«Если» 2010 № 5

— Давайте займемся делом, — предложила Нозаки в скафандре.

Все встали. Одни направились собирать вещи, другие пошли наружу, чтобы помочь Лабутуну с тяжелым оборудованием. Остальные назначили часовых и изучили снимки со спутника.

— Вот она, — сказала Нозаки в свитере, указав на полученную из космоса голограмму.

Машина упорно разрывала поверхность, направляясь навстречу малиновому рассвету. Она двигалась сквозь смертоносный жар, излучаемый водородной оболочкой звезды.

— Жесткое излучение ее даже не замедляет, — заметила Джиоти.

— Может, она использует этот жар как плавильную печь, — предположил Волвертон.

— Похоже, она собирается обойти весь астероид — ее траектория постоянно меняется, — заметила Нозаки в свитере. — Рано или поздно она наверняка доберется до нас.

— А значит, — продолжил Дувич, глядя на Волвертона, — твоя гипотеза превращается в сбывшееся пророчество.

— Похоже, ты спасешь пятьдесят две жизни, Волвертон, — сказала Нозаки в скафандре.

От ее похвалы ему стало тепло на душе, но расслабляться было не время.

Все, что могло им понадобиться, уже вытащили наружу — инструменты, еду, воду, надувные палатки, баллоны с кислородом. Им стоило поторопиться, пока не начался рассвет.

В какой-то момент Волвертон вдруг обнаружил, что работает с копией Нозаки.

— Не нужно так на меня пялиться, — сказала она.

— Прости, — ответил Волвертон. — Просто я…

— Никогда не видел одного и того же человека в двух местах одновременно, — закончила она. — Я знаю. Слышу это с тех пор, как вернулась и обнаружила здесь своего двойника. Честно говоря, я уже немного устала от таких разговоров.

Странно, но эта версия Нозаки, похоже, относилась к нему не так хорошо, как другая. Во всем остальном они казались абсолютно одинаковыми, вплоть до идентичных родимых пятен на шее. Разница, видимо, заключалась в том опыте, который объединял его с другой Нозаки.

— Эти ящики нужно сложить возле шлюза, — сказал Заремба, прерывая размышления Волвертона.

— Смотрите! — закричал Дувич. — Она движется сюда!

— И очень быстро, — добавила Нозаки. — На сборы времени не осталось.

— Инструменты… — в ужасе воскликнула Лабутуну. — Без них мы не сможем строить!

— Знаю, но мы должны двигаться.

Роверы развернули, затем к ним подключили батареи. Багажники заполнили тем, что попалось под руку. Волвертон запрыгнул в ровер Нозаки. Теперь, когда обе ее версии ходили в скафандрах, он уже не мог сказать с уверенностью, с какой именно Нозаки имеет дело.

Двадцать шесть роверов тронулись с места. Колонна направилась прочь от надвигающегося рассвета, пылавшего алой короной на фоне черной дуги горизонта.

— Господи, — сказал кто-то по рации.

Страх, прозвучавший в этом голосе, заставил Волвертона обернуться. Инопланетная машина, перемалывавшая поверхность, казалось, еще более выросла с прошлого раза, и с каждой секундой она все продолжала расти.

Как и показывали снимки со спутника, направлялась она прямо на их лагерь. Угловатые ноги взламывали поверхность, толкая машину вперед с угрожающей скоростью.

Большая часть лагеря находилась под землей, издалека виднелись лишь покрытые свинцом крыши. Волвертон увидел, как монстр сделал первый укус. На короткое мгновение, когда земля перед шлюзом просела, показалось брюхо чудовища, а затем огромные спиральные лезвия разрезали бункер.

Обломки всосало внутрь беззвучно — ощущалась только вибрация, настолько сильная, что она походила на землетрясение. Ровер сильно накренился, прежде чем Нозаки смогла снова справиться с управлением.

Машина выбросила отработанный материал — острые осколки лагеря проплыли на фоне черно-красного неба и медленно упали на поверхность.

Тишина, воцарившаяся в шлеме Волвертона, сделала эту сцену еще более жуткой. Слыша только свое дыхание и сердцебиение — ничего больше, он наблюдал за тем, как лагерь уничтожают.

Караван свернул с пути страшной машины, и вскоре черный колосс скрылся из виду. Волвертон подумал о парочке сувениров, которые он привез с Марса. Теперь их уже не вернуть, как и то, что все они называли домом.

Его охватила паника. Куда теперь? Для того чтобы забрать всех с астероида, потребуются, по меньшей мере, три хоппера, но рядом их нет, а те, которые находятся далеко, не успеют вовремя.

— О боже, — пробормотал он.

— Расслабься, Волвертон, — сказала Нозаки. — Мы ведь еще не умерли.

— Это — всего лишь вопрос времени.

— Оставь свои пораженческие настроения. Именно из-за них ты и не смог вернуться из пузыря.

— Пузырь…

— Это наш единственный шанс.

— Думаешь, мы сумеем найти его вовремя?

— Сумеем, если нам повезет, — ответила Нозаки.

Волвертон видел ее губы через забрало шлема — она молчала. Это, должно быть, передала вторая Нозаки по открытому каналу. Или вторая Нозаки — та, с которой он сейчас ехал? Он знал только один способ их различить — спросить напрямую. Волвертон быстро переключился на закрытый канал.

— Э… какая из вас — ты?

— Я — та, которая не оставила тебя позади.

— Ох, — он сел в ровер не к той Нозаки. Пришлось напомнить себе о том, что они обе — одна и та же женщина.

Волвертон вернулся на открытый канал. Караван продолжал двигаться вперед, обгоняя смертоносный рассвет.

Желудок вскоре заурчал от голода, и этот звук оказался громче, чем грохот разрушения лагеря. Волвертон ничего не ел с тех пор, как отправился собирать образцы руд. Суждено ли им умереть с голоду на поверхности LGC-1? Вполне возможно, если только фильтры, обрабатывающие влагу в их скафандрах, не сломаются раньше — в этом случае они умрут от жажды. А если откажут батареи роверов, Гамма Южного Креста поджарит их заживо.

В наушниках раздался голос Джиоти.

— Нам не стоит ехать одним караваном. Мы скорее найдем пузырь, если разделимся.

— Разумно, — согласилась Нозаки. — Если увидите его, подайте сигнал.

Она наклонила джойстик влево и ушла от каравана под острым углом. Другие роверы тоже начали отделяться, направляясь в разные стороны. Вскоре они разошлись по всем направлениям, кроме того, где находился их лагерь. Никто не хотел возвращаться, даже несмотря на то, что гигантский жук наверняка уже покинул это место.

Двадцать минут спустя они увидели что-то над горизонтом. Объект был бы совершенно невидимым, если бы не заслонял звезды. Сначала Волвертону показалось, что это все та же машина, но вскоре он понял: этот новый объект куда больше.

— Нашли! — закричала Нозаки.

Когда она повернула ровер к аномалии, вверх взмыли сигнальные ракеты. Они преодолели слабую гравитацию и победоносно вспыхнули в нескольких километрах над поверхностью.

Волвертон волновался, хотя и не представлял, что они будут делать, когда доберутся до пузыря.

— Он удаляется от поверхности! — испуганно выкрикнула Джиоти. — Надо поторопиться, пока еще не поздно!

Волвертон выдохнул и осознал, что до этого невольно сдерживал дыхание.

Пока роверы неслись по бесплодной равнине, он разглядел то, о чем говорила Джиоти. Бесформенная черная граница пузыря находилась в нескольких метрах над поверхностью астероида и упорно продолжала подниматься.

— Как мы туда попадем? — спросил Волвертон.

Кто-то из ехавших впереди выпустил еще одну ракету. Светящийся след исчез внутри пузыря.

— Здесь слабая гравитация, — пояснила Нозаки. — Возможно, мы сможем догнать пузырь, если прыгнем, но сделать это нужно до того, как он поднимется еще выше.

Роверы собрались под аномалией, словно на пикник. Как только они остановились, Волвертон выпрыгнул со своего места и взмыл на метр над землей. Когда его ноги коснулись поверхности, он уже смотрел вверх, на пузырь. Снизу он видел находившиеся внутри него звезды — не те, которым следовало быть в этой части неба.

— Мы пойдем сквозь него? — спросил он.

— Если мы этого не сделаем, — ответила Нозаки, — нам конец.

— Край слишком высоко над землей.

— До него можно достать, если прыгать с багажника.

— Кто будет первым? — поинтересовался Заремба.

— Я, — тут же вызвался Волвертон, опережая Нозаки. Он хотел встретить ее на той стороне, чего бы это ни стоило.

— Молодец, — ободрила его Нозаки.

— Лучше поторопись, Волвертон, — сказала Лабутуну, заметно нервничая.

Волвертон отступил на пару шагов. Затем поднял голову к пузырю и побежал. Вскочив на багажник ровера, он оттолкнулся от него изо всех сил и прыгнул прямо во тьму.

Ожидая каких-нибудь изменений, Волвертон перевернулся в пустоте. Он ничего не почувствовал и боялся, что до пузыря так и не долетел. Хотелось, чтобы Нозаки летела рядом, держа его за руку.

Он посмотрел вниз, ожидая увидеть астероид, но в этот миг все изменилось. Поверхность покрылась кратерами, совсем не похожими на ту гладкую равнину, которую он видел из хоппера, впервые спускаясь на LGC-1.

Волвертон снова перевернулся — на этот раз пропали и солнце, и астероид.

— Нозаки! — позвал он. Ответа не последовало.

Он остался один. Волвертон не видел ничего, кроме тьмы и огоньков звезд. Инерция его движения ослабела. В какой-то момент он взглянул прямо на солнце, и стекло его шлема потемнело, отфильтровывая яркий свет. Эта звезда не походила на Гамму Южного Креста. Во-первых, она оказалась желтой с оранжевыми вкраплениями, а не кроваво-красной. Во-вторых, она была значительно меньше и являлась, похоже, звездой главной последовательности, как и земное Солнце.

Он что, оказался в другой звездной системе, или это — прошлое Гаммы Южного Креста? И почему его движение замедлилось?

Что-то тянуло его, пространство вокруг преобразовывалось в трубу. Его всосало внутрь, но не резко, а так, будто эта невероятная сила знала о хрупкости человеческого тела.

До тех пор пока в его баллонах остались кислород и азот, он будет жить. А потом…

За стеклом шлема неожиданно показалась поверхность зеленой планеты, местами затянутая полосками облаков. Тащившая его сила оказалась гравитацией. Его притягивало к поверхности планеты.

Или, по крайней мере, в том направлении. Несколько мгновений он болтался в трубе, а потом вдруг выпал на большую круглую платформу. Он упал на спину и посмотрел на трубу, змеей тянувшуюся сквозь облака.

Затем Волвертон медленно встал. Благодаря набивке скафандра он не пострадал, но его сильно трясло. Он попытался успокоить дыхание и замер, давая пульсу возможность замедлиться. А еще Волвертон удивленно таращился на проплывавшие над ним облака. Движения давались ему с трудом, но вскоре он понял, что просто привык к слабой гравитации астероида. Проанализировав свои ощущения, он решил, что по размеру и плотности этот мир должен находиться где-то между Землей и Марсом. А значит, адаптация не займет много времени.

Пошатываясь, Волвертон подошел к краю платформы и осмотрелся.

Он находился на вершине башни. Внизу простирался город, дороги которого сверху походили на паутину. Несмотря на размеры, город казался не хаотически расползающимся, а тщательно спроектированным. Внизу что-то двигалось, но с такого расстояния и к тому же сквозь завесу облаков невозможно было увидеть, что именно. Вдалеке виднелись неровная линия берега и темно-зеленое море.

Волвертон скорее почувствовал, чем услышал, какое-то движение за спиной. Обернувшись, он увидел, как в центре платформы образуется выступ. В выступе обнаружилась дверь, настолько большая, что в нее могли бы пройти три человека. Похоже, это был лифт.

Волвертон с содроганием ожидал, кто же из него выйдет. Однако ничего не произошло. Он подождал еще немного, надеясь, что из трубы выпадет Нозаки.

Ничего по-прежнему не происходило. Над платформой плыли голубоватые облака, похожие на рваный туман.

Волвертон подошел к двери лифта и заглянул внутрь.

Пусто. Обитатели башни прислали лифт исключительно для него? С уверенностью сказать можно только одно — судя по зеленоватой дымке, дышать здесь он не сможет. А значит, не сможет и долго оставаться на платформе — ему на это не хватит воздуха. К тому же ему нужны пища и отдых.

Как только Волвертон вошел в просторную кабину, дверь за его спиной закрылась, и лифт начал спускаться. Сначала он двигался медленно, но вскоре набрал скорость, да так, что желудок подступил к горлу. В конце, впрочем, сработали амортизаторы, и лифт мягко остановился.

Двери разомкнулись, словно веки. Его, похоже, никто не встречал. Волвертон увидел свет в конце коридора и вскоре оказался на улице. Сквозь шлем он услышал приглушенные звуки.

Один из жителей города чуть не наступил на него — Волвертон едва доставал ему до колена. Голова казалась непропорционально маленькой для существа такого роста. Затем горожанин перешагнул через Волвертона и вскоре скрылся за башней. Кем, интересно, казался великану этот двуногий в скафандре? Волвертону еще повезло, что огромная нога не сломала ему позвоночник.

С другой стороны вышло существо о четырех ногах, каждая из которых имела по четыре сустава. Над туловищем, напоминающим по форме песочные часы, высилась бугристая голова на толстой шее, обрамленная конечностями меньшего размера. Голова повернулась к нему так, словно держалась на шарнире. Волвертон, тяжело дыша, поспешно уступил дорогу. Сердце его сильно билось.

Теперь от башни его отделяли десятки различных существ, сновавших туда-сюда. Большинство носило похожие на воздушные шары оболочки пастельных цветов, остальные использовали более хитрые защитные механизмы.

Прямо над головой пронеслось нечто каплевидное, двигавшееся более или менее параллельно земле. Волвертон побоялся, что этот объект утянет его за собой, и оступился, потеряв ориентацию.

В этом мире он не встретил ни одного существа, подобного себе. Смог ли кто-то еще пройти сквозь пузырь? Если да, то почему никто больше не спустился на платформу? Или людей рассеяло по пространству и времени, будто пыльцу на ветру?

Над ним навис очередной гротескный прохожий. Отклоняясь от извилистой дороги, Волвертон подошел к двери небольшого купола. Купол, по крайней мере, выглядел не так пугающе, как оживленная улица, и Волвертон решил зайти внутрь, чтобы жестами попросить помощи. Дверь была открыта, но с порога он мало что мог увидеть. Войдя, он различил в тусклом свете несколько угловатых форм.

Внутри его встретило существо, походившее на лишенного перьев страуса, голова которого держалась на длинной гибкой шее. Когда Волвертон вошел внутрь, страус сердито посмотрел на него и изогнул шею, желая посмотреть на гостя поближе.

— Я не хотел входить без разрешения, — сказал Волвертон. — Мне нужна помощь.

Зоб страуса зашевелился, ноздри раздулись, и Волвертон услышал скрипучий звук, приглушенный шлемом. Существо прошло мимо, показав ему фиолетовый зад. Прошествовав через комнату, оно сложило тонкие ноги, похожие на стебли бамбука, под пухлым телом и опустилось на подушку лицом к додекаэдру, установленному на постаменте.

Волвертон думал, что существо раскроет клюв, но вместо этого оно вытянуло крылья, на концах каждого из которых обнаружилось по шесть тонких пальцев. На внутренних сторонах запястий открылись глаза. Страус прикоснулся к потемневшему додекаэдру, который тут же начал вращаться.