.
– Как только, так сразу! – раздраженно ответил Анофриев.
Ему, как и Чернышову, тоже хотелось курить. А сразиться с террористами Анофриев хотел не меньше любого из бойцов. Но вместе с остальными ему приходилось ждать вылета. Вопрос о вылете следовало задать полковнику Чернышову, потому что только он мог отдать этот приказ. Но Чернышов молчал. Вылет задерживался из-за погоды.
Всю прошлую ночь Чернышов с Анофриевым не спали, занимаясь подготовкой операции. Операцию по ликвидации базы террористов Чернышов хотел провести еще вчера. Но вертолеты, о которых сообщал Локтионов, прибыли в аэропорт Минеральных Вод только поздним вечером. К тому времени в горах уже наступила ночь. Чернышов понимал, что обнаружить с вертолета спрятанную в горах базу террористов очень сложно, а в темноте практически невозможно. Даже если вертолеты оборудованы специальными средствами поиска. Получив вчера информацию от Локтионова, Чернышов первым делом выяснил, что находится в районе, откуда террористы выходили в эфир.
Чернышов считал, что, если террористы собираются оставаться на своей базе несколько дней, они не будут устраивать временный лагерь, а постараются воспользоваться готовым. Единственным местом, с этой точки зрения устраивающим террористов, могла стать метеорологическая станция Кавказских Минеральных Вод, которая как раз находилась в указанном районе. Никаких других пригодных для жилья построек там не было. Чернышов выяснил, что метеостанция размещается высоко в горах. И попасть туда можно только на вертолете. Поэтому он и ждал с нетерпением прибытия вертолетной эскадрильи. Но вертолеты прилетели слишком поздно, и вылет к предполагаемой базе террористов пришлось отложить до утра. Сегодняшним утром, 25 февраля, Чернышов рассчитывал уничтожить террористов.
Еще до рассвета вместе со штурмовой группой Анофриева Чернышов выехал из Пятигорска в аэропорт Минеральных Вод. Но спланированная ночью операция с самого утра начала давать сбои. В метеослужбе аэропорта сообщили, что в горах туман, видимость ноль и все полеты крайне опасны. Тем не менее Чернышов переговорил с экипажами вертолетов. Пилоты подтвердили, что летать в горах, скрытых туманом, самоубийство. От начальника районной метеослужбы Николая Савельева Чернышов узнал, что туман в горах может продержаться и до полудня. Как бы Чернышову ни хотелось этого делать, но вылет пришлось отложить.
Наконец поступило долгожданное сообщение метеослужбы, что туман в горах начинает рассеиваться. Чтобы сообщить это, начальник районного метеоцентра лично пришел к Чернышову. Еще раньше Чернышов узнал от него, что на метеостанции работают шестеро сотрудников: пять штатных, да еще студентка метеорологического института проходит преддипломную практику. Накануне Чернышов сообщил Савельеву, что метеостанция, возможно, захвачена бандой террористов. Это сообщение вызвало у Савельева настоящий шок. Николай Савельев побледнел и схватился за сердце. Павел Чернышов понимал, что его слова не обрадуют Савельева, но все-таки не думал, что начальник районной метеослужбы будет так сильно переживать. Сегодня Савельев выглядел еще хуже. Чернышову он показался очень подавленным и усталым. Еще Чернышов заметил, что за прошедшую ночь у начальника метеослужбы появились целые пряди седых волос. «Наверное, на станции работает кто-нибудь из его близких друзей», – подумал Чернышов. Когда Савельев называл Чернышову имена сотрудников метеостанции, он умолчал о том, что студентка Ира Скворцова – его родная племянница.
Чернышов с облегчением взглянул на часы: «Четверть одиннадцатого, могло быть и хуже. Где-то через двадцать пять – тридцать минут мы будем над метеостанцией. Если все пойдет гладко, уже в течение этого часа террористы будут обезврежены. Если все пройдет гладко».
