Помоги проекту - поделись книгой:
Получив от Ковалева ответ, Тумский прошел в кабинет, где располагался его сейф. При этом он не пригласил Ковалева за собой, а оставил в холле. В кабинете Геннадий Семенович открыл сейф и достал оттуда пять одинаковых пачек стодолларовых купюр. Он уже собирался уходить, но в этот момент на столе зазвонил его личный мобильный телефон. То, что звонок шел не через секретаря, а напрямую, говорило о принадлежности звонившего к узкому кругу особо доверенных лиц, которым был известен личный номер телефона Геннадия Семеновича. Тумский поспешно взял трубку. На связи оказался нанятый Тумским адвокат, который по его поручению в Екатеринбурге вел скупку акций Свердловского электромеханического завода. Адвокат сообщил о своем прибытии в Москву и попросил о встрече.
– Конечно, мой дорогой! – воскликнул Тумский. – Где и когда вам удобно?
После известия о ликвидации конкурента Тумский пребывал в отличном настроении, поэтому позволил себе нетрадиционное обращение к своему адвокату.
– Я остановился в Даниловском гостиничном комплексе, – сообщил адвокат. – Если вы, Геннадий Семенович, не возражаете, мы могли бы встретиться в местном ресторане. Днем там немноголюдно, и мы смогли бы спокойно поговорить. Как насчет четырнадцати часов, вас устраивает это время?
– Вполне, – ответил Тумский, при этом ему даже не пришло на ум, что адвокат выбрал довольно странное место для деловой беседы.
Переговорив по телефону с адвокатом, Геннадий Семенович вернулся в холл и подошел к ожидающему его Ковалеву.
– Вот, Андрюшенька, – Тумский расстегнул «молнию» на принесенной с собой папке для документов и начал доставать оттуда пачки долларов. – Пятьдесят тысяч, – объявил он, передав в руки Ковалева пять пачек. – По десять тысяч каждому участнику операции и еще столько же тебе за отличную организацию.
Андрей молча кивнул и убрал деньги во внутренние карманы пиджака. Собственное участие в проведенной акции он оценивал по крайней мере в два раза большей суммой и уж никак не рассчитывал, что босс приравняет его гонорар к оплате услуг рядового исполнителя.
– С вашего разрешения я пойду, Геннадий Семенович, – сказал Ковалев, вставая с кресла.
– Да, Андрюшенька, иди, расплатись с ребятками и передай им от меня благодарность за отличную работу, – напутствовал Андрея Тумский.
«Они это оценят, – с усмешкой подумал Ковалев. – Особенно если узнают, сколько сотен тысяч долларов принесет вам, Геннадий Семенович, та сделка, ради которой вы приказали ликвидировать своего конкурента». Однако мысли Ковалева остались тайной для его босса. Геннадий Семенович не заметил даже презрительной усмешки на его лице, так как весь находился в предвкушении встречи с адвокатом.
Ровно в два часа Геннадий Семенович Тумский вошел в ресторан Даниловского гостиничного комплекса, расположенного рядом со Свято-Даниловым монастырем, и окинул взглядом полупустой обеденный зал. Каждый вечер ресторан заполнялся почти до отказа. Днем же лишь немногие постояльцы гостиницы да туристы, приезжающие взглянуть на красоты монастыря, удостаивали ресторан своим посещением. Навстречу остановившемуся на входе посетителю шагнул метрдотель и с дежурной улыбкой поинтересовался, где тот желает присесть. Тумский уже собрался ответить, что здесь у него назначена встреча, и заказать столик для двоих. Но объяснять ничего не пришлось. Адвокат уже ждал его. Он предусмотрительно выбрал столик и сделал заказ. Заметив появление клиента, адвокат поднялся и приветливо помахал ему рукой. Геннадий Семенович в ответ вежливо кивнул и, отстранив оказавшегося ненужным метрдотеля, направился в его сторону.
– Здравствуйте, Геннадий Семенович, прошу вас, присаживайтесь, – адвокат оказался настолько любезен, что даже выдвинул перед своим клиентом стул. – Не зная ваши вкусы, я позволил себе выбрать охотничий вариант обеда, – продолжал он, вернувшись на свое место. – Как меня заверили, дичь здесь самая настоящая. Вот попробуйте копченую оленину, очень вкусно.
