Доктрина зависимого возникновения в тибето-монгольской схоластике

Зависимым, по мнению мадхьямиков, является все познаваемое (shes bya)[36]. Все дхармы делятся на два вида: санскрита-дхармы и асанскрита-дхармы. В соответствии с этим и зависимое подразделяется на зависимое-санскрита ('dus byas kyi rten 'brel) и зависимое-асанскрита ('dus ma byas kyi rten 'brel).

Зависимое-санскрита – то, что возникает, опираясь на свои причины и условия. Зависимым-асанскритой является реализующееся-наличествующее в зависимости от того, что вызывает признание (или наличие) при отсутствии возникновения, опирающегося на свои причины и условия [Жамьян Шадба, 2, л. 7].

Это является обычным в мадхьямике подразделением зависимого [Джанжа, 1988, с. 315]. Данные определения отличаются некоторой неточностью, поскольку зависимое-санскрита не только возникает в зависимости от своих причин и условиий, но и является также признаваемым в зависимости от своих частей.

Зависимое-санскрита подразделяется на три вида: материальное (gzugs), или неодушевленное (bem ро), психическое, или сознание (shes pa), и не связанные с психическим санскары (ldan min 'du byed)[37]. Идею зависимости в их отношении поясняют следующим образом:

1. Неодушевленное. Если взять, например, слово «кувшин» и исследовать его значение, то обнаруживаем, что кувшином является «пузатый» предмет, возникший в связи с неким материалом – медью и действиями кузнеца. Сделав то «пузатое» и «основой называния» (gdags gzhi)[38], говорят: «Это кувшин». Поэтому именуемое кувшином имеет место не само по себе, а в связи и по отношению к его частям, материалу и изготовителю. Это же можно отнести и к другим неодушевленным предметам.

2. Сознание. Сознание подразделяется на шесть видов – от сознания видимого глазом до сознания мыслимого умом. Поэтому оно имеет место не само по себе, а в связи и по отношению к ним. Сознание видимого глазом имеет место не само по себе, а в связи и по отношению к объекту видения – цветоформе, органу чувств – глазу. Это же следует отнести и к другим видам сознания (психического).

3. Не связанные с психикой санскары не имеют места сами по себе. Год имеет место в связи и по отношению к двенадцати месяцам, месяц – в связи и по отношению к тридцати суткам. Существа типа человека и животного имеют место в связи и по отношению к совокупности тела и ума каждого. Это следует отнести и ко всему другому из этого разряда факторов.

Идея зависимости в отношении асанскрита-дхарм поясняется так.

Пространство. Им называется пустота, лишенность (stong pa) вещей, имеющих форму (gzugs). Пространство не имеет места само по себе. Пространство внутри дома имеет место в связи и по отношению к пустоте в доме, лишенности возможности соприкосновения с преградой. Пространство долины имеет место в связи и по отношению к пустоте – лишенности гор. Кроме того, пространство подразделяется на части – северную, южную и др. Те, в свою очередь, тоже поразделяются на части.

Дхарма, именуемая отличием (tha dad), не имеет места сама по себе, поскольку отличие между кувшином и столбом, восточной и западной горой имеет место в связи и по отношению к кувшину, столбу, горам.

Дхармата (chos nyid) кувшина имеет место в связи и по отношению к кувшину, не имеет места независимо [Суматишилабхадра, л. 1-2].

Оценивая вышеизложенное, можно указать, что хотя в определении зависимого авторы фактически подчеркивают три вида принятого в мадхьямике-прасангике зависимого, но при подразделении они не называются. Это говорит о том, что разделение делается в соответствии с неким авторитетным текстом (скорее всего Цзонхавы). Такое рассмотрение характеристик и подразделения зависимого позволяет авторам перейти к анализу зависимого возникновения вообще и двенадцати членов зависимого возникновения, в частности.

2.4. СХОЛАСТИЧЕСКАЯ ТРАКТОВКА ЗАВИСИМОГО ВОЗНИКНОВЕНИЯ

Зависимое возникновение – это возникновение, опирающееся на свои причины и условия. Зависимо возникающее – это возникающее, опираясь на свои причины и условия.

Если расматривать возникающее зависимо с точки зрения причины, то оно обладает тремя особенностями (khyad pa): возникает от причины, не имеющей ничего общего с богом (gyo med), возникает от причины непостоянной (mi rtag pa), возникает от причины способной (nus pa) [Гедун Дандар, 1, л. 2].

Основанием этого являются три предложения из «Вибханги» и других Сутр: «Поскольку имеется это, возникает то. Поскольку родилось это, рождается то. Так, по причине неведения – санскара», – и т. д. Эти слова Сутры истолковываются в соответствии с «Абхидхарма-самуччаей»[39]: «Каковы же признаки? Поскольку возникают по причине, не имеющей [ничего общего с приводящим в] движение [богом и т. д.], возникают по причине непостоянной и возникают по причине способности – силы» [Жамьян Шадба, 2, л. 8].

Это рассмотрение имеет своей целью отграничение от идей иноверцев в отношении причинности.

1. Первое предложение истолковывается следующим образом: «[Миры сосуда и сока] возникают по причине, не [имеющей ничего общего с] приведением в движение [кем-то]» [Там же]. Приведение в движение (gyo ba) состоит в том, что Махешвара или другой бог подумал: «Сотворю-ка я такие-то и такие-то сосуды и соки»[40], – и сделал это. Некоторые небуддисты-тиртики[41] считают, что все миры и живые существа были сотворены Махешварой или другим богом. Буддисты же полагают, что они возникают от причин и условий. Ничто не существует без причин. Причиной является индивидуальная (thun mong gi las) и общая карма (thun mong min gyi las) живых существ, а не бог.

2. Второе предложение толкуется так: «[Все сосуды и соки] возникают по причине, не [являющейся] постоянной-вечной» [Там же].

Последователи санкхьи (grangs can pa) признают причиной мира нечто неизменное, вечное, именуемое пракрита (gtso bo), другие полагают мир модусом (gnas skabs) постоянной пракрита. Буддисты же считают, что причины вещей непостоянны и сами являются следствиями непостоянных причин.

3. Третье предложение истолковывается так: «[Все сосуды и соки] возникают по причине, способной [породить именно их]» [Там же]. Каждая вещь возникает из-за соответствующей ей причины, способной породить именно ее. При этом имеется в виду закон кармы, который отрицают материалисты-чарваки[42] и неверно понимают некоторые брахманы.

Итак, вещи не возникают беспричинно, и хотя бы и была причина, не возникают от постоянной, и хотя бы причина и была непостоянной, не возникают от несоответствующей.

В религиозном плане это истолковывается так. Страдание и блаженство не являются беспричинными, не зависят от бога, они – плоды наших деяний. Из-за неведения совершаются деяния, что приводит к накоплению кармы, вызывающей рождение в той или иной форме жизни и переживание в ней страдания и блаженства. Благодаря постижению истины можно устранить неведение, что приводит к прекращению забрасывания в новые существования. Плодом изучения этих идей должна стать уверенность в их неложности [Суматишилабхадра, л. 3].

Какие же дхармы возникают зависимо? В «Пракаране»: «Все санскрита-дхармы» [Васубандху, 1980, с. 31]. Признаком санскрита-дхарм является наличие у них возникновения, пребывания и уничтожения [Чандракирти, 1912, гл. 6]. Длительность пребывания – мгновение[43]. Поэтому первая характерная особенность возникающего зависимо – мгновенность (skad cig ma nyid) [Жамьян Шадба, 1, л. 2-3]. Санскрита-дхармы называют обусловленными. Санскрита – «соединившееся», оно – плод действия соединителей-санскар. Обуславливающее действие санскар проявляется в том, что они вызывают появление дхарм, соединенных в группы [Там же]. Поэтому второй характерной особенностью возникающего зависимо является обладание связью ('brel can) [Там же]. Эти возникающие на мгновение и тут же исчезающие группы дхарм не прерываются во времени, т. е. они существуют некоторое время вместе. Поэтому их третья характерная особенность – непрерывность (rgyun chags) [Жамьян Шадба, 1, л. 3]. Поскольку такими особенностями обладает поток реки, то эти отдельные группы дхарм называют потоками (rgyud) [Чандракирти, 1912, с. 59]. Вода в реке движется неравномерно – в середине быстрее, у берегов медленнее. Аналогично и в потоке дхарм можно выделить отдельные потоки (rgyun)[44], сливающиеся в один общий поток [Гедун Дандар, 3, л. 18].

Эти потоки[45] подразделяются на два вида: являющиеся в качестве живого существа (sems can du ston pa) и не являющиеся (mi ston pa) [Джанжа, 1988, с. 314]. Совокупность первых образует мир сока (bcud kyi 'jig rten), а вторых – мир сосуда (snod kyi 'jig rten) [Там же, с. 315]. Соответственно в «Вибханга-Сутре» записано: «Следует рассматривать в двух видах – возникающее зависимо внешнее и возникающее зависимо внутреннее» [Жамьян Шадба, 2, л. 10].

Возникающим зависимо внешним является тот возникающий, опираясь на свои причины и условия, предмет (dngos ро), который не относится к потоку живого существа; возникающим зависимо внутренним – тот возникающий, опираясь на свои причины и условия, предмет, который относится к потоку живого существа [Жамьян Шадба, 2, л. 11].

Таким образом, возникающее зависимо внутреннее (nang) – это являющееся в качестве живого существа, а возникающее зависимо внешнее (phyi) – не являющееся в качестве живого существа[46].

Для потока живого существа и, в известной мере, для потока неодушевленного характерна периодичность (gnas skabs pa) [Жамьян Шадба, 1, л. 3]. Так, солнце встает утром и заходит вечером. По порядку наступают весна, лето, осень, зима. Река покрывается льдом зимой и разливается весной.

Дхармы, относящиеся к потоку существования (srid pa) живого существа, связаны между собой причинно-следственными связями, т. е. из-за одних возникают другие, из-за тех – третьи. Если рассматривать их с точки зрения того, какую роль они при этом играют, можно выделить двенадцать доминирующих: 1) неведение (ma rig pa), 2) санскара ('du byed), 3) сознание (rnam shes), 4) психическое и физическое (ming gzugs), 5) шесть аятан (skye mched drug), 6) соприкосновение (reg pa), 7) ощущение (tshor ba), 8) жажда (sred pa), 9) приверженность (nyer len), 10) становление (srid pa), 11) рождение (skye ba), 12) старость и смерть (rga ba и 'chi ba).

Те периоды[47], в которые они играют доминирующую роль, называют членами (уаn lag) существования или зависимого возникновения. Период, в котором преобладает одна из двенадцати указанных дхарм, является членом зависимого возникновения, называющимся по имени этой дхармы.

В Сутре «Десяти ступеней» эти двенадцать членов зависимого возникновения описываются следующим образом: «Итак, Бодхисаттва рассматривает зависимое возникновение, представленное в виде системы (двенадцати членов). Он размышляет так: «Незнание истинного – неведение в абсолютном [плане]. Полное созревание совершенных из-за неведения деяний – санскара. Опирающееся на санскару сознание [в] первый [момент при воплощении] – сознание. Четыре скандхи, рождающиеся вместе с сознанием – психическое и физическое. Полностью развитое психическое и физическое – шесть аятан. Порочное из-за встречи трех – индрии, объекта и сознания – соприкосновение. Рождающееся вместе с соприкосновением – ощущение. Желание в отношении ощущения – жажда. Полностью возросшая жажда – приверженность. Порочные деяния – карма, возникающие из-за приверженности – становление. Соответствующий причине-деянию [плод] – рождение, т. е. появление скандх. Полное созревание скандх – старение. Разрушение постаревших скандх – смерть. Сильная душевная мука из-за переживаний и привязанности во время умирания и лишения – скорбь. Возникающие от скорби возгласы – стенания. Ослабление пяти органов чувств – страдание. Ослабление умственного видения – огорчение. Появление множества страданий и огорчений – расстройство. Так реализуется это, не имеющее деятеля и ощущающего древо страдания – массив страдания» [Чандракирти, 1912, с. 186-187].

Между собой двенадцать членов зависимого возникновения связаны так, что каждый член имеет своей непосредственной (dngos) причиной предшествующий ему член и опосредованными (brgyud) причинами другие предшествующие члены, а сам является непосредственной причиной последующего члена и опосредованной причиной всех других последующих членов. Хотя каждый член имеет множество причин, но главной (gtso bo) считается именно предшествующий член.

При этом возникает вопрос: почему неведение не имеет предшествующего члена-причины, а старость и смерть последующего члена- следствия? Чандракирти говорит, что двенадцать членов зависимого возникновения – это зависимое возникновение, приведенное в систему [Чандракирти, 1912, гл. 6]. Каков же принцип построения такой системы? Характерной особенностью потока является то, что он имеет направление. Поскольку поток существования живого существа может иметь два направления – сансарное, приводящее к постоянному пребыванию в сансаре, и нирванистическое, приводящее к Нирване – концу потока (rgyun gyi mthar), то с этой точки зрения зависимо возникающее, относящееся к потоку существования живого существа, подразделяется на два вида или стороны (phyogs) – сторону полного осквернения-мучения (kun nas nyon mongs) и сторону совершенного очищения (rnam par byang ba) [Гедун Дандар, 1, л. 2][48]. Постигнув под древом просветления обе эти стороны, Будда сформулировал четыре истины святого ('phags pa'i bden pa bzhi), для объяснения которых описал двенадцать членов зависимого возникновения с четырех точек зрения.

Для пояснения истины страдания (sdug bsngal) двенадцать членов зависимого возникновения приводятся так: «По причине неведения – санскара… По причине рождения – старость и смерть» [Жамьян Шадба, 2, л. 2]. Это называется приведением двенадцати членов зависимого возникновения стороны полного осквернения в порядке возникновения (lugs 'byung) или следования (rjes 'gro). Поскольку цель состоит в том, чтобы показать, что поток индивидуального существования живого существа, имеющий своим направлением сторону полного осквернения, всегда приводит в итоге к страданию, то страдание, относящееся к двенадцатому члену – старости и смерти, стоит в конце и не имеет после себя другого члена.

Для объяснения истины возникновения всего (kun 'byung), т. е. причины всякого страдания, двенадцать членов зависимого возникновения приводятся так: «Если старость и смерть и возникают от чего-то, то возникают от рождения… Если санскара и возникает от чего-то, то возникает от неведения» [Там же]. Это называется приведением двенадцати членов зависимого возникновения стороны полного осквернения в порядке возвращения (lugs ldog). Поскольку цель заключается в том, чтобы указать конечную причину страдания, то первый член – неведение – не имеет предшествующего члена, оно – конечная причина страдания.

Для разъяснения истины прекращения ('gog pa) – возможности прекращения всякого страдания – двенадцать членов зависимого возникновения приводятся так: «В результате прекращения неведения прекращается санскара… В результате прекращения рождения прекращаются старость и смерть» [Там же]. Это называется приведением двенадцати членов зависимого возникновения стороны совершенного очищения в прямом порядке (mthun). Цель состоит в том, чтобы показать возможность прекращения страдания.

Для пояснения истины пути (lam) двенадцать членов зависимого возникновения приводятся так: «Если старость и смерть и прекращаются благодаря прекращению чего-то, то прекращаются благодаря прекращению рождения… Если санскара и прекращается благодаря прекращению чего-то, то прекращается благодаря прекращению неведения» [Там же]. Это называется приведением двенадцати членов зависимого возникновения стороны совершенного очищения в обратном (mi mthun) порядке. Цель: чтобы показать путь, следуя которому можно достигнуть прекращения страдания.

Четыре указанные выше особенности – мгновенность, обладание связью, непрерывность и периодичность, а также два вида – являющееся в качестве живого существа и не являющееся в качестве живого существа – были установлены вайбхашиками [Васубандху, 1980, с. 30-31]. Мадхьямики же просто описывают их со ссылкой на то, что они приняты у вайбхашиков. При этом, как и вайбхашики, делают это только в отношении двенадцати членов зависимого возникновения. Объясняя мгновенность, Жамьян Шадба цитирует приведенный Васубандху в комментарии на «Абхидхармакошу» пример [Жамьян Шадба, 1, л. 2], а Гедун Дандар приводит свой, но с недостаточной полнотой. Из этих примеров видно, что речь у них идет не столько о мгновенности, сколько о моментности, т. е. каждый из двенадцати членов представляет собой некий особый момент в потоке существования, причем, если их трактовать свободно (т. е. рождение деяния – как рождение, созревание плода – как старение), они имеют место постоянно (хотя и не все сразу в одно мгновение). Наличие связи осуществляется в том, что предшествующие моменты связаны с последующими причинно-следственной связью. Непрерывность и периодичность проявляются в том, что двенадцать членов одного цикла зависимого возникновения связывают периоды трех жизней в один непрерывный поток: «Неведение и санскары [относятся) к предшествующей жизни, рождение и старость-смерть – к последующей. Оставшиеся восемь – к средней» [Васубандху, 1980, с. 29].

Мгновенность и наличие связи настолько близки друг другу, что Гедун Дандар считает их одним и тем же (don gcig). Аналогично он относится и к непрерывности, и периодичности [Гедун Дандар, 1, л. 2-3].

Жамьян Шадба и Гедун Дандар настойчиво подчеркивают, что не следует путать неведение как таковое с неведением – членом зависимого возникновения, поскольку последним являются скандхи в период доминирования неведения. Это же относится и к остальным членам [Там же, л. 3; Жамьян Шадба, 1, л. 2-3]. Такое утверждение не совсем точное, правильнее было бы говорить не о скандхах, а о потоке индивидуального существования, поскольку, скажем, в период сознания как третьего члена имеется только сознание времени плода в момент воплощения, а скандх как таковых еще нет. Кроме того, повод к путанице часто дают сами авторы, поскольку при описании отдельных членов обычно проводят рассмотрение в общем плане – много говорят о связанном с данным членом, но иногда забывают дать определение члена или дают не совсем полное или точное. Поэтому читающие их частенько не понимают: четыре вида становления – это одно, а становление как десятый член зависимого возникновения – это другое. Давая же определения, могут указать сущность, но не назвать функцию, установить функцию, но не отметить сущность.

Формула двенадцати членов зависимого возникновения очень популярна в буддийском мире. Существуют различные варианты известной картины, изображающей «Колесо сансары», где в персонифицированном виде представлены и двенадцать членов зависимого возникновения: неведение в виде слепого с посохом, санскары в виде горшечника, изготавливающего из глины кувшины, сознание в виде обезьяны на дереве, психическое и физическое в виде двух человек, плывущих на лодке (физическое – гребет, психическое – правит), шесть аятан в виде дома с шестью окнами, соприкосновение в виде влюбленных, тесно прижавшихся друг к другу, ощущения в виде человека, схватившегося рукой за вонзившуюся ему в глаз стрелу, жажда в виде человека, пьющего вино, приверженность в виде человека, срывающего с дерева плоды и складывающего их в суму, становление в виде невесты или сидящей в гнезде на яйцах птицы, рождение в виде женщины, рожающей ребенка, старость и смерть в виде согбенного старца и трупа [Парибок,1997; Буддийская живопись, 1995].

При рассмотрении отдельных членов зависимого возникновения следует постоянно помнить об этих изображениях, поскольку они помогают понять суть каждого.

В Ганжуре имеется ряд текстов, объясняющих дхарани-заклинание «сущности зависимого возникновения»[49]. В популярном «Сборнике дхарани» (gzungs bsdus) эта дхарани приводится в числе десяти дхарани-мантр, обладающих настолько большой силой очищения от грехов, что обычно читаются при похоронных обрядах для улучшения участи умершего. Ее чтение применяется и при совершении других обрядов. Она обязательно присутствует и на янтрах ('khrul 'khor) – особых изображениях с различными заклинаниями, которые носят при себе для защиты. В буддологической литературе можно встретить такой перевод этой дхарани: «Великий аскет Татхагата[50], Так Говорящий, открыл причину дхарм, имеющих первопричину, и объяснил их исчезновение» [Джанжа, 1997, с. 5; Монтлевич, 1998, с. 81]. А вот тибетская трактовка известного наставника по пути Сутры и Тантры – монаха Шаддуба[51]: «Все дхармы возникают от причин. Их причина Татхагатой названа. Великий шраман сказал так: 'Что по причине – является прекращенным'» [Шаддуб, 2, л. 10]. Оба перевода неточны, но смысл понятен: Татхагата постиг и объяснил другим, что все дхармы возникают от причин, разъяснил, от каких причин и что возникает, при прекращении чего что прекращается, пояснил и то, что все возникающие от причин дхармы сами по себе не существуют, прекращены[52].

В связи с популярностью двенадцатичленной формулы интересно отметить и тот факт, что в буддийской астрологии имеется особая система распределения дней месяца по двенадцати членам, в соответствии с которой производятся гадание и установление благоприятности и неблагоприятности различных явлений и действий.

Закончив общее рассмотрение зависимого возникновения и двенадцати членов, авторы переходят к подробному анализу каждого из двенадцати членов.

Глава 3

СХОЛАСТИЧЕСКОЕ РАССМОТРЕНИЕ ДВЕНАДЦАТИ ЧЛЕНОВ ЗАВИСИМОГО ВОЗНИКНОВЕНИЯ

3.1. НЕВЕДЕНИЕ (AVIDYA; MA RIG РА)

Неведение в буддизме считается для живых существ врагом номер один, поскольку является причиной сансарного существования вообще и страдания, в частности. В «Восхвалении [учения о] зависимом возникновении» Цзонхава пишет:

«Сколько есть в мире плохого, Его корень – неведение» [Лобсан Дагба, 1993, с. 39].

Чтобы успешно бороться и победить врага, нужно хорошо изучить его природу, характер. Это довольно сложная проблема, поскольку неведение, по мнению буддистов, настолько органично входит в нашу жизнь, пронизывая все, что его трудно выявить. Арьядэва говорит в «Четырехсотенной»[53]:

«Неведение пребывает всюду Как чувствительность[54] тела в теле» [Жамьян Шадба, 2, л. 39].

Итак, что же такое неведение? Жамьян Шадба считает: «Неведение – психический элемент помраченность, являющийся противоположностью и противником мудрости ведения» [Жамьян Шадба, 2, л. 35].

Санскритский эквивалент неведения – avidya, тибетский – ma rig pa. Оба они, как и русский, имеют частицу отрицания – а и та. Под ведением (rig ра)понимается праджня (shes rab), или мудрость ведения (rig pa ye shes).

Частица отрицания, по словам Жамьян Шадбы, может иметь семь значений:

1. Указывает на отсутствие. Например, бытие – небытие. Тогда неведение означает отсутствие ведения. Отсутствие же не может служить причиной[55], а в Сутре «Зависимого возникновения» сказано: «По причине неведения – санскара».

2. Указывает, что имеется в виду иное. Например, нелюдь – не являющийся человеком. Тогда неведение означает иное, чем ведение. Это неприемлемо, так как неведением будут яблоко, слон, поскольку они иные, чем ведение.

3. Указывает на сходство. Например, говорят: «Это не яблоко», имея в виду, что это только с виду похоже на яблоко. В таком случае неведением будет сходная с ним неклешная нейтральная праджня святого. Нейтральная – значит, не являющаяся благой или неблагой. Это тоже неприемлемо.

4. Указывает на порицание. Например, говорят: «Ты не жена». Это тоже неприемлемо, поскольку тогда неведение означает порицаемое ведение, т. е. им будет являться и праджня клешная (shes rab nyon mongs can).

5. Указывает на малость. Например, небольшой, невысокий. Тогда неведением будет не реализованная полностью праджня, имеющаяся у срота-апаны[56]. Это тоже неприемлемо.

6. Указывает на лишенность. Например, не имеющая воды местность. Тогда неведением будут глаза у того, у кого не родилось ведение, что тоже неприемлемо.

7. Указывает на противоположность. Например, друг – недруг, правда – неправда. Это значение и имеет частицу отрицания в слове «неведение».

Если некто просто отрицает дружбу к кому-то, это еще не делает его недругом, недругом его делает активная позиция враждебности. Итак, слово «противоположность» (mi mthun pa'i phyogs) означает несовместимость, а «противник» ('gal zla) – то, что неведение подавляет ведение.

Рассмотрение семи значений частицы отрицания проведено Жамьян Шадбой в соответствии с комментарием на «Вибханга-Сутру»[57] [Жамьян Шадба, 2, л. 35]. Частично они проанализированы и в «Абхидхармакоше» [Васубандху, 1980, с. 39-41]. Аналогичные вещи имеются и у тибетцев. Для современного западного человека такие положения представляются не совсем приемлемыми, но в любом случае приемлем вывод: неведение не является отсутствием или малым ведением, оно – несовместимая с ним и подавляющая его сила.

В Сутре «Великого перечисления» (rnam grangs chen po'i mdo): «Какова же дхарма несоответствующей – противоположной стороны?[58] Противоположность дхармы высшей и дхармы обширной» [Жамьян Шадба, 1, л. 7]. Высшая дхарма – праджня, ее противоположность – неведение. «Достопочтенный, какова же высшая дхарма?» [Бхагаван] сказал: «[То, что] поддерживает пять способностей и [на что они] опираются, [ее] следует называть праджней. Ее противоположность следует называть противоположностью высшей дхармы» [Там же]. Праджня входит в число пяти способностей (dbang ро)[59] и является их подлинным ядром. «Достопочтенный, какова же высшая из обширных[60] дхарм?» [Бхагаван] сказал: «Ее следует называть познанием, возникшим в результате слушания, обдумывания и созерцания. Ее противоположность следует называть противоположностью дхармы обширной» [Там же].

В комментарии на «Вибханга-Сутру» Васубандху подчеркивает: «Чьим же противником является неведение? Праджни, возникающей благодаря слушанию, обдумыванию и созерцанию, и ведения, именуемого видением и полным постижением» [Жамьян Шадба, 2, л. 30]. Здесь речь идет о возникающей в результате слушания, обдумывания и созерцания праджне, которая реализуется на двух первых из пяти Путей – Пути Собирания и Пути Соединения, а также о ведении видения и постижения, реализуемых соответственно на Пути Видения и Созерцания[61].

Там же отмечено: «Постижение и установление следует называть ведением. Словом установление [указывается] праджня. Полное [по]знание следует называть мудростью ведения» [Там же].

Истина устанавливается посредством слушания, обдумывания и созерцания (thos bsam sgom), благодаря которым возникают соответствующие виды праджни. В дальнейшем достигают непосредственного видения (mthong) и постижения (rtogs) истины. Праджня толкуется как составная часть ведения. Почему же? Праджня, возникающая благодаря слушанию, обдумыванию и созерцанию, устанавливает (nges pa) смысл (don) истины, но еще не достигает непосредственного (mngon sum du) видения и постижения истины, которые устраняют неведение[62]. Поскольку же именно ведение – противоположность неведения, а праджня, с одной стороны, часто толкуется как приводящая к постижению («обширная дхарма»), с другой, – является составной частью ведения, то выделяется как в известном смысле самостоятельная составная часть ведения. Поскольку же венец ведения – мудрость, реализуемая на Пути Без Обучения, то это полное познание и называют мудростью ведения. Именно она полностью уничтожает неведение. Неведение во многих текстах называется противоположностью и противником мудрости ведения. Слово же «ведение» в приведенной выше цитате означает ведение, устраняющее тот вид неведения, который ведет к перерождениям. Приходим к этому на том основании, что из многих видов ведения главным считается ведение, постигающее отсутствие Я индивида, так как оно устраняет неведение, приводящее к перерождениям и страданиям. Поэтому этот вид ведения из-за своей значимости как бы отождествляется с ведением вообще.

Чтобы указать на род (rigs) явлений, к которому принадлежит неведение, говорится: «Психический элемент (sems byung)». Поскольку праджня является психическим элементом, то и ее враг – неведение – тоже должно быть того же рода, иначе не сможет подавлять [Там же, л. 36].

Чтобы указать на его сущность (ngo bo), говорится: «Помрачение». Слово «помрачение» (rmongs pa, moha) означает «заблуждение, неведение, невежество, глупость, ослепление, обморок, сумбур, обман» [Рерих, вып. 7, с. 140; Кочергина, 1987, с. 522]. Рассмотрим это подробнее. Синоним «неведения» – «незнание» (mi shes pa), которое, согласно логике и теории познания (blo rig), имеет три вида: отсутствие знания, или непонимание (ma rtog), ложное знание (log rtog) и сомнение (the tshom) [Жамьян Шадба, 3, с. 18; Чжампэл, 1991, с. 17-21]. Отсутствие знания не подходит в качестве неведения по указанной выше причине. В непонимании имеются три фактора: 1) ум не вступает в контакт с предметом как объектом познания; 2) хотя и вступает и занимается исследованием, но не завершает его; 3) хотя и завершает, но не обретает понимание смысла [Жамьян Шадба, 2, л. 26].

Непонимание выступает как результат неспособности (mi nus pa) понять. Эта неспособность может означать отсутствие способности или недостаточную способность, но, согласно вышеуказанному, это тоже не подходит в качестве неведения. Следовательно, если непонимание имеет место, то оно вызывается некой силой, блокирующей способность понимать. Эта сила подобна мраку. Хотя бы у человека и были отличные глаза, но он не сможет увидеть объект, если тот погружен в густой мрак. Эту силу называют помрачением, поскольку, подобно мраку, окутывает все сущее и не дает осуществляться видению.

Это помрачение в плане непонимания многие считают цельным, не имеющим трех видов, указанных в связи с исследованием [Там же, л. 27]. Интересно отметить, что в заклинаниях термин «помрачение» означает одурение, пребывая в котором человек не способен ничего понять. В Сутре «Встречи отца и сына» этот термин употребляется в значении неконтактности, когда субъект, хотя и воспринимает объект, но не вступает с ним в эмоциональное и интеллектуальное соприкосновение. Там же говорится, что на его основе проявляется клеша невежество (gti mug) [Сутра встречи, л. 39].

Помрачение, подобное густому мраку, в котором ничего не видно, виджнянавадины называют неведением. В «Абхидхармасамуччае» Асанга подразделяет его на два вида: «Помрачение – двух видов: помрачение в отношении полного созревания плода [деяния] и помрачение в отношении смысла истинной сущности (de kho na'i don)» [Гедун Дандар, 1, л. 3]. Это в известной мере можно толковать как помрачение в отношении абсолютной (don dam) и относительной (kun rdzob) истины. Первое является условием попадания в плохие формы жизни и страдания вообще, а второе – неоставления сансары. Поскольку можно избавиться от первого, но иметь второе, то и приходится подразделять на два вида.

Сами виджнянавадины полагают это подразделением неведения с точки зрения побуждения им деяний санскары. Помрачение в отношении полного созревания плода деяния они считают побудителем (kun slong) деяния не являющегося заслугой (bsod nams min), осуществляющего забрасывание сознания-виджняны в рождение в плохой форме жизни Мира Желаний, а помрачение в отношении смысла истинной сущности – побудителем деяния заслуги (bsod nams), осуществляющего забрасывание в хорошую форму жизни Мира Желаний, и деяния неотодвигаемого (mi gyo), осуществляющего забрасывание в два высших Мира[63]. Каким же образом помрачение как таковое может служить побудителем, непонятно[64]. Такое помрачение называется неведением, не являющимся взглядом (lta min). В «Ступенях пути» Цзонхава замечает: «Из двух – ложного знания в отношении смысла истинного и помрачения в отношении смысла истинного школа Асанги полагает [неведением] последнее. Короче, из двух умов – ложно знающего и непонимающего – ум непонимающий» [Жамьян Шадба, 2, л. 14].

Этого же мнения придерживаются и вайбхашики, поскольку «взгляд на совокупность разрушимого» ('jig tshogs tu lta ba)[65], который многие считают неведением, в Писании называется обладающим связью-сходством (mtshungs ldan) с неведением. Другие же возражают, что хотя этот взгляд и является спутником ('khor) данного вида неведения, но сам по себе будет другим видом неведения. Они обосновывают это ссылкой на Писание и доказательствами. В Сутре «Ростков белого риса» «взгляд на совокупность разрушимого» со всей определенностью называется неведением. Кроме того, если «взгляд на совокупность разрушимого» является просто клешей взгляда[66], но сопровождает клешу неведение, то на этом основании его следовало бы признать не являющимся клешей. Кроме того, если два дерева находятся в лесу рядом, то это не значит, что только одно составляет лес, а другое – нет. Просто это разные виды неведения. Кроме того, неведение, не являющееся взглядом, имеет и других спутников – шестьдесят плохих взглядов [Там же, л. 12-13].

Саутрантики и мадхьямики полагают, что неведение содержит и взгляд. Если взять ситуацию зрительного восприятия, то для правильного восприятия объекта необходимы три условия: 1) наличие освещенности, 2) наличие конвергенции-сведения зрительных осей на данном объекте, 3) наличие правильной фокусировки глаз на данном объекте посредством аккомодации. Аналогично отсутствие освещенности подобно помрачению как неспособности, а если взгляд направлен не на тот объект, то это подобно ложному знанию, и когда глаз не сфокусирован на объекте, то получается нечеткое – сомнительное изображение. В соответствии с виджнянавадинами, неведение является не ложным взглядом, а непониманием, поэтому характеризуется отсутствием фактора признавания (zhen 'dzin), способа признавания (zhen tshul) и объекта признавания (zhen yul)[67] [Жамьян Шадба, 2, л. 14].

В связи с этим Цзонхава в «Ступенях пути Просветления» замечает: «Если согласно признанию «взгляда [на совокупность] разрушимого» и неведения отдельными, то подобно тому, как, например, при наличии свернутой веревки, некоторой темноватости и неясности [видения] веревки рождается ум, воспринимающий ее как за змею, так и из-за мрака неведения, скрывающего ясный характер бытия (gnas tshul)[68] скандх, рождается ошибка [принятия] скандх за Я» [Жамьян Шадба, 2, л. 14].

Кроме того, поскольку в Сутрах говорится о видах неведения в зависимости от объекта, то неведение обязательно должно иметь свой объект, а такое возможно только у ложного взгляда [Там же]. Поэтому большинство авторитетов сходятся на том, что неведение содержит два главных компонента – помрачение и ложный взгляд. При этом сомнение как бы оставляется в стороне. Интересно отметить, что в число шести основных клеш входит неведение, сомнение и ложный взгляд. Понятие же помрачения, поскольку этот термин означает и заблуждение, содержит в себе оба эти значения.

На картине «Колесо сансары» неведение изображается в виде слепца с посохом. Слепота, вероятно, должна символизировать помрачение, а посох, которым нащупывают дорогу – ложный взгляд.

Основой, на которую опираются при рассмотрении неведения, являются три Сутры: «Вибханга», Сутра «Ростков белого риса» и «Десять ступеней».

В Сутре «Ростков белого риса» сказано:

«Что же здесь за неведение? Которое представляет эти шесть дхату[69] как единственное, представляет в качестве целого, представляет в качестве постоянного, представляет в качестве прочного, представляет в качестве вечного, представляет в качестве обладателя разума, живого, рожденного, вскормленного, духа, индивида, представляет в качестве родившегося из силы, пребывающего сыном силы… именуемого Я, именуемого Моим – подобные и всевозможные другие виды незнания, это и следует называть неведением»

[Жамьян Шадба, 2, л. 34].

Здесь речь идет именно о «взгляде на совокупность разрушимого». Почему же? Этот взгляд приписывает Я три особенности, указанные в самом начале цитаты: единственность, целостность и постоянство[70]. «Обладатель разума»[71] и т. д. – эквиваленты Я. Что такое шесть дхату? В «Ратнавали» Нагарджуна отмечает: «…Человек – соединение шести дхату» [Шаддуб, 2, л. 18]. Но человек – это и соединение пяти скандх. А этот взгляд относится именно к скандхам – совокупности или соединению разрушимого. Термин 'du shes – «различение, восприятие, представление» – чаще употребляется в значении «представление». В данном случае он означает восприятие скандх с представлением о них, как о Я или Моем («Я пошел. Мое тело»).

Неведение выступает в качестве ложного представления. Поэтому сводить неведение к помрачению, не являющемуся взглядом, неверно. Выше уже указывалось, что этот взгляд сопровождает помрачение, не являющееся взглядом. Всегда ли? Говорят, что не всегда, так как этот взгляд входит в неведение обладателя клеш, а неведение, не являющееся взглядом, имеется и у святого, не имеющего клеш.

В «Вибханга-Сутре»:

«Что же за неведение, о [котором] сказано: «По причине неведения – санскара»? – То, что [является] (1) незнанием предела предшествующего, (2) незнанием предела последующего, (3) незнанием предела предшествующего и последующего, (4) незнанием предела внутреннего, (5) незнанием предела внешнего, (6) незнанием предела внутреннего и внешнего, (7) незнанием предела деяний, (8) незнанием полного созревания, (9) незнанием деяния и полного созревания, (10) незнанием Будды, (11) незнанием Учения, (12) незнанием Общины, (13) незнанием [истины] страдания, (14) незнанием [истины] возникновения всего, (15) незнанием [истины] прекращения, (16) незнанием [истины] пути, (17) незнанием причины, (18) незнанием дхармы истинного возникновения плода причины, непонимание истинно так, как оно есть, (19) благого и (20) неблагого, (21) греховности и (22) безгрешности, (23) служащего опорой и (24) не служащего опорой, (25) плохого и (26) хорошего, (27) черного и (28) белого, (29) зависимого возникновения с подразделением, (30) шести аятан соприкосновения, того, что [таково], и [иного], чем то – истинно так, как оно есть, (1) непонимание, (2) невидение, (3) полное непостижение, [наличие в отношении того] (4) помраченности, (5) всепомраченности и (6) именуемого видом мрака – это и следует называть неведением»

[Жамьян Шадба, 2, л. 33].

Слово «предел» означает «край» в смысле лесного края, родного края, т. е. это некая сфера, область, существующая в определенных границах. Таким образом, предел предшествующего – прошлое. В комментарии (Васудандху?) говорится: «Что же здесь за незнание предела предшествующего? Не соответствующее [истинному] характеру [сущего] размышление о прошлых санскарах, которые не знают: «Был ли я в прошлое время или не был? Кем я был? Как я был?» [Жамьян Шадба, 2, л. 26]. Аналогично и в отношении будущего. Гунамати в своем комментарии отмечает, что эти два незнания связаны с сомнением, другие считают, что связаны с тремя – помрачением, ложным знанием и сомнением, третьи признают, что имеется в виду недифференцируемое помрачение [Жамьян Шадба, 2, л. 26].

Комментаторы поясняют, что первые тридцать – это объекты, а шесть следующих – либо характеристики неведения в отношении тридцати объектов, либо виды неведения. Помраченность, всепомраченность и вид мрака истолковываются как три степени помраченности, при которых (1) видят объект чуть-чуть как нечто неопределенное, (2) видят еще более неопределенное, (3) вообще ничего не видят, или как три вида незнания – (1) полного невидения [помраченности], (2) ложного видения и (3) сомнения, или как неведение (1) малое, (2) среднее, (3) большое, или как неведение, имеющееся в (1) Мире Бесформенного, (2) Мире Форм и (3) Мире Желаний.

Непонимание, невидение и полное непостижение толкуются как три вида неведения, являющиеся противниками трех видов праджни, возникающих от слушания, обдумывания и созерцания. Поскольку же может отсутствовать первое неведение, а два других имеются, или нет двух первых, но есть третье, то приходят к выводу, что это именно отдельные виды неведения [Жамьян Шадба, 2, л. 27-29].

Тридцать и шесть называют тридцатью шестью видами неведения. Или считают так: в каждом из тридцати по три – помрачение в отношении объекта, ложное знание и сомнение, всего получается девяносто; в каждом из них по три – большое, среднее и малое, всего получается двести семьдесят; в каждом из них по три – противоположности праджни, возникающей благодаря слушанию, обдумыванию и созерцанию, всего получается восемьсот десять видов неведения [Там же, л. 34].

Еще говорят о семи помрачениях – в отношении (1) времени, (2) предмета, (3) перемещения, (4) высшего, (5) истинной сути, (6) полного очищения и (7) явной гордости. Некоторые считают, что они образованы в результате объединения отдельных членов из группы тридцати. Так, первые три – незнание предела предшествующего и т. д. – представляют собой помрачение в отношении времени, следующие три – незнание предела внутреннего и т. д. – помрачение в отношении предмета, три – незнание деяния и т. д. – помрачение в отношении перемещения (по смерти), три – незнание в отношении Будды и т. д. – помрачение в отношении высшего, незнание четырех истин – помрачение в отношении истинной сущности, следующие тринадцать – помрачение в отношении полного очищения, а последнее – помрачение в отношении явной гордости [Жамьян Шадба, 2, л. 39-40]. Такая трактовка имеет смысл, но с известной натяжкой. Поэтому некоторые признают эти семь отдельными видами неведения, или видами всепомраченности, указанной на пятом месте в группе из шести в приведенной выше цитате.

Кроме того, в «Источнике мудрецов» указывается не тридцать, а девятнадцать – первые восемнадцать и последнее [Джанджа, 1988, с. 317]. В отношении первых восемнадцати употребляется термин «незнание», а в отношении следующих двенадцати – термин «непонимание», которое означает скорее неизученность. Но почему тогда к группе восемнадцати присоединяется последний? Виджнянавадины тоже говорят о девятнадцати, добавляя к ним семь указанных отдельно и три – малое, среднее и большое [Жамьян Шадба, 1, л. 6].

Итак, неведение – это помрачение, имеющее много видов. Нельзя сказать, что есть только одно неведение и только одна мудрость ведения. И если на вопрос, считать ли «взгляд на совокупность разрушимого» неведением, не так-то легко, по мнению некоторых, ответить однозначно, то нет сомнения, что неведение все-таки содержит в себе представления, поскольку в Сутре «Праджня-парамита восьмитысячная» сказано:

«И Бхагаван сказал почтенному Шарипутре: «Шарипутра, учащийся таким образом Бодхисаттва Махасаттва не учится никакой дхарме. Почему же? Шарипутра, те дхармы существуют не так, как [это] представляется простым, обычным людям, не имевшим [возможности] слушать [Учение]». Почтенный Шарипутра сказал: «В таком случае, Бхагаван, как же они существуют?» Бхагаван сказал: «Воистину, Шарипутра, существуют так, как не существуют, и таким образом не существуют. Поэтому говорю: «Неведение». Простые, обычные существа, не имевшие [возможности] слушать [Учение], признают их. Они признают все несуществующие дхармы [существующими]. Поскольку, признав это, они [становятся] приверженцами двух крайностей, то не знают, не видят тех дхарм»

[Восьмитысячная, л. 21].

Неведением здесь является представление дхарм как существующих. Оно называется взглядом, признающим дхармы существующими истинно (bden 'dzin)[72].

Неведение – не только помрачение, не являющееся взглядом, но и ложный взгляд [Атиша, 2, л. 3]. Первое указывается в определении неведения словом «противоположность», которое означает также несовместимость (mi mthun phyogs), поскольку помрачение несовместимо с ведением, как тьма со светом, а второе – словом «противник», поскольку ложный взгляд приводит к действиям, он активен, как противник.

Это рассмотрение приводит к первому подразделению неведения на два вида: неведение, являющееся ложным взглядом, и неведение, не являющееся взглядом. По мнению наших авторов, это признают такие авторитеты, как Дхарматрата, Дхармакирти, Буддхапалита, Чандракирти, Цзонхава и многие другие. Хотя в связи с неведением и говорили о сомнении, но при данном подразделении не указывается, куда именно оно относится, да и в дальнейшем о нем почти не вспоминают.

А теперь вернемся снова ко «взгляду на совокупность разрушимого», который играет очень важную роль и является предметом дискуссий. Во «Введении в Мадхьямику» Чандракирти пишет, что этот взгляд представляет собой клешную праджню, проявляющуюся в мысли «я», «мое». Этот взгляд – корень, причина клеш. Его объектом является Я, так как «восприятие я» имеет своим объектом Я. При этом «Я» (bdag) – независимо существующая сущность, а «я» (nga) – тот элемент восприятия Я в потоке сознания. Если благодаря исследованию избавляются от этого взгляда, то исчезают все клеши [Чандракирти, 1912, с. 234-235].

Когда хинаянист избавляется от клеш, то у него остается след, отпечаток, привычка клеш. Например, если в одежду было завернуто некое вещество с очень сильным запахом, то хотя бы потом и убрали это вещество, но в одежде остается его запах. Так и здесь. В чем же эта привычка (bag chags) проявляется? Привычка неведения является препятствием к полному познанию познаваемого. Этого нет только у Будды [Там же, с. 393-394]. «Взгляд на совокупность разрушимого» имеет двадцать видов, которые называются взглядами, [признающими] Я (bdag tu lta ba). Это 1) признание скандхи в качестве Я, 2) признание Я обладающим скандхой, 3) признание Я имеющимся в скандхе, 4) признание, что скандха имеется в Я. Если взять эти четыре в отношении каждой скандхи, то получается двадцать. Если добавить еще пять взглядов, признающих Я отличным от скандх, то получается двадцать пять взглядов [Там же, с. 266-267].