Городок у бухты

Тод Паркинсон — серьёзный мужчина семидесяти лет, с глубоким морским загаром, встретил посетителя в операционном зале. Мудрые глаза банкира смотрели на Алекса по-дружески приветливо. Пригласив молодого человека в свой небольшой кабинет, мистер Паркинсон достал необходимые бумаги.

— Хорошо, что в таком небольшом городке есть свой банк, — старался завязать разговор посетитель.

— Много людей, мало людей, но всем нужны финансовые услуги, — ответил управляющий.

— Я второй раз в вашем городе и, честно говоря, удивлён окружающей идиллией. Всё так мило вокруг, — продолжал Алекс.

— Мы любим свой город, от того содержим его в чистоте и порядке. Вам необходимо подписать бумаги здесь, и здесь, — банкир указал на графы. — Я слышал, что вы приехали всей семьёй.

— Маленький городок, — заметил Алекс. — Да, отец и брат с женой, свадьба состоялась в прошлую субботу.

— А ещё один молодой человек? — уточнил Паркинсон.

— Виктор, отец помогает парню решить дела с наследством. Перед поездкой выяснилось, что именно он претендует на десять процентов акций «New Generation Research». Кстати, вы же являетесь финансовым директором компании.

— Смотрю, вы подготовились к поездке, — улыбнулся банкир. — Да, я вхожу в совет директоров фирмы. Виктор это сын Ала Брейкмана, правильно?

— Да, но все детали знает мой отец. Хоть я и слышал разговоры на эту тему, вам лучше поговорить с папой, — посоветовал Алекс.

— Мы обязательно встретимся сегодня вечером. Арнольд, вы же его знаете, — Паркинсон дождался подтверждения, — сказал, что Станиславу стало лучше. Возможно, скоро вы с ним увидитесь.

— А вы хорошо знаете моего деда?

— Я имею честь считать себя его другом, — почти по-отцовски, ответил банкир. — Станислав уникальный человек. Редко встречаются люди с таким сильным характером, как ваш дед. Я знаю историю вашего отца и то, как он появился на свет. Хоть в то время мы ещё не были так близко знакомы с Милькевичем как сейчас, но позже старик мне всё рассказал. Он сильно переживает, ожидая встречи спустя полвека, и это может стать для него тяжелым испытанием.

— Для отца это тоже будет нелегко, — с пониманием ответил Алекс.

Чувствуя волнение Джоша перед встречей с дедом, Юлиан позаботился, чтобы отец отдохнул после утомительной дороги, пригласив Виктора провести время с ним и Анной на пляже. Греясь в лучах склонившегося к закату солнца, друзья расположились на мелком песке, погрузившись в беззаботный разговор. Позже к ним присоединился Алекс.

— Ты ещё не утратил способности читать мысли? — спросил он старшего брата.

— Нет, — с удивлением ответил Юлиан. — Что-то случилось?

— Так, просто, — Алекс посмотрел на воду.

— Ты думаешь: не пойти ли скупаться, — заметил Юлиан, проявляя свои способности, и добавив более тихим голосом: — Виктор смотрит на тебя как на бога.

— Ага, я знаю, отец меня предупреждал, — кинув взгляд на юношу, сидевшего рядом и пристально смотревшего на живой пример для подражания, ответил младший брат. — Виктор, плавать умеешь?

— А то! — гордо ответил парень.

— Тогда метров пятьсот наперегонки, — крикнул Алекс, разбегаясь.

Устремившись вперёд с приличной скоростью, он с лёгкостью бороздил водную гладь, оставляя за собой пенистые разводы. Почти не уступая в скорости, вслед за ним плыл Юлиан. Через несколько сот метров Алекс остановился, ожидая отставших.

— Я не вижу Виктора, — осматриваясь по сторонам, сказал старший брат.

— Вон он, — указывая на всплески воды на почтенном расстоянии, произнёс Алекс.

Братья развернулись и направились навстречу юноше.

— Вы что, дельфины? — задыхаясь от необычно быстрого заплыва, спросил Виктор.

— Не бери в голову, — ответил Алекс. — Просто хорошо плаваем. Устал?

— Вот ещё! — с бравадой кинул юноша, меняя направление в сторону берега.

Юлиан с братом решили не дразнить друга, вальяжно выкидывая руки и держась рядом с менее быстрым пловцом.

— У меня впечатление, что нас сканируют, — заметил Юлиан, обращаясь к брату шепотом.

— В смысле? — не понял Алекс.

— Неподалёку есть кто-то, кто может на расстоянии читать мысли, — объяснил свои ощущения старший брат. — Это как мы с отцом: если он пытается прочитать мои мысли, я чувствую, и наоборот, понял?

Алекс внимательно посмотрел в сторону берега.

— Смотри, с правой стороны какая-то площадка, похожая на спортивный клуб, — обратил он внимание старшего брата на объект за забором, окружавшем кемпинг.

— Точно, похоже на спортивный зал под открытым небом, — рассматривая открывавшийся вид, сказал Юлиан. — Там кто-то занимается, видишь, со штангой.

Виктор подплыл к братьям и посмотрел в сторону берега.

— Что там? — спросил он, едва переводя дыхание.

— Поплыли, посмотрим.

Троица размерено гребла к интересующему их месту. Чем ближе оставалось до берега, тем необычней становилась картина открывающаяся взору друзей. На разных спортивных снарядах занимались три человека. Их тела были огромны, с глубоким золотистым загаром и необычайно развитыми мышцами. Выйдя на берег, два брата и их спутник уставились на молодых мужчин. В ответ три пары глаз смотрели на мокрых пришельцев, появившихся со стороны бухты. И тут спортсмены расплылись в улыбках, обнажив идеально белые зубы.

— Они тоже могут читать мысли, — шепнул Юлиан и улыбнулся в ответ аборигенам.

— Привет, — глубоким, немного хриплым голосом сказал один из великанов.

Троица спортсменов производила впечатление специально отобранных экземпляров для демонстрации строения мускулатуры: настолько сильно была натянута кожа на их телах, а полное отсутствие подкожного жира позволяло видеть почти каждое волокно мышечной массы и переплетение вен. Из одежды, на всех троих были только короткие синие шорты с большими разрезами по бокам, чтобы уместить раздувшиеся мышцы ног.

— Привет, — ответили друзья, почти в унисон.

— Вы спортсмены? — спросил Алекс, интересуясь тренажерами.

— Гы, — раздалось со стороны накаченных фигур.

Юлиан взял брата за руку, прошептав:

— Хоть они и читают мысли, но собственных в их головах не много. Чувствую возможность проявления агрессии.

— Хочешь потренироваться? — спросил один из великанов.

Алекс отодвинул руку брата, подходя к скамье для жима лёжа. Посмотрев на нагруженную штангу, присвистнул:

— Триста пятьдесят?

— Рабочий вес, — последовал ответ.

— Я не потяну, — разумно заметил Алекс.

— Гы, — снова раздалось со стороны громил.

— Сто для начала, — предложил Алекс.

— Ребёнок! — прохрипел спортсмен с подобием смешка в голосе.

— Сравни меня и себя, — позируя, парировал вызов младший из братьев. — На тебе одно мясо, причём перекаченное…

— Алекс, ему не понравилось слово мясо, — воскликнул Юлиан.

— Прости, — поспешил извиниться младший брат, но один из громил уже направлялся к нему с видом рассерженной гориллы.

На мгновение Алекс засомневался в собственной безопасности, но быстро понял, что сможет броситься в воду и отплыть на почтенное расстояние. Громадная фигура явно проиграет в споре на скорость.

Звук хлопка раздался откуда-то со стороны, и в шее у верзилы появилась игла. Инстинктивно глянув в сторону выстрела, великан рухнул на землю, заставив почву вздрогнуть. Остальные два отступили.

— На место, — раздался голос Арнольда, подбегающего к месту происшествия со специальным пистолетом в руке, заряженным сильнодействующим препаратом. Убедившись, что опасность миновала, врач обратился к друзьям, не спуская глаз с двух бодрствующих спортсменов: — Все трое на выход!

Арнольд подошел к лежащему на земле телу и вытащил шприц, положив на грудь спящему упаковку с каким-то порошком. Выведя друзей через калитку в высоком заборе, он разразился грозной речью, обвиняя братьев в безответственности. Не понимая, почему они вызвали гнев у врача, выглядевшего больше напуганным, чем сердитым, друзья вернулись в кемпинг. Юлиан заметил, что Арнольд паниковал, а его темпераментная речь была больше похожа на защитную реакцию, чем на недовольство.

Вернувшись к начавшей волноваться Анне, братья растянулись на песке. Заметив усталость Виктора, который рухнул на расстеленное полотенце, девушка заботливо спросила:

— С тобой всё в порядке?

— Эти два монстра плавают, словно у них моторчики в одном месте, — раздался сдавленный всё ещё учащённым дыханием голос.

Анна довольно посмотрела на своего супруга и его брата, оценив спортивные фигуры молодых мужчин. В своё время она была одинаково влюблена в обоих Фостанов, но после отъезда Алекса на учёбу, выбрала старшего брата, оказавшегося более близким по духу человеком, о чём ни на секунду не жалела. Юлиан поднял голову и посмотрел на молодую жену, нежно взяв её ладонь в свою большую, сильную руку.

Виктор обрадованный, что может полежать без движения и дать телу необходимый отдых, почувствовал прилив зависти к возможностям двух братьев, которые, казалось, не испытывали никаких неудобств с полученными нагрузками. В голове юноши пытались сложиться в единую картину варианты физических упражнений для достижений хотя бы близких к его идеалам результатов.

После нескольких часов отдыха, Джош неожиданно проснулся от необъяснимого волнения. Во сне он увидел маленького мальчика, внешне очень похожего на сыновей и его самого. Сердце билось тяжело и учащенно, не то от резкого пробуждения, не то от охвативших душу чувств. Джош прислушивался к своим ощущениям, пытаясь разобраться, был ли сон навеян переживаниями или его уникальными способностями. Что-то подсказывало, что неподалёку живёт ещё один близкий человек. Посмотрев на часы, Джош поспешил присоединиться к остальным.

За ужином, в кафе кемпинга, Алекс рассказал отцу обо всех приключениях уходящего дня. Юлиан добавил свои комментарии о поведении врача и о скудности мыслей необычных спортсменов, живущих за забором. На замечание сына, что он постоянно чувствует обращение к своим мыслям со стороны, Джош ответил, что ощущает то же самое. В разгар общения, в кафе появились Арнольд Эйп и Тод Паркинсон.

— Состояние вашего отца стабилизировалось, — сообщил врач, сразу после приветствия. — Я сообщил мистеру Милькевичу, что вы всей семьёй находитесь в Бэйвиле. Завтра утром можно будет навестить больного. Мне пришлось дать Доктору успокоительное.

Джош заметно взволновался и ощутил, как Юлиан сжал его руку, поддерживая в трудную минуту. Завязался разговор, продлившийся далеко за полночь. Друзья задавали множество вопросов о Бэйвиле, о Станиславе Милькевиче и многих других, непонятных и новых вещах, получая подробные и весьма интересные ответы.

В середине двадцатого века, когда Бэйвиль ещё не был городом, а у берега бухты стоял лишь скромный кемпинг, один из университетов облюбовал тихое место с сосновым бором для строительства исследовательского центра. При поддержке правительства, год за годом рядом с корпусами лабораторий появлялись дома работавших на науку людей. Бэйвиль быстро оброс необходимой инфраструктурой, а на улицах появились кафе и магазины. В одном из корпусов центра велись работы по правительственной программе, в то время как на всей остальной территории появлялись не совсем понятные объекты, используемые университетской элитой в своих интересах. Спустя годы, в Бэйвиль приехали чиновники, пытавшиеся разобраться в деятельности исследовательского центра, после чего члены руководства были вызваны в Вашингтон, для отчёта.

Позже вскрылись грубые финансовые нарушения, и правительственная программа была свёрнута. Несколько человек были арестованы, другие потеряли свои места. Станислав Милькевич в то время был одним из ведущих сотрудников центра, занимавшийся параллельно интересующими его разработками. Почувствовав угрозу остановки своих работ, молодой учёный приложил все силы для того, чтобы организовать собственный исследовательский институт. После потери финансирования, не без счастливой случайности, Станислав получил возможность создать частную фармакологическую фирму. В то время ему помог отец Тода Паркинсона — владелец единственного в городе банка, получившего возможность для развития собственного дела не без помощи связей. Поверив в напористый характер учёного, но, не имея больших надежд на научную медицину, как финансово успешную отрасль, банкир предоставил Милькевичу кредит на весьма выгодных условиях, оставив мысли о партнёрстве. Новому владельцу исследовательского центра пришлось отодвинуть в сторону свои программы ради развития тех, которые могли бы принести прибыль. Так в Бэйвиле, на месте непрофильных площадей появилось своё фармакологическое производство, а разработки молодых, но талантливых врачей, принесли несколько выгодных патентов на медицинское оборудование.

Тод Паркинсон, после принятия дел, пожалел, что его отец не оказался более дальновидным финансистом и не разглядел в учёном талантливого предпринимателя. После решения Станислава возобновить свои собственные научные работы, молодому банкиру удалось получить должность финансового директора компании и место в совете старейшин города.

Закрытая от остального мира жизнь Бэйвиля сохранилась со времён участия центра в правительственных программах. Население города почти полностью поменялось, оставив среди жителей людей увлечённых медициной и согласных с особыми правилами общественного устройства, отличных от других мест. Живя среди единомышленников, отдающих бóльшую часть своего времени науке, создать особенный уклад жизни не составило труда. Помимо талантов учёного и делового человека, Станислав открыл в себе и качества общественного лидера. Город, вместо привычных бюрократических органов управления, со временем получил компактный совет из пятерых самых влиятельных и уважаемых людей. Общественный порядок и полное отсутствие правонарушений, сделали Бэйвиль самым незаметным городом штата.

— Свой, отдельный мир, — сделал вывод Алекс. — А вам здесь не скучно?

— Что вы, — возразил Паркинсон. — В городе течёт насыщенная, интересная жизнь. После удачных экспериментов Станислава, население помолодело, а многие дети получили схожие с вашим отцом способности.

— Что, город экстрасенсов? — удивился Джош.

— Почти. Работы мистера Милькевича были связаны с возможностью изменения ДНК до рождения младенца. Сейчас во всём мире такие фокусы стали обычными, но ещё сорок лет назад это был прорыв. Не обошлось и без ошибок, — горько вздохнул Арнольд. — Но со временем проект стал успешным. Несколько человек согласились на эксперимент, а видя, какие стали рождаться дети, другие последовали их примеру.

— Ошибки живут за забором? — уточнил Юлиан.

Врачу было неудобно отвечать на вопрос, поэтому он продолжил свою тему:

— В Бэйвиле есть много молодых людей от двадцати пяти лет до младенцев, способных читать чужие мысли и общаться на расстоянии. С их появлением жизнь города сильно изменилась в лучшую сторону.

— Зная, о чём думают окружающие и, понимая, что твои мысли тоже доступны, должно благоприятно сказываться на отношениях между людьми, — заключил Джош.

— Именно так и случилось. Для развития способностей и умения с ними справляться, мистер Милькевич создал особенную школу, пригласив талантливых педагогов и психологов, — продолжал Арнольд. — Но по началу, не всё было так радужно. Многие дети пользовались своими способностями для достижения своих, слава Богу, ещё наивных, детских целей.

— И вам удалось это остановить? — удивился Джош.

— Только после того, как подобных детей стало больше, а родители смогли развить некоторые интуитивные способности, благодаря особенной системе упражнений, — объяснил врач.

— Чтение мыслей на расстоянии можно развить? — заинтересовался Виктор.

— Я знал, что это возможно, — заметил Джош.

— Возможно, — согласился Арнольд, посмотрев на юношу. — Только это не всем даётся легко. Работы по созданию идеальной программы развития телепатических способностей у людей ведутся до сих пор. Это весьма интересный пласт науки, которой занимаются лишь закрытые правительственные центры и наша компания.

— А мне можно будет научиться? — с надеждой спросил Виктор.

— Наверное, только для этого существует ряд условий, — поспешил предупредить Паркинсон. — Ещё ни один человек, живущий за пределами Бэйвиля, не проходил эту программу.

— Но я ведь почти совладелец фирмы, — резонно заметил юноша.

— Кстати, а как получилось, что Ал Брейкман стал совладельцем «New Generation Research»? — спросил Джош, глядя на банкира.

— Мой отец, как я уже заметил раньше, не отличался сильной прозорливостью в делах. Имея связи и монополию финансовых услуг в Бэйвиле, он не старался создать большого банка, довольный достигнутым. Когда Станислав организовал свою империю, банк Паркинсонов оказался кассой большой компании с окошком для жителей города, — иронично заметил Тод. — Когда Милькевичу понадобились средства для возобновления своей программы, у меня денег не было, хоть я и имел возможность перекредитоваться за пределами Бэйвиля. Но, предложив мне место финансового директора, наш гений решил сразу два вопроса: я лично не был заинтересован в успехе компании, как совладелец, отдав много времени решению социальных вопросов города, а он получил финансирование со стороны, сохранив независимость в своей работе. Десять процентов акций не дают права принятия стратегических решений.

— Тогда почему Ал Брейкман согласился финансировать фирму, без возможности вмешиваться в её дела? — удивился Юлиан, имевший экономическое образование.

— Не знаю, — честно ответил банкир. — Но по своему опыту могу сказать, что Станислав в состоянии убедить даже чёрта стать амуром.

— А я не в обиде, — высказался Виктор, вспомнив цифры из отчёта компании. — Только бы теперь получить наследство…

На немой вопрос Эйпа и Паркинсона, Джош пояснил:

— Ал Брейкман не оставил завещания, и у Виктора появились соперники, вернее второй претендент на наследство.