Помоги проекту - поделись книгой:
Глава 48
ЧЕРНЫШОВ, ВЕТРОВ
Только ближе к ночи капитану Ветрову разрешили позвонить на службу. К этому времени Павел Чернышов уже понял, что с Артемом что-то произошло. Чернышов уже собирался запросить сводку происшествий по городу за текущие сутки, когда наконец в управление позвонил Ветров. Артем был краток и сообщил лишь о покушении на Шартузова и о том, что они оба задержаны ОМОНом.
Перед тем как Ветрову разрешили сделать этот звонок, он подвергся длительному допросу с пристрастием. Так получилось, что из всех участников перестрелки лишь он один был в состоянии отвечать на вопросы. Один из боевиков Исмаилова, в результате столкновения «БМВ» с «Жигулями» Ветрова, получил травму правой руки и грудной клетки. И теперь, ссылаясь на полученные увечья, отказывался давать показания. Водитель «БМВ» и шофер расстрелянной «Волги» находились в реанимации, и врачи запретили кому бы то ни было с ними беседовать. Сам Шартузов выбрал для себя роль невинной жертвы и ее твердо придерживался. Следователь, начавший заниматься этим делом, предъявить Шартузову ничего не мог, так как пистолет, из которого он отстреливался, как и предполагал Ветров, найти не удалось. Сам же Шартузов категорически отрицал наличие у него огнестрельного оружия. Единственным участником перестрелки, кто не скрывал этого, оказался задержанный капитан ФСБ.
Артему Ветрову приходилось участвовать в служебных расследованиях, но в роли допрашиваемого он оказался впервые. Он совершенно не представлял, как надо вести себя на допросе. Артем эмоционально напирал на то, что Шартузов – объект оперативной разработки, проводимой Управлением по борьбе с терроризмом, и его необходимо срочно передать руководителю оперативной группы полковнику Чернышову. Но следователь сам жаждал раскрутить это дело. И милиция в лице сотрудников Управления по борьбе с организованной преступностью, а также представителей ОМОНа, первыми прибывших к месту перестрелки, следователя активно поддерживала. Обычно при расследовании заказных убийств следователю достается только труп жертвы. А тут досталась и жертва, живая и невредимая, и все участники неудавшегося покушения. Поэтому у следователя очень велик был соблазн утереть нос ФСБ. Причем в душе следователь лелеял надежду доказать, что Федеральная служба безопасности имеет непосредственное отношение к покушению.
Спецслужбы в любой стране никогда не дружат. Еще во времена СССР МВД и КГБ жили как кошка с собакой. Правда, в те времена милиционеры побаивались всесильного Комитета госбезопасности. У чекистов и финансирование, и возможности всегда были выше. Но с расколом КГБ на несколько самостоятельных и конкурирующих между собой служб ситуация изменилась. Теперь следователю казалось вполне возможным доказать участие ФСБ в организации заказного убийства. Именно этого следователь и добивался. Но дело, казавшееся в самом начале довольно простым, у следователя не заладилось. Шартузов, как жертва покушения, твердил, что знать ничего не знает – догнали, начали стрелять, кто и зачем, понятия не имеет. Выживший боевик упорно молчал, прикрываясь травмой руки и грудной клетки.
Артем Ветров, видя, что время уходит, выходил из себя еще больше и доказывал следователю, что речь идет о деле особой государственной важности, требуя при этом разрешения позвонить руководству. В конце концов, слова капитана ФСБ возымели действие, и он получил разрешение связаться со своим начальством.
После звонка Ветрова Чернышов немедленно приехал в Московское управление по борьбе с организованной преступностью, куда после задержания были доставлены Ветров и Шартузов. Ознакомившись на месте с милицейскими рапортами, он сразу понял, в чем дело. С подобными ситуациями полковнику Чернышову нет-нет да и приходилось сталкиваться, поэтому у него имелся богатый опыт необходимых действий. Во всех случаях, когда разворачивались ведомственные и политические интриги, страдало дело, которому Чернышов себя посвятил. Хорошо понимая, как чувствует себя Артем Ветров после многочасового изнурительного допроса, Чернышов лично переговорил со следователем и, написав рапорт, добился освобождения своего сотрудника.
– Ну и как, понравилась тебе роль обвиняемого? – с улыбкой спросил Чернышов, когда они вместе вышли из здания Московского РУБОПа.
– А, – в сердцах махнул рукой Ветров. – Терпеть можно, но только жаль потерянного времени. А ведь враз можно было Шартузова расколоть.
Самое сильное чувство досады Артем Ветров испытывал не от собственного задержания, а оттого, что сорвалась оперативная комбинация с Шартузовым.
– Ну, раз уж так случилось, давай вместе подумаем, что мы можем извлечь из сложившейся ситуации, – предложил Павел Чернышов, направляясь к своему «сорок первому» «Москвичу».
– А вы хоть выяснили, Павел Андреевич, кто пытался убить Шартузова, откуда у него взялась «Волга» с водителем и куда он на ней направлялся?
Артем буквально засыпал начальника вопросами. Эти же самые вопросы он задавал своему следователю, но так и не получил ответа. В отличие от следователя Чернышов охотно поделился с Артемом собранной информацией:
– «Волгу» с водителем Шартузов элементарно арендовал в фирме по прокату автомобилей. У твоего следователя хватило сообразительности выяснить в ГИБДД по госномеру, за кем она числится.
Чернышов прервался, чтобы отпереть двери своего «Москвича».
– И что же? – тут же поторопил начальника Ветров.
– Сейчас, – Павел Чернышов уселся за руль и, перегнувшись через пассажирское сиденье, приоткрыл правую переднюю дверь. – Садись. – Дождавшись, когда Артем усядется рядом, он продолжил: – Это обыкновенная прокатная фирма. Около недели назад Шартузов арендовал там машину вместе с водителем. Причем выбрал именно «тридцать первую» «Волгу», видимо, решил, что такая машина придаст ему больше солидности, – с усмешкой добавил Чернышов. – На этой машине наш таджикский гость и разъезжал по Москве, посещая всевозможные бордели. Кстати, в одно из таких мест он и направлялся. Оператор, принимая сегодняшний заказ Шартузова, сделал отметку в журнале, что клиент едет в некий фитнес-клуб, который, кстати, специализируется на секс-услугах.
– Понятно, – удрученно кивнул головой Ветров. – Значит, Шартузов направлялся вовсе не на встречу с поставщиком оружия. Ну а кто собирался его замочить?
– Застреленный тобой киллер и его напарник входили в азербайджанскую группировку Лерика Исмаилова.
– Не понял, – удивленно поднял брови Артем. – Чего азербайджанцы не поделили с Шартузовым?
В ответ Чернышов лишь пожал плечами:
– Боюсь, что на этот вопрос может ответить только сам Исмаилов. Но меня, признаться, больше интересует, что думает по поводу покушения Кемаль Шартузов.
– Радуется, что отделался легким испугом, – с усмешкой заметил Артем Ветров.
– Верно, – снова кивнул Чернышов. – Но ведь все может и повториться, причем во второй раз киллеры могут оказаться более удачливыми. Как считаешь, Шартузова такой вариант не пугает?
– Думаю, что пугает, – уверенно ответил Ветров. – Во всяком случае, сегодня он выглядел очень напуганным.
– А раз так, то он постарается как можно быстрее исчезнуть из Москвы, – заключил полковник Чернышов. – С другой стороны, он не может уехать, не получив свой заказ. Значит, он будет торопить поставщика. Во всяком случае, освободившись, сразу же постарается с ним связаться. Пистолет Шартузова бесследно исчез, значит, в РУБОПе его долго держать не будут. Думаю, завтра и отпустят. Насчет прослушивания его телефонов я договорился. Теперь главное – не упустить Шартузова из вида.
Павел Чернышов ободряюще подмигнул Ветрову:
– Выше голову, Артем. Еще не вечер. Если мы правильно вычислили, то в самое ближайшее время мы возьмем их на передаче пластита.
Глава 49
ОПЕРАТИВНАЯ КОМБИНАЦИЯ
Кемаль Шартузов радостно схватил со стола оформленное следователем постановление и быстро пробежал глазами заполненный в его присутствии бланк. «Подписка о невыезде – это ерунда, – мелькнуло в голове. – Сейчас на такие бумажки никто и внимания не обращает. Уехать можно в любой момент, а в Таджикистане меня сам черт не достанет. Но сначала нужно закончить дело».
– У меня еще будут к вам вопросы, поэтому я вынужден ограничить ваши перемещения подпиской о невыезде, – прервал мысли Шартузова голос следователя.
– Да-да, я понимаю, – Шартузов энергично закивал.
– Если вы все-таки вспомните или узнаете, кто мог организовать на вас вчерашнее покушение, сразу звоните, – напомнил следователь. – Свой телефон я указал на копии постановления.
– Конечно, позвоню. Если узнаю, обязательно позвоню, – ответил Шартузов, при этом его лицо осветилось подкупающе искренней улыбкой.
Выйдя из кабинета, Шартузов быстро сбежал по ступенькам и, сунув под нос дежурному милиционеру выданный следователем пропуск, оказался за дверями Московского РУБОПа. Но здесь радостное чувство освобождения омрачилось ощущением возможной опасности. Шартузов совершенно не представлял, кому и зачем потребовалось его убивать. Одного из вчерашних убийц Кемаль Шартузов успел рассмотреть довольно хорошо и был на сто процентов уверен, что никогда раньше не встречал этого человека. Таким образом, выходило, что между ним и подосланными убийцами не было личной неприязни и, следовательно, те действовали по заказу. Кемаль Шартузов был достаточно опытен и понимал, если кто-то задумал убрать его, то он все равно это сделает.
Шартузов в страхе попятился назад и прижался спиной к дверям, из которых с такой радостью выскочил всего несколько секунд назад. Прежде чем продолжить путь, Шартузов окинул настороженным взглядом стоящие на проезжей части автомобили и идущих по тротуару людей. И хотя он не заметил ничего подозрительного, чувство опасности не исчезло, а, наоборот, только усилилось.
– Что это он так головой крутит? – ни к кому конкретно не обращаясь, спросил лейтенант Певцов, начальник бригады наружного наблюдения, рассматривая Шартузова из окна служебной машины. – Неужели слежку заметил?
– Если бы заметил, то башкой уже не крутил бы, – ответил ему капитан Ветров с заднего сиденья. – Просто он повторения вчерашнего опасается, вот ему в каждом прохожем киллер и мерещится. Вы, кстати, как – автоматы захватили?
– Какие автоматы? – обернулся с переднего сиденья начальник бригады наружного наблюдения.
– Как это – какие? – изобразив на лице удивление, переспросил Ветров. – Вдруг его и в самом деле сегодня снова начнут гасить. А чем вы тогда думаете от киллеров отстреливаться?
– Я бы его и сам с большим удовольствием пристрелил, – процедил сквозь зубы Певцов. – Из-за таких, как он, Генка Феоктистов погиб.
Артем Ветров вспомнил прапорщика Феоктистова из службы наружного наблюдения, погибшего от пули снайпера во время наблюдения за офисом Вахтанга Горадзе, и замолчал. Никто из сотрудников бригады наружного наблюдения не забыл смерть товарища, убийцы которого по-прежнему разгуливали на свободе. И Артем Ветров сообразил, что в данных обстоятельствах его обычные шутки совершенно неуместны. В этот момент Кемаль Шартузов, очевидно, приняв какое-то решение, шагнул на тротуар и направился прочь от здания РУБОПа.
– Как думаешь, пойдет пешком или возьмет машину? – осведомился у Ветрова лейтенант Певцов.
– Наверняка возьмет машину, – ответил Артем.
– Тогда ждем, – объявил Певцов водителю.
Действительно, пройдя несколько метров, Шартузов свернул к краю тротуара и поднял руку. На его жест отреагировали сразу два водителя. Сначала подержанный «Ниссан», а затем и «Жигули» шестой модели.
– Трогай и медленно поезжай вперед, – приказал водителю лейтенант.
«Двадцать четвертая» «Волга» бригады наружного наблюдения тронулась с места и поравнялась с Шартузовым как раз в тот момент, когда он забрался в «Жигули».
– Грамотный, – прокомментировал его действия Ветров. – Не садится в первую подъехавшую машину.
– Перестройся и пропусти его вперед, – продолжал руководить лейтенант.
«Жигули», забрав Шартузова, отъехали от тротуара и быстро влились в автомобильный поток. Следом за ними пристроилась и оперативная «Волга». Держась от «шестерки» на почтительном расстоянии, машина «наружки» сопровождала объект до дома Арслана Фазисова. Пока Шартузов расплачивался с водителем, Артем вместе с одним из сотрудников службы наружного наблюдения вышли из «Волги» и направились к дому напротив. Ветров успел хорошо изучить планировку двора, поэтому знал, откуда лучше всего просматривается подъезд, куда должен был зайти Кемаль Шартузов. По пути Ветров незаметно извлек из внутреннего кармана миниатюрную рацию и тихо, но отчетливо сказал в микрофон:
– Мы на месте. Объект у подъезда, сейчас пойдет к тебе.
Ответа на его слова не последовало, но его и не должно было быть. У Олега Муромцева, которому предназначалось сообщение Ветрова, было слишком мало времени, чтобы еще тратить его на переговоры по рации. Приняв сообщение, Муромцев шагнул под лестничный марш, ведущий на площадку первого этажа, и опустил руку в карман, где у него лежал пистолет. Олег увидел, как приоткрылась подъездная дверь, пропуская в дом вошедшего человека. И тут же в наушнике раздался хорошо знакомый голос Артема:
– Он вошел.
Муромцев достал из кармана пистолет, одновременно сдвигая предохранитель.
После ярко освещенной улицы Кемаль Шартузов оказался в темноте. Страх, который он испытывал с момента выхода из здания РУБОПа, охватил его с новой силой. Темнота многократно усилила ощущение опасности. И Шартузов бегом бросился вверх, стараясь как можно быстрее преодолеть десяток лестничных маршей, отделяющих его от квартиры брата. Как только он преодолел первый лестничный марш, Олег Муромцев вышел из укрытия и поднял пистолет, целясь в спину. Человек выскочил на площадку первого этажа, и в этот момент Муромцев нажал на спуск. Достаточно маломощный патрон пистолета Макарова в замкнутом пространстве подъезда выстрелил с оглушительным грохотом, а выброшенная выстрелом пуля выбила из стены штукатурку в метре от головы Кемаля Шартузова. Осознав, что по нему опять стреляют, Шартузов дико закричал и еще быстрее рванул по лестнице вверх. Фигура бегущего человека уже скрылась из вида, тем не менее Муромцев произвел вдогонку еще два выстрела, после чего выбежал из подъезда. Лейтенант Певцов предусмотрительно распахнул перед ним заднюю дверь оперативной «Волги», и Муромцев с ходу запрыгнул на заднее сиденье. «Волга» тут же сорвалась с места и, нырнув в подворотню, выехала на Ленинский проспект.
– Все, представление закончилось, – проводив взглядом скрывшуюся «Волгу», заметил Ветров и подтолкнул локтем сидящего рядом напарника.
– И что теперь? – поинтересовался у Артема выделенный ему в помощь сотрудник бригады наружного наблюдения.
– Поживем – увидим, – философски заметил Ветров.
Позабыв про имеющиеся в кармане ключи, Кемаль Шартузов что есть силы забарабанил в дверь квартиры Фазисова. Наконец Арслан открыл дверь. Он еще крепко спал, но яростный стук в дверь разбудил его. Шартузов ворвался в квартиру, едва не сбив брата с ног.
– Немедленно запри дверь и никому не открывай! – бросил он Фазисову, а сам вбежал в гостиную и схватил трубку висящего на стене телефона.
От волнения руки Шартузова дрожали, поэтому он только со второй попытки сумел набрать номер мобильного телефона Тумского.
– Сколько можно ждать?! – не поздоровавшись, закричал в трубку Шартузов. – Я не могу больше оставаться в Москве! За последние сутки меня уже дважды пытались убить! И я не намерен ждать, пока наконец кому-то удастся выполнить свое намерение! Когда наконец будет готов мой заказ?!
– Вы, пожалуйста, успокойтесь, мой дорогой, – ласковым голосом ответил Тумский. – Поверьте, я разделяю ваше волнение и готов помочь…
– К черту всю вашу помощь! – перебив Тумского, выкрикнул Шартузов. – Меня интересует лишь, когда будет готов мой заказ!
– Я как раз этим и занимаюсь, – ответил Тумский.
– Да мне плевать, чем вы занимаетесь! Я спрашиваю – когда?!
Заданный в лоб вопрос заставил Тумского на секунду замешкаться, после чего он так же спокойно ответил:
– Завтра, возможно, послезавтра. Ближе к вечеру у меня будет полная информация. Я сам свяжусь с вами и все сообщу.
– Хорошо, – нехотя согласился Шартузов. – Как только что-то узнаете, сразу звоните. Я все время на телефоне.
– Непременно, – произнес Тумский и отключился.
В помещении технического контроля за телефонными переговорами полковник Чернышов удовлетворенно кивнул, прослушав последнюю фразу, произнесенную Тумским. В его наушнике раздались короткие гудки, извещающие о разъединении абонентов. Автоматически отключился стоящий перед Чернышовым магнитофон, но пленка уже хранила в своей магнитной памяти весь разговор между Шартузовым и Тумским с первого до последнего слова.
Через пять минут после того, как оперативная «Волга», забравшая Олега Муромцева, выехала из двора, на рацию капитана Ветрова поступил сигнал вызова.
– Сворачивайся, объект вышел на связь, – сообщила рация голосом полковника Чернышова.
– Все в цвет, Павел Андреевич? – тут же поинтересовался Ветров.
И хотя инструкция запрещала вести по рации не относящиеся к выполнению конкретного задания разговоры, а вопрос Ветрова был именно таким, полковник Чернышов все же ответил:
– В цвет, как мы и предполагали.
– Эх, сработало! – радостно воскликнул Ветров, прежде чем отключиться. – Меня начальство вызывает, а ты продолжай следить за объектом, – обратился он к напарнику. – Хотя я думаю, что он сегодня из квартиры не выйдет, слишком напуган. Да, если наши друзья из ментовки захотят выяснить, кто тут стрелял, и подъедут, ты тоже присмотри за ними. Как бы они своей активностью нам все карты не спутали.
Звонок Шартузова застал Тумского в машине по дороге в Москву из его загородного коттеджа. Грубые разговоры всегда портили Геннадию Семеновичу Тумскому настроение. Вот и сейчас, переговорив по телефону с Шартузовым, он недовольно поморщился. «Что это еще за бред? О каких покушениях он говорил? Впрочем, вряд ли выдумывает, в таких вопросах обычно не ошибаются. Тогда его волнение и грубый тон вполне объяснимы, – решил Тумский. – Гм… все-таки обидно будет, если Кемаля действительно пристрелят до того, как он успеет расплатиться». Тумский спрятал телефон во внутренний карман и, обращаясь к сидящему на переднем сиденье секретарю, коротко приказал:
– Соедини меня с Ковалевым.
На этот раз в помещении технического контроля не включился на запись магнитофон, так как звонок из машины Тумского прошел по линии связи, не контролируемой аппаратурой оперативно-технического отдела Управления по борьбе с терроризмом. Выписывая задание на прослушивание телефонов Тумского, полковник Чернышов не указал номера мобильного телефона его секретаря, так как просто не знал его.
Пробежав полторы тысячи километров по проводам, телефонным кабелям, миновав несколько ретрансляторов радиорелейных линий и узлов коммутации сотовой связи, сигнал достиг трубки мобильного телефона, лежащей на журнальном столике в номере заурядной астраханской гостиницы. Андрей Ковалев прервал свое занятие, заключающееся в рисовании замысловатых фигур на запотевшем оконном стекле, и, подойдя к журнальному столику, взял телефонную трубку:
– Я слушаю.
– Хорошо, что слушаешь, Андрюшенька, – услышал он голос Тумского. – А я вот, признаться, начал волноваться, когда так и не дождался твоего звонка. В чем дело, Андрюша, ты должен был позвонить еще вчера?
– Возникли некоторые проблемы, но теперь все в порядке, – ответил Ковалев.
– Вы взяли груз?! – заметно волнуясь, поинтересовался Тумский.
– Я же сказал – все в порядке.
– Очень хорошо, – облегченно выдохнул Тумский. – Я рад. Но почему ты не позвонил?
Ковалев прикрыл глаза. «Решил больше не общаться с боссом? – спросил он себя. – А ведь он никуда не исчез, да и тебе не позволит исчезнуть по собственному желанию. У Тумского будет к тебе немало вопросов. И он не успокоится, пока не задаст их».
– Я обо всем расскажу при встрече, – после недолгих раздумий ответил Ковалев.
Это немного озадачило Тумского.
– Ну хорошо, – все же согласился он. – Когда тебя-то ждать в Москве?
– Завтра утром. Я позвоню, когда мы разгрузимся.
– Договорились. Жду звонка.
По голосу Тумского Ковалев понял, что тот заметно повеселел. «Значит, Геннадий Семенович не успокоится? – продолжил мысленный разговор с самим собой Ковалев. – В таком случае мне самому придется его успокоить».
Прихватив мобильник, Ковалев вышел из гостиничного номера и спустился на этаж ниже, где в точно таком же номере поселился Илья Сажин.
– Мне придется слетать в Москву на несколько дней, – объявил Ковалев, входя к Сажину. – До моего возвращения ничего не предпринимать.
Поделиться книгой: