Помоги проекту - поделись книгой:
Острова в Финском заливе были пристанищем вражеских лазутчиков. Контрабанда и шпионаж намертво переплелись между собой. Нужно было закрыть нарушителям все пути-дороги.
До Орлова наряды не выходили на лед Финского залива. Этим ловко пользовались лазутчики. Орлов изменил тактику. И не зря: вскоре на льду пограничники задержали необычный санный «поезд». Обнаружили с трудом: кони, впряженные в сани, были накрыты белым покрывалом, все сливалось со снежной гладью залива. «Улов» оказался богатый: гора золотых монет старой чеканки, сорок бидонов спирта, обувь, мануфактура, рыболовные сети, оружие. Выгрузили на заставе — целый магазин.
Позже, на другом участке, Орлов усилил охрану границы во время преследования двух диверсантов. Нарушителей схватили, отобрали у них пистолеты, патроны, две бомбы большой разрушительной силы, бикфордовы шнуры, яд, карты. Один из диверсантов оказался капитаном врангелевской армии Балмасовым, второй — внуком председателя государственного совета царской России Сольским.
Тревожное то было время на границе. Одна поисковая группа сменяла другую, вылавливая террористов, любыми способами пытавшихся пересечь границу.
Шли дожди. Лесные болота вспузырились ржавой водой. Бойцы очередной поисковой группы уже выбивались из сил, когда наконец увидели в мокрой лесной чащобе силуэты двух людей. Старший секрета выдвинулся вперед и скомандовал:
— Стой! Бросай оружие!
В ответ прогремели два выстрела. Старший секрета был ранен. Диверсант набросился на него, стараясь вырвать винтовку. Пограничник изловчился, штыком пригвоздил его к земле. И тут же упал без сознания на труп поверженного врага.
Старший секрета был коммунистом. Жаль, не запомнил Орлов его фамилии…
Пограничники закалялись в боях. А в перерывах между боями налаживали свой быт. И в этом запевалами тоже были коммунисты.
Решено было на свои средства купить радиоприемник. Собрали по пять рублей (немалая сумма, если учесть, что в те годы комендант участка получал 63 рубля). Приемник поставили в клубе. Соорудили высоченную антенну — она взметнулась выше леса, — чтобы «достать» Москву. Иа торжество приехали в клуб по два пограничника с застав, собрались местные жители. И тут произошел конфуз. Приемник молчал.
Связисты кинулись искать неисправность. Шли томительные минуты, часы.
И вдруг, мигом загасив разговоры и смешки, репродуктор возвестил:
— Говорит Москва…
Никогда не забудется, как замерли люди, перестали дышать, внимая голосу советской столицы. Потом пограничники и крестьяне долго ходили вокруг приемника, присматривались к нему, как к живому существу.
А первый автомобиль в пограничном отряде! Это был лучший агитатор за Советскую власть. Начальник отряда Фролов, бывший шофер старой армии, сам сел за руль. На автомобиле объехали все заставы и почти все деревни — там, где мосты и дороги позволяли проехать. Крестьяне убеждались: Советская власть крепнет. А кулачье провожало автомобиль злобными выкриками: «Антихрист на колесах!»
Много пережили, вынесли на своих плечах коммунист Петр Орлов и коммунисты его комендатуры. А было их всего одиннадцать.
Когда Орлова переводили с повышением на другой участок, пришли к нему на квартиру бойцы. Приказ о сдаче комендатуры был подписан, чемоданы уложены. Но секретарь комсомольской ячейки Коля Богачев сказал:
— Просим вас, товарищ командир, и жену вашу, Серафиму Степановну, в клуб.
Трогательное это было прощание. Клуб, полный бойцов. Простые, бесхитростные, душевные слова. И — грамота, написанная от руки самими бойцами…
Пройдут годы, по многим дорогам мира и войны пройдет Петр Павлович Орлов, член партии большевиков с апреля 1920 года, станет генерал-лейтенантом, многих заслуженных наград будет удостоен он, но как самую дорогую реликвию сохранит он эту грамоту — грамоту от первых пограничных бойцов.
Широко известно в нашей стране имя ветерана партии, Героя Социалистического Труда Василия Петровича Виноградова.
Будучи депутатом Петроградского Совета, Виноградов встречался с Владимиром Ильичем Лениным, с оружием в руках сражался за победу Великого Октября.
Василий Петрович Виноградов — один из первых пограничников молодой Советской республики. Еще 30 октября 1918 года ему был вручен мандат Революционного военного совета республики:
«Выдан сей Всероссийским Бюро Военных Комиссаров тов. Виноградову Василию Петровичу, являющемуся Военным Комиссаром 1-го округа пограничной охраны, в том, что ему предоставляется право пользования телеграфом, телефоном, прямыми проводами и всеми средствами передвижения и связи.
Предлагаем всем лицам и учреждениям оказывать тов. Виноградову Василию Петровичу полное содействие при исполнении им служебных обязанностей».
Военному комиссару 1-го округа пограничной охраны было всего двадцать три года.
В сборнике документов и материалов «Пограничные войска СССР, 1918–1928 гг.» более десяти документов подписаны Виноградовым. Первый из них — рапорт Управления 1-го округа пограничной охраны о положении в Эстляндии и принятии необходимых мер для усиления экономической охраны границы:
«Доносим, что комиссар округа выезжал в г. Нарву в Совет Комиссаров Эстляндской Трудовой Коммуны для выяснения вопросов о границах…»
Документ, подписанный начальником округа Акимовым и военным комиссаром Виноградовым, лаконичен. Но в нем очень емко и продуманно изложен анализ сложившейся обстановки и предложены меры, способствующие укреплению границы.
В первые годы после революции северо-западная граница, укреплять которую был послан Василий Петрович Виноградов, представляла особую опасность: она ближе всех границ была к Петрограду. Чрезвычайно сложной была обстановка на границе с Финляндией. В северных районах Советской республики готовились высадиться войска интервентов Антанты. Пограничникам приходилось в неимоверно трудных условиях вести борьбу с крупными отрядами белогвардейцев и белофиннов.
С началом военных действий на этом участке границы пограничные части были переформированы в 1-ю пограничную дивизию.
Из «Приказа командования 1-й дивизии пограничных войск о результатах боев и задачах, стоящих перед дивизией» от 7 мая 1919 года:
«…За время… операции как 1-м, так и 2-м полками проявлена стойкость, которая сохранилась, невзирая даже на лишения и многодневное пребывание в боевой линии без поддержки и смены, что указывает на высокое сознательное отношение пограничников к делу защиты Советской России и их дисциплинированность… Всем начальникам напоминаю, что для успеха в выполнении поставленной задачи необходимо каждому сверху донизу знать, как можно наиболее просто выполнить и достигнуть намеченную цель, то есть знать свой маневр, для чего требуется бдительность, знание своих подчиненных и противника, забота о тех, чья жизиь вверена начальнику, наличие связи с начальником и соседями, внутренняя сознательная дисциплина, стойкость в бою и сознание своего превосходства над противником».
Под приказом стоит подпись военного комиссара Виноградова.
Василий Петрович многое сделал для укрепления северо-западной границы. В частности, значителен его вклад в создание Финско-Ладожской пограничной флотилии, в которую входили два сторожевых корабля, буксир, два паровых и шестнадцать моторных катеров.
Только в один из сентябрьских дней 1921 года суда «Копчик» и «Коршун», входившие в состав этой флотилии, у острова Сескар в Финском заливе задержали одиннадцать катеров и шлюпок с иностранными агентами и контрабандистами.
Три судьбы коммунистов-пограничников. Три судьбы, за которыми — такие же судьбы многих бойцов партии, самоотверженно выполнивших наказ Ильича: «Усилить пограничные войска коммунистами».
Коммунисты усилили, сцементировали пограничные войска, увлекали за собой беспартийных, весь личный состав на ратные подвиги во имя защиты Родины.
Как прекрасная героическая симфония звучат с виду сухие строки документа, в котором как бы типизирован легендарный подвиг советских пограничников, оказавшихся в засаде на отрезанном басмачами участке границы. Приведем его полностью:
«Из истории боевой деятельности Фрунзенского пограничного отряда (не ранее июня 1928 года).
На второй день обороны Ойтала Воробьев направил красноармейца Камышана с донесением на соседнюю заставу Ишик-Арт. Камышан отлично выполнил боевой приказ. Получив донесение, начальник заставы Ишик-Арт смог не только послать группу пограничников на выручку товарищей, но и предпринять меры по укреплению боеготовности своей заставы. Одним из таких мероприятий был вызов на заставу пограничников с поста Кашка-Су для совместной борьбы с басмачами.
Получив приказ, семь пограничников во главе с Андреем Сидоровым выехали на Ишик-Арт. День стоял пасмурный, холодный, низко ползли белесые облака, закрывая горы. В ущельях поднимался туман.
За одним из поворотов тропинки пограничники неожиданно натолкнулись на засаду басмачей. «Шашки к бою!» — скомандовал Сидоров и первым ринулся на врага.
Сбив по пути еще три засады, пограничники были уже близко к цели, но неожиданно навстречу им попался большой отряд басмачей.
Рядом с тропой оказалась зимовка, срубленная из крепкой тяньшаньской ели. Здесь и заняли оборону пограничники. Они забаррикадировали дверь, заложили камнями окна, превратив их в бойницы.
Густой цепью приближались басмачи к зимовке.
«Сдавайся!» — кричали они на ломаном русском языке.
«По бандитам — огонь!» — скомандовал в ответ Сидоров. Заработал пулемет, затрещали винтовочные выстрелы. Больше десятка бандитов было скошено меткими выстрелами. Остальные отступили. Шесть раз бросались они в атаку, но безуспешно: пограничники дружно отбивали врага.
Наступил вечер. Басмачи уже больше не пытались атаковать, но и не собирались уходить. Окружив зимовку, они грелись у костров, угрожающе помахивая кулаками в сторону осажденных.
Вдруг со стороны Ишик-Арта донеслась перестрелка.
«Помощи ждать неоткуда, там тоже басмачи», — тихо произнес кто-то из бойцов.
«Так что же, сдаваться? — в упор спросил Сидоров и сам же ответил: — Пограничники никогда не сдаются! И нечего унывать! Ну-ка, Ватник, песню!»
Ватник уселся поудобнее и высоким голосом запел любимую песню пограничников. Ее подхватили бойцы, и широкая певучая мелодия вырвалась из зимовки, понеслась мимо вражеских костров и растаяла в вечерней прохладе.
…Восемь суток горсточка героев отбивала атаки озверелых бандитов. Восемь суток никто из пограничников почти не отходил от бойниц. Они похудели, обросли, но были полны решимости продолжать борьбу до конца.
На девятый день у них вышла вся вода. Боеприпасы были тоже на исходе: оставалось всего лишь три обоймы. Еще хуже было с питанием. Выезжая с поста, пограничники взяли с собой скудный запас сухарей, и каждое утро Сидоров выдавал по полсухаря на человека, но три дня тому назад и они кончились.
На рассвете десятого дня бандиты снова ринулись на штурм зимовки. Они шли с диким воем, стреляя на ходу, но зимовка молчала. Прижавшись к бойницам, пограничники ждали сигнала командира. И вот бандиты подошли совсем вплотную. Огонь! Редко затрещали выстрелы. Ни одна пуля не прошла мимо. И на этот раз басмачи вынуждены были отступить.
Через час они повторили штурм. Подобравшись к зимовке, враги стали стучать в двери прикладами и кулаками. Сквозь окна внутрь просунулись дула ружей. Зимовка наполнилась грохотом выстрелов и пороховым дымом.
Выхватив клинки, изнуренные голодом и жаждой, пограничники бросились в последнюю рукопашную схватку.
А снаружи басмачи забрасывали дымящиеся головни на сухую камышовую крышу зимовки.
Семь пограничников погибли в огне, но не сдались врагу. Перед смертью они испортили свое оружие, чтобы оно не досталось басмачам, и на пулеметном щитке написали: «Апрель 1927 года. Да здравствует коммунизм!» Ниже шли подписи: «Андрей Сидоров, Яков Бердников, Владимир Охапкин, Иван Ватник, Валерий Свищевский, Николай Жуков, Иосиф Шаган».
Погибшие пограничники были похоронены на заставе Ишик-Арт. В память о героях, отдавших жизнь за победу коммунизма, одной из среднеазиатских застав 21 мая 1974 года присвоено имя Андрея Сидорова.
Николай Островский писал: «Сталь закаляется при большом огне и сильном охлаждении. Тогда она становится крепкой и ничего не боится».
Так и коммунисты границы родились, выросли и возмужали в пламени и пороховом дыму и закалились как сталь.
И потому там, где по дозорной тропе государства идет пограничник-коммунист, — там обеспечена высокая бдительность, там никто не посмеет нарушить границу.
Коммунисты границы, правофланговые войск, твердой поступью идут по дозорным тропам Отчизны. Идут, чтобы образцово выполнять требования Основного Закона могучей Советской державы — Конституции СССР, надежно защищать социалистическое Отечество.
Прекрасно сказал о роли коммунистов Генеральный секретарь ЦК КПСС Л. И. Брежнев на XXV съезде нашей партии:
«Советские люди знают: там, где трудности, — там впереди коммунисты. Советские люди знают: что бы ни случилось, коммунисты не подведут. Советские люди знают: там, где партия, — там успех, там победа!»
Замечательные судьбы коммунистов границы подтверждают эти слова.
Юрий Ленчевский. По путевке Дзержинского
Год 1921-й. Паровозик, нещадно дымя, тащит к Москве набитый до отказа состав. Кого только нет в вагоне: крестьяне, боязливо прижимающие к себе холщовые мешки, беженцы с тощими котомками, красноармейцы, спящие в обнимку с винтовками, рабочие с черными от въевшейся металлической пыли ладонями…
Бурлит вагон. Тема для разговоров одна: Красная Армия сломала хребет интервентам, враг выброшен с советской земли. Но до полной победы еще далеко. Голод, разруха, безработица.
— Дайте срок, и этого «врага» сбросим со счетов, — басит пожилой рабочий.
— Сбросим, — недовольно тянет толстая тетка, словно в коконе упрятавшаяся в шерстяном платке. — Что лопать прикажете, товарищи красные? Разговоры о счастливой жизни?
— Ну, тебе, тетка, голод не грозит, — вмешивается молодой красноармеец с обветренным лицом. — Тебе, тетка, попоститься даже полезно, проживешь дольше.
Командир Красной Армии Лавровский лежит на верхней полке и прислушивается к перебранке. Вот опять звучит глуховатый голос рабочего. И столько в нем силы, убежденности, что в вагоне устанавливается тишина.
— Голод, — говорит он не спеша. — Да, голод, да, разруха. Прибавьте к этому недобитых бандитов, рыскающих по лесам, шпионов всех мастей, ползущих через нашу границу. Нелегко нам сегодня. Да, нелегко! А кто сказал, что новая жизнь начинается с медовых пряников? С наших рабочих рук она начинается. Мы сами кузнецы своего счастья. И это счастье в обиду не дадим никому. Наши руки крепко держат и серп, и молот, и винтовку…
«Крепко держат и серп, и молот, и винтовку». Хорошо сказал рабочий.
Стучат на стыках колеса вагонов, поскрипывают переборки. За окном морозная ночь. Тихо в вагоне. Посапывает усталый красноармеец; опершись на оконный косяк, спит рабочий…
Лавровский пытается закрыть глаза и не может. Завтра — Москва! Завтра — встреча с Феликсом Эдмундовичем Дзержинским. За что такая честь? Чем заслужил ее он, товарищ Лавровский?
Перед глазами проходят одна за другой картины жизни. Детство, юность…
Навсегда впечатались в память баррикады 1905 года на Пресне, события 1917 года. В числе питерских рабочих и солдату Лавровскому посчастливилось встречать Владимира Ильича Ленина на Финляндском вокзале, а позднее, в декабре 1918 года, уже как член Всероссийского комитета рабочих артиллерийских заводов, докладывал он вождю о положении дел в артиллерийской промышленности. Эти события осветили всю жизнь Лавровского. Молодой инженер-путеец понял, что неотделим от Коммунистической партии, и тогда же вступил в ее ряды. Какое бы задание ни дала ему партия, он с готовностью брался за его выполнение.
Совсем свежи в памяти последние события. Конец 1920 года. По Рязано-Уральской дороге в голодающую Москву идут с Волги нефть, хлеб, соль, рыба. А банды Антонова не дают покоя. Что ни день, то бандитский налет, диверсия. Бандиты разрушали железнодорожное полотно, устраивали засады, пытались грабить поезда, обстреливать бойцов охраны. Частям войск внутренней службы республики (ВНУС) доводилось участвовать в боевых операциях. Одна из них едва не стоила жизни Лавровскому, но горстке красноармейцев удалось без единого выстрела обезвредить несколько десятков антоновцев.
Мысли о предстоящей встрече с Железным Феликсом не давали заснуть Лавровскому.
Да, бил он банды Мамонтова, интервентов, командовал стрелковой бригадой, охранял от антоновцев Рязано-Уральскую железную дорогу. Но разве он один такой? Сколько было рядом славных парней! А на других фронтах?
Нет, не дает ответа на его вопросы короткий приказ: «Товарищу Лавровскому. Срочно прибыть в Москву к товарищу Дзержинскому».
Неприветливо встретила Лавровского Москва. Серые тучи плыли над столицей. Под хмурым небом стояли серые здания. Люди — в серых шинелях или довоенных обносках. Шальной ветер гонял по улицам города мусор. Морозный воздух обжигал лицо, сковывал губы, хватал за пальцы. Лавровский потер рукой застывший лоб, потрепал себя по щекам, но теплее не стало. Холодно, голодно…
С Павелецкого вокзала Лавровский пешком шел на Лубянку. И вот он в кабинете Дзержинского. Небольшая комната с одним окном во двор. Прямо против дверей — письменный стол с бумагами. За ним — в накинутой на плечи шинели Дзержинский. Феликс Эдмундович что-то писал. При появлении Лавровского Дзержинский отложил бумагу, внимательно посмотрел на вошедшего. Печатая шаг, Лавровский вышел на середину комнаты.
— Товарищ председатель Всероссийской чрезвычайной комиссии, красном Лавровский по вашему приказанию прибыл!
Феликс Эдмундович встал из-за стола. Подошел к нему, пожал руку, мягко произнес:
— Садитесь, товарищ Лавровский.
Поделиться книгой: