Помоги проекту - поделись книгой:
Однако ночью Андрей Сакович с женой и несколькими смоленскими боярами бежал из города. Утром смоляне схватили маршалка[43] Петра и утопили в Днепре. Воеводой в Смоленске был выбран князь Андрей Дмитриевич Дорогобужский. Однако некоторым боярам новый воевода пришелся не по душе, и они поехали жаловаться к великому князю Литовскому Казимиру. В ответ горожане позвали мстиславского князя Юрия Лугвеневича, сына Семена Ольгердовича Лугвеня. Тот долго не заставил себя ждать и по прибытии объявил себя князем Смоленским. Когда обиженные бояре вернулись от Казимира, князь Юрий некоторых из них казнил, а остальных отправил в темницу. Имущество опальных Юрий роздал своим боярам.
Весной 1441 г. великий князь Литовский Казимир послал польско-литовское войско на Смоленск. Однако это войско постояло три недели под городом, «посады и монастыри пожгли, и людей множество увели в плен, и кровопролитие христианам учинили немалое». А затем польско-литовское войско было вынуждено двинуться восвояси.
Осенью 1441 г. Казимир собрал большое войско и лично отправился под Смоленск. Узнав о приближении Казимира, князь Юрий вместе с женой бежал в Великий Новгород. Смоленск был взят штурмом. После этого Казимир вновь назначил своим наместником Саковича, а сам отправился в Вильно.
Так закончилась последняя попытка смолян восстановить свою независимость, воспользовавшись усобицами в Литве.
Смоленск оставался в составе Великого княжества Литовского до 1513 г., когда он был взят войсками Василия III. В Смутное время после долгой осады польскому королю Сигизмунду III удалось 3 июня 1611 г. штурмом овладеть Смоленском. Русские отбили Смоленск лишь 23 сентября 1654 г. при царе Алексее Михайловиче.
Теперь, казалось бы, вековой спор о принадлежности древнего русского города решен окончательно и бесповоротно. Однако польские паны в ходе мятежей 1831 г. и 1863 г. собирались включить Смоленск в новую великую Речь Посполитую «от можа до можа», то есть от Балтийского до Черного моря.
После 1991 г. и распада СССР вновь появились новые претенденты на владение городом Смоленском. На сей раз ими оказались белорусские националисты. В частности, «возвращения» Смоленска Белоруссии потребовал лидер белорусской «демократической» оппозиции Зенон Поздняк.[44]
Великое княжество Рязанское
Глава 1
Предыстория Рязанского княжества
Великое Рязанское княжество сыграло огромную роль в истории России. Однако самым древним городом на Оке была не Рязань, а Муром. Впервые город Муром упомянут в «Повести временных лет» под 6370 (862) г.: «И овладел всей властью Рюрик и стал раздавать мужам своим города – тому Полоцк, этому Ростов, другому Бело-озеро. Варяги в этих городах – находники, а первые поселенцы в Новгороде – славяне, в Полоцке – кривичи, в Ростове – меря, в Бело-озере – весь, в Муроме – мурома, и теми всеми правил Рюрик».[45]
Поверив дословно «Повести», наши историки решили, что название города Муром происходит от названия финно-угорского племени мурома. И действительно, в нижнем течении реки Оки аборигенами были племена мурома, весь, меря, мещера и мордва.
Но тогда получается, что Муром основан угро-финнами, и они стали подчиняться и платить дань князю Рюрику. С какой стати? До Новгорода примерно 750 верст по прямой через непроходимые леса и болота.
Интересно, что в 1868 г. в ходе разбивки бульвара в центре Мурома был найден огромный клад серебряных арабских монет (11 077 штук) и более 5 кг их обломков. Дирхемы датируются 715–935 гг.
Несколько дирхемов и наконечник ножен скандинавского образца найдены рядом с Муромом при раскопках Чаадаева городища. Свыше 500 дирхем найдено у села Борки и т. д.
Что же получается? Племя мурома основывает города, ведет большую торговлю с арабскими странами, но об этом нет никаких сведений в средневековых источниках. Не проще ли предположить, что Муром основали русы, то есть смешанные славяно-норманнские дружины.
А как на нижнюю Оку попали русы? Через Оку шло ответвление Великого Волжского пути. Как мы уже знаем, из Москвы-реки через несколько волоков можно было попасть в Днепр на территории Смоленского княжества.
Второй путь к Днепру – волок между притоком Оки рекой Угрой и рекой Десной в районе Ельни. Спускаясь вниз по Десне, можно было достичь города Чернигова, а далее выйти к Днепру. Запомним этот путь. Именно он был главной коммуникацией столицы Черниговского княжества с его периферией – Муромом и Рязанью.
Наконец из Оки был водный путь на юг в Черное море через Дон. Туда шло два пути: первый по рекам Проне, Ранове и Хупте к волоку в районе Рясского поля, который приводил к реке Лесной Воронеж и далее в Дон. Второй путь на Дон шел по рекам Уле и Шати, а затем – волок до Иван-озера, из которого вытекает Днепр.
