Смерть в прямом эфире

На третий день, когда сыщики от скуки зевали, Юрий что-то сказал подружке, она зашла в обменный пункт и поменяла на рубли триста долларов. Юрий взял у нее деньги, сунул в карман, словно для него это дело обычное.

Котов дернул Нестеренко за плечо и зло спросил:

– Так что ты, дубина, о шефе говорил? С придурью он?

– Да-а, – протянул Валентин. – Кто бы мог подумать?

Молодая парочка зашла в магазин, купили девчонке туфли, старые выбросили в урну.

– Я думаю, парень клад нашел, – сказал Котов. – Интересно, сколько ему заплатили?

– Ты не пыли, как скажет Гуров, еще не вечер, – огрызнулся Нестеренко.

Авилов с Валентиной зашли в приличное кафе, перекусили, девчонка выпила рюмку, Юрий был явно задумчив.

– Кто сказал «а», тот скажет «б», – пробормотал Котов.

– Разошлись, вместе не держимся. Ты за баранку, я пехом. Передай в кабинет, мол, внимание, будьте готовы выехать.

Но в этот день больше ничего не произошло. Вечером Гуров выслушал Котова, кивнул, дескать, я этого и ждал, сказал:

– Пришпильте девчонке передатчик, послушаем ее. Авилов ничего лишнего не скажет, а девушка может. Конечно, это надо было сегодня сделать, я прошляпил. Дома она должна про новые итальянские туфли родителям объяснить. Хотя Юрий ей такое объяснение заготовил. Видится мне, что он завтра в тир потянется. Внутрь не заходить. Главное, фиксируйте любые его контакты на улице. Купил что-либо, человек спросил у Авилова, как по городу пройти. Всех фотографировать. Как вы извернетесь, меня не касается. У парня должен иметься контакт, от которого до головы – как от этого кабинета до Владивостока. В этот раз я до головы доберусь, или вы будете меня скромно хоронить.

– В случае опасности парня просто убьют, – философски изрек Котов.

– А вот и нет! – азартно ответил Гуров. – Потому что в данном случае они игру затеяли. Они желают не просто результат получить, а обыграть. Вот им! – Гуров сделал непристойный жест. – Мелко плавают, твари!

На следующий день Авилов вышел из дома около одиннадцати и не торопясь направился по Тверской в сторону центра. Котов шел шагах в десяти, а Нестеренко пробивался в пробке по другой стороне, так что двигались они примерно с одинаковой скоростью. Неожиданно Авилов остановился, поднял руку, начал ловить машину.

Нестеренко понял: если парень уедет, то конец. На Тверской, да при таком движении, ему не развернуться, а Грише сразу машину не взять, и парень уйдет. Он нарочно отошел от угла…

– Гриша, он блефует, ему надо в другую сторону… – сказал в микрофон Нестеренко. – Он сейчас перебежит улицу и посмотрит, кто еще будет нарушать.

– Или да, или нет… – пробормотал Котов.

– Еврей чертов, почему он не ловил машину на площади, где сделать это в десять раз проще?

– Если ты окажешься прав, значит, евреи не самые умные люди, – ответил Котов и увидел, как Авилов шагнул на мостовую, чуть не угодил под машину и отпрыгнул.

– Я бегу вперед, к переходу, но если… – Котов не договорил, воспользовался тем, что Авилов отвернулся, проскочил мимо, побежал. Котову уже давно было не двадцать лет, скоро он начал задыхаться, закололо в боку. Он еще несколько шагов продержался, на ступеньках перехода упал, покатился и подумал о том, какой он будет дурак, если Авилов уедет в сторону «Динамо».

Прихрамывая, он выбрался на тротуар, оттолкнул какую-то соболезнующую женщину. Другую сторону улицы он не видел, вернее, не мог найти среди людей Авилова.

«Уехал в сторону «Динамо», – подумал Котов. Ноги у него окончательно подкосились, но он услышал знакомый визгливый сигнал клаксона их «жигуленка» и увидел открытую дверцу. Поливаемый матом и автомобильными гудками, он добрался в третий ряд и свалился на сиденье рядом с Нестеренко.

– Морду подотри. – Валентин сунул ему несвежий платок. – Мы угадали, он в «Жигулях» впереди на три машины.

Только сейчас Котов почувствовал вкус крови, приложил платок, хотел было вынуть зуб, подумал, что приживется.

Нестеренко взял с заднего сиденья бутылку воды, молча сунул Котову. Тот умылся, сделал пару глотков, затем открыл дверцу «бардачка» и достал фляжку коньяка.

– Для общего тонуса и храбрости.

– Еврей-алкаш – это что-то новое.

– Бабеля надо читать, дикарь, – ответил Котов.

Ехали долго, не столько из-за расстояния, сколько из-за пробок. Держаться за машиной Авилова было не сложно, главное – не упустить на перекрестке, остальное ерунда. Машины двигались так плотно, что распознать наблюдение было практически невозможно.

Наконец «Жигули» свернули с трассы, проехали переулком, вползли во двор.

– Взгляни на адрес, свяжись с конторой, пусть они узнают, есть тут какой-нибудь тир или нет, – сказал Нестеренко, который взял на себя роль командира.

Котов выбрался из машины и, стараясь не черпать ботинками грязь, начал пробираться во двор, в котором скрылся Авилов. Но разглядывать адрес оперу не пришлось. Из двора выехал автобус с офицерами милиции, несколько человек шли своим ходом, громко разговаривали:

– Я ему толкую – прицел сбит, а он свое, – азартно говорил розовощекий капитан. – Я ему – на мишень взгляни, командир. Я меньше сорока пяти не выбивал никогда, а здесь все кучей и вокруг восьмерки. С каких дел?

В глубине двора тянулся ангар, из которого выходили офицеры милиции: видно, проводились какие-то стрельбы. Вышло еще несколько человек. Котов встал за угол кособокого сарая и увидел Авилова. Парень шел с каким-то штатским. Котов щелкнул пару раз портативным фотоаппаратом.

– Я тебе говорил, не ходи сюда… – сказал штатский, дальнейшего Котов не услышал, да ему и не требовалось.

Гуров рассматривал несколько фотографий, которые ему принесли из лаборатории Котов и Нестеренко. Сыщик долго крутил между пальцами снимок пожилой женщины, у которой Авилов купил цветы, и не в первый раз спросил:

– Говорите, цветочки он подарил незнакомой девушке? А где фотография девушки?

– Не успели, Лев Иванович, она в метро нырнула.

– Красивая?

– Подходящая, но Авилову не в цвет. Возраст, потом женщина явно его не знает. Удивилась, дернула плечиком и обронила: «Ну, спасибо, молодой человек».

Гуров вновь взял фотографию цветочницы и задумчиво произнес:

– Конечно, двадцать лет – не кот чихнул. Может, и ошибаюсь я. Она случайно так пальцами не пощелкивает? – Он ловко щелкнул пальцами.

– Не заметил, – ответил Нестеренко, а Котов сказал:

– Так холодно, Лев Иванович, у нее руки красные, она их в ватник все прячет.

– Сентябрь, а у тебя ватник, – недовольно пробормотал Гуров, пригляделся к фотографии и примирительно сказал: – Действительно, ватник. Но чтобы Дина ватник надела…

– Это, знаете, от машины к подъезду в плаще хорошо, – резко проговорил Нестеренко, – а на улице часиков несколько постоишь, так тулуп накинешь.

– Ну, извини, – Гуров отложил фото цветочницы, начал смотреть другие снимки, ткнул в один: – А этот человек какое отношение имеет к Авилову?

– Они вместе из тира вышли, я взял его одного, хотел четче сделать. Мне показалось, разговор у них интересный.

– Молодец. Вы оба молодцы. Этот парень в МУРе работал, потом уволился, а через несколько лет в КГБ объявился. Я слышал, неприятности у него, с водкой шибко дружен.

– Я запах вроде почувствовал, говорить не стал. Расстояние, – сказал Котов.

– Важно, что это он, – Гуров пальцем постучал по снимку, подвинул фото цветочницы. – С ней я не уверен, а Золотарев – точно. Важно, парни, что мы уцепились и за другой конец. Авилов с одной стороны, Золотарев – с другой. Это уже кое-что. Авилова задерживать бессмысленно. Его присутствие на телевидении и в тире вызовет смех у прокуратуры. Пистолет, конечно, уничтожен. Как он стрелял, никто не видел, а если и видел, так нам неизвестен. Надо заниматься Золотаревым и выяснить; цветочница – действительно Дина Павлова или у меня с мозгами плохо? Давай, Гриша, занимайся девушкой. Ты видишь тетку в ватнике, а двадцать лет назад она танцевала в балете, была одной из красивейших девушек московского полусвета. Затем водка, потом красненькое. Лет пятнадцать назад ее задержали в «Национале», но комитет заступился. Ты понял?

Котов кивнул.

– Но я могу ошибаться. В те годы мы были знакомы. – Гуров на секунду смешался. – Был влюблен, дважды провожал. Она живет на Пятой Парковой, там булочная. Могу ошибаться. Для любопытных, – он взглянул на Станислава, – сообщаю: романа у нас не получилось, так как у меня не было денег. Я в МУРе сто сорок получал, а Дина была девушка дорогая. Значит, съездить на Тверскую, если я не ошибаюсь, она сегодня там не стоит. Вчера она что-то передала Авилову. Затем мотай на Парковую, может, это не Пятая и сегодня там никакой булочной нет. Гриша, под землей найди и сделай на нее установку.

Когда Котов ушел, Гуров взглянул на Нестеренко. Сказал:

– На Золотарева делать установку бессмысленно, он сотрудник той конторы, должность мелкая, подай-принеси. Ленив, неумен да еще выпивоха.

– Но вербовку и обучение Авилова ему поручили, – заметил Станислав.

– Думаю, там иначе сложилось, – после паузы ответил Гуров.

– Золотарев вел за Авиловым наружку. На парня вышли через агентуру, он в тех краях фигура, решили посмотреть. Авилов как-то подставился, скорее всего подрался, он на руку быстр. А Золотарев захотел отличиться, так и получилось. Решили второго человека не засвечивать, потому и тир.

– Так чего мы с этим типом делать будем? – спросил Станислав.

– Пока ничего, – Гуров задумался. – Мне обязательно надо встретиться с Пашей Кулагиным.

– Назначь встречу, мы подстрахуем, – уверенно заявил Станислав.

– Не годится. Он и так держится там из последнего. Мы должны ему помочь.

– А что, если отдать ему Фокса? Фигура интересная, направление скорее их, чем наше, у нас людей не хватает.

– Фокса? – Гуров задумался. – Идея неплохая. А осуществить ее следует через генерал-полковника, чтобы нашего духа в деле не было.

– Ну, такой вопрос вам решать, – дипломатично ответил Крячко.

– Лады, я пошел, – Гуров поднялся, одернул пиджак, щеткой махнул по ботинкам, глянул на себя критически в зеркало, причесался и вышел из кабинета.

Сыщик зашел к Орлову, у генерала кто-то был. Гуров пофлиртовал с Верочкой.

– Мои мужики ревнуют, – сын Верочки начал ходить в детский сад, – говорят, на работе и на работе, нас совсем забросила.

– И верно говорят. Девчонкой была, другое дело, танцем меньше, больше. Теперь ты, Верунчик, супруга и мать. Ты на нас не равняйся, мы люди конченые. Сыскная болезнь хуже СПИДа, до могилы провожает.

– Вы не совсем нормальные.

– Мы совсем ненормальные, – поправил Гуров.

Из кабинета Орлова вышел незнакомый генерал, сыщик встал, сказал:

– Спроси, может, ему не до меня, я на минуту.

– Не кокетничайте, Лев Иванович, – улыбнулась Верочка, но сняла трубку. – Петр Николаевич, здесь Гуров, просит разрешения войти.

Выслушав ответ, она покраснела, молча махнула рукой на дверь. Гуров чмокнул ее в щеку, снова одернул пиджак и скрылся в кабинете.

– Пропусти вступление, объясни, чего такой деликатный стал?

– Тем не менее, здравия желаю, – ответил Гуров.

– Еще бы ты не желал мне здравия. Чего выпрашивать пришел?

– Мне необходимо переговорить с Кулагиным. Чует мое сердце, им в главке недовольны именно из-за его дружбы с нами. Я предлагаю отдать ему Фокса. Но сделать это не через вас, а через генерал-полковника. У Фокса контрабанда алмазами, обширные связи, убежден, среди них и ребята ЦРУ, и англичане, работы непочатый край.

– А ты чуешь, что наши ордена отдаешь? – Орлов наклонил голову, глянул испытующе. – Ты по Голубу в лучшем случае исполнителя возьмешь, отметят в приказе и выльют шайку дерьма в газетах.

– Не беда, лишний раз в баню схожу. А за Фокса нам соседи всю жизнь должны будут, и Паша в порядке.

– И ты с ним переговоришь. Тебе на базаре торговать – без штанов вернешься.

– Что выросло, то выросло, господин генерал-лейтенант.

– И чего ты от меня хочешь? Разрешать я тебе разрешаю, помогать не буду.

– И напрасно. Без вашего звонка мне надо будет заместителю министра объяснять, почему я через вашу голову прыгаю.

– Все ты врешь, – Орлов осуждающе покачал головой. – Ну нет у меня времени разбираться в твоих хитростях. – Он нажал кнопку, когда Верочка ответила, сказал: – Девочка, соедини меня, пожалуйста, с генерал-полковником Шубиным.

Наступила пауза. Гуров сделал вид, что обиделся. Орлов сурово двигал короткими бровками. Вскоре телефон звякнул, Орлов снял трубку:

– Еще раз здравствуйте, Василий Семенович, не помешал?

– Но и не помог, Петр Николаевич!

– Виноват. У меня тут полковник, вы его хорошо знаете, у него тяжелая форма… Ну, он не совсем по земле ходит. Он мне начал свои идеи излагать, а я бумагу в верха сочиняю, да и вопрос, который ему в голову заскочил, лучше бы вам решить. Вы когда его принять сможете? Спасибо, сейчас будет. – Орлов положил трубку, взглянул на стул, где секунду назад сидел Гуров, но сыщика уже не было.

Одним из положительных качеств Шубина было то, что он умел терпеливо слушать. Правда, и Гуров умел докладывать, и вопрос, который требовал от иного офицера десяти минут, сыщик ухитрялся изложить в три.

Шубин внимательно посмотрел на Гурова и спросил:

– Этот генерал Кулагин ваш приятель?

– Мы знакомы, и Павел отличный оперативник и честный человек, – ответил Гуров, чувствуя, что вопрос задан неспроста.

– Лев Иванович, я собирался пригласить вас к себе. Скажите, на каком основании вы считаете возможным обращаться к вице-премьеру, минуя непосредственного начальника и меня?

– Я попал в тупик по делу об убийстве Голуба. Хотел взглянуть, как определенные люди отреагируют на мой визит к Попову. Если бы я обратился к генералу Орлову или к вам, получил бы втык за плохую работу и не более.