Нулевая область

– Ну, тогда пойдёмте – сказал дед, и повернувшись, бодро зашагал к порожкам дома. Его широкие плечи плавно, с уверенностью, покачивались, и читалась в этом покачивании былая сила, а может быть и ещё оставшаяся. Пашка смотрел на спину деда недовольно, мысленно осуждая Макса за то, что тот согласился остаться ещё на какое-то время возле этого опасного человека.

– Чё ещё этому деду в голову придёт? – думал он, идя чуть позади Макса – Может он потом захочет наши внутренности посмотреть. Вот так даст ножик, наставит ружьё и скажет – покажите-ка пацаны мне ваши селезёнки. Ну, Макс блин. Вечно его тянет развивать по полной всякие говнистые ситуации. Герой, блин.

Дед легко поднялся по ступенькам, и открыв дверь дома, скрылся в сенях.

– Валим, блин – прошептал Пашка прямо в ухо Макса.

– Да подожди ты – недовольно отмахнулся тот.

– А если он всё же пальнёт?

– Не пальнёт уже.

Макс почему-то был уверен в этом. Он чувствовал это нутром, а нутро его никогда не подводило. Бог наделил его хорошим чутьём, почти женским, и Макс был благодарен ему за это. Чувство, конечно, не совсем мужское, но полезное – с этим не поспоришь.

Макс шагнул в полумрак сеней и остановился, как и полагалось приличному гостю.

– Проходите, хлопчики, не разувайтесь – прокричал дед из смежной комнаты, и Макс уверенно шагнул в дверной проём.

Дед стоял возле столика, протирая тряпкой подкопчённые снизу кружки. Ружьё было тут же, прислоненное к стене и кажущееся уже не таким опасным.

– У меня тут не совсем чисто – сказал он – Но я один живу. Правда, внучка иногда приходит, помогает прибраться, готовит тоже, когда птицу какую подстрелю. Али зверя.

– А в деревне много людей? – спросил Макс, присаживаясь на деревянный табурет у стены, и измеряя взглядом расстояние до ружья.

– Сорок человек – сказал дед, и стукнул себя ладошкой по лбу – Совсем забыл, чайник же на улице, возле костра.

Он собрался идти за чайником и уже почти дошёл до дверного проёма, в котором стоял Пашка, опасливо поглядывая на деда, но вспомнив про ружьё, вернулся и взял его в руку.

– Ну-ты – лукаво улыбнулся он – Чуть не забыл. А ты чего там стоишь, хлопчик? – спросил он, глядя на напряжённое Пашкино лицо – Заходи, садись, табуретов на всех хватит.

Пашка быстро вошёл и плюхнулся на табурет возле стола.

– Ну, сидите, ждите – сказал дед, и ушёл за чайником и вскипячённым в нём чаем.

– Чёрт – буркнул Макс – Вспомнил про ружьё, блин.

– А ты что хотел ружьё взять? Лучше не надо, Макс. Разозлишь ещё его – быстро прошептал Пашка, наклоняясь вперёд.

– Да чего ты шепчешь? Дед ушёл.

– Мало ли, может подслушивает под окном.

– Да ну тебя, Пашка – Макс улыбнулся – Перестань уже присыкать. Ни чё нам дед не сделает.

– Да странно ведь всё, тебе не кажется? – Пашка округлил глаза – Чё это за концерты, блин? Ружьё, кровь, ну его нафик, нужно было валить отсюда и насрать на всю эту картошку.

– Мы бензина знаешь сколько прокатали? А чё-нибудь полезное сделали? Нет. Так вот, надо хотя бы бензин оправдать, понимаешь? Да и причём тут картошка? Может у этого деда шкуры какие есть.

– Угу. Таких же как мы заезжих идиотов. И чё-то мне подсказывает, что скоро у него станет на две шкурки больше.

– Не гони пургу – скривился Макс – Хочешь, вали отсюда. Только придётся тебе это делать пешочком.

– Как пешочком? Макс перестань.

– Ну тогда заткнись – буркнул Макс – Хорош уже лишнего страху нагонять.

В сенях послышались тяжёлые шаги и звон металла. Видимо дед зацепился чайником за ручку двери.

– Тьфу-ты, чертяка! – громко высказался он – Ну что там, хлопчики, не заждались ещё?

В кухню вошёл он улыбающийся, без ружья, держа в правой руке чайник, такой же подкопчённый снизу, как и кружки.

Макс и Пашка промолчали, а дед подойдя к столу, принялся суетиться, разливая по кружкам зеленоватую, дымящуюся жидкость.

– У меня чай из трав – нежно приговаривал он – Душистый, полезный.

Наконец, он присел, и обвёл взглядом двух молчащих друзей.

– Ну что, давайте знакомиться, что ли? – спросил он, и тут же представился сам – Меня Егорычем зовут.

– Максим – сказал Макс, кивнув для приличия головой – А это мой друг Пашка – он бросил взгляд на друга. Пашка уже успел подтянуть к себе кружку, и обхватив её ладонями, внимательно смотрел на деда.

– Ну, вот и хорошо – Дед улыбнулся – Пробуйте, пробуйте моего чаю.

Макс взял ближнюю к нему кружку, подтянул к себе и заглянул внутрь. Чай оказался не просто зелёного, а какого-то зелёно-фиолетового цвета.

– Там мята, чабрец – сказал дед – И мать-и-мачехи немножко.

Макс поднял кружку, сделал маленький глоток и невольно скривился. Настой был до неприятного горьким.

– А сахара нету? – спросил он, кривя лицо.

– Да откуда ж здесь сахар? – дед отхлебнул из своей кружки – Привыкайте к такому.

– Чего это, привыкайте? – не понял Макс – Я вообще-то только кофе пью. Между прочим, не фуфло какое-нибудь, а хороший. Двести рублей маленькая баночка.

– Двести? – удивлённо переспросил дед – Так это ж две месячных зарплаты. Ну, когда она была, та зарплата – поправил он себя.

– Ты чего это, дед? – спросил Макс и улыбнулся – Какие две месячные зарплаты?

– Ну, агрономские были. Сто целковых в месяц. А у механизатора девяносто пять.

Макс на секунду задумался. В его голове замелькали размытые, почти бесформенные мысли, и он попытался ухватить их, чтобы хотя бы на ощупь понять о чём они. Мыслилось хоть и что-то смутное, но до боли знакомое. Макс погрузился в память и извлёк оттуда ответ.

Конечно, Макс большую часть жизни прожил в стране, которая была сейчас, но детство его прошло ещё в той, когда-то имевшей место, но однажды развалившейся супердержаве. И именно там, как он до сих пор помнил, были те самые зарплаты, о которых сейчас говорил старик.

– Я чё то совсем тебя не понимаю, уважаемый – медленно произнес Макс – Ты издеваешься над нами, что ли? Такие зарплаты были лет двадцать пять-тридцать назад.

– А щас что больше стали? – спросил дед, и его лицо просияло – Значит, всё-таки построили коммунизм. Молодцы, молодцы – дед довольно дёрнул головой.

Пашка молча смотрел исподлобья то на Макса, то на деда, и никак не мог понять, что за разговор ведут эти двоё, о чём, и главное – зачем? Ему хотелось быстрей допить горький травяной чай и уехать отсюда к чёртовой матери.

– Как вы сказали вас зовут? Егорыч? – переспросил Макс.

– Он самый – Егорыч кивнул – Забыл что ли уже, Максимка?

– Значит, так, Егорыч. Никакого коммунизма никто не построил. И не надо мне говорить, что вы этого не знаете. И вообще, я не собираюсь играть здесь в ваши дурацкие игры и потому спрошу напрямик, у вас шкуры есть?

– Какие такие шкуры?

– Ну, вы же сказали, что вы охотник, правильно?

– А-а, эти – дед махнул рукой – Эти есть немного. Если тебе так интересно, то я их тебе потом покажу, когда вы назад вернётесь. Попозже покажу.

– В смысле, вернёмся? – спросил Макс.

– Ну, когда вот сейчас вы поедете, а потом назад вернётесь, тогда и покажу.

Пашка громко поставил кружку на стол, привлекая внимание Макса. Макс недовольно посмотрел на друга, мешающего ему сосредоточиться и понять, что за околесицу городит дед. Пашка скривил лицо, мол не доколупывайся до этого старого придурка, а лучше быстрее пей чай и поехали. Макс в ответ цокнул языком, типа, отстань. Егорыч с улыбкой наблюдал за этой короткой пантомимой, прихлёбывая из своей кружки.

– Вы только не подумайте, хлопчики – заговорил он, когда друзья перестали семафорить друг другу – Что это я так хочу, или что я желаю вам плохого. Нет, конечно. Если у вас получится, то дай вам бог. Только за тридцать лет ещё ни у кого не получилось.

– Чего не получилось? – хором спросили друзья.

– Выбраться отсюда – сказал дед и пожал широкими плечами – Я не знаю, как это всё происходит, но только выбраться отсюда нельзя. Вот уже тридцать лет.

– Так – Макс резко поднялся. Ему конечно хотелось поговорить о шкурах и прочих товарно-сырьевых моментах, но он отчётливо понял, что дед внаглую прикалывается. Причём прикалывается с самой первой секунды их такой нелепой встречи – Мы уезжаем. Хватит кормить нас своими байками. Вы и так уже заставили нас перерезать себе пальцы, потом выпить горького чая, причём непонятно из чего сделанного…

– Почему непонятно? – мягко перебил дед – Я же говорил, что там мята, чабрец и немного…

– Мать-и-мачехи – кивнул головой Макс – Это я запомнил. Но я не об этом. Я о том, что хорош прикалываться. Мы не дети. Нам по двадцать семь лет уже.

– Угу – поддакнул Пашка – В общем, мы поедем, да?

– Конечно, конечно – дед закивал головой – Только попрошу вас, будьте осторожны. Мало ли чего.

Макс развернулся и быстро направился к выходу, едва не плюнув от злости на пол. Пашка поспешил следом. Оставаться один на один с этим широкоплечим богатырём-стариком ему не хотелось, а хотелось поскорее свалить отсюда восвояси. Хотя, и не верилось Пашке, что дед их отпустит.

Он почувствовал, как мелко задрожали коленки, и засосало прямо под сердцем.

– Ведь он псих – подумал Пашка, быстро спускаясь по ступенькам крылечка – Вот сейчас возьмёт своё долбаное ружьё и пристрелит. А до этого он просто наслаждался, как паук попавшими в паутину всякими там мухами. Вот сейчас…

Пашка чувствовал, как по спине бегут мурашки. Ему хотелось обернуться, но в то же время он боялся это сделать. Он боялся увидеть за спиною нацеленные на него два ствола дедовского ружья.

И только, когда хлопнула калитка, и двор остался позади, он облегчённо выдохнул.

Макс шагал впереди, быстро, не оборачиваясь. По его походке было понятно, что он не на шутку раздражен. Пашка перешёл на лёгкий бег и нагнал друга.

– Слышь, не верится даже, что пронесло – радостно сказал он Максу.

– Козёл старый – буркнул Макс – Кем он себя тут возомнил? Крутым Уокером что ли? Ружья на людей наставляет, хрень всякую на мозги вешает. Урод долбаный. Щас бы вернуться, да послать его куда подальше.

– Да ладно, забей на него – успокаивающе проговорил Пашка – Нафик его, давай лучше сваливать.

Они подошли к машине, и Макс полез в багажник. Покопавшись, он достал небольшую пластмассовую канистру.

– До заправки хотя бы хватило – пробурчал он, ища маленький резиновый шлангик – Одни затраты, блин. Нафик я вообще сюда попёрся?

Подзаправив «двойку», Макс зло запульнул пустую канистру обратно в багажник, и громко им хлопнул.

– Козёл – ещё раз бросил он в сторону дедовского дома и залез в машину. Пашка уже примостился на сиденье, и крутил головой, разглядывая деревню.

– Да-а – протянул он, когда Макс закрыл дверцу и завёл двигатель – В такой дали от цивилизации по-любому крышу сорвёт. Они, наверное, тут все такие, как этот дед. Чё, может я ещё бутылочку возьму? – спросил он, и выжидательно посмотрел на Макса.

– Да бери, ну тебя на хрен – буркнул тот, и заведя машину, принялся короткими рывками разворачиваться. Пашка довольный перегнулся через спинку сиденья и потянулся к ящику с водкой.

– Ни чё – говорил он, дотянувшись пальцами до одной из бутылок и осторожно вытаскивая её из ящика – Щас может где грибов подсобираем. Ты ж помнишь, как тогда я шампиньоны на рыночке сбагрил? По сотне рублей за кило с руками отрывали.

– Ну и чё? Их всего три килограмма было.

– Плюс опят на двести, итого вышла пятихатка. Бензин по-любому оправдался.

– Ладно – Макс согласно закивал – Выберемся из этой долбаной деревушки, остановимся и пошаримся чуть по лугу. Может и правда бензин оправдаем.

Развернувшись, он вдавил педаль газа в пол, и с лёгкой пробуксовкой и напрочь испорченным настроением, рванул из Чёрной рощи.

Глава 3

Взобравшись на пригорок, Макс довёл стрелку спидометра до восьмидесяти, и за последние несколько часов закурил. Первая затяжка шкарябнула горло и от никотина слегка закружилась голова. Макс несколько раз моргнул, с силой зажмуривая глаза, и почувствовал вдруг глубокую, до самых внутренностей усталость. Времени с той минуты, как они выехали из города, минуло порядочно, и дело скорее всего шло к вечеру. Но здесь, по затянутому небу было не понятно. А телефон с собою он не взял. Во-первых, чтобы не доставала ежечасными звонками жена, а во-вторых, он уже однажды потерял неплохую трубу, собирая грибы. Они потом с Пашкой битый час кружили по лугу, возле того места, где предположительно случилась утеря, но трубу так и не нашли. И если учитывать, что он всё-таки устраивал эти маленькие приключения из расчёта, что хотя бы не будет убытка, а если повезёт, то и маленькая прибыль, то брать с собою телефоны и терять их в его планы не входило. У Пашки же трубы никогда и не было.

Как он сам говорил, звонить ему всё равно некому, да и зачем в маленьком городке звонить, когда можно просто пройти максимум какой-нибудь сраный километр и неожиданно нагрянуть в гости.

Пашка выпил свои стандартные сто грамм, и повеселев, стал с бравадой обсуждать недавние события.

– А и в натуре надо было у этого деда ружьё забрать и самого заставить себе пальцы резать – Пашка недовольно посмотрел на свой мизинец – Не, ну не козёл, а? Пусть только мне попадётся, я ему быстро рога поотшибаю.

Макс скривился, то ли от того, что вспомнил, как резал палец, то ли от Пашкиного запоздалого и совершенно ненужного теперь геройства. Он посмотрел на правую руку, лежащую на руле. Указательный палец был в засохшей крови. Макс хотел было вытереть его об рубашку, предварительно поплевав, но передумал. Если жена увидит следы крови, будет слишком много глупых и ненужных вопросов. А что отвечать на них? Рассказать правду про придурочного деда с ружьём? Но в этом случае неминуемо последуют упрёки – зачем вообще ездить по сёлам, ты просто не хочешь проводить время со мной, тебе этот твой друг-алкоголик дороже. Не будет же он объяснять жене о необходимости хоть иногда побыть одному, в смысле без женщины, о необходимости нормальному мужику присутствие в его жизни хоть каких-то приключений, и ещё о множестве чисто мужских прибамбасов.

Пашка продолжал пьяно материть деда, попутно ещё раз приложившись к бутылке.

– Ливани чуть – сказал Макс, протягивая руку к Пашке.

– Бухать что ли будешь? – не поняв, спросил Пашка.

– На палец, бля, ливани.

– А-а.