– По коням! – скомандовал Анофриев своим бойцам, как только Чернышов разрешил вылет. Бойцы «Альфы» бегом устремились к десантному вертолету. Чернышов тоже поспешил за ними, но у самых дверей его остановил Савельев.
– Павел Андреевич, вы уж, пожалуйста, поаккуратней. Там люди, – попросил он.
– Я помню, Николай Васильевич. Я об этом все время помню, – посмотрев Савельеву в глаза, ответил Чернышов.
Набрав высоту, вертолеты устремились к высокогорной метеостанции. Чернышов сидел в десантном вертолете вместе с бойцами «Альфы». Рядом с ним расположился оператор группы радиотехнического контроля со своей аппаратурой.
– Вы настроились на частоту террористов? – спросил Чернышов.
– Если они выйдут в эфир на штатной рации, имеющейся на метеостанции, мы их услышим, – уверенно ответил оператор.
– А если террористы позвонят по спутниковому телефону?
– Сам разговор перехватить не удастся. Но факт выхода в эфир зафиксируем, да и место тоже, – подкручивая одну из ручек настройки, ответил оператор.
Сам Чернышов плохо разбирался в работе аппаратуры, имеющейся в группе радиотехнического контроля, но уверенные ответы оператора обнадежили его.
Глава 20
КАРТУЗОВ
Картузов проснулся перед самым рассветом. Во время боевых операций он спал мало. Находящийся в постоянном напряжении организм не давал себе расслабляться долгим сном. Картузов спал в коридоре служебного вагончика, рядом с дверью в метеорологическую лабораторию. За запертой дверью лаборатории находились средства связи и другая радиоаппаратура, от которой зависел успех операции и их жизнь. Отсюда Энвер Пашаев звонил в иностранные посольства и потом разговаривал с московским генералом ФСБ. Картузов сам присутствовал во время этого разговора и отметил, как уверенно ведет переговоры Пашаев. Тогда Картузов еще подумал, что Набиев подбирает себе исключительно способных людей. Себя Михаил Картузов тоже относил к их числу. Ключи от двери, ведущей в лабораторию, были только у Салтанова. Когда Салтанов выходил из лаборатории, он не оставлял никого внутри и всегда запирал за собой дверь. Картузов с пониманием относился к такой предусмотрительности. Тем не менее он не оставлял на ночь хранящуюся в лаборатории аппаратуру без своего контроля.
Служебный вагончик метеостанции не отапливался, и ночью становилось очень холодно. Но Картузов не покидал своего поста. Он спал, не снимая одежды и завернувшись в два спальных мешка. Проснувшись, Картузов приподнялся на локтях и отбросил накрывавший его спальник. Рядом с Картузовым лежал его автомат. За свою жизнь в Чечне Картузов настолько привык к оружию, что не расставался с ним никогда, даже ночью. Перед тем как окончательно подняться, Картузов внимательно прислушался. И в лаборатории, и за стеной вагончика стояла глухая тишина, даже завывания ветра не было слышно. Картузов встал, повесил автомат на плечо и открыл дверь во двор метеостанции.
Во дворе расположились все пять пусковых ракетных установок. Картузов прекрасно знал, что каждая из устремленных в небо ракет несет смерть десяткам тысяч человек. Но сейчас он воспринимал эти ракеты только как средство для получения денег. Миллионы долларов, которые обещал ему Набиев после завершения операции, не шли ни в какое сравнение с теми деньгами, что он получал от торговли анашой и от выполнения заказов на убийства. Еще раз глядя на готовые сорваться с места ракеты, Картузов решил, что правительство России заплатит выкуп.
Не идиоты же они, в самом деле, чтобы позволить обстрелять Пятигорск ракетами с газом «VX». А по-другому нельзя заставить Салтанова снять свои требования. Позицию террористов Картузов по-прежнему считал неприступной. Силам безопасности неизвестно, где находится их лагерь. Случайно обнаружить лагерь тоже невозможно. Пусковые установки ракет, по его предложению, разместили около башенок с метеорологическими приборами. С воздуха их можно принять скорее за какое-нибудь научное оборудование, чем за боевое химическое оружие. Настоящее оружие здесь одно – зенитный пулемет. Но он накрыт маскировочной сетью.
Что действительно беспокоило Картузова, так это два вертолета – его личный горноспасательный вертолет и транспортный вертолет Ильдара Набиева. Вертолеты тоже закрыли маскировочной сетью. Но в любом случае разглядеть их с воздуха не составляло большого труда.
«Ладно, вертолеты, в конце концов, – это не оружие, – решил Картузов. – Они не могут напрямую указывать на присутствие террористов. У метеорологов тоже могут быть вертолеты. Тем более что они оборудовали у себя на станции вертолетную площадку».
Постепенно начинало светать. Боевики Салтанова вместе со своим командиром еще спали в жилом вагончике. Там же, в одном из отсеков, находились запертые заложники. Картузов ступил на снег и прошелся по участку метеостанции. Ноги по щиколотку утопали в мягком снегу. Он двигался совершенно беззвучно. Картузов нашел объяснение предрассветной тишине. Никакого движения воздуха тоже не ощущалось. Редкий случай, когда в горах совершенно нет ветра. Картузов поднял голову. Все небо покрывали плотные низкие облака.
При такой облачности их вообще никто не увидит, подумал он. При такой погоде мало кто решится летать на вертолете среди гор.
Картузов оглянулся вокруг. Первоначально Картузову показалось, что, кроме него, во дворе метеостанции никого нет. Но сейчас, посмотрев по сторонам, он заметил около пусковых ракетных установок часового. Чеченец, закутанный в полушубок, сидел на каком-то ящике и, похоже, дремал. Во всяком случае, он никак не отреагировал на появление во дворе Картузова. Часовой навалился спиной на одну из метеорологических башенок, спрятал руки в рукава, а автомат положил на колени.
«Вояка хренов», – Картузов отлично представил, как можно неслышно подойти к часовому и вогнать шомпол или любой металлический прут ему в ухо. Часовой при этом даже не успеет проснуться. Картузов решил сегодня же рассказать о спящем часовом Салтанову. При этом он подумал, что на его месте Салтанов непременно исполнил бы идею с шомполом на практике, и никто не осудил бы его за такой поступок: «Уснуть во время охраны ракет – преступление. А у Салтанова нет времени по-другому учить своих боевиков. Когда они обнаружат под утро около ракет труп своего бойца, то уже не будут спать на посту».
Забросив автомат за спину, Картузов растер лицо снегом. Потом слепил из снега комок и запустил в спящего часового. Снежок сбил с часового шапку и, развалившись, попал за шиворот. От неожиданности часовой вздрогнул и вскочил на ноги. При этом его автомат соскользнул с колен и упал в снег. Картузов сплюнул под ноги, развернулся и, больше не глядя на часового, пошел к краю участка. Там была установлена палатка, где работал дизель-генератор, обеспечивающий электричеством всю метеостанцию.
В палатке находился напарник Картузова из его бывшего отряда «Белые барсы». Палатка размещалась на самом краю участка. С этого места отлично просматривалась вся территория метеостанции, включая постройки, позицию пусковых ракетных установок и вертолетную площадку. Неудивительно, что в этой палатке Картузов оборудовал наблюдательный пункт. Он не очень-то доверял боевикам Салтанова, поэтому продублировал охрану аппаратуры в метеорологической лаборатории и охрану позиции ракет. От работающего дизель-генератора в палатке было относительно тепло. Напарник Картузова даже снял свой форменный бушлат.
– Ну, как обстановка? – спросил Картузов, забираясь в палатку.
Поделиться книгой: