Любовь окрыляет

– Настоящая любовь… Продолжай, Крис, продолжай. Ты же это хотела сказать, – проговорил он с укором и вздохнул, отворачивая лицо. – Ты не права. Знаешь, что не права, а все равно старательно делаешь мне всякий раз больно. Тебе это доставляет удовольствие, да?

– Я?! – Кристина непонимающе вытаращила глаза, откидываясь спиной на дверцу. – Я делаю тебе больно?! И, скажи на милость, что такого я тебе сделала?! Как именно больно я тебе делаю?!

– Ты не замечаешь, – начал говорить Сережа, снова усаживаясь прямо и заводя машину. – Старательно не замечаешь моих чувств к тебе. Сколько я ни бьюсь, сколько ни пытаюсь завладеть твоим вниманием, ты…

– Чувств?! Каких чувств, Сережа?! – разозлилась вдруг она. – Что я не замечаю?! Что должна замечать? Все никак не можешь простить мне моего отказа? Надо было отдаться тебе на полу в прихожей, так, что ли? Так надо было заметить? Не надо путать настоящую любовь со страстью охмелевших от веселья и вина людей. Не надо!

– Это не так, – перебил он ее с горечью. – Тот вечер был замечательным. Ты была замечательной.

– Пока не выставила тебя вон?

– Пускай и выставила. После того вечера прошло много времени, Крис, у тебя было его предостаточно, чтобы разобраться в чувствах.

– Чьих?

– Твоих, моих. – Он подергал недоуменно плечами. – Неужели ты не понимаешь, что я люблю тебя? Не замечаешь этого или не хочешь замечать?

– Нет, – буркнула она сердито.

И тут же подумала, что ей сейчас совсем не до его чувств, завуалированных слишком тщательно, оттого и трудно различимых. У нее подруга пропала. А он тут про любовь свою. Какая любовь, ну какая любовь теперь?! Нашел тоже время для объяснений!

– Что нет? – Он покосился на нее с понимающим хмыканьем. – Не замечаешь или не хочешь? Уточни!

– Я не замечаю.

Это она совершенно точно и честно сказала. Те знаки внимания, которые он ей оказывал, принимались ею как симпатия, не более того. Ну погуляли, ну в кино сходили, поужинали, пообедали, даже целовались как-то. И все! Ничего же больше такого не было между ними. Не считая того предновогоднего вечера, Сережа ее голого тела не коснулся ни разу. И ни разу больше не намекнул, что хочет ее или что-то в этом роде. И темы такой вообще никогда прежде не поднималось. О работе, о погоде, о фильмах, писателях, общих знакомых, о чем они только не разговаривали. Но вот о чувствах никогда. И тут вдруг…

– Странно. – Он глянул на Кристину с недоверием, сбрасывая скорость и снова прижимаясь к обочине. – Все замечают, а ты нет.

– Все – это кто?

Кристине наскучил разговор, хотелось говорить о Серафиме, о Косте, который внезапно ушел в отпуск. А ведь именно он порекомендовал ту самую беговую дорожку ее подруге, с которой все и началось. Почему?

Вот о чем сейчас следовало бы говорить, а не о том, кто и что за кем замечает.

Но грубить ему не хотелось. В конце концов, может, что-то такое и проскальзывало. А она в силу своей занятости и закостенелости душевной, в которой Симка не зря ее упрекала, могла и не заметить.

– Все – это кто, Сереж? – Кристина снова тронула его за запястье. – Лида-переводчица? Или Валентина Николаевна, зам главного?

Всем было известно, и Кристине в том числе, что эти две дамы не давали прохода Шипову. И злобно шипели ей в спину, не добившись от него взаимности.

– Все знают, что я люблю тебя, – настырно повторил он. – А ты не замечаешь этого.

– Ну… Ну, ты хоть сказал бы как-нибудь, – пробормотала она обыденным тоном и тут же устыдилась, поняв, что обидела его снова.

– Разве об этом непременно надо говорить? Нет… Это чувствуют.

– Сережа, ну как я почувствую, если мы с тобой почти не видимся, работа не в счет! – начала она оправдываться, уже ненавидя себя за это, навязал тоже тему.

– Вот! Вот, Крис, а я о чем?! Тебе же постоянно некогда! У тебя никогда нет времени на меня! А я… Я так люблю тебя, думаю о тебе постоянно, обнять хочу, прижать к себе.

– И в чем дело?

Ей, между прочим, тоже иногда этого хотелось. Чтобы он обнял, чтобы прижал к себе. А он после того вечера больше ни разу так не сделал. Не самой же ей на этом настаивать, в самом деле!

– Боюсь, что снова укажешь мне на дверь, – упрекнул ее Сережа. – Если… Понимаешь, я тут подумал… Если ты не можешь спать со мной до замужества, то… Я тут подумал, может, нам пожениться, а?

– Иди к черту, Шипов!!! – прошипела Кристина и больше до офиса не вымолвила ни слова.

Идиот! Разве так делают предложение женщине?! Это не просто глупо, а даже унизительно! Как, как он сказал? Если не можешь трахаться со мной без печати, то ради бога, я поставлю ее в твоем паспорте! Пускай не так, но смысл тот же. Он сам-то хоть понял, что сказал? Кажется, да, потому что до самого вечера больше глаз не казал. И нужные бумаги от него Кристина получала через посыльных. И ему указания передавала через них же.

Обиделся или виноватым себя чувствует? Думай теперь, Кристиночка, а то тебе больше подумать не о чем! У тебя подруга пропала, хоть в розыск объявляй ее, а тут Шипов с предложением руки и сердца. И все ради чего?! Ради того, получается, чтобы она его в свою койку пустила!

Нет, с этим надо что-то срочно делать. Ситуация какая-то вокруг нее нездоровая складывается. Позавчера один пришел с предложением переспать только потому, что теща считает его недостойным ее дочери. А Кристину, напротив, считает достойной своего зятя, он и пришел попробовать, а вдруг получится.

Сегодня второй – с другим предложением, но тоже будь здоров!

С ней что-то не то, это ясно. Не просто же так мужики ей подобные вещи говорят и считают себя правыми на все сто. Может, все потому, что она уже очень взрослая девочка и с ней особо не церемонятся?

Ах, как Симкиных советов не хватает, угораздило ее пропасть именно сейчас!..

– Мне надо с тобой поговорить, – позвонил Шипов в самом конце рабочего дня по внутреннему телефону.

– Хорошо, – кивнула она с благосклонной улыбкой, будто он видеть мог, а сама тут же насторожилась.

Не дай бог снова разговор о чувствах своих начнет, она тогда сбежит точно.

Ей все не нравилось в его разговорах. Всё!

Он ее любит очень сильно, но как-то так, что другим это заметно, а ей нет. И даже жениться на ней готов, причем лишь для того, чтобы Кристина ему спать с собой позволила. Так-то не обязательно, так-то он вроде бы и не спешит.

Всё не взаправду как-то, не по-настоящему!

– Дура! – послышался ей тут же из ниоткуда Симкин насмешливый голос, будто она за спиной ее сидит теперь в мягком креслице за шкафом, где Кристина иногда отдыхает и кофе пьет. – Фейерверки чувств обычно в слепом неведении случаются. Когда тебе шестнадцать или немногим больше. Когда не обжигалась еще, не закостенела на потерях. А перед твоим рациональным мышлением, Тиночка, любой романтик сникнет…

Ах, как же ее не хватало сейчас Кристине, как не хватало!

Сергей вошел в ее кабинет уже в куртке, с барсеткой под мышкой. Встал в дверях и вопросительно глянул на часы.

– А ты что, домой не собираешься?

– А? А что, пора?

Она проследила за его взглядом, четверть седьмого, можно и домой, только одной туда ой как не хотелось. И Сережу позвать тоже неудобно.

Поехали, сказать ему, за чувствами твоими понаблюдаю. Так, что ли? Так он снова заведет разговор о ЗАГСе, чтобы соблюсти приличия. А ее такие разговоры, невзирая на все ее рациональное мышление, коробят. И что бы там Симка ни утверждала, влюбленного романтика с букетом помятых ромашек и шальным блеском в глазах иногда хотелось и Кристине.

– Пора. Собирайся, я подожду тебя в машине, – раскомандовался вдруг Сергей.

– Так, а свою машину я куда дену?

– Я распорядился, ее отгонят в подземный гараж, – снова удивил он ее.

– А… А утром как я на работу поеду? – Кристина смотрела на него во все глаза, не в силах понять, что происходит.

– Утром я тебя отвезу.

– То есть?! – Она совершенно опешила. – Ты хочешь сказать, что останешься у меня?! Но я не хочу замуж!

– Я понял. Но я все равно у тебя останусь. – Он смотрел на нее без улыбки, исподлобья и нетерпеливо дергал ногой. – И прости меня, Крис, за мое идиотское предложение. Больше такого не повторится.

– Хочешь сказать, замуж больше не позовешь?

Она попыталась с задором независимой девчонки улыбнуться, но вышло кисловато, и сердечко предательски екнуло.

Вот и еще один претендент на руку и сердце отступает в тень. И ему она отбила охоту своей холодностью. Как же тогда может случиться папа у ее детишек, если все они от нее сбегают? Мама бы ее сейчас просто разорвала за отсутствие женского такта и интуиции, способствующей продолжению рода человеческого.

– Нет, не стану, – пообещал Шипов с холодком и развернулся, чтобы уйти.

А она тут же погасила кислую улыбку, повесив губы скобочкой, и язык ему в спину показала, но он заметил, потому что обернулся внезапно, чтобы глянуть на часы. И гримасничанье ее заметил. И проговорил с улыбкой:

– На таких условиях больше не позову. Собирайся…

Он ушел, а на нее вдруг напало раздражение. Почему? Потому что он разочарование ее заметил, когда отказался в жены брать? Или потому, что как-то незаметно инициатива в их не оформившихся до конца отношениях перешла к Сергею? С какой стати? Пришел, понимаешь, приказал собираться. Распорядился уже насчет машины. А ее спросил? Ночевать у нее собрался. А может, она не хочет? Может, это все лишнее и не для нее?

Он должен объясниться!

Он и объяснился, кратким сухим протокольным языком, и после этого ей совершенно точно расхотелось жить. Прежней жизни уже не будет, это она поняла сразу, стоило ему замолчать. А как она станет жить со всем этим дальше…

Да никак!

Она будет всю оставшуюся серую и неказистую свою жизнь мучиться и страдать от сознания того, что вовремя не вмешалась, не сделала того, что должна была сделать. Что не уберегла, не спасла, что вообще ничего не сделала! А могла и должна была сделать!

– Я тебе не верю!!! – с невероятной злостью прошипела Кристина и ударила Сергея по щеке, потом еще и еще раз. – Это неправда!!! Я тебе не верю!!! Ты сволочь, гад! Это все ложь, подлая, ты просто мстишь мне! Ты просто хочешь сделать мне больно, гад!!!

Он не прятался от ее ударов, не пытался уклониться или закрыть лицо руками. А она все молотила и молотила его по щекам, плечам, груди и шипела, шипела. А потом сбилась, закашлявшись. Надсадила горло своим зловещим шепотом и закашлялась. Долго кашляла, до слез, страшно выпучив глаза, высунув язык и судорожно глотая воздух. Он достал из ее сумочки носовой платок и вытирал ей рот и щеки, как ребенку.

Кашель стих внезапно. Кристина вырвала у него носовой платок и убрала в сумочку. Тщательно застегнула ее на все замочки, крючки и липучки, хотя никогда раньше так ее не запирала. Хлопотно было в магазине том же доставать кошелек или лезть в нее за телефоном. Повернулась к Сергею, смотревшему на нее со строгим состраданием. Погладила его по горящим от ее пощечин щекам, тронула подбородок.

– Колючий, – зачем-то проговорила, рассеянным движением прошлась по его губам, они были сухими и горячими. Снова коснулась его щетины. – Колючий…

– За день отрастает, – виновато проговорил Сергей, поймал ее руки, сложил их ладошка к ладошке и попросил тихонько: – Тиночка, поплачь, милая. Поплачь, пожалуйста!

Она замотала головой, зажмурившись. Уткнулась лбом ему в шею, задышала часто-часто.

– Я не могу, Сереж, не могу! Не могу плакать, мне орать хочется во все горло! И…

Он не дал ей договорить. Усадил прямо, пристегнул ремнем и поехал куда-то очень быстро, по узким безлюдным улочкам города, безбожно нарушая скоростной режим. Она не знала, куда они едут. Да и все равно было, лишь бы не думать и не говорить.

Потом вдруг стало очень темно. И в ледяном синеватом свете его дорогих фар ничего, кроме грязной дороги, видно не было. Только масляно поблескивающая грязная дорога и непроглядная чернота, плотным сгустком обступавшая их машину.

Ехали они не очень долго. Сергей начал притормаживать, потом свернул куда-то и остановил машину. Выбрался на улицу, обошел вокруг машины, открыл ее дверцу и снова скомандовал:

– Выходи.

– Зачем? – Кристина поежилась, на улице было очень холодно и сыро, а она только начала согреваться.

– Выходи, Тина, я прошу тебя.

Он силой выволок ее с сиденья. Оказывается, они приехали на заброшенную стоянку дальнобойщиков. Кристина вспомнила это место. Они как-то проезжали мимо с Симкой, когда направлялись летом на загородный пляж.

– Зачем ты привез меня сюда? – Она обхватила себя руками, пытаясь согреться, холод снова начал пробивать ее до костей.

– Посмотри на меня. – Сергей ухватил ее за плечи и встряхнул слегка. – Тина, посмотри на меня!

Она подняла глаза и посмотрела. Свет фар освещал лишь крохотную площадку, до его лица он не доставал.

– Смотрю, и что? – Она глумливо ухмыльнулась. – Только ни черта не вижу. Зачем ты привез меня сюда?

– Ори, Тина! Ори во все горло!!! – вдруг заговорил он громко и торопливо и все время дергал и дергал ее за плечи, да так сильно, что голова ее моталась из стороны в сторону. – Ори, если плакать не можешь!!! Слышишь меня?!

– Отстань, – вяло запротестовала она, пытаясь вырваться, он не отпускал. – Отстань от меня. Мне плохо. Отпусти!

– Я не отпущу тебя, пока ты не выплачешь свое горе. Ты должна это сделать, иначе оно осядет в тебе и не отпустит очень долго, Тиночка, плачь!

– Я не могу плакать. – Губы у нее задрожали, стало еще холоднее, и от этого, наверное, больно сделалось в спине под левой лопаткой. – Я не могу! Пусти меня, я не хочу…

Он послушался и отпустил, но лишь для того, чтобы ударить ее. Не больно, нет. Он щелкнул ее кончиками пальцев сначала по одной щеке, а потом по другой. Она отшатнулась от неожиданности, высокие каблуки ее сапог заскользили по жирной грязи, и, не удержавшись, Кристина упала на спину.

– Ты!!! – взвизгнула она, барахтаясь в грязи. – Ты ударил меня!!! Ненавижу!!! Ты гнусное чудовище, ненавижу-ууу!!! А-ааа, сволочи все-еее!!! А-ааа!!!

Он не подходил и не помогал ей подняться. Смотрел, вжав голову в плечи, как она ползает на коленках по грязи, орет, снова падает на спину и снова орет. И все ждал, когда она утихнет. Когда кончатся ее силы и немного схлынет боль от потрясения, страшным вестником которого он стал.

Кристина выдохлась через пятнадцать минут. Доползла до большущего колеса, оперлась о него спиной, замолчала и дышала с открытым ртом, зажмурившись, какое-то время.

– Сережа, – позвала потом едва слышно.

– Что, милая? – Он присел перед ней на корточках.

– Помоги мне, – прошептала она с глубоким всхлипом.

– Конечно, помогу. – Он протянул к ней руки, намереваясь поднять.

– Нет. Помоги мне пройти через все это! Я должна… Я должна сама ее увидеть, понимаешь?!

– Кристина, это очень страшно, – предупредил он и передернулся, вспомнив труп, который ему сегодня показали в морге.