Слушая адвоката, Тумский действительно ощутил сильный голод. Из-за владевшего им с утра нервного напряжения он еще ничего не ел и за весь день выпил лишь несколько чашек кофе со сливками. Следуя совету адвоката, Геннадий Семенович положил на тарелку несколько ломтиков приготовленной по особому способу оленины и, сдобрив один из ломтиков хреном, отправил в рот. Адвокат тут же наполнил стоящую перед ним рюмку кристально чистой водкой из запотевшей бутылки. Следя за своим здоровьем, Геннадий Семенович Тумский редко употреблял крепкие напитки. Обычно он отдавал предпочтение натуральным виноградным винам, но сейчас охотно сделал исключение. Победу, одержанную над конкурентом, следовало отметить, и Тумский с удовольствием выпил. По телу разлилось приятное тепло, да и у оленины вкус оказался изумительный. Геннадий Семенович почувствовал себя умиротворенным и расслабленно откинулся на спинку стула.
– Ну и как продвигаются наши дела в славном уральском городе? Какое количество акций вам удалось приобрести? – промокнув губы салфеткой, спросил он.
– Двадцать процентов. Если быть более точным, то двадцать целых и одну десятую процента.
– Более двадцати процентов?! – радостно воскликнул Тумский. – Да ведь это блокирующий пакет! Теперь на собрании мы можем рассчитывать минимум на одно место в совете директоров.
– Мне очень жаль, Геннадий Семенович, но я вынужден разрушить вашу надежду, – удрученно вздохнув, сказал адвокат. – Дело в том, что собрание акционеров прошло раньше первоначально установленных сроков. Оно состоялось в прошлую среду, когда у меня еще не было на руках достаточного количества акций, чтобы достойно представлять ваши интересы.
Тумский побледнел. Последнее известие было громом среди ясного неба. Стараясь сохранять самообладание, Геннадий Семенович спросил:
– Каков результат собрания?
– Решением совета акционеров на предприятии создана фирма «Торговый дом «Булат», наделенная эксклюзивными правами представлять военную продукцию Свердловского электромеханического завода на внешнем рынке. На том же совете акционеров выбран генеральный директор торговой фирмы и двое его заместителей.
– Кто эти люди?
– Представители дирекции завода… – адвокат назвал три фамилии.
Геннадий Семенович Тумский прикрыл глаза. На Свердловском электромеханическом заводе у него были свои люди, которых он желал бы видеть во главе созданной торговой фирмы, но никого из них в числе руководителей «Булата» не оказалось. Когда Тумский вновь взглянул на адвоката, его лицо было перекошено яростью.
– Но почему вы сразу не сообщили мне, когда узнали о переносе собрания акционеров?! Какого черта вы ждали до сегодняшнего дня?!
– Геннадий Семенович, успокойтесь. – Профессия приучила адвоката владеть собой в любых ситуациях, да и негодование клиентов ему уже приходилось выслушивать не раз. – Я и сам узнал о переносе совета акционеров слишком поздно. В тот момент ничего сделать уже все равно было нельзя. Я, конечно, пытался, но все оказалось напрасно. Сейчас вам, Геннадий Семенович, нужно позаботиться о том, чтобы выйти из создавшейся ситуации с минимальными финансовыми потерями. На всякий случай я уже подыскал покупателя, который готов приобрести принадлежащий вам пакет акций.
– Что?! Продать акции?! Да вы понимаете, сколько денег я вложил в этот проект?! И вы думаете, что сможете компенсировать мои затраты простой продажей принадлежащих мне акций?
– Мне, конечно, неизвестна вся сумма ваших затрат, Геннадий Семенович, – ответил адвокат, – но после собрания акционеров спрос на акции СЭЗа сразу же начал падать. Пока они еще в цене, но пройдет неделя, и их курсовая стоимость упадет на сорок или даже на пятьдесят процентов. Поэтому я настоятельно рекомендую вам, Геннадий Семенович, поторопиться с продажей.
– Вы сообщаете мне, что у меня фактически отняли завод! – воскликнул Тумский. – А теперь еще предлагаете уступить тем, кто это сделал, свои акции! Да как вы вообще посмели обратиться ко мне с таким предложением?! Уходите, я не хочу вас больше видеть, – объявил он и демонстративно отвернулся в сторону.
Адвокат просидел в нерешительности несколько секунд, затем поднялся из-за стола.
– В таком случае, Геннадий Семенович, не смею вас больше задерживать.