Как видим, Муром, а затем и Рязань находились в центре коммуникаций и, без преувеличения можно сказать, были «портами пяти морей». Вполне понятны и многочисленные находки арабского серебра VIII—Х вв.
А как быть с названием города? Ряд современных историков считают, что Муром – это славянский перевод древнескандинавского названия Myramar.[46]
Итак, на мой взгляд, историю Рязанского княжества надо начинать с прихода в бассейн реки Оки русов в конце VIII – начале IX вв. До этого верховья реки Оки примерно до впадения в нее Москвы-реки, а, по мнению других историков, до современной Рязани занимали варяги, а ниже по течению – угро-финские племена.
В основанных русами городах Муроме и нескольких других, названия которых не дошли до нас, соседствовали русы, вятичи и угро-финны, что в известной степени подтверждается археологическими находками.
Главным городом русов на Оке был Муром, там, видимо, и сидел наместник Рюрика, или конунг, считавший Рюрика своим сюзереном.
Вятичи, как и другие славянские племена, были язычниками. Киевский монах Нестор с возмущением и злобой описал их быт: «…живяху в лесе, якоже всякий зверь, ядуще все нечисто, срамословье в них пред отьци и пред снохами; браци небываху в них, но игрища межю селы. Схожахуся на игрища, на плясанье, и на вся бесовская игрища, и ту умыкаху жены собе, с нею же кто сьвещашеся; имяху же по две и по три жены. Аще кто умряше, творяху тризну над ним, и по сем творяху кладу велику и възлажахуть и на кладу мертвеца, сожьжаху, а посем собравше кости, вложаху в судину малу и поставяху на столпе на путех, еже творят Вятичи и ныне».
Замечу, что эта короткая цитата из летописи Нестора противоречива. Из ее начала следует, что вятичи не занимались земледелием, не имели поселений. Но этому противоречит конец цитаты. На самом деле вятичи имели и укрепленные поселения – городища и стояли на куда более высоком уровне культурного и экономического развития, чем это представляет Нестор.
Судя по всему, вятичи в первой половине Х в. платили дань хазарам. По словам начальной летописи, Святослав в 964 г. идет на Оку и на Волгу, приходит к вятичам и спрашивает у них, по обыкновению: «Кому дань даете»? Они отвечают: «Даем козарам по шелягу от рала». Затем Святослав идет на хазар и громит их царство. Но вятичи не соглашаются добровольно платить ему дань, как показывает известие летописца под 966 г. «Вятичи победи Святослав, и дань на них възложи».
После ухода князя Святослава в Болгарию вятичи прекратили выплату дани киевским князьям. Только в 981 г. князь Владимир Святославич идет походом в бассейн Оки, и он «вятичи победи, и възложа нань дань от плуга, яко же и отец его имаше».
В начале XI в. Владимир делает своим наместником в Муроме сына Глеба. Согласно ряду источников, Глеб жил не в Муроме, а в находившемся рядом замке. Судя по всему, муромчане не хотели впускать его в город.
Князь Владимир умер 15 июля 1015 г. Сразу после этого началась свара между его детьми и внуками. Согласно версии официальных царских, советских и нынешних историков, старший сын Владимира Святополк Окаянный убил брата Бориса, а затем вызвал в Киев Глеба. Любопытно, что Глеб ехал из Мурома в Киев через Москву-реку и волоки и был убит посланцами Святополка на Днепре в районе Смоленска.
В официальной версии много противоречий. Братья Борис и Глеб ведут себя как умалишенные или самоубийцы.[47]
Но вот в 1833 г. «Королевское общество северных антикваров» издало в Копенгагене малым тиражом (всего 70 экземпляров) «Сагу об Эймунде» на древнеисландском языке и в латинском переводе. Эймунд – праправнук норвежского короля Харальда Прекрасноволосого и командир отряда варягов, состоявших на службе у Ярослава Мудрого. Естественно, «Сага» заинтересовала русских историков, и профессор Петербургского университета О.И. Сенковский переводит «Сагу» на русский язык. Она привела достопочтенного историка в ужас.
«Сага» представляет собой незатейливое повествование о походах норвежского конунга Эймунда. Он с дружиной был среди варягов, нанятых Ярославом для борьбы с отцом.
В «Саге» Борис воюет с Ярославом Мудрым на стороне Святополка Окаянного. Ярослав приказывает Эймунду убить Бориса. Причем варяг делает это точно так же, как описано в «Сказании о Борисе и Глебе». Зато о Глебе в «Саге» не сказано ни слова. Он, по всей вероятности, был на стороне Ярослава, но вскоре был убит своими подданными муромчанами.
В XI в. бассейн реки Оки принадлежал двум княжествам. Север, включая оба берега Оки, входил в состав Черниговского княжества, а юг, включая верховья Дона, – в состав Тмутараканского княжества. Почему-то большинство отечественных историков ограничивают Тмутараканское княжество Керченским и Таманским полуостровами. На самом деле в его состав входили огромные земли в бассейне Дона. По понятным причинам границы Тмутараканского княжества на юге в Дикой степи были весьма условными. В середине 80-х гг. XI в. князь Олег Святославич включил Тмутараканское княжество в состав Черниговского княжества.
Глава 2
Рязань в великих усобицах Рюриковичей
Первое упоминание о городе Рязани[48] относится к 1096 г. Собственно, город существовал и ранее. Скорее всего город был основан в 50—60-х гг. XI в. при черниговском князе Святославе Ярославиче. Во всяком случае археологи не обнаружили на территории Рязани культурных слоев старше XI в., если не считать небольшого слоя «поздняковой культуры бронзового века». Рязань была построена на высоком месте на правом берегу Оки. Некторые авторы, в том числе В.П. Даркевич,[49] утверждают, что раньше на месте города было языческое капище (святилище).
«До сих пор не выяснено происхождение топонима «Рязань». Версий и гипотез высказано немало, но ни одна не дает исчерпывающего ответа. Название «Рязань» выводят от слова ряса – топкое, болотистое место; реза – древняя монета; эрзя – название одного из народов мордовского племени; рузань – русский; резанки – сорт яблок. Есть предположение, что Рязань – это название легендарного государства Артания, которое существовало в здешних землях».[50]
Первое упоминание в летописи Рязани связано с очередной княжеской усобицей конца XI в., в которой участвовал черниговский князь Олег Святославич. Подробный рассказ об этой усобице займет несколько глав. Даже на основе одной биографии князя Олега можно написать большой приключенческий роман. Судите сами. Олег – внук Ярослава Мудрого и шведской принцессы Ингигерд, сын Черниговского, затем великого Киевского князя Святослава II и Оды, сестры трирского епископа Бурхардта. Родился Олег, в крещении Михаил, около 1055 г. В 1073 г. он был посажен отцом княжить в Ростове, а затем – на Волыни. В 1075 г. Святослав II послал Олега вместе со смоленским князем Владимиром Мономахом воевать против немецкого императора Генриха IV. В походе они зашли за город Глогау. В 1076 г. Олег получил в удел от отца Владимир-Волынский, но после его смерти в том же году, лишенный удела своим дядей Изяславом I Ярославичем, был вынужден уйти в 1077 г. в Чернигов к другому дяде – Всеволоду Ярославичу. Оттуда 10 апреля 1078 г. Олег бежал в Тмутаракань. На Русь он вернулся с князем-изгоем Борисом Вячеславичем и половцами, 10 августа разбил дядю Всеволода, но 4 октября сам был разбит обоими дядями на Нежатиной ниве.
В том же году Владимир Мономах совершил удачный поход в Чехию. Бежав после поражения в Тмутаракань, Олег вторично привел половцев к Переяславлю. Но половцы в 1079 г. заключили мир с Всеволодом II Ярославичем, схватили Олега Святославича и под стражей отправили к византийскому императору. В 1083 г. он вернулся из плена в Тмутаракань и изгнал оттуда князей Володаря Ростиславича и Давида Игоревича.
В 1094 г. Олег Святославич с помощью половцев вновь захватил Чернигов и выгнал оттуда Владимира Мономаха. В 1095 г. Олег отказался приехать в Киев на суд к великому князю. В 1096 г. Святополк II Изяславич и Владимир Мономах выгнали его из Чернигова, и Олег бежал в Стародуб.
В мае 1096 г. Святополк Изяславич и Владимир Мономах осадили Олега в Стародубе. Осада длилась 33 дня, и в итоге Олег был вынужден пойти на переговоры. Мир был заключен с условием, чтобы Олег и его брат Давид Смоленский прибыли в Киев на съезд князей «улаживаться в волостях».
Однако Олег не пожелал мириться, а, собрав дружины своих братьев Святославичей, пошел на Муром выгонять из своего удела Изяслава: «Иди в Ростов к себе, а это волость моего отца. Неужели ты не хочешь дать моего же хлеба? Когда я сяду здесь, то хочу урядиться с твоим отцом, который выгнал меня из моего родного города».
6 сентября 1096 г. Олег разбил под Муромом Изяслава. Сам Изяслав был убит, а его молодая жена стала пленницей Олега. Затем Олег взял Суздаль и Ростов. Сын Владимира Мономаха Мстислав, сидевший в Новгороде, просил Олега оставить Суздаль: «…ступай из Суздаля в Муром, в чужой волости не сиди; а я с дружиною пошлем к отцу моему и помирю тебя с ним, хотя ты и брата моего убил, но это неудивительно: в войнах погибают и цари, и знатные мужи».
Но Олег Мстиславу не поверил и пошел на него войной. Мстислав снова предложил помириться: «Я моложе тебя, я во всем тебя послушаю. Возврати захваченную дружину. Пересылайся с отцом моим».
Через некоторое время Олег внезапно появился под Суздалем, желая застать Мстислава врасплох. Но Олег медлил со штурмом города, и Мстислав успел собрать дружину, а через четыре дня подошли нанятые Мстиславом половцы и его брат Вячеслав. На реке Колокше произошло сражение, в котором победили сыновья Владимира Мономаха. Оставив в Муроме Ярослава, Олег «иде к Резаню» собирать новую дружину.
Вот так впервые была упомянута в летописи Рязань. Ну а усобица была разрешена в ноябре 1097 г. на Любечском съезде. Решением съезда Святополку Изяславичу, как старшему, был оставлен Киев с Туровом и Пинском и титул великого князя; Владимиру Мономаху – Переясловское княжество, Суздальско-Ростовская земля, Смоленск и Белоозеро, Олегу и Давиду Святославичам – Чернигов и Северская земля, Рязань, Муром и Тмутаракань; Давиду Игоревичу – Владимир-Волынский с Луцком; Васильку Ростиславичу (с братом) – Теребовль, Червень, Перемышль.
Любечский съезд провозгласил принцип наследования князьями земель своих отцов.
Первым Рязанским князем считается Ярослав Святославич. Он правил Рязанью до 1123 г. Именно он заложил Переяславль Рязанский, то есть современную Рязань. Под 1096 г. в летописи сказано: «заложен был град Переяславль Рязанский у церкви Св. Николы Старого». Судя по словам путешественника Герберштейна, древняя крепость, около которой впоследствии образовался город Переяславль, первоначально называлась Ярославом или Ярославлем, то есть по имени своего основателя. Может быть, около того же времени получил свое начало и город Пронск.
Ярославу Святославичу пришлось вести упорную борьбу с язычниками, как с угро-финнами, так и со славянами. Когда его сыновья Михаил и Федор прибыли в Муром в качестве наместников отца, язычники напали на них, и один из княжичей, Михаил, был убит. Тогда Ярославу пришлось силой брать непокорный город. Но он по характеру своему не любил крутых мер, а старался действовать на народ путем кротких увещаний и только в некоторых случаях прибегал к угрозам. Предание рассказывает, что в самом городе возобновилась попытка к мятежу и сделано было покушение на жизнь князя; но что он укротил язычников одним появлением своим перед ними с иконой Богоматери. Борьба окончилась победой христианства, и, по словам предания, даже совершилось торжественное крещение муромских язычников в реке Оке, подобно крещению киевлян при Владимире Святом.
Борьба с язычеством, видимо, послужила причиной похода Ярослава в 1103 г. на мордву. 4 марта 1103 г. состоялось сражение, в котором мордовские князья были наголову разбиты. Тем не менее в следующем году Ярослав вновь пошел воевать с мордвой.
На востоке Мурому и Рязани угрожали булгары. Хотя часто конфликты с булгарами затевали сами русские. Так, «муромская молодежь», помня походы своих предков русов, периодически занималась грабежом купеческих судов на Оке и Волге. Булгарские власти и купцы несли большие убытки. Обиженные обратились с жалобами к Олегу и брату его Ярославу. Не получив удовлетворения, булгары взялись за оружие и в 1088 г. захватили Муром. Впрочем, они оставались здесь недолго и, вероятно, довольствуясь разграблением города, ушли восвояси: по крайней мере спустя несколько лет опять упоминается о посадниках черниговского князя в Муроме.
В 1123 г., после смерти в Чернигове брата Давида, Ярослав становится черниговским князем и претендентом на киевский престол. До смерти в 1125 г. Владимира Мономаха Ярослав правил Черниговским княжеством, а теперь должен был сесть на великое княжение в Киеве. Но киевляне предпочли ему сына Мономаха Мстислава.
Ярослав и не пытался присвоить себе фактическое старшинство. Он был вполне доволен своим Черниговским уделом и взял с Мстислава клятву поддерживать его в Чернигове. Если существовала подобная клятва, стало быть, существовали и причины, по которым ее требовали. Вероятно, кто-нибудь из родных племянников Ярослава – Давидовичей или Ольговичей – показывал неуважение к правам дяди, который по своему личному характеру не мог приобрести влияния на младших князей. Опасения Ярослава вскоре оправдались.
В 1127 г. Всеволод Ольгович напал на Чернигов, пленил дядю, а дружину его перебил и ограбил. Такая удача Всеволода объясняется сочувствием к нему черниговских граждан, которые, может быть, тяготились княжением Ярослава. Великий князь изъявил намерение наказать Всеволода и возвратить удел своему дяде. Поэтому он вместе с братом Ярополком начал готовиться к походу на Чернигов.
Всеволод поспешил отпустить Ярослава в Муром и призвать на помощь половцев. Последние действительно пришли в числе 7000 человек, но от реки Выри повернули назад. Всеволод Ольгович начал упрашивать Мстислава, подкупал его советников и таким образом протянул время до зимы.
Когда пришел из Мурома Ярослав и стал говорить киевскому князю: «Ты целовал мне крест, ступай на Всеволода», Мстислав находился в затруднительном положении: с одной стороны, обязанность наблюдать справедливость между младшими родичами и крестное целование побуждали его вступиться за дядю; с другой – виновный Всеволод приходился ему зятем, потому что был женат на его дочери. За последнего стояли лучшие киевские бояре, в пользу его подал голос Андреевский игумен Григорий, который пользовался расположением еще Владимира Мономаха и был почитаем всем народом.
Великий князь в раздумье обратился к церковному собору, так как после смерти митрополита Никиты место его оставалось тогда незанятым. Нетрудно было предвидеть решение собора, потому что большая часть голосов уже заранее принадлежала Всеволоду. К тому же формально духовенство считало одной из главных своих обязанностей отвращать князей от междоусобий и пролития крови. Так оно поступило и теперь: собор принял на себя грех клятвопреступления. Мстислав послушался, что дорого обошлось ему позже, «и плакася того вся дни живота своего», скажет о нем летописец.
Ярослав оставил всякую попытку поддерживать свои права, с грустью воротился в Муром, прожил там еще два года и скончался в 1129 г.
Историк Иловайский писал: «Между тем как деятельность Ярослава, главным образом, сосредоточивалась около Мурома и Чернигова, для нас замечательна та роль, которую приняла на себя в то время Рязань. С тех пор как Тмутаракань, отрезанная половцами от южной России, исчезает в наших летописях, ее значение отчасти перешло к Рязани, которая также лежала на Русской украйне: младшие безудельные князья, обиженные старшими, – так называемые изгои – находят здесь для себя убежище. Под 1114 г. есть известие о кончине двух таких князей в Рязани: один из них был Роман Всеславич Полоцкий, неизвестно каким образом сюда попавший; другой – Мстислав, внук Игоря Ярославича и племянник известного Давида Игоревича; последний являлся верным помощником своего дяди, участвовал в половецких походах, а потом грабил суда на каком-то море. В Рязани же скончался в один год с Ярославом Михаил Вячеславич, внук Мономаха. Кроме того, есть известие, что Ярослав Святославич, изгнанный в 1127 г. из Чернигова, на пути в Муром оставил в Рязани какого-то Святополка; но потом о Святополке более не упоминается. По смерти Ярослава Святославича все Муромо-Рязанские земли достаются его сыновьям Юрию, Святославу и Ростиславу.
С Ярославом оканчивается тесная связь между княжествами Чернигово-Северским и Муромо-Рязанским. Еще внимание Ярослава обращено на юг; он делает усилие, чтобы утвердиться в Приднепровье; но сыновья его уже не возобновляют никаких притязаний на старшинство в роде Святославичей и не думают покидать своих северо-восточных волостей для того, чтобы отыскивать неверные земли на юге. С того времени среднее течение Оки все более и более выделяется из общей системы уделов и начинает жить своею собственною жизнью, подобно княжеству Полоцкому и Галицкому».[51]
После смерти Ярослава его сын Юрий сел в Муроме. Согласно Иловайскому, в Рязани сел Святослав, а младший Ростислав сел предположительно в Пронске.
В 1131 г. рязанские, пронские и муромские князья разбили половцев, а в следующем 1132 г. половецкий князь Амурат поступил на службу к рязанскому князю и принял православие.
В 1136 г. на рязанские земли напали остатки орд печенегов. В ходе этих набегов был убит знаменитый печенежский богатырь Темир-Хозя.
В 1143 г. скончался Юрий Ярославич Муромский. По мнению Иловайского, он не оставил детей. По данным же Когана,[52] у него было четверо сыновей (Святополк, Глеб, Давид и Ростислав), ставших безудельными муромскими князьями и исчезнувшими из поля зрения летописцев.
Так или иначе, но старший стол перешел к следующему брату Святославу, который до того времени сидел в Рязани. На его место из Пронска пересаживается младший брат Ростислав. Спустя два года Святослав скончался в Муроме, и Ростислав, надо полагать, опять занял или хотел занять его место, а в Рязани посадил своего меньшого сына Глеба.
Но у Святослава был сын Владимир, он или совсем не получил волости от дяди, или хотел наследовать отцовский удел. Как бы то ни было, мир и согласие недолго существовали в семье муромо-рязанских Ярославичей, и в этом углу России начинается борьба между дядей и племянником. Последний находит помощь и покровительство у двух соседних с Рязанью князей – Святослава Ольговича Северского и Юрия Владимировича Суздальского. Видимо, это-то обстоятельство и послужило поводом к первому столкновению между Суздальским и Рязанским княжествами.
А между тем усобицы шли не только на восточных окраинах Древнерусского государства, но и в Киеве. В августе 1146 г. в Киеве умер великий князь Всеволод Ольгович. Перед смертью он объявил своим преемником своего брата черниговского князя Игоря. Однако правление Игоря Ольговича не понравилось киевским боярам, и те пригласили к себе владимиро-волынского князя Изяслава Мстиславича. 17 августа 1146 г. дружина Игоря была разбита волынцами, а Игорь взят в плен и посажен в «поруб». По приказу Изяслава бедолагу насильственно постригли в монахи под именем Давида и поместили в киевский Федоровский монастырь, где он был убит 19 сентября 1147 г. восставшими киевлянами. После смерти православная церковь причислила его к лику святых.
Святослав Ольгович Северский пригласил своих двоюродных братьев Давидовичей соединиться с ним для освобождения из плена несчастного Игоря. Но Давидовичей больше заботило удержание за собою черниговских волостей, чем участь их двоюродного брата. Поэтому они вступили в союз с Мстиславичами против Ольговичей.
Святослав обратился тогда к Юрию Суздальскому и за освобождение Игоря предложил ему помощь, если он захочет добывать себе Киев, которым Изяслав не по праву завладел мимо своих дядей. Юрий, разумеется, был рад случаю вмешаться в дела Южной Руси и овладеть заветным киевским столом.
Пока Юрий Долгорукий готовился лично предпринять поход на юг, в стане Северского князя явился племянник Ростислава Рязанского Владимир Святославич. В последующей войне он примет участие как союзник Святослава и Юрия, стараясь приобрести их расположение и покровительство, и его нельзя сравнивать с галицким изгнанником Иваном Берладником, который сначала служит Ольговичам, а потом оставляет их и переходит к Мстиславичам.
Между тем и деятельный киевский князь со своей стороны собирал силы для борьбы с Юрием и его союзниками. Кроме собственной дружины, Изяслав мог располагать силами своего брата Ростислава Смоленского, черниговских Давидовичей и новгородцев. К тому же к нему же примкнули и рязанцы. Общие враги соединили интересы князей и привели к союзу Мстиславичей с Ростиславом Рязанским.
Когда Юрий Долгорукий двинулся на помощь к Святославу, осажденному в Новгороде Северском, Изяслав, чтобы отвлечь Юрия, послал степью гонца в Рязань с просьбой, чтобы Ростислав напал на Суздальскую землю. Ростислав поспешил исполнить его желание. И действительно, Юрий, получив о том известие, отправил на юг только сына Ивана, а сам от Козельска повернул назад. Рязанский князь дорого поплатился за свое смелое нападение, борьба с суздальцами пришлась ему не по силам. Он не только должен был отступить, но не сумел удержаться в самой Рязани против Юрьевичей – Ростислава и Андрея – и вынужден был бежать к одному из соседних половецких ханов Ельтуку. Эти события стали началом долговременной вражды рязанских князей с родом Долгорукого.
Изгнав Ростислава из его волости, Юрий воспользовался случаем наградить Владимира Святославича за его верную службу и посадил его в Муроме. В 1147 г. Владимир был в числе гостей Юрия, когда последний угощал своего союзника Святослава Ольговича в знаменитом поместье боярина Кучки в Москве. В том же году на рязанском столе садится Давид Святославич.
К 1149 г. Ростиславу Ярославичу с помощью половцев удалось вернуть свою наследственную волость. Обстоятельства в это время ему благоприятствовали. Хотя Долгорукий и овладел Киевом, но все внимание его и все силы были заняты борьбой с племянником, так что он не мог оказать деятельной помощи своим отдаленным союзникам.
Пока суздальский князь и его сыновья оставались на юге, Ростислав мог не только спокойно княжить в рязанском уделе, но и удержать в повиновении своих младших родичей, как можно заключить из следующего известия. Когда Юрий, лишившись Киева, в 1151 г. из Остерского городка начал собирать силы, чтобы снова идти на племянника, и послал за помощью в Рязань, то «небе ему оттуду ничтоже», – говорит летописец.
Обстоятельства переменились, когда суздальский князь вернулся на север. Уступая необходимости, Ростислав должен был изменить прежним союзникам и признать себя подручником Юрия.
В 1152 г., услышав о разорении своего Городка, Долгорукий послал за помощью к рязанским князьям. Ростислав Ярославич явился на его призыв с муромскими и рязанскими полками. Поход закончился неудачной осадой Чернигова, причем рязанцы не отличились особым усердием в войске суздальского князя. Что это временное подчинение было вынуждено обстоятельствами, доказывает дальнейшее поведение Ростислава. Спустя два года Юрий предпринял свой последний поход на племянника. Сильный конский падеж заставил его воротиться от Козельска. Вслед за тем произошло враждебное столкновение с рязанским князем. Ясно, что Ростислав не хотел примириться с ролью подручника и отказался участвовать в походе суздальцев.
В итоге новая борьба с могущественным соседом опять кончилась изгнанием Ростислава из Рязани, которую Долгорукий теперь отдал своему сыну Андрею. Но рязанский князь больше походил на своего дядю Олега, чем на отца Ярослава. Он и не думал отказаться от своих прав, тем более что помощь в те времена обиженные князья легко могли найти в южных степях России. Ростислав не замедлил воротиться с половцами и ночью врасплох напал на Андрея. Юрьевичу с трудом удалось спастись бегством, столь поспешным, что он успел надеть лишь один сапог. Дружина Андрея была полностью уничтожена: часть ее утонула в Оке во время бегства, остальные были засыпаны в яме по приказанию Ростислава. Андрей убежал в Муром, а оттуда в Суздаль.
Подобный успех внезапного нападения наводит на мысль, что рязанский князь пользовался содействием населения, которое хоть редко и неохотно, но принимало участие в княжеских усобицах, но не любило подчиняться чужим князьям.
Параллельно с княжескими усобицами происходили набеги половцев на рязанские земли. В летописи под 1148 г. сказано, что в княжение Игоря Давидовича тысяцкий Константин побил многих половцев в загоне. На другой год половцы опять сделали набег и уже с награбленной добычей возвращались домой, когда рязанские князья, собравшись вместе, догнали их на реке Большой Вороне и жестоко побили. В 1156 г. повторилось то же самое: степняки «попленили» окрестности Ельца; князья погнались за ними в степи, ночью напали на спящих половцев и отняли полон, а самих «избили».
Многочисленные войны не мешали интенсивному строительству городов в бассейне Оки. В середине XII в. появляются упоминания о городах Брянске, Карачеве, Козельске, Мценске, Туле, Дедославле, Колтеске, Пронске, Ельце, Осетре, Лобынске, Тешилове и Нериньске.
Города, как правило, строили местные князья, но летописцы редко упоминают о таких событиях. Лишь однажды летописец под 1153 г. заметил, что Ростислав Ярославич построил на берегу Оки крепость и назвал ее своим именем, то есть Ростиславль.
Историки относят смерть князя Ростислава Ярославича к 1155 г. В этом году рязанские князья возобновили оборонительный союз с Мстиславичами и целовали крест Ростиславу Смоленскому, причем они «все смотрели на Ростислава и имели себе его отцом».
Но союз со смоленским князем не избавил рязанских Ростиславичей от подчинения Суздалю. При Андрее Боголюбском они постоянно играют роль его подручников. В 1160 г. Боголюбский хотел нанести сильный удар степнякам и послал на них своего сына Изяслава с суздальской дружиной. К Изяславу присоединилось много других князей, в том числе муромские, рязанские и пронские. Дружины переправились за Дон и далеко углубились в степи. Половцы хотели дать отпор, но были побеждены и разбежались во все стороны, а русские их преследовали. На Ржавцах половцы собрались и пошли на русские войска. Победа очень дорого стоила русским, так что князья с немногими людьми вернулись домой.
В следующем 1161 г. скончался Владимир Святославич Муромский. В Муроме сел сын его Юрий, а рязанский стол занял младший Ростиславич Глеб. О его брате Андрее летописи более не упоминают.
К сожалению, летописцы слишком мало уделяли внимания событиям в Рязанском княжестве. Только из некоторых отрывочных намеков известно кое-что об отношениях его с соседями. Так, в 1167 г. Владимир Мстиславич во время распри со своим племянником великим князем Киевским Мстиславом отправился в Суздальскую землю к Андрею. Последний велел ему сказать: «Ступай (пока) в Рязань к Глебу Ростиславичу; я наделю тебя». Владимир действительно пошел в Рязань, оставив жену и детей в Глухове.
О подчинении рязанцев Андрею свидетельствуют знаменитые походы его дружин, муромские и рязанские князья почти постоянно принимают в них участие. В 1164 г. Юрий Муромский ходил с Андреем на булгар. Только в первом походе его войск на юг, когда Киев был взят приступом, о рязанцах и муромцах не упоминается. При неудачной осаде Новгорода в 1169 г. встречаются сыновья Глеба Рязанского и Юрия Муромского. В 1170 г. те же князья с Мстиславом Андреевичем громили волжских булгар, но дружинникам очень не понравился этот поход: «Понеже неудобно зиме воевати Болгары», – говорит летописец. Затем муромо-рязанские дружины участвовали во втором походе на Киев, неудачном для войска Андрея Боголюбского.
Теперь соседям представлялся удобный случай отомстить суздальцам за прежние обиды. Опасение такого возмездия проявилось во Владимире, куда съехались все дружинники Андрея. «За каким князем мы пошлем? – говорили они. – Соседями у нас князья муромские и рязанские; боимся их мести, как вдруг придут на нас войною; а князя у нас нет. Пошлем к рязанскому Глебу и скажем ему: хотим Ростиславичей Мстислава и Ярополка, твоих шурьев». (Глеб был женат на дочери старшего брата Андрея Боголюбского Ростислава.) Слова «боимся их мести» заставляют предполагать, что в княжение Андрея рязанцы и муромцы немало терпели от насилия суздальцев, хотя летописи умалчивают о конкретных фактах.
Но Глеб Ростиславич, кажется, думал не столько о мести, сколько о том, чтобы приобрести влияние на дела Суздальского княжества и, таким образом, предупредить опасность с этой стороны. Так что не случайно явились на Владимирский съезд рязанские бояре Дедилец и Борис Куневич. Летопись прямо говорит, что суздальцы, забыв клятву, данную Юрию Долгорукому, – не иметь у себя князьями младших его сыновей Михаила и Всеволода – послушались рязанских бояр и отправили к Глебу посольство из знатнейших людей: они просили его послать своих мужей вместе с суздальскими в Чернигов за двумя Ростиславичами. Следовательно, Дедилец и Куневич сумели запугать Андрееву дружину и привести ее к упомянутому решению. Видимо, их поддерживала целая боярская партия, которая имела свои причины устранить братьев Андрея.
Дело принимало такой оборот, будто суздальцы получали себе князей из рук Глеба Ростиславича. Последний, разумеется, поспешил исполнить просьбу и призвать своих шуринов. Замечу, что известия летописей об участии, которое в то время принимал Глеб в событиях соседнего княжества, далеко не полны.
Ростиславичи поехали на север, но не одни, а вместе со своими дядями Михаилом и Всеволодом Юрьевичами. Маловероятно, что Ростиславичи по собственному желанию пригласили с собой Юрьевичей и дали старшинство Михаилу. Такая уступка, конечно, была вынуждена обстоятельствами, то есть борьбой суздальских бояр, а также влиянием черниговского князя Святослава Всеволодовича, который держал сторону Юрьевичей. Возможно, опасение, что владимирцам будут помогать черниговцы, и заставило партию ростовских бояр искать поддержки в рязанском князе. Как бы то ни было, междуусобные свары начались лишь только Михаил Юрьевич и Ярополк Ростиславич прибыли на север. На первый раз Ярополк при помощи муромских и рязанских полков заставил Михаила покинуть Владимир и воротиться в южную Русь.
Глеб, казалось, достиг своей цели и за свою деятельную помощь имел полное право рассчитывать на благодарность шуринов. Но в этом случае рязанский князь проявил недальновидность, не приняв никаких мер для того, чтобы упрочить в Суздальской земле господство своих союзников, которые не отличались ни благоразумием, ни мужеством. Он помог им только ограбить богатый Владимирский собор и с большой добычей вернуться в Рязань. Может быть, он ошибся в расчете подчинить своему влиянию молодых суздальских князей, которые стали слушаться ростовских бояр. По крайней мере Глеб остается в стороне при вторичном столкновении дядей с племянниками.
Мстислав и Ярополк не сумели отразить соперников и в 1176 г. постыдно бежали – Мстислав в Новгород, а Ярополк – в Рязань. Таким образом, обстоятельства, благоприятные Глебу, закончились, с этих пор начинается для него целый ряд неудач, которые приводят за собой неизбежную катастрофу.
Сын черниговского князя Олег Святославич, возвращаясь из Москвы, куда он провожал двух княгинь – жен Михаила и Всеволода, задумал увеличить свою Лопасненскую волость и отнял у рязанцев город Свирельск, принадлежавший прежде Черниговскому княжеству. Глеб отрядил против него своего племянника Юрьевича, но последний проиграл битву на реке Свирели.
В том же году Михаил вместе с братом Всеволодом пошел на Рязань, чтобы отомстить Глебу за его союз с Ростиславичами и вернуть все ценности, похищенные им из Владимира. Глеб, незадолго до этого потерпевший неудачу против такого слабого противника, как Олег Святославич, конечно, не имел никакого желания вступать в борьбу с Михаилом, который вел на него соединенные полки всей Суздальской земли. На реке Нерской (приток Москвы-реки) Михаила встретили рязанские послы, воеводы сказали от имени своего князя: «Глеб тебе кланяется и говорит: я во всем виноват; а теперь возвращу все что взял у шурьев своих Мстислава и Ярополка, вс, е до последнего золотника».
Добродушный Михаил охотно согласился на мир с рязанцами, которые действительно отдали ему всю добычу Глеба – золото, серебро, оружие и рукописи. Особенно важно было для владимирцев возвращение знаменитого образа Богоматери. Между прочими вещами находился и меч святого Бориса, тот самый, который был любимым оружием Андрея Боголюбского и который он напрасно искал в час своей гибели. При этом Глеб должен был дать клятву в том, что не будет помогать своим шуринам против Михаила и Всеволода.
Но не секрет, что наши князья часто грешили против крестного целования. Несколько месяцев спустя умер Михаил Юрьевич, и Ростиславичи снова в союзе с Глебом делают попытку занять Суздальские волости. Мстислав из Новгорода пошел на Всеволода, но был побежден на Юрьевском поле и, не принятый опять новгородцами, отправился к Глебу Рязанскому.
Весть о поражении шурина застала Глеба в разгар военных приготовлений. Видимо, он рассчитывал напасть на Владимирскую область, между тем как Всеволод был занят войной с Мстиславом и ростовцами. Когда Мстислав прибыл в Рязань, Глеб, наученный горьким опытом, уже неохотно слушал воинственные речи своих шуринов и сначала советовал им отправить послов во Владимир, чтобы мирным образом уладить дела с Всеволодом.
Но прежние неудачи ничему не научили Ростиславичей. Побуждаемые ростовскими боярами, они непременно хотели решить дело оружием и увлекли рязанского князя в бедственную для него войну. Она началась осенью 1177 г. нападением Глеба на Москву. Он сжег ее и опустошил окрестные селения. Всеволод пошел было на него со своими дружинами, но в походе узнал, что противник его вернулся в Рязань. В то же время к нему явились новгородцы и советовали подождать новгородскую дружину. Владимирский князь послушался их и от Ширинского леса повернул назад. Он решил одним сильным ударом уничтожить своего беспокойного соседа и начал собирать огромные силы.
Святослав Ольгович Черниговский, союзник Юрьевичей, прислал к нему на помощь сыновей Олега и Владимира. Вместе с ними прибыл князь Переяславля Владимир Глебович, племянник Всеволода. Кроме того, к войскам Всеволода присоединилась дружина новгородцев. С такими грозными силами Всеволод выступил в поход зимой того же года и вошел в рязанские пределы.
Поделиться книгой: