Городок у бухты

Обе фигуры затряслись от очередного приступа смеха. Следующие четверть часа Алексу пришлось изображать веселье, притворяясь, что скабрезные шутки опасных друзей его забавляют. Постепенно парню удалось пробраться к двери, увлекая обитателей дома на улицу. Оказавшись на открытом пространстве, Алекс, имея пути к бегству, почувствовал себя увереннее. Разрядившись смехом, мускулистые парни, казалось, позабыли о своём гневе. Незваный гость попытался снова наладить разговор. Для начала он предложил познакомится. Его новых друзей звали Джон, Стив и Питер. Самый молодой — Питер, получил кличку Чита. В компании он был единственным неспособным читать чужие мысли и частенько являлся объектом насмешек со стороны двух других. Джон был выше своих собратьев на несколько сантиметров и его уважительно звали Кинг-Конг. У Стива было прозвище Бонго. Алексу не потребовалось напрягать воображение, чтобы понять, что все клички были связаны с именами известных обезьян. Этот факт, похоже, никак не задевал гордости их обладателей. Почувствовав, что особо содержательного разговора больше не получается, искатель приключений засобирался домой.

— Останься, — неожиданно мягко попросил Бонго.

— Но я проголодался и хочу немного отдохнуть, — возразил Алекс.

— У нас есть еда, — настойчиво сказал Бонго.

— Хорошо, только я обещал друзьям отобедать вместе, — попытался отвязаться гость.

— Ты не обещал, — строго заметил Кинг-Конг. — Мы думали ты хороший…

— Ладно, ладно, — забеспокоился Алекс. — Поймите, я не могу долго с вами оставаться. Доктор может снова запаниковать, а я не хочу, чтобы кто-то из вас получил инъекцию. Честно.

— Ты сказал правду, — отметил Бонго. — Ты хороший. Придёшь ещё?

— Приду, если вы разрешите пользоваться тренажерами, — поставил условие гость.

— Договорились, — расплывшись в улыбке ответили Великаны.

Алекс, пошел было к воде, но Бонго его окликнул, показывая в направление калитки.

— У меня нет ключа, — сказал гость. — Я же говорил, что врач не знает, что я здесь.

— Он там и наблюдает, — ответил Бонго с едва заметной нервозностью.

Оказавшись с другой стороны забора, Алекс приготовился выслушивать нотации Арнольда, но тот с интересом спросил, каким образом парню удалось наладить контакт с Великанами.

— Вполне нормальные ребята, — поправил Алекс доктора. — Туповаты, но договориться с ними можно. Я удивляюсь, что никто не смог взять их под контроль.

— Я говорил, что они не такие тупые, как кажется, но когда они звереют, весь ум куда-то исчезает. Остановить их практически невозможно, если злость и агрессия вселяются в их мозги, — возразил Арнольд. — Поэтому я настоятельно рекомендую больше там не появляться.

— Но я обещал, что вернусь. Тем более они разрешили пользоваться тренажерами, — Алекс попытался отстоять своё право на свободу принимать решения.

— Тренажеров достаточно в посёлке.

— Я всё равно туда пойду! — Заявил Алекс, демонстративно поворачиваясь в сторону кемпинга.

После завтрака Тод Паркинсон пригласил гостей проехать в посёлок. Первой остановкой был комплекс зданий расположенный ближе к автостраде и отрезанный лесополосой от жилых кварталов.

— Это комплекс «New Generation Research», — пояснил банкир, проводя гостей через систему охраны. — Здесь мы производим фармакологические препараты и медицинское оборудование.

Началась экскурсия по объекту. Фостаны увидели непривычно чистые, закрытые от внешней среды, производственные линии и лаборатории. Им показали, где собирают приборы и склады хранения готовой продукции. Отец с сыновьями нашли экскурсию интересной, услышав много нового, но мало понятного о выпускаемой продукции. После нескольких попыток понять некоторые слова, Джош решил, что лучше отложить самообразование на более свободное время. Алекс быстро запоминал новые термины и некоторые объяснения, додумывая смысл услышанного.

После обхода по территории «New Generation Research», делегация направилась в противоположную сторону. Проехав по улицам посёлка, машины остановились у дорожки, ведущей наверх холма, закрывавшего бухту с правой стороны. Алекс вспомнил утреннюю встречу.

— Там школа? — спросил он идущего рядом врача.

— Да, вы интересуетесь образованием?

— Мне хотелось бы попробовать себя в педагогике, — ответил Алекс.

Обернувшись к племяннику, Владислав с растянутым до ушей ртом заметил:

— Учитель не умеющий читать мысли? — его глаза горели восхищением. — Будет прикольно!

В большом, многоэтажном корпусе находились исследовательские лаборатории, скрытые от посторонних глаз и особо тщательно охранявшиеся. Гостям показали лишь часть помещений, объяснив, что для доступа на остальные этажи нужно переодеться и пройти камеру стерилизации. Когда после осмотра, семья в сопровождении банкира и врача спускалась к посёлку, Джош спросил Тода Паркинсона:

— Очень интересная экскурсия, но для чего вы нам это всё показываете?

— Аксель Бигфут, наш нотариус, всё объяснит, — ответил банкир.

Встретив посетителей в самой большой комнате своего офиса, местный нотариус попросил остаться только семью Фостанов и Грету с сыном.

— Господа, я собрал вас для того, чтобы огласить последнюю волю покойного Станислава Милькевича, — торжественно прозвучал голос нотариуса.

Джош предполагал, что речь пойдёт о завещании, но не рассчитывал на что-то большее, чем символическую память о своём отце. Однако в последние часы жизни, Станислав Милькевич решил распорядиться собственным имуществом так, как подсказало больное сердце. Акселю пришлось полностью изменить текст завещания, написанный до появления сына и внуков учёного. Документ, который Доктор успел подписать, гласил:

«Я, Станислав Милькевич, находясь в здравом уме и рассудке, по собственной воле, завещаю принадлежащее мне имущество передать: Личные накопления в размере ста восьмидесяти тысяч трёхсот девяносто долларов и семьдесят два цента, а так же дом в Бэйвиле Грете Розендаль. Девяносто процентов акций „NewGenerationResearch“ распределить равными долями среди следующих лиц: Владислав Милькевич, Джош Фостан, Юлиан Фостан и Александр Фостан. Назначить опекуном Владислава Милькевича до достижения им совершеннолетнего возраста Тода Паркинсона, выразившего согласие и взявшего на себя эти обязательства».

Закончив чтение бумаги, нотариус положил документ на стол и осмотрел присутствующих. Несколько минут, тронутые очередным сюрпризом родственники не проронили ни слова. Только юный Владислав с интересом рассматривал свою новую родню, радуясь, что ему не будет так скучно, как раньше. Малыш не представлял, что оставленные отцом средства можно куда-то увезти и тем более, расстаться с братом и племянниками.

— Господа, — прервал молчание нотариус, — для завершения формальностей попрошу подписать бумаги и с вашего позволения пригласить мистера Паркинсона.

Джош протянул ладонь Владиславу:

— Получается, брат, мы с тобой богатые люди — сказал он с улыбкой.

Малыш радостно пожал руку взрослого мужчины. Какое-то время ушло на окончание бумажных дел, после чего родственники с примкнувшим банкиром вышли на улицу.

— Теперь всё стало на свои места, — прокомментировал событие Паркинсон.

— Более неожиданного конца я не мог себе представить, — ответил Джош.

— Что вы, это только начало, — заметил банкир. — Мы решили не откладывать в долгий ящик и, поскольку новые владельцы «New Generation Research» в сборе, хотим провести собрание старейшин города. Давайте условимся встретиться завтра у шерифа в одиннадцать часов утра.

— Ещё один сюрприз? — поинтересовался Джош.

— Я бы не назвал это сюрпризом, — ответил Паркинсон. — Бэйвиль целиком и полностью зависит от компании, владельцами которой вы стали. Устройство управления посёлком отличается от того, что принято в стране. Нам предстоит поработать.

Уже привыкшие к неожиданным поворотам, родственники очередной раз обменялись взглядами и согласились на встречу. Владислав выразил желание провести остаток дня со своими родными. Он оказался очень общительным, весёлым мальчуганом, умело использующим наследственную способность проникать в мысли, ставшей для всех уже привычной, отличительной чертой жителей Бэйвиля. Несмотря на свой юный возраст, малыш был хорошо сложен и имел крепкие для своих лет мускулы. С Алексом у них было общее достоинство — феноменальная память и необычайная физическая выносливость. Владислав с лёгкостью запоминал не только услышанное, но и увиденное: сюжеты из жизни, прочитанные книги, телепередачи умело используя фотографическую память. В голове самого юного члена семьи было достаточно информации для маленькой библиотеки, но многое, из-за своей молодости, он ещё не понимал. Мальчик с радостью слушал старшего брата и племянников, расширяя познания о местах в которых ему не приходилось бывать, отношениях среди, ранее не знакомых ему людей и истории с участием различных персонажей. Владислав с готовностью отправился в воду, решив сравняться с Алексом в быстроте плаванья, но был вынужден уступить более взрослому, но такому же, по-детски, задорному племяннику. Вместо разочарования, мальчуган заверил семью, что через несколько лет догонит и перегонит Алекса не только на воде, но и в беге.

Наблюдавшая за всем происходящим Старуха, долго не решалась вмешиваться в общение непривычно шумной компании, но приближение сумерек заставило её приземлиться на песок, с гордым видом напомнив о своём присутствии.

— Привет, старая птица, — воскликнул Юлиан.

— Ты мне обещал развлечения! — каркнула ворона, важно подходя к Джошу.

— Неужели ты ещё не развлеклась? — удивился мужчина.

— Чем? — пренебрежительно спросила птица.

— Мне восемь лет, а моему племяннику уже тридцать! — воскликнул сообразительный Владислав. — А брату за пятьдесят!

— Чудные вы люди и юмор у вас чудной, — прокаркала ворона, взмахнув крыльями.

— Эй, Старуха, — окликнул её Алекс. Дождавшись, когда птица подлетит ближе, крикнул: — Я знаю, что тебя развеселит.

Ворона доверчиво приземлилась рядом. Показывая своё уважение к старости, Алекс придвинулся ближе, сказав:

— Там за забором, — он указал направление рукой, — живут три великана — такие огромные ребята: Бонго, Чита и Кинг-Конг. Лети к ним, веселья хватит надолго. Особенно если сможешь прицельно наложить им на головы.

— Это не ново, — поспешила с выводами Старуха.

— Обещаю, подобной реакции ты ещё не видела, — подмигнув, заверил Алекс.

Наблюдавший за компанией врач, немного ревниво отметил, что ожидалось прибытие всего трёх родственников Станислава Милькевича, а теперь почти весь кемпинг занят их друзьями и членами семьи. Решив узнать, как Джош относится к планируемому собранию членов совета, Арнольд подошел ближе, упустив из вида, что экстрасенс уже знал, о чём думает взволнованный врач.

— Ну что, Виктор, — обратился мужчина к подопечному, — мы скоро станем совладельцами одной крупной компании.

Смутившись, юноша ответил:

— Вот бы суд выиграть…

— Не расстраивайся, Май — прекрасный адвокат. У меня есть чувство, что победа будет на нашей стороне.

В этот момент со стороны забора, ограждающего пляж, раздалось паническое карканье. В следующую секунду над кирпичной стеной показалась Старуха, усиленно работающая крыльями. Она резко свернула в сторону, чуть не рухнув на песок. Рядом с ней пролетел пятидесятикилограммовый диск от штанги, плашмя приводнившийся на лазурные волны бухты. За забором слышался грубый хохот. Арнольд с тревогой посмотрел на Алекса.

— Это не я, — поспешил оправдаться парень, ожидая, когда ворона подлетит ближе.

— Ночь я проведу в лесу, — заявила Старуха. — Завтра они у меня поржут!

Проводив взглядом птицу, Владислав обратился к врачу:

— Дядя Арнольд, Великаны хорошие, им просто скучно.

— Это у вас наследственное, — буркнул врач. — Подумайте о других, искатели приключений.

— Я вас заверяю, — вмешался Алекс, — несколько месяцев и они будут как шелковые.

— Поговорим завтра, на собрании, — отмахнулся Арнольд, покидая кемпинг в расстроенных чувствах.

— Ты с ними подружился? — спросил Владислав племянника.

— Они у меня хохотали почти час, — сказал Алекс. — Ты тоже их знаешь?

— Великаны могут сердиться, — кивнув, рассказал мальчик, — но они больше любят смеяться. Жалко, что они понимают не все шутки. Когда я им рассказываю анекдоты, которыми мы делимся в школе, они почти всегда смеются, а над взрослыми шутками, нет. Ещё они любят сериалы, те, что показывают сутра и днём.

— Ты с ними часто видишься? — удивился Алекс.

— Нет, но иногда я прошу, чтобы Грета брала меня с собой. Она им носит еду и одежду, — пояснил Владислав, услышав мысли слушателей. — Они только её слушаются, других боятся. Ну, меня они не боятся, но и не слушаются.

— Хорошая у тебя мама, — заметил Джош.

— Да, — согласно кивнул малыш.

В конце дня все обитатели кемпинга собрались в кафе. Узнав о способностях маленького мальчика, Виктор был готов отдать своё тело под любой эксперимент, который помог бы стать хоть немного похожим на двух братьев и их отца. Справившись со своими чувствами и узнав новости от адвоката, юноша приободрился. Виктор рассудил, что в данной ситуации Джош навряд ли чувствует себя лучше, но умудряется держаться и продолжает помогать с делом о наследстве. Обращая внимание на Алекса, первая встреча с маленьким Владиславом разбудила чувство ревности в сердце юноши, но умиляясь детской непосредственностью, он стал воспринимать мальчика, словно тот был его младшим братом. Теперь надежда научиться читать мысли точила мозг Виктора, только что пообещавшего себе начать усиленные занятия спортом. Завтра, сутра.

Тод Паркинсон прекрасно понимал, что кроме Греты Розендаль, в посёлке нет человека прожившего больше лет, чем он. Готовясь к предстоящему совету, банкир очень надеялся встретить в лице Джоша мудрого, способного адекватно воспринимать неожиданности человека и был рад тому, что его ожидания оправдывались. За многие годы существования лаборатории и работ Станислава Милькевича, Бэйвиль превратился в по-настоящему сказочный городок, созданный жителями для себя и так, как они хотели его видеть. То, о чём мечтали писатели фантасты и утописты, обрело реальный облик, во многом благодаря одержимости талантливого учёного. Незаметно, шаг за шагом, год за годом, не без трудностей, местечко обретало тот облик, который открывался немногочисленным приезжим. Главной заслугой многолетних трудов Тод Паркинсон считал людей, которые остались жить в Бэйвиле. Не всё воспринималось жителями посёлка однозначно и не все методы, которыми пользовались старейшины, для достижения целей, жители безоговорочно принимали. Но Бэйвиль стал тем, чем он есть сейчас, и обратного пути уже быть не должно. Паркинсон прекрасно понимал, что для блага жителей, все преобразования, которые продолжались более сорока лет, необходимо удержать и продолжать работать в привычном направлении. К сожалению, человеческая жизнь не бесконечна и на смену одним старейшинам должны прийти другие. Так уже случилось с Шерифом Кобзом, место которого занял его преемник Артур Министи. Теперь не стало Станислава, на место которого готовили Арнольда Эйпа. Тод чувствовал, что и его срок не за горами. И для пожилого банкира не так важно было осознание собственного ухода из жизни, как верность идеалам своего друга и соратника Станислава, который уже занял своё достойное место в сердцах сограждан.

Завещание Доктора Медицинских Наук, стало для многих неожиданностью. Станислава Милькевича можно понять; его чувства и ответственность перед своими детьми, перед сыном, которого он считал умершим. Но поступать так опрометчиво со своим делом, доверяя его людям далёким от медицины как Юпитер от Солнца, похоже на отчаянный шаг угнетённого переживаниями человека. Познакомившись с Джошем Фостаном, Тод Паркинсон почувствовал облегчение. Он не мог знать, насколько хорош или плох человек, но жизненный опыт подсказывал, что учить новичка высоким понятиям не придётся. Достаточно было общения с двумя братьями и взгляда в глаза их отца, чтобы понять, что новые люди прекрасно вольются в узкий круг жителей курортного города с научным уклоном.

Тод Паркинсон не занимался бы финансами, если бы не проверял свои чувства. Он ждал, когда Владислав вернётся домой, чтобы услышать впечатление мальчика о своих вновь обретённых родственниках. Помимо того, что он уже слышал от других жителей Бэйвиля, обладающих похожими способностями, мнение ребёнка, не искушенного взрослыми понятиями, было очень важно. Кроме уникальных качеств в мальчике ещё сильны природные инстинкты и интуиция. Никто на Земле не чувствует фальшь, так, как чувствуют её дети. И в этом Тод Паркинсон был уверен на тысячу процентов.

Ужин в кемпинге затянулся до глубокой ночи. Несмотря на то, что три человека могли без труда узнать, о чём думают другие, уважение к остальным собеседникам не вызывало сомнения. Владислава с пелёнок научили правильно пользоваться своим даром, чего Джош и Юлиан не могли не заметить. После того, как шериф увёз Владислава домой, все разговоры в лунном свете наступившей ночи закончились обсуждением самого младшего члена компании. Мальчик настолько понравился своим родственникам и их друзьям, что разговоры могли продолжаться ещё долго, но позднее время и усталость брали своё. Впереди предстояло время принятия важных решений.

10. РУССКИЕ ГАСТРОЛИ

Не поделиться с друзьями своим новым знакомством с идолом тинэйджеров провинциального городка, Боб не мог. По обыкновению расположившись под большими валунами на берегу лесной реки, мальчишки болтали о своих очень важных делах. Несмотря на то, что в школе отношение преподавателей к сыну одной из известнейших женщин города было особым, друзья знали, что на самом деле Боб Сарански ещё тот проказник. Невзирая на хорошие оценки, особенно по точным наукам, пареньку удавалось бывать на всех вечеринках «пока родителей нет дома» и устраивать всевозможные забавы, где требовалась изобретательность и хитрость. Боб не был силён в спорте, но и хлюпиком его тоже назвать было нельзя. Теперь, когда он заявил, что является близким другом Майкла Брауна, который подвозил его на своей машине в клинику, мальчишки смотрели на своего друга с нескрываемой завистью.

— Тебе теперь можно и в бейсбол податься, — заметил один из друзей.

— Агентом, — мечтательно ответил Боб. — Или хозяином команды.

— Да, хозяином лучше, — прокомментировал другой друг. — Ты же скоро получишь наследство.

Боб ещё не понимал, что должно произойти, но его фотография, показанная по телевидению и рассказ бабушки о французских предках-героях, делали его в собственных глазах очень важной персоной. Немного поважничав, сын Сьюзан Сарански втянулся в привычные летние забавы, позабыв о высокомерии, показавшимся чересчур скучным для пятнадцатилетнего подростка занятием.

Обдумав возможные шаги по решению дела, Май О’Брайан несколько раз пытался связаться со Стюартом Сэйтом, но фортуна в тот день оказалась не на его стороне. Секретарь неумолимо просила перезвонить позже. Зная о возможном пути выиграть процесс, одному из известнейших адвокатов города не терпелось расставить всех действующих лиц по местам. Май был знаком с коллегой, занимавшимся проблемами деловых людей и был уверен, что без особого труда склонит Стюарта к сотрудничеству. Набрав в очередной раз номер конторы Сэйта, он услышал уже ставший почти родным голос секретаря: девушка милым голосом сообщила, что шефа сегодня не будет. Стюарта не будет и завтра, и послезавтра, и всю следующую неделю. Началась пора летних отпусков.

Синий Шевроле стоял на улице благополучного квартала в нескольких метрах от дома Сьюзан Сарански. Два молодых человека ждали появления сына хозяйки, уже зная, что женщина весь день будет находиться на службе. Спросить подростка о его сопернике, попытаться найти адрес Виктора — вот и всё, что было в планах приезжих. Как только в конце улицы появилась группа мальчишек, у Шевроле остановилась патрульная машина полиции. Стандартная проверка документов и дежурные вопросы офицеров заняли всего несколько минут, но Боб уже вошел в дом, а через несколько минут появилась и мать паренька.

— Боб, — с порога позвала Сьюзан. — Я договорилась: завтра ты можешь поехать в лагерь, а потом остаться на следующую смену.

— Мам, какой лагерь, у меня свой скаутский отряд и я лидер группы, — с недовольством ответил сын.

— Ничего, как раз привыкнешь к лагерной жизни, морально подготовишься, — настаивала Сьюзан.

— Мама, это глупо! У каждого отряда есть своё расписание, свои задачи. Что я буду делать с незнакомыми мне ребятами? Тем более что у них свои программы.

— Боб, не спорь, — строго сказала Сьюзан. — Так надо. Я не хочу, чтобы тебя терзали журналисты.

— Так надо! — надулся сын. — Мне так не надо.

Сьюзан немного подумала и решила подойти к решению проблемы с другой стороны:

— Тебя уже показали по телевизору, мне звонят писаки и просят интервью, думаешь, я за тебя не волнуюсь? Если что-то случится, мне будет сложно решать и твои и свои проблемы. Мама тебя просит помочь, ты же любишь маму.

Боб не проникся речью Сьюзан, продолжая сидеть с хмурым лицом.