Он с сожалением взглянул на недоеденную закуску и вышел из зала. Проходя мимо метрдотеля, адвокат указал на столик, за которым остался его клиент, и протянул стодолларовую купюру. В действительности заказ стоил меньше, но адвокат не жалел о переплаченных деньгах. Он готов был заплатить и гораздо больше, лишь бы побыстрее закончить этот неприятный и очень опасный для него разговор. А адвокату было чего опасаться. Все его действия во время собрания акционеров Свердловского электромеханического завода были щедро оплачены финансово-промышленной группой, представители которой возглавили созданную при заводе торговую фирму. И адвокат очень опасался, что клиент об этом узнает.
– Желаете еще что-нибудь? – услышал Тумский сквозь пелену окружившего его тумана.
Прогоняя туман, Тумский тряхнул головой. Перед ним в почтительном поклоне стоял официант. Геннадий Семенович перевел взгляд на столик, уставленный всевозможными яствами. Но ни копченая оленина, ни другие деликатесы уже не возбуждали у него аппетита. Аппетит пропал вместе с хорошим настроением, в котором пребывал Тумский до встречи с адвокатом.
– Еще что-нибудь желаете? – повторил официант.
– Нет, – ответил Тумский.
Он решительно сорвал с шеи салфетку, бросил ее рядом с тарелкой и поднялся из-за стола. Официант поспешно отошел в сторону. Такая предосторожность с его стороны оказалась совсем нелишней. Тумский шел к выходу, совершенно не разбирая дороги. При этом у него было такое лицо, что даже метрдотель, прощающийся с каждым посетителем, не решился заговорить с ним.
Едва Тумский вышел из ресторана, как водитель подал ко входу его «Мерседес», а выскочивший из машины секретарь услужливо распахнул перед шефом заднюю дверь. Обычно, садясь в машину, Тумский называл водителю место, куда следовало ехать, но на этот раз он этого не сделал, а молча забрался на заднее сиденье и захлопнул за собой дверь. Решение принял его секретарь.
– Возвращаемся домой, – объявил он водителю, усаживаясь рядом с ним.
Даже самому себе Геннадий Семенович Тумский не смог бы объяснить, почему, вернувшись в особняк, он первым делом позвонил в администрацию правительства и начал разыскивать чиновника, известившего его о выходе в свет правительственного постановления, разрешившего Свердловскому электромеханическому заводу самостоятельную внешнеэкономическую деятельность. У Тумского не было никаких оснований не верить своему адвокату, однако все его естество противилось услышанному. Геннадий Семенович никак не мог смириться с потерей контроля над оборонным предприятием, которое уже начал считать своим.
– Вы в курсе ситуации на Свердловском электромеханическом?! – спросил у чиновника Тумский, когда до того наконец удалось дозвониться.
Контроль за ситуацией на отдельных предприятиях отрасли не относился к служебным обязанностям чиновника, но отрицательный ответ не является основанием для получения гонорара, так как не относится к категории оказанных услуг. Просчитав все это в голове, чиновник осторожно ответил:
– А что вас конкретно интересует, Геннадий Семенович?
– Меня интересует решение последнего собрания акционеров, состоявшегося в прошлую среду, двадцать третьего числа, – ответил Тумский.
На другом конце телефонной линии чиновник аппарата правительства облегченно перевел дух: «Решение собрания акционеров СЭЗа наверняка можно получить в Министерстве промышленности. Если собрание состоялось еще в прошлую среду, отчет о нем уже должен был поступить в канцелярию министерства».
– Подошлите мне завтра своего человека, я передам ему копию интересующего вас документа, – ответил он Тумскому.
– Завтра?! Но мне оно требуется сегодня, сейчас! За что я плачу вам деньги, если вы не можете своевременно обеспечить меня нужной информацией?
Чиновник аппарата правительства сглотнул подступивший к горлу комок. Он не допускал, что его рабочий телефон может прослушиваться, тем не менее говорить по открытой линии о какой-то оплате, конечно, не следовало. Поэтому чиновник постарался побыстрее закончить ставший опасным разговор.
– Геннадий Семенович, я немедленно займусь вашим вопросом, – заверил он Тумского. – Как только получу информацию, сразу же перезвоню.
Сказав последнюю фразу, чиновник тут же отключился. Услышав короткие гудки, Тумский раздраженно бросил трубку на рычаг. «Черт знает что! – гневно подумал он. – И этот мальчишка позволяет себе так со мной разговаривать! Он уже забыл, сколько выкачал из меня за свои мелкие услуги! Эти молодые волчата уже совсем обнаглели! Хотят получать деньги за просто так, ничего не делая! Уже не деньги, а только страх может заставить их повиноваться!»
Чиновник аппарата правительства перезвонил через полтора часа.
– Геннадий Семенович, я выполнил вашу просьбу, получил копию решения собрания акционеров СЭЗа, – объявил он Тумскому, – но сделать это оказалось нелегко. Дело в том, что собрание акционеров состоялось не в прошлую среду, как вы говорили, а лишь вчера, в воскресенье. Естественно, что отчет о нем еще не поступил в Москву. Чтобы получить протокол собрания и копию решения, мне пришлось напрямую обратиться на Свердловский электромеханический завод. И моя просьба переслать документы по факсу, конечно, вызвала удивление у руководства завода.
– Все ваши дополнительные усилия будут оплачены, – не дослушав чиновника, ответил Тумский. – Сейчас к вам подъедет…
Геннадий Семенович на секунду задумался: «Послать секретаря? Но ему придется еще добираться до Москвы. В лучшем случае он сможет подъехать к Дому правительства только через час, да еще час на обратную дорогу. Ковалев! – вспомнил Тумский. – Он сейчас должен находиться в Москве».
– К вам подъедет мой человек, – сообщил Геннадий Семенович своему собеседнику. – Он будет на черном «Саабе» с номером… – Тумский продиктовал номер машины Андрея Ковалева, – передайте документы ему.
Закончив разговор, Тумский не швырнул трубку на телефонный аппарат, а, наоборот, опустил ее очень медленно. Его раздражение и злость сменились полным недоумением, а в мозгу прочно засели слова: «…не в прошлую среду, а лишь вчера, в воскресенье».
Глава 21
КОВАЛЕВ
Он удивился, с какой жадностью Тумский схватил привезенные им бумаги. По дороге Ковалев бегло просмотрел полученные от какого-то тощего клерка документы, поэтому знал, что речь в них идет о прошедшем собрании акционеров Свердловского электромеханического завода. Однако Ковалев не предполагал, что эти документы вызовут у его босса такой интерес. Тумский даже не понес документы в свой рабочий кабинет. Он впился в них прямо в холле, где встретился с Ковалевым. Пока Тумский читал привезенные бумаги, Ковалев устроился в том же кресле, где уже сидел во время утреннего визита, и принялся с интересом наблюдать за боссом. По мнению Ковалева, Тумский сейчас выглядел просто смешно. Он дрожащими руками перелистывал полученные бумаги и, впившись взглядом в очередной лист, начинал мелко трясти головой.
«И этот жалкий старик, напоминающий паралитика, – крупнейший торговец оружием, состояние которого оценивается миллионами долларов, а общая сумма совершенных сделок вообще не поддается исчислению, – думал Ковалев. – Это благодаря бешеным деньгам он сумел подчинить себе всех работающих на него людей. А отними их у него, и он превратится в обыкновенного жалкого и беспомощного старика. Но такие деньги нельзя отнять, так как они не лежат в кубышке, а крутятся на счетах в различных банках, разбросанных по всему миру. Их нельзя отнять, – повторил про себя Ковалев, – и нельзя заработать, выполняя его заказы. После сегодняшней жалкой подачки с надеждой на партнерство следует распрощаться. По-настоящему большие деньги может принести только самостоятельное дело».
Геннадий Семенович Тумский был далек от рассуждений Ковалева. В его душе бушевали совсем другие чувства: «Этот подонок кинул меня! Трахнул меня за мои же деньги! Скупил акции, а потом использовал предоставленное ему право голоса, чтобы провести в совет директоров моих конкурентов! А ведь как складно пел, что собрание акционеров состоялось в среду, когда у него еще не было контрольного пакета! И ведь я ему практически поверил, этому иуде! А какие комиссионные я ему платил! И даже этих денег ему показалось мало! Вот сучонок, иуда, жалкий предатель!» Исчерпав запас ругательных слов, Тумский отшвырнул от себя протокол собрания акционеров Свердловского электромеханического завода, где указывалось, как голосовали держатели акций. Из этого протокола следовало, что его адвокат всеми двадцатью процентами приобретенных акций проголосовал за избрание в совет директоров торговой фирмы «Булат» нижеуказанных людей. Поняв, что его предал собственный адвокат, продавшийся конкурентам, Геннадий Семенович испытал настоящий шок, и его сердце тут же отозвалось ноющей болью. Не раз поступая точно так же со своими партнерами, Тумский не допускал мысли, что и его самого тоже может кто-то кинуть.
Геннадий Семенович закрыл глаза и начал медленно считать до десяти, пытаясь хоть как-то успокоиться. Данную процедуру пришлось повторить несколько раз, прежде чем он обрел способность более-менее трезво мыслить. «Значит, так, – сказал себе Тумский. – Чтобы распоряжаться продукцией СЭЗа, надо иметь во главе «Булата» своих людей. Дожидаться, что нынешнее руководство фирмы сложит с себя управленческие полномочия, бессмысленно. В отставку директора не уйдут, значит, единственный способ избавиться от них – физическая ликвидация». Принимать решения об убийстве людей намного легче фактического выполнения задуманного. Во всяком случае, Геннадий Семенович Тумский, которому обычно становилось плохо от одного вида крови, уже второй раз сделал это без всякого внутреннего затруднения. «Да, именно так, кончить всех троих, – продолжал рассуждать Тумский. – Для выборов нового руководства торговой фирмы вновь соберутся акционеры. Вот тогда со своим блокирующим пакетом я смогу провести в руководство «Булата» нужных людей». Определившись с решением создавшейся проблемы, Тумский враз обрел утраченное спокойствие. Он посмотрел в сторону кресла, где должен был сидеть Ковалев, но его там не оказалось. Посмотрев по сторонам, Тумский увидел, как тот собирает разбросанные бумаги.
– Сожги их, – приказал Тумский, когда Ковалев подошел к нему с пачкой листов, – я не хочу больше видеть эти документы.
Андрей послушно подошел к сложенному в холле декоративному камину, вытащил из кармана зажигалку, поджег край бумажной пачки и бросил документы в камин. Наблюдая, как сгорает протокол собрания акционеров Свердловского электромеханического завода, Тумский сказал:
– Андрюша, для твоей группы есть новое задание. Помнишь, я говорил тебе о Свердловском электромеханическом заводе?
Ковалев утвердительно кивнул. После того как он ознакомился с содержанием полученных от правительственного чиновника документов, догадаться, о чем пойдет разговор с боссом, было нетрудно.
– Сейчас на заводе создано дочернее предприятие, торговая фирма «Булат», – продолжал Тумский. – Возглавляют ее три человека, но они занимают не свои места. И твоя, Андрюша, задача избавить меня от них.
– То есть ликвидировать? – уточнил Ковалев.
– Андрюша, не заставляй меня повторять, – поморщился Тумский. – По-моему, я достаточно ясно сформулировал задачу.
Ковалев поджал губы.
– Придется действовать в незнакомом городе. Это создает дополнительные сложности, – высказал он вслух свои мысли. – У вас есть в Екатеринбурге надежный человек, который мог бы вывести мою группу на эту троицу?
– До сегодняшнего дня я считал, что есть, – имея в виду своего адвоката, ответил Тумский. – Но увы, он предал меня. Фактически благодаря его стараниям эта троица возглавила «Булат».
Андрей Ковалев сокрушенно покачал головой:
– Ай-яй-яй, Геннадий Семенович. Как только мы уберем руководителей торговой фирмы, человек, о котором вы говорите, сразу поймет, чей это был заказ. Поэтому предателя необходимо ликвидировать в первую очередь.
«Ну конечно! Как это я сам не догадался! – мысленно воскликнул Тумский. – От этого иуды надо избавиться как можно скорее. Этот гад вполне может просчитать мои дальнейшие шаги, а значит, и предупредить руководителей «Булата» о грозящей им опасности».
– Ты прав, Андрюша, тысячу раз прав. Предателя необходимо ликвидировать в первую очередь. Он сейчас в Москве, живет в Даниловском гостиничном комплексе, его фамилия… – Тумский назвал Ковалеву фамилию адвоката. – Займись им немедленно! – Последние слова прозвучали приказом.
– Только один вопрос, Геннадий Семенович. – Ковалев, прищурившись, посмотрел в лицо Тумскому. – Какая будет оплата?
– Андрюша, потом рассчитаемся, – изобразив на лице обиду, ответил Тумский.
– И все же, Геннадий Семенович? – не двинувшись с места, повторил свой вопрос Ковалев.
– Ну, учитывая, что на этот раз мешающий нам человек не авторитет криминального мира и не крупный бизнесмен, сопровождаемый вооруженной охраной, а всего лишь адвокат, полагаю, что и сумма может быть в два раза меньше, – задумчиво ответил Тумский.
– То есть двадцать пять тысяч? – уточнил Ковалев.
– Хорошо, пусть будет двадцать пять, – согласился Тумский.
«Вот жадная сволочь, – думал Андрей Ковалев, выходя из особняка, – хочет моими руками прибрать себе целый завод, да еще почти бесплатно».
Через час с небольшим на «Саабе» он заехал на стоянку возле Даниловского гостиничного комплекса. Выйдя из машины, Ковалев направился прямо к гостинице. Андрей знал, что нравится женщинам. Вот и сейчас его мужественный вид и обаятельная улыбка произвели впечатление на гостиничного администратора, и та, пощелкав пальцами по клавиатуре компьютера, назвала Андрею номер, в котором остановился интересующий его человек. Андрей поблагодарил оказавшуюся столь любезной даму и направился в номер, который снял прибывший в Москву адвокат.
В кабине лифта, куда вошел Ковалев, одну стену занимало зеркало. Андрей несколько секунд смотрел на свое отражение, затем решительно снял галстук и спрятал его во внутренний карман пиджака. Вновь взглянув в зеркало, Ковалев остался доволен переменой. Однако новый образ следовало усилить. Андрей провел рукой по волосам, нарушая идеальный пробор. Еще несколько мимических упражнений перед зеркалом, и вот уже на Ковалева в упор глядел нагловатый и самоуверенный мент, каким он и был до встречи с Тумским. «Лепень, конечно, так себе, да и остальной прикид тоже, – подумал Ковалев. – Но тут главное стиль поведения, а тут уж я не промахнусь». Из лифта он вышел пружинистым стремительным шагом, на ходу вспоминая, как ходил во время службы в ОМОНе.
Отыскав нужный номер, Ковалев требовательно постучал в дверь. Послышались шаги, и мужской размеренный голос спросил:
– Кто там?
– Откройте, милиция! – потребовал Ковалев.
Повисла пауза, очевидно, мужчина за дверью переваривал услышанное, затем замок щелкнул, и дверь открылась. Андрей увидел перед собой довольно импозантного мужчину в красивых и дорогих очках и шагнул вперед, оттесняя того в глубь номера. Похоже, открывший дверь не усомнился, что перед ним представитель власти. И хотя милицейский опер, по мнению адвоката, это не тот уровень, который заслуживает уважения, спорить с ним по возможности не следовало. К тому же адвокат не помнил за собой никаких нарушений закона, поэтому без всякого опасения пропустил оперативника в номер.
– Сегодня днем в одном из номеров на этом этаже была совершена кража личных вещей у постояльцев, проживающих в гостинице, – объяснил цель своего появления Ковалев. – Около двух часов. Вы не заметили ничего подозрительного?
– Нет. Но я и не мог ничего заметить, так как меня в это время не было в гостинице, – ответил адвокат.
Узнав причину, по которой к нему зашел милиционер, адвокат окончательно успокоился и постарался поскорее избавиться от нежданного посетителя. Однако нагловатый мент не спешил убраться. Он оглянулся по сторонам, определяя, где и как будет мочить незадачливого адвоката. На заправленной свежим покрывалом кровати Андрей увидел кожаный атташе-кейс и рядом с ним такую же кожаную дорожную сумку на длинном ремне. «А клиент-то, похоже, уже собрался в дорогу, – сообразил Ковалев. – Выходит, я чуть не опоздал».
– У вас ко мне еще что-нибудь? – решился спросить адвокат. – А то, знаете, я спешу.
– Уезжаете? – поинтересовался Ковалев, указав рукой на кейс и дорожную сумку. «Самое простое – захватить его шею локтевым сгибом и пережать сонную артерию. Через пару минут все будет кончено, и он при этом не издаст ни звука».
– Да, – коротко ответил адвокат, вновь повернувшись лицом к начавшему его обходить милиционеру.
– Куда, если не секрет? – задал новый вопрос Ковалев и вновь постарался зайти за спину адвокату.
– В Екатеринбург, – адвоката уже стало раздражать беспрестанное хождение опера из стороны в сторону, и он повысил голос.
Поделиться книгой: