Мимолетная улыбка пробежала по лицу Д'Марра. Д'Ранс знал, что означала эта улыбка. Кто не бросается сломя голову на вызов Вожака Стаи, подвергает себя смертельной опасности. К этому Д'Ранс никак не мог привыкнуть, хотя и знал, что только полезность повелителю избавляет его от наказания за бесконечные нарушения. Он знал, что Д'Марр надеется, что это его нарушение будет последней каплей. Голубому человеку было наплевать. Ему нужно было еще несколько минут, прежде чем он осмелится показаться на глаза лорду Д'Фарани. Сочтет ли господин это вызовом или нет, но он лучше рискнет своим ответом, но подождет, пока он не будет в лучшей форме. Его секреты должны остаться его секретами.

Он заметил, что рука Оррила Д'Марра легла на рукоять любимой игрушки арамита — волшебного стека, который он довольно часто любил попробовать на других. Стек — смерть для Д'Ранса, если только Д'Ранс не убьет Оррила первым.

— Я сообщу повелителю о твоем ответе.

— Да, сделай это, так.

Не скрывая неприязни, Д'Марр молча удалился. Голубой человек проследил за ним взглядом, пока тот совсем не исчез из виду, и глубоко вздохнул. Он подумал о том, как его соперник приподнесет его ответ Вожаку Стаи. Преувеличений будет предостаточно. Д'Рансу придется петь соловьем, ну да он это хорошо умеет. Это позволило ему в свое время переплыть огромное море и добраться до желанной земли, это поможет ему быть в милости у Вожака Стаи до тех пор, пока он не будет готов покинуть волков-рейдеров, какая бы судьба их ни ожидала. Да, ты мне многое показал, так, мой повелитель Иван Д'Фарани, и за это я тебе очень благодарен, хотя ты и не можешь себе даже представить, как многому ты меня в действительности научил, так…

Откинув плащ, он уставился на руку, которую прятал от Д'Марра.

На первый взгляд, раны на ней не было, не было видно ни малейшего пятнышка. И в то же время боль пронзала его, как будто ему в ладонь воткнули нож. Рука была скрючена так, что была больше похожа на птичью лапу, чем на человеческую руку. Даже малейшее движение усиливало боль в сотни раз, но больше ждать он не мог. Теперь ее надо как-то выпрямить.

Стиснув зубы, голубой человек начал разгибать пальцы. От нестерпимой боли по лбу ручьями струился пот. Потихоньку рука стала принимать вид, близкий к нормальному, хотя даже эти небольшие усилия были для него мучительной пыткой. Под конец Д'Ранс не смог сдержать стона. Он найдет того, кто сделал это, и заставит об этом пожалеть.

Он знал, было большой глупостью так рано проверять себя, но возможность предоставилась неожиданно, как подарок, и голубой человек, будучи не в силах удержаться, схватился за нее. А в награду — эта боль.

Но дела пошли лучше, — успокаивал он сам себя. — Мое умение растет, так…

Превозмогая боль, Д'Ранс с помощью раненой руки стянул с себя капюшон, — надо привыкать жить с болью. Он начал было надевать шлем, но потом передумал. Оглядевшись и убедившись, что ему никто не помешает, северянин вынул из одного из мешочков, висевших у него на поясе, маленькое зеркало и принялся рассматривать левую половину головы.

Тонкая полоска седины в его волосах, полоска, которая еще неделю назад не существовала, согрела его взгляд.

Голубой человек улыбнулся. Да, это был явный прогресс.

Глава 5

— Если ты думаешь, что я отпущу тебя в это путешествие одного, то ты, Кейб, меня совсем не знаешь, даже после этих десяти лет, прожитых вместе.

Будь в тот момент на месте волшебника кто-нибудь другой, он не на шутку бы испугался, увидев его жену. Сейчас она была лесным божеством, Янтарной Леди, такой, какой многие помнят ее до сих пор. Это была воплощенная властность. Ее блестящие алые локоны развевались. Гвен сейчас казалась в два раза выше Кейба. Ее изумрудные глаза ярко сверкали — два зеленых факела, которые в другое время уносили его в сладкое сумасшествие. До этого дня он видел ее такой раз или два, и оба раза в тот момент, когда опасность угрожала ее детям.

Ему было больно от сознания того, что причиной этого гнева были любовь к нему и страх за него.

— Ты же знаешь наш уговор, Гвен. Это не ради нас, это ради детей. Рисковать обоим просто неразумно. Кто-то должен остаться с детьми… мало ли что может произойти. Вспомни, ты же сама первая предложила это.

— Знаю, — вид у нее был очень расстроенный. — Мне было бы гораздо легче, если бы рисковать пришлось мне одной. Я бы знала, что ты в безопасности и присмотришь за детьми. С чем бы я ни столкнулась, я бы лучше справилась с любыми неожиданностями, зная это.

— А я — нет? Гвен, ты же знаешь, что ты для меня больше, чем просто жена, но в данном случае там должен быть я, и я один. Видения приходили ко мне…

— И к Ауриму.

Он задумался над ее словами.

— Я думаю, что это случилось только потому, что у нас с ним много общего. И кроме того, во второй-то раз видение было только у меня. Я просто не могу взять его с собой. Он еще не готов… если, конечно, тот день не пошел ему на пользу.

Гвен сумела улыбнуться.

— Сегодня утром я обнаружила еще одного деревянного человечка, бродившего в саду. Видно, когда Аурим попытался разрушить свое заклинание, он не сумел проследить за всеми, и этот сбежал. Да, если бы я даже и захотела рисковать нашим сыном, а я этого не хочу, я, тем не менее, согласилась бы: он не готов.

— Хорошо.

— Но я, все равно, не позволю тебе идти одному. По крайней мере, подожди, пока поправится Зеленый Дракон.

— Тогда уже будет слишком поздно. Физически он не сильно пострадал во время нападения, а вот как волшебник он истощен. И будет слишком слаб еще какое-то время.

Волшебник проследовал через спальню и подошел к одному из окон, выходящих в сад. Внизу люди, чьи жизни вверены ему, были поглощены своими дневными заботами, только смутно представляя, что одно важное событие полностью поглотило интересы их господина и госпожи. Два волшебника занялись обсуждением этих проблем, как только проснулись, а точнее, с предыдущей ночи, когда Кейб впервые заговорил об этом. Он ждал хоть какой-то определенности в состоянии Зеленого Дракона, он надеялся на то же, на что и она. Повелитель леса Дагора согласился с тем, что ситуация слишком серьезна, чтобы ею пренебрегать, и хотел присоединиться к Кейбу, но в данный момент от него помощи было бы меньше, чем от младшей дочери волшебника Валей.

— Тогда я должна пойти с тобой. — Она подошла, обхватила его сзади руками и прижалась к нему. — Мы попросим Тууса присмотреть за детьми.

— Я мог бы подумать об этом, но у меня есть другая идея.

— Какая? — она была согласна с любой идеей, только бы он был в безопасности.

К несчастью, они оба знали, когда речь идет о путешествии в глубь Легара, безопасной идеи быть не может, тем более, если там еще и волки-рейдеры.

— Я попробую найти Темного Коня. Мне кажется, я знаю, где он может быть, и я думаю, что он согласится мне помочь.

Было время, когда только одно упоминание имени демонического создания вызывало у волшебницы ледяное молчание. Темный Конь принадлежал Пустоте, пустому пространству, находящемуся вдали от мира людей. И хотя он давно уже принял форму гигантского призрачного скакуна, он, скорее, был живой дырой. Его дороги не всегда совпадали с дорогами других живых созданий, если, конечно, понятие живого можно применить к такому созданию, как он.

По правде говоря, волшебницу отталкивал не столько он сам, сколь его окружение. Темный Конь был товарищем Сумрака, волшебника, чье стремление к власти и бессмертию превратили его в силу, мечущуюся с каждой новой инкарнацией между светом и тьмой, в зависимости от того, где была его предыдущая инкарнация. Только Темный Конь и, возможно, Кейб и королева Эрини, которые под конец узнали лучше великого волшебника, сочувствовали Сумраку.

Наконец Гвен примирилась с существованием Темного Коня, в основном из-за того, что тот был очень дружен с Кейбом.

— Мне будет намного спокойнее, если ты сумеешь разыскать его, но в этом-то весь и вопрос. Как быстро ты надеешься его найти? Где его искать, неизвестно, а ты сам сказал, что у тебя на это есть только один сегодняшний день, день, который уже идет. А он может быть где угодно, даже за пределами Драконьего царства, ты это и сам знаешь.

Темноволосый волшебник вздохнул. — Кроме нас он навещает только одного человека.

— Эрини?

— Эрини. Я нанесу ей визит и узнаю, не видела ли она его. Может быть, у нее есть какие-нибудь новости относительно него. Я только жалею, что не подумал об этом, когда мы были там в последний раз.

Волшебница отпустила его и встала с ним рядом. Они вместе наблюдали, как несколько рабочих, людей и дрейков, несли пару длинных скамеек в глубь сада. Бедламы поощряли в своих людях стремление использовать те участки земли, где были установлены скульптуры, следя при этом, чтобы они не нарушили их сохранности. Население их крошечного владения росло, и теперь появилась необходимость в дополнениях и изменениях в саду.

— Меликарду вряд ли понравится, что ты так зачастил туда. Я часто задумываюсь, винит ли он нас еще в смерти своего отца.

— Ты имеешь в виду, винит ли меня. Ты же знаешь, Кирг и Тома охотились за мной и Кирг привел свою армию прямо к воротам Талака.

Кейб нахмурился, припоминая молодого принца, каким тот был, когда он встретил его впервые. Тогда у них с Меликардом было много общего. Оба были неразумными и наивными, оба стремились попасть в гущу событий. Меликард заплатил за это жизнью своего отца, Кейб — гораздо большим. Он потерял не только эльфа, который воспитывал его и был для него больше, чем отцом, больше, чем Азран когда-либо мог для него быть, но также деда, который был для него, скорее, духовным отцом.

— Я полагаю, правда в тех событиях не играет роли. Меликард — это Меликард. Мы должны жить с этим, и я вынужден буду учитывать это, когда буду там.

— Тогда тебе лучше отправиться прямо сейчас.

Кейб понял, что колеблется, он мог уйти уже несколько минут назад, но продолжал разговаривать. Кейб наклонился и поцеловал жену. Этот поцелуй сказал очень многое и прежде всего о том, что если они даже и увидятся еще раз, до того, как он отправится в Легар, то на очень-очень короткое время.

— До свиданья, — прошептал он… и исчез.

При обычных обстоятельствах Кейб материализовался бы в одном из присутственных мест, где сановники из других государств ожидают аудиенции Меликарда. Времена были, однако, необычные, и он решил появиться в одной из комнат, где, вероятнее всего, можно было встретить королеву. Он надеялся найти ее и разузнать все, что можно, а затем удалиться еще до того, как Меликард обнаружит его присутствие. Этот путь был наиболее простым.

Эрини брала уроки и совершенствовала свое волшебное мастерство в комнате, которая когда-то была тренировочным залом для охраны дворца. Кейб надеялся, что она там сейчас занимается. Однако, к великому сожалению, сегодня ее там не было. Сейчас как раз было время занятий, но Кейб знал, что Эрини иногда нарушает свой распорядок дня. Почесывая подбородок, он обдумывал свой следующий ход. Можно было припомнить еще два, ну три места, не больше, где бы он мог застать королеву в одиночестве. В остальных была большая вероятность столкнуться с королем.

