— Хорошо, разрешаю.
— И у тебя на каждой крыше по всаднику на драконе. Им там неудобно. — Она улыбнулась изящными губами.
— Ладно. — Баракас махнул рукой одному из приближенных и щелкнул пальцами. Тот встал, поклонился и исчез. — Где ты была, Альция? Тебе кто-то нужен?
— Нет. Я говорила с той чертовкой, которую так обожает наш Риган. — Она смерила взглядом старшего сына. Не все дети Баракаса были от нее. Наследник и Геррод — были. И Рендел. Геррод часто удивлялся, что он и здоровяк Риган — родные братья.
Наследник — его титуловали так только потому, что Баракас считал необходимым на всякий случай подготовить его к этой роли — принял невинный вид. Его страсть к Меленее была общеизвестной тайной Тезерени. А чаровница порой забавы ради заставляла Ригана выглядеть большим ребенком. Альция не любила, когда ее людей — в особенности сыновей — дурачат, даже если они сами прикладывают к тому все усилия.
— Ты выходил за последний час? — спросила мужа Альция.
— Нет. Появились кое-какие мелкие трудности с переходом. Я был занят ими.
— Рендел? — напряглась Альция. — Что-то не так? Он…
— С ним все в порядке, — соврал Баракас. Опровергнуть его не отважился никто, только Геррод вздрогнул. — Он сейчас выполняет поручение. Бояться нечего. Да, ты что-то хотела мне сказать?
— Хотела. Город сотрясается от страшного ветра. Защитные заклинания слабеют.
— Так и должно быть. Нимт слабеет. Потому-то наша работа и важна. Геррод!
— Жду приказаний. — Тезерени вскочил и вытянулся перед отцом.
Баракас придирчиво оглядел его. Альция горделиво вскинулась: Ригана и прочих пусть воспитывает отец, но Геррод и Рендел были ее любимчиками. Она была чужаком среди Тезерени, и в этих двоих проявился ее род.
— Ты вроде бы неплохо знаешь почтенного Зери, — буркнул Баракас. — Отправляйся к нему в гости и приведи его сюда. Нехорошо, когда партнер… ленится посмотреть на итог своей работы.
— Нам он не нужен, отец! — проворчал Риган.
Геррод усмехнулся, зная, что капюшон скроет ухмылку. Стоило Ригану раскрыть рот, он, как обычно, садился в лужу.
— Нам он не нужен! — упрямо продолжал наследник. — Чужак уже дал нам все, что мог! Теперь его место — на площади со всеми.
Наступила пауза. Баракас сделал шаг вперед и наотмашь хлестнул сына рукой. Наследник грянулся о каменный пол, и в полу появилась трещина в ярд длиной. Леди Альция осталась стоять с непроницаемым лицом.
— Ему дан знак дракона — мой почетный знак! Не сметь говорить так без разрешения! — Баракас обернулся к младшему: — А ты, Геррод, можешь убираться! — Голос его легко перекрыл бы драконий рев. Юный Тезерени поспешил подчиниться и исчез, в душе радуясь тому, что можно побыть вдали от этого скопища полоумных. Так он про себя именовал свою семью.
Пустота.
Что можно поделать с пустотой?
Этот вопрос не отпускал Дру, пока он беспомощно плавал в… в ничем. Ничто. Да, так лучше. И короче. Почему-то это его успокоило. На сотню вздохов.
Вздохи. Здесь нечем было измерить время, да и времени-то не было. Только вздохи. Но… дышать, как вдруг понял Дру, не обязательно. В Ничто — не обязательно.
Что же делать? Несколько бесплодных попыток показали: враадская магия не работает. Даже в хаосе Нимта Дру не мог себе представить, что настанет час, когда в его распоряжении не будет колдовства. Он мог отказываться от магии, избегать ее, но знал: в случае чего магия с ним.
В отчаянии он попробовал дергать руками и ногами, словно пытаясь вынырнуть из воды. Это оказалось непросто: главное, совершенно непонятно, есть ли результат. Все везде одинаково, и ни ветерка на лице. Скоро он бросил безнадежные попытки. Двигаться? Куда? Ниоткуда никуда?
Какая-то часть его была в восторге. Страна за пеленой тумана была прекрасна и удивительна, но вот
Дру решил отдохнуть — вроде ничего другого не оставалось. Только теперь сказалась усталость после путешествия за грань Нимта. Может, что-нибудь придет в голову после отдыха. Может, что-нибудь изменится, когда он проснется.
Он закрыл глаза — и открыл, освеженный, словно проспал много часов. Враад вздрогнул. Откуда вдруг столько сил?
В поле его зрения вплыл шарик. Дру вздрогнул: это был первый встреченный им в Пустоте предмет. Впрочем, шарик оказался из его кармана. Многие другие его вещи плавали рядом. Значит, он все-таки движется. Хотя и медленно. И значит, он все же спал. Дру осознал, что плыть в Пустоте он может до скончания… всего.
Вот он какой, враадский ад.
Дру одну за другой изловил выскользнувшие из кармана вещи. На всякий случай он все их внимательно рассмотрел: вдруг что-то поможет. Но здесь все они — бесполезные побрякушки. Там они были могучими волшебными вещами… а тут враадская магия не работает.
Раздраженно он взял зеркальце — дома он мог наблюдать в нем за тем, что делалось в дальних краях, а тут только за собственной перекошенной физиономией — и отшвырнул прочь. И, к своему ужасу, полетел в противоположную сторону.
Недалеко — но оставшиеся вещи остались за пределами досягаемости.
Страх сменился внезапной радостью: значит, двигаться по собственной воле можно! Может, и незачем — но можно! Для этого надо не махать руками, а отбросить что-нибудь в противоположную сторону.
Дру достал из кармана шарик, с которого все началось. Нацелившись в противоположную от вещей сторону, он метнул этот ставший бесполезным кусок металла. Скоро он был на прежнем месте. Плащом Дру выловил большую часть плавающих предметов. Они еще пригодятся.
Он выбрал направление — разумеется, наобум. Но так или иначе, это было занятие. И можно смотреть по сторонам — вдруг появится еще что-то.
Радость постепенно сменилась тоской. Вокруг ничегошеньки не менялось. Долго ли, коротко ли он плыл? Больше тысячи вздохов — это точно. Сколько же здесь пустоты… Интересно, подумал Дру, пойму ли я, когда сойду с ума, или нет?
Вдруг вдали показалось нечто. Оно было маленькое и тусклое, но в такой пустоте казалось сияющим, словно маяк. Дру швырнул еще одну вещицу и сменил направление полета. И понял, что там, где нет перспективы, невозможно определить ни размера, ни расстояния: это могло быть что-то большое и далекое, а могло быть маленькое и близкое.
Спустя двести вздохов он смог приблизиться. Глубокое разочарование смешалось с удовлетворением от мысли, что можно коснуться чего-то постороннего.
Это был камень. Бурый осколок скалы.
Дру удалось подобраться к камню на длину руки.
Изловчившись, он ухватил его и… вращаясь, улетел прочь. Руку свело жуткой болью. Камень полетел своей дорогой дальше.
Несмотря на боль, Дру догадался, что случилось. Он-то думал, что, раз они так медленно сходятся, камень движется тоже медленно. Ничего подобного. Пустота опять перехитрила его. Может, камень падал, когда попал сюда, или еще что-нибудь, но он летел быстрее любого коня. И сломал ему руку.
И рука останется сломанной: ведь нет магии ее залечить.
Изо всех сил Дру постарался хотя бы вернуть руку в нормальное положение. Это оказалось непросто, особенно из-за непрекращающегося вращения. Дру застонал: боль не отпускала. Наконец он повернул руку и примотал ее плащом. Стало полегче. Боль продолжалась, но такую, Дру знал, он выдержит.
Так, теперь остановить это кружение. Иначе скоро закружится голова. Рука и так отняла слишком много сил.
Как же это сделать? Дру потянулся к карману — но ненароком дернул сломанную руку. Боль едва не отключила его. Он снова закричал.
— Однако! Оно звучит! И как громко!
Голос словно оглушил его. Сквозь слезы, выступившие на глазах, Дру огляделся. Ничего. И голос… он услышал голос? Или почувствовал? Неважно, главное — он не один!
Но где же обладатель голоса?
— Привет, малыш! Ты умеешь говорить? Я иду к тебе!
— Ты где? — выдавил из себя маг. Рука была словно в огне.
— Говоришь, говоришь! Погоди, я недалеко!
Дру снова вскрикнул — на сей раз не от боли. Пустота справа вдруг преобразилась в огромную шевелящуюся тучу мрака. Первой его мыслью было, что он вернулся к точке перехода. Туча двигалась и меняла форму, словно чернильная капля. Но это была не жидкость. Дру почувствовал, что его тянет внутрь, что он падает в бездонную пропасть мрака. Страх боролся с болью.
Облако уплотнилось. Ощущение падения исчезло.
— Вот так-то! Так-то лучше!
— Что… что лучше? — Он по-прежнему не видел, с кем разговаривает. Что это за облако — способ перемещения? И поэтому Дру казалось, что он вот-вот упадет туда? Надежда на спасение из пустоты придала ему сил.
— Ты где?
— Да вот я, где же еще!
— Но… — Взгляд мага уперся в облако. — Ты что, это… Облако дрогнуло. И фыркнуло.
— Ты презабавная штука! Ты со мной еще не был!
Облако было не средством передвижения. Оно было живое, хоть внутренне Дру и не мог с этим смириться. Дру изо всех сил старался не потерять сознание:
— Что значит — не был с тобой?
Снова его захватило ощущение падения — на миг. Но и этого было более чем достаточно.
— Я — не часть тебя, да? А ты не кажешься целым. — Странный собеседник, кажется, рассердился или обиделся.
— Моя рука… она сломана.
— Сломана?
Да знает ли это чудо, что такое боль? Может, и нет. Что можно сделать облаку?
— Она… не работает как следует.
— Вот глупый голос! Так втяни ее и сделай новую!
— Втяни? — не понял Дру.
— Ну, смотри, как я. — Облако вытянуло в сторону что-то вроде руки и снова поглотило ее. — Чего тут непонятного?
Дру замотал головой — и в ответ, и чтобы не потерять сознание.
— Так я не умею, а мой способ лечиться тут не работает.
— Это плохо! Может, я тебя заберу? Больше ты никогда не почувствуешь боли.
— Нет!
Скоро облаку надоело верещать на разные голоса.
— Нет, это тоже скучно. Теперь объясняй, голосистая штуковина, почему ты не можешь сделать, как я?
Дру понадобилось время, чтоб сообразить, что речь снова идет о руке.
— Я — человек. Враад. Мы можем менять форму, но не так, как вы, и только с помощью колдовства.
— А что такое колдовство?
И это не знает, что такое колдовство? Голова шла кругом. Дру был просто уверен, что его собеседник знает магию или сам из нее состоит. Как еще можно объяснить его существование?
Вот если бы он смог вернуть его в Нимт…
— Это…— от боли его перекосило, — это способ менять вещи вокруг себя.
— Менять что? Вокруг ничего нет, только иногда попадаются игрушки вроде тебя.
— Но не там, откуда я явился. Если бы я оказался там, я бы исправил свою руку. Там я, например, могу заставить свои волосы вырасти до колен.
— И все? Такое «колдовство» я тоже умею.
— Так я и думал. Скажи-ка — имя у тебя есть?
— Имя?
— Вот я — Дру. Мое имя Дру. Если бы с нами был еще один голос, и он захотел поговорить со мной, но не с тобой, он бы сказал: «Хочу поговорить с Дру». — Это было не лучшим объяснением, но ничего умнее в голову не приходило. Все больше и больше хотелось отключиться, но не было никакой уверенности, что удастся потом прийти в себя.
Облако выросло. Сжалось. Изогнулось. Сменило форму.
— Я — Я, и еще — Он.
— Нет… Это не… не…
— Пойдем! Это интересно! Не исчезай!
Враад вскрикнул: его тело наполнила мощь. Он почувствовал себя разом и всесильным, и бессильным. Мир был у его ног, и он был в нем самой низшей формой жизни. Боль трясла его.
— Ты говоришь, я не могу называться «Я»? Почему так?
Дру согнул руку — она была в порядке.
— Ты меня вылечил?
Поделиться книгой: