Ответ казался очевидным, но ученого не удовлетворил. Он бы первый признался, что не силен в метеорологии, но такие быстрые тучи…

Старый моряк, видя, что его не понимают, попытался объяснить:

— Я знаю, сухопутные-то большей частью на погоду не особо глядят, кроме, разве, крестьян. Но моряку приходится, а то в один прекрасный день он обнаружит свой корабль на мели, а в желудке у себя столько выпивки, сколько никогда в жизни не пил. Причем больше ему пить не придется.

— И как же это связано с нами? — спросил голубокожий.

— Там, в воздухе, течения, как в океане. Иногда, я сам видал, одно течение идет в одну сторону, а другое, что пониже, — в обратную.

— Ты хочешь сказать, сейчас наверху — то же самое?

В первый раз Уэллен удивился тому, сколько знаний он упустил, не обращая внимания на небо.

— Я хочу сказать, такое там может быть. Я видел, как тучи в высоте плыли не туда, куда плыли тучи пониже. И скорость их тоже разнилась.

— Тучи… — Голубой человек, видимо, готов был оставить эту тему. — У нас нет причин бояться туч, так? По крайней мере, пока.

— Возможно.

Однако разговор не удовлетворил Уэллена. Он снова поднял глаза, стараясь разглядеть что-нибудь в разрывах облаков.

— Капитан, я не думаю, что это была туча. По крайней мере, обычная. Слишком уж она быстро двигалась.

— И что же?

Разумного ответа у ученого не было. Что бы там ни отбросило тень, оно исчезло.

Но — исчезло ли? Дурное предчувствие усилилось настолько, что отогнало в сторону все остальные мысли. Прижав ко лбу ладонь, он закрыл глаза, пытаясь утихомирить бешено бьющееся сердце. Ни Яльзо, ни Асаальк не сказали ни слова.

Нет у меня никакого могущества! Ничего такого я не умею! Во всем виновато только мое воображение!

Уэллен старался дышать глубже.

И спустя миг в его сознание вторглось нечто совершенно нечеловеческое.

— Боги!

Голову пронзила боль. Он по-прежнему смотрел вперед, но его глаза больше не были глазами смертного.

Всесокрушающее чувство власти. Голод, который никогда не насытить. Презрение к тем, кто слабее… к крохотным теплокровным, ползающим внизу.

— Господин магистр! — заорал Яльзо. — Послушай… Бедлам схватил капитана за руку.

— Оно там! Там, наверху! Следит за нами!

— О чем он говорит? — вскричал Асаальк.

— Не зна… Мать-терь всех морей!

Караван взорвался криками. Уэллен, Яльзо и голубокожий обернулись. Об источнике паники спрашивать не пришлось. Оно обладало крыльями размахом в длину всей колонны путешественников. Когти, видимые даже с такого расстояния, способны были подцепить всадника вместе с лошадью. Еще был хвост, почти такой же длинный, как тело. Когда оно заревело, люди увидели в его пасти частокол острых длинных клыков. Оно было в основном зеленым, но не совсем, еще один цвет — пурпурный или что-то в этом роде — странным образом разливался но телу, так что глаз не замечал границ и переходов между оттенками.

Здесь водятся драконы, так говорилось в повествованиях.

Никто, включая и самого Уэллена Бедлама, на самом деле не верил в существование ужасных громадин из детских сказок. Но то, что появилось над ними в небе, так похожее на стервятника, кружащего над падалью, было не тем тяжеловесным, тупым зверем, какими были драконы дома.

Люди смотрели вверх, не в силах поверить своим глазам, а чудовище тем временем устремилось вниз.

— Разбегайтесь!!!

Крик Уэллена удивил его самого.

А что еще было делать? Люди не были вооружены для боя с таким чудищем, и даже снизойди один-два заклинателя до участия в их опасном и бессмысленном путешествии, это мало что изменило бы. К тому же волшебники его родины были слишком заняты войной друг с другом либо просто не интересовались неизведанными землями. И сейчас это оказалось равнозначно смертному приговору.

— Некуда нам бежать! — заорал в ответ Яльзо. — Эта тварь повыдергивает деревья, если мы скроемся в лесу! А может, вообще выжжет всю округу!

— А что нам еще делать?!

Времени на разговоры уже не оставалось. Дракон был слишком близко.

Уэллен погнал свою лошадь к холмам. Яльзо и Асаальк последовали за ним. Холмы, похоже, были лучшим убежищем, и ученый от всей души надеялся, что сможет увести людей туда. Весь отряд оказался перед угрозой уничтожения, и виноват в этом был он, Уэллен!

По земле скользнула огромная тень. Рев дракона оглушил людей. Обезумевший ученый подумал, что тварь едва ли не смеется, но это было уж вовсе невероятным. Или нет?

Тут всадников накрыло вихрем, поднятым крыльями дракона, и вопрос так и остался нерешенным.

— Нужно остановиться и сделать что-нибудь! — крикнул голубокожий.

Во взгляде его появилось какое-то странное выражение, но у Бедлама не было времени разгадывать, что оно означает. Он лишь пытался спасти самого себя и тех, кто последовал за ним в этот хаос…

— Так попробуй! — ответил северянину Яльзо, не отрывая взгляда от брюха снижающегося дракона.

Первый заход твари не причинил каравану значительных повреждений, а крови не было вовсе. Однако никто не надеялся, что и в следующий раз им повезет так же.

Прентисс Асаальк тем часом, похоже, примеривался к своему оружию. Уэллен затряс головой:

— Нет! Убить эту тварь ты все равно не сможешь! Спрятаться — вот наша единственная надежда!

Дракон развернулся, описав громадную дугу, и пошел на второй заход.

Ученый, несмотря на приближение опасности, колебался. Он постоянно оглядывался назад — там его люди либо в панике бежали, не разбирая дорога, либо пытались схорониться, где только позволяла местность. И то и другое выглядело жалко; вряд ли хоть кому-то удастся выжить — дракон с высоты видел все.

— Мы ничего не можем сделать для них! — крикнул капитан, схватив Уэллена за плечо.

Страдание звучало в его голосе. При всей своей мрачности Яльзо заботился о команде, как о детях родных. Примерно так же он относился и к прочим членам экспедиции — они ведь были вверены и его заботам…

Дракон, настырный, как все большие драконы, снова устремился к земле, но на этот раз он не просто пронесся над головами и взмыл к облакам. Из его пасти вырвалась струя дыма, окутавшего землю. Дракон промчался дальше, а люди, попавшие в дым, вскочили и бросились врассыпную.

Самым сильным удалось пробежать пять или шесть шагов, прежде чем они, схватившись за горло, ничком попадали в траву, уже побуревшую и увядшую.

— Нет!

Уэллена едва хватило на шепот — так сильно потрясла его смерть людей. Чем же вооружен этот дракон — ядовитым дымом?

— Нет!

Развернувшись, он направил обезумевшую лошадь к умиравшим. О своей жизни он уже не думал.

— Вернись! — С этими словами Яльзо устремился за ним. — Бедлам, ты им ничем не поможешь! Только погибнешь сам!

Тут их накрыла растущая с угрожающей быстротой тень. Дракон возвращался.

На этот раз он не нанес удара — одной воздушной волны было достаточно, чтобы люди снова попадали наземь. Уэллен едва удержался в седле, лошадь его споткнулась. Что хуже всего — он до сих пор не знал, что делать. Знал лишь, что нужно сделать хоть что-то.

— Снова приближается!

Рядом с ним возник Прентисс Асаальк, лошадь голубокожего задыхалась от страха и ощутимого веса седока.

Ученый, даже понимая, что огромный дракон несет смерть, не мог не восхищаться его грацией и красотой. Драконы его родины по сравнению с этим зверем действительно были лишь тупой неповоротливой скотиной. Перепончатые крылья были столь огромны, что на каждом свободно разместилась бы дюжина верховых, и ни им, ни лошадям не было бы тесно. Чешуя зверя так и сверкала в лучах солнца. Да, на такое чудо и вправду стоило смотреть и смотреть… Но не тогда, когда оно пытается перебить всех зрителей.

Следить за людьми стало невозможно — они разбежались кто куда. На миг Уэллен пожалел, что не может, как дракон, озирать окрестности с высоты. Тогда он хотя бы мог видеть всех своих…

Внезапно перед его взором появился ландшафт, озираемый словно с вершины движущейся вперед горы. Там, внизу, суетились крохотные, глупые человечки, ослепленные ужасом, понимающие, что он — их гибель, падающая с небес. Все они — лишь дичь, игрушки; все, кроме одного верхового, чье сознание, казалось, было устремлено…

Ахнув, Бедлам осознал, что все так же сидит в седле. Может быть, ему почудилось? Или сбылось — пусть хотя бы на миг — его желание, и он обрел способность видеть окрестности глазами дракона? Как это могло быть?

А-а, это ты!..

Голос звучал в его сознании. И хотя больше ничего не было сказано, ощущение нечеловеческой пресыщенности не исчезало, несмотря на все старания ученого избавиться от него. Он с силой рванул поводья, останавливая скакуна, чем удивил Асаалька и Яльзо. Им не сразу удалось развернуть своих перепуганных лошадей. Пока они возвращались к ученому, для последнего стала совершенно ясна грозившая им опасность.

Он поднялся в седле.

— Назад! Скачите прочь! Подальше от меня!

Северянин заколебался, придержав лошадь, но капитан Яльзо продолжал мчаться вперед. В его обветренном лице читалась твердая решимость не бросать друга.

Уэллен развернул лошадь и отчаянно пришпорил ее. Но взмыленное животное не нуждалось в понукании. Лошадь пустилась в галоп, быстро оставив двух остальных всадников далеко позади.

— Господин магистр! Уэллен!

Яльзо не собирался сдаваться. Оглянувшись, Уэллен увидел, что моряк приближается, а за ним с явной неохотой следует Асаальк. Он понял, что оба, сами того не желая, несутся за ним навстречу смерти.

Если что-то и способно остановить крылатое чудовище, то Уэллен не знал, что именно. Единственной надеждой было — ехать вперед и постараться блокировать чужие мысли. Между ним и чудовищем каким-то образом установилась связь, работавшая в обе стороны. Однако Уэллен не думал, что дракон может так уж легко разобраться в его сознании — ведь мысленное послание дракона, казалось, с трудом прорвалось в человеческий мозг. Обезумевший ученый понимал, что может жестоко ошибаться, и в таком случае дракон сейчас просто молча посмеивается над его предположениями, но тут уж он ничего поделать не мог.

Огромная тень, надвинувшаяся сзади, вновь предупредила его о приближении дракона. Странно, но боялся ученый не за себя, а за тех, кто следовал за ним…

— Прыгай!!! — завопил кто-то.

Уэллен инстинктивно бросился из седла наземь.

Лошадь завизжала от ужаса и боли, но кувыркающийся Уэллен видел лишь пыльную землю, которая вдруг вздыбилась и нанесла ему безжалостный удар. Он услышал грохот копыт и голос, похожий на голос северянина. Затем его снова перевернуло лицом вниз, и он ударился о землю носом. Нос свернуло на сторону, хлынула кровь, и Уэллен застонал. Мир сделался призрачным, то появляясь, то исчезая. Пока это продолжалось, сил Уэллена хватало лишь на то, чтобы удерживаться в сознании. Хоть и оглушенный, ученый не хотел поддаваться слабости: от драконьих когтей обморок не спасет. Уэллен, вопреки воспитанию, был из тех, кто предпочитает умереть, сражаясь до конца, сколь бы горек он ни был.

Он почувствовал вкус крови на губах, перевернулся и попытался разобраться в повреждениях. Сломанный нос, разбитые губы — чепуха. Счастье, что все остальное цело. Будь почва каменистой, могло быть хуже.

Дракон парил высоко в небе, и в когтях его билось, визжа, что-то большое. Лошадь… Зверь со своей жертвой скрылся за облаками.

Подскакавший Яльзо осадил лошадь прямо перед окровавленным Уэлленом.

— Ранен?

— Синяки, не более того.

Ученый лгал. У него сильно кружилась голова, но он не желал признаваться в этом.

— Оставь меня, я пойду пешком.

— Не будь глупее, чем ты есть! Забирайся на борт! Яльзо протянул руку.

Уэллен взглянул на лошадь капитана. Животное совсем изнемогло от тяжести седока и бешеной гонки. Если добавить вес еще одного человека, животное, скорее всего, погибнет. В любом случае оно станет бесполезным для них обоих.

Дракон все еще скрывался за облаками — без сомнения, доедал добычу. Возможно, до его возвращения оставались считанные мгновения.

— Капитан Яльзо! Если мы поедем вместе, то лишь пропадем оба. Если же будем держаться порознь, возможно, уцелеет хоть один!

— Послушай…

Но Уэллен не желал, чтобы ему затыкали рот.

— Езжай! Тогда ты будешь в безопасности. Ему нужен я! Мы сцеплены мыслями, сознанием, он не успокоится, пока не изловит меня!

Капитан, очевидно, не понял ничего, но угрюмая решимость в глазах ученого убедила его. Вздохнув, Яльзо устало улыбнулся товарищу:

— Возьми, по крайней мере, лошадь!

— Тебе она нужнее. — Могучий моряк был способен на многое, но бег явно не числился среди его достижений. — Езжай!

Моргнув, Яльзо коротко кивнул и направил лошадь туда, откуда пришел караван.

Уэллен — грязный, взъерошенный, разбитый — предпочел отправиться в противоположную сторону. Отвлекая на себя дракона, он надеялся, что выжившие, включая Яльзо, смогут добраться до безопасного места. Возможно, дракон и вовсе утратит интерес к остальным, когда разделается с тем, кто вторгся в его сознание.

Он до сих пор не понимал, как это у него получилось. Седая прядь в волосах всегда лгала: Уэллен не выказывал ни малейших способностей к колдовству. Что же произошло сейчас?..

Все догадки разом улетучились — дракон вырвался из-за туч и, словно демон возмездия, устремился к тому месту, где стоял ученый. В отчаянии Уэллен пустился бежать, отлично понимая, что все равно не уйдет от чудовища. Он лишь надеялся, что его жертва будет не напрасной. Если хоть кто-то выживет, значит, дело того стоило.

Тень дракона накрыла Уэллена. Споткнувшись, ученый упал. Времени совсем не оставалось. Он надеялся увести дракона подальше, однако не получилось. Перевернувшись на спину, он смотрел, как приближается громадная туша. Что за безумие внушило ему желание повернуться к собственной смерти лицом, он не знал. Быть может, сумасшедшая надежда на некое спасительное чудо.

И лишь краткий миг отделял дракона от его жертвы, когда тварь внезапно шарахнулась в сторону.

Сбитый с толку человек проводил чудовище недоверчивым взглядом. Дракон заметался, словно не зная, куда лететь. Сам того не сознавая, Уэллен коснулся седой пряди. Он дивился своему невероятному спасению, и неуверенная улыбка играла на его губах.