Ее не оказалось на площадке для верховой езды, не оказалось ее и в следующем месте, которое он посетил: в комнате принцессы Линетты, единственного ребенка короля и королевы. Кейб стоял среди изысканных, фантастических картин с изображением лесных созданий, которые украшали комнату принцессы, и тихо ругался; у него не было времени болтаться повсюду в поисках королевы Эрини. Времени было очень мало. Перед ним все еще стояла главенствующая задача — найти Темного Коня.

Кейб вспомнил еще об одном месте. Хоть вероятность того, что и король тоже окажется там, была очень велика, он все же решил телепортироваться.

Когда Кейб появился перед ней на расстоянии вытянутой руки, королева сидела на стуле. Крохотный шар света сиял над ее головой. Королева Эрини выронила книгу, которую читала, и раскрыла от изумления рот, но, к счастью, она довольно быстро узнала волшебника и поэтому успела сдержать крик, который обязательно должен был сорваться с ее губ.

—  — Кейб! Ради Риины! Ты же знаешь, что я всегда рада тебя видеть, но это уж слишком.

Королева Талака, Эрини не очень-то была похожа на волшебницу или колдунью, какими их себе представляет большинство в Драконьем царстве. На самом деле, она больше походила на принцессу из книги сказок. Из-за стройной, изящной фигуры, из-за лица, продолговатого, оттененного длинными локонами цвета лета, Эрини выглядела только что повзрослевшим подростком, хотя, на самом деле, она была гораздо старше. На ее бледном лице не было ни морщинки. В отличие от того наряда, в котором она была во время его последнего визита, на этот раз на ней было более удобное и менее строгое платье, которое позволяло ей свободно двигаться и сидеть. На него были нашиты драгоценности, рукава с буфами являлись обязательной принадлежностью королевского одеяния, но в остальном платье было очень простым. Кейб был уверен, что все это делало платье ее любимым. Когда он видел ее в последний раз, на ней была искусно вышитая золотом мантия, неотъемлемая показушная деталь королевского наряда той страны, откуда она была родом, Гордаг-Ай. Все же это больше подходило молодой королеве, которая проводила большую часть времени дома, сидя за вышивкой, в окружении своих фрейлин, чем волшебнице, пытающейся продемонстрировать заклинания современного уровня сложности. То, что Эрини обожала заниматься вышивкой, было правдой, но это не мешало ей в то же время быть женщиной, которая сумела сразу поставить себя так, чтобы не быть лишь красивым дополнением своего мужа, короля Меликарда I. Она была личностью, которая во всем полагалась только на свой ум, хотя и уважала мнение других, особенно своего мужа.

К удивлению многих, король в первые годы их жизни не любил спорить. Он любил свою жену такой, какая она есть, а не такой, какой ее видели другие.

Кейб Бедлам преклонил перед ней колени. В этом, возможно, и не было необходимости. Эрини считала его равным себе, но Кейбу, так испугавшему ее, хотелось хоть как-то загладить свою вину,

—  — Извините меня, королева Эрини. Я искал вас везде, где бы вы могли сейчас находиться, но потом вспомнил вашу любовь к королевской библиотеке. — Одетый в голубое, волшебник окинул взглядом отделанную дубом комнату с внушительными рядами томов. Вслед за Пенаклесом — Городом Знаний — и Талак мог похвастаться прекраснейшей в Драконьем царстве коллекцией рукописей. Однако в большинстве случаев это были копии. Меликард разослал переписчиков по всему континенту с заданием — получить доступ к любому письменному источнику, который они смогут найти. По настоянию Эрини, у него теперь были и некоторые копии для того, чтобы и другие могли воспользоваться его библиотекой.

— Я прибыл по неотложному делу, поэтому мое появление и было более внезапным, чем хотелось бы. Надеюсь, вы простите меня за нарушение этикета.

— Только в том случае, если вы сядете на стул и перестанете быть таким официальным, господин магистр Бедлам, — и она указала на полдюжины элегантных мягких стульев, расставленных в устланной коврами комнате. Легкая улыбка играла на ее губах. — И вам вовсе не стоит опасаться встреч с моим мужем. Он сейчас занят со своей дочерью. Он уделяет ей так мало времени, если учесть ту великую любовь, которую он к ней испытывает.

— Благодарю… Эрини.

И хотя Кейб был скован беспокойством, он заставил себя сесть напротив королевы.

Волшебник подождал, пока она поднимет книжку и положит ее на крошечный столик, стоящий рядом с ней. Светящийся шар, который было закачался в тот момент, когда она испугалась, теперь оставался над ее головой. Кейб кивнул в сторону волшебной лампы:

— Я вижу, ты упражняешься. Она получилась очень устойчивой.

— Жаль, что я не занялась этим несколькими годами раньше. Подумать только, сколько времени я потеряла!

Он покачал головой.

Не думай об этом, Эрини, уж я-то знаю, что ты времени даром не теряла. У тебя есть муж и прекрасная молодая дочь. Ты сделала Меликарда королем, более доступным для простых людей. — Кейб махнул рукой в сторону рядов аккуратно расставленных книг. — Ты поощряешь желание научиться читать. Единственное, к чему у меня был доступ, так это книги Хадина эльфа. В действительности, я научился читать только благодаря ему. Теперь ты грозишься сделать Талак вторым после Пенаклеса центром образования. — Он скрестил руки. — Я бы мог привести еще примеры, но и этого вполне достаточно.

— На самом деле, я хочу сделать Талак в этой области не сравнимым ни с чем, — ответила стройная королева. Улыбка не то что вернулась, а засияла на ее лице. — Ты прав, Кейб, но я все равно не могу избавиться от злости на самое себя за то, что все эти годы я позволяла своим силам хиреть.

— Ты видела слишком много смертей и разрушений. А родилась ты не для этого.

— Да и ты тоже. Кейб покачал головой.

— Я внук Натана Бедлама и родной сын Азрана. Если не я рожден для того, чтобы быть в центре всех передряг, то кто тогда? Что ни говори, но неприятности обязательно находят меня… и вот поэтому-то я и здесь, — волшебник подался вперед и понизил голос, — я надеялся найти здесь Темного Коня. Я могу обнаружить следы его присутствия, но они не настолько явны, чтобы рассказать мне, находится ли он поблизости, или куда он мог теперь направиться. Мне нужна его помощь для путешествия в центр полуострова Легар, если, конечно, он согласится мне ее оказать.

— Ты имеешь в виду владения Хрустального Дракона!

— Да. Если бы это был обычный поход, я предпочел бы путешествовать один. При обычных обстоятельствах Хрустальный Дракон не обратил бы на меня ни малейшего внимания до тех пор, пока я не полез бы в его пещеру.

Взгляд Эрини застыл.

— А сейчас?

— А сейчас в самом центре его владений, возможно, разбит лагерь целой армии. Армии, на знаменах которой изображен волк.

— Арамиты? Значит слухи подтвердились? — она слегка побледнела. — Я думаю, возможно, Меликарду сейчас стоило бы быть здесь. И командиру Истону тоже. — Истон, уроженец отечества Эрини, был последние несколько лет начальником разведывательной службы Талака.

— Прошу тебя! — Кейб чуть ли не вскочил со стула. — Только после того, как я уйду. Тогда можешь им все рассказать. Самое главное заключается в том, что я хочу узнать, что же там произошло на самом деле. Поэтому-то я и пытаюсь найти Темного Коня.

— А если ты его не найдешь?

— Тогда я пойду туда один.

Ее левая рука сжалась в кулак, но голос был убийственно спокоен.

— Гвендолин ни за что не допустит этого.

— Она не узнает об этом до тех пор, пока не будет уже слишком поздно. Я наверняка так и поступлю, если дело дойдет до этого. Эрини, я не хочу, чтобы она последовала за мной.

Было ясно, что Эрини не может с ним согласиться, но, тем не менее, она в конце концов кивнула в знак согласия.

— Как хочешь, Кейб. Значит, невзирая ни на что, я должна помочь тебе найти Темного Коня. Я никогда не смогу посмотреть в глаза Гвен, если с тобой что-нибудь случится из-за того, что я не сумела разыскать его для тебя.

— Она никогда не возложит на тебя ответственность.

— Она — нет, зато я — да. — Королева встала и, расправив руками платье, пристально посмотрела в пространство. Ее прекрасное лицо стало напряженно-сосредоточенным. — Его давно здесь не было, и я не ожидаю его появления, в этом-то и состоит наша самая большая трудность. Однако мы обычно встречались в двух местах. Одно здесь, во дворце, другое находится очень далеко за пределами высоких стен Талака.

— За пределами? — замечание, что Меликард позволяет жене покидать безопасные пределы города, очень удивило Кейба.

— Если ты думаешь, что твои отношения с моим мужем можно назвать скользкими, то поинтересуйся у Темного Коня, что он думает о своих с ним отношениях. Единственное, что связывает их, это я, Кейб. Меликард благодарен ему за то, что Темный Конь сделал для меня, когда предатель-советник моего мужа хотел передать Талак в руки своего повелителя, Серебряного Дракона. Темный Конь знает, что я люблю Меликарда. Между тем, они оба помнят обстоятельства, при которых встретились, когда мой будущий муж заманил в ловушку бедного Дрейфитта, посадил его в темницу и даже пытал, поставив перед собой задачу сделать Темного Коня своим слугой.

Кейба передернуло, когда он вспомнил все это. Темный Конь не из тех, кто легко прощает, но в этом его никто не может обвинить.

— Временами, особенно когда я рядом, они бывают очень сердечны друг с другом, их можно назвать почти друзьями, но их общее прошлое всегда возвращается. Вот поэтому-то навещать Темного Коня иногда лучше где-нибудь подальше от глаз моего мужа. Я люблю своего мужа, но я и не бросаю друзей… ты же знаешь.

— Я знаю, — поднявшись, Кейб приготовился к тому, что должно наконец произойти. — Где первое место? То, что во дворце.

— Мои комнаты, — она взяла его за руку, — пожалуйста, следуй за мной.

Как только королева замолчала, обстановка вокруг них изменилась. Теперь они стояли в самом центре огромной комнаты, изысканный вид которой привел Кейба в изумление. Колонны из белого мрамора в каждом углу комнаты украшали золотые цветы, настолько искусно сделанные, что Кейб сначала принял их за живые. Пол был тоже мраморный, но не белый, а различных цветов, из которых складывался прекрасный замысловатый орнамент. Длинные, толстые шерстяные ковры тянулись от огромной деревянной кровати до каждой из четырех дверей. В промежутках между дверями стены украшали веселые гобелены. Ряд шкафов говорил о количестве королевских нарядов.

Кровать, как и остальная деревянная мебель, находящаяся в комнате, была сделана из теперь уже редкого северного дуба. В то время, когда это было изготовлено, дерево не было редкостью, но зима Ледяного Дракона нанесла такой ущерб дубовым рощам, что они не смогли восстановиться до сих пор. Как ни старались с помощью волшебства ликвидировать действие магической зимы, северные районы до сих пор страдали от этого.

Как ни велико было впечатление, которое произвела на Кейба окружающая обстановка, оно бледнело в сравнении с тем, что только что сделала королева.

Эрини! Ты проделала это без сучка и задоринки! Я ждал, что мне придется вмешаться, а ты так легко перенесла нас сюда, словно ты годами в этом практиковалась.

— Совсем нет. Просто почему-то это заклинание дается мне легче всего. Мне оказалось достаточно попробовать три или четыре раза, чтобы добиться нужной концентрации. Как ты думаешь, почему так?