Селеста (=Ростки мёртвого мира)

Буднично, равнодушно мужчина перерезал жертве горло.

Селеста еле успела схватить подругу, рванувшуюся к солдату. Прямо с места, как зверь. Удивительно, но от ее удара из стены вывалилось достаточно кирпичей, расширив отверстие до серьезного пролома. Осколки веером брызнули упырице в лицо, но та не заметила, продолжая тянуться на улицу. Ее голова и туловище оказались снаружи, за стеной, в то время как ноги и повисшая на них Селеста оставались внутри подвала. Землянин не понимал происходящего. Зато был уверен — с тремя вооруженными людьми им не справиться.

Аларика неожиданно перестала биться, пытаясь вырваться из держащих ее объятий. Из ее глотки раздался полувой-полустон, в то время как тело закаменело в неподвижности. Руками, однако, она крепко вцепилась в стены, и Селеста бросилась отдирать пальцы по одному, иначе не получалось. Что происходит снаружи, она не видела, могла только предполагать, что солдаты бегут сюда со всех ног. Трусы давно вымерли, выжившие же знали — надо нападать, если противник в плохом положении. Упыри оправлялись от ран, смертельных для простых людей, но отрубленная голова служила окончательным пропуском на тот свет.

Вой нарастал, переходил в неслышимый простым ухом диапазон. Нечто древнее и мудрое внутри Селесты, первобытный инстинкт, недовольно заворочалось, требуя уходить. Бежать. Казалось, тоскливый и одновременно яростный звук издает не молодая привлекательная женщина, а опасное мифическое существо. Впрочем, после катастрофы некоторые мифы ожили. Когда же у нее воздух закончится, нельзя же орать без перерыва? Действительно, Аларика на мгновение замолчала — чтобы вздохнуть и снова затянуть свою внушающую ужас песню.

Только напрягшись, Селесте удалось отцепить подругу от стены, последний рывок опрокинул обоих на спину. Не видя перед собой объектов своей ненависти, или просто устав, Аларика замолчала и обмякла. Может быть, сыграл свою роль ушиб, полученный при падении, хотя основная тяжесть пришлась на оставшуюся вменяемой подругу. Как бы то ни было, красавица потеряла сознание, Селесте пришлось закинуть ее на спину и в таком положении тащить к выходу из подвала. Сколько времени прошло с момента убийства? Совершенно не понятно. На ходу обернувшись, Андрей посмотрел на пролом. Никого, только перед самым отверстием блестит что-то металлическое. Рисковать и задерживаться, несмотря на жгучее желание узнать, что делают люди, он не решился. Сначала следует скрыться от возможной погони, привести в порядок Аларику. Размышлять будем потом.

Поговорить удалось лишь завтра. Отбежав на приличное расстояние, девушка сгрузила бессознательную ношу на землю, постаравшись устроить поудобнее. Попытки привести Аларику в чувство щадящими методами ничего не дали, пришлось отвесить пару оплеух, после которых красавица пришла с сознание. Впрочем, она по-прежнему слабо воспринимала окружающую обстановку и вообще выглядела так, словно не питалась минимум два дня. Ответов от нее добиться не удалось, думать она могла об одной только крови.

Пришлось идти на охоту.

Как и следовало ожидать, охота вышла неудачной. Вопль разнесся далеко окрест, люди проснулись и сидели настороженные. Подобраться к ним незамеченным никак не удавалось, маленькие группы, человека по три-четыре, как назло, не попадались. Связываться же с большим количеством оборванцев было бы сущим безумием, каковое обстоятельство, к сожалению, никак не доходило до затуманенных мозгов Аларики. Женщина упорно лезла на рожон, Селесте постоянно приходилось ее одергивать. Страшно подумать, что будет завтра. Ночь подходила к концу, первые, еще слабые лучи солнца согревали воздух. Следовало как можно быстрее вернуться в монастырь, переждать ночь и уже утром снова выйти на поиски добычи. В нынешнем состоянии Аларика проснулась бы жаждущим крови сумасшедшим, поэтому любым способом следовало передать ей силы. Андрей немного подумал, прикинул последствия и с внутренней дрожью рассек запястье перед самым лицом подруги (впрочем, в данный момент правильнее назвать клыкастой мордой). Упыри могли питаться кровью друг друга, хотя она не нравилась им на вкус.

Женщина так крепко вцепилась в предложенное угощение, что Селесте пришлось силой отрывать ее от запястья. Слава богу, соображать та стала немного лучше, кровь оказала нужное действие. Правда, всю дорогу до монастыря упорно отмалчивалась и старалась не встречаться с подругой взглядами. Зато со всей силы приложила Палтина о стену, когда тот обратился к ней с каким-то вопросом, так, что спина мужчины противно треснула. Андрей даже испугался — сломанный позвоночник залечивается очень долго, Карлон жестоко накажет за подобное своеволие.

Следующая ночь началась с жестокой боли у обеих, организм настойчиво требовал энергии. Одна еще не оправилась от вчерашнего истощения, вторая делилась своей кровью, в результате ни о чем, кроме поисков добычи, думать они не могли. Сразу уйти не удалось, пришлось отвечать за вчерашнюю драку. Старший брат встретил их по пути на охоту, во дворе, но после первых вопросов отстал. Увидел, что спрашивать о чем-либо или ругать бессмысленно, на его слова женщинам откровенно наплевать, более того — еще немного, и они набросятся на вставшего преградой на пути к желанной добыче жреца. Поэтому взамен проповеди пришлось сопровождать непутевых чад в город.

Карлон слышал жуткий крик, раздавшийся незадолго перед рассветом. Изможденное состояние девушек, испытываемая ими слабость заставляли предположить, что они каким-то образом связаны со странным явлением. Конечно, опасностей в городе полным-полно, пострадать можно от любой, но… Интуиция заставляла сомневаться в непричастности Селесты и Аларики к происшествию. Желание поскорее допросить их вкупе с беспокойством (как бы жрец не относился к девушкам, он все-таки считал своим долгом заботиться обо всех членах маленькой колонии) заставили его помочь в поисках жертвы.

Труп спрятали в подвале разрушенного дома. Подобная осторожность объяснялась вовсе не желанием избежать человеческого внимания. С тех пор, как появились первые восставшие, люди начали сжигать своих мертвых, поэтому численность упырей росла за счет умерших от голода или холода бродяг, погибших от несчастных случаев, иными словами, тех покойников, чьи тела не успели уничтожить. Иногда восставали убитые холодным оружием или зверьми, но такое происходило редко — только если раны были не слишком велики. В результате тела жертв монастырские упыри укрывали поудобнее, рассчитывая на прибавление в своем проклятом семействе.

Только тогда Карлон смог приступить к допросу.

— А мы не знаем! — Селеста смотрела чистыми честными глазами. — Шли по городу, искали живых, когда напоролись на странную тварь. Похожа на висящую в воздухе простыню, с краями рваными. Она как заорет! Аларика первой шла, основной удар на нее и пришелся, мне самой стороной досталось.

Аларика кивала, разглядывая собственные сандалии.

— Я сестру подхватила и бежать — продолжала рассказ младшая. — Повезло, что чудище нас не преследовало, отвлеклось на солдат.

— Каких солдат?

Жрец корил себя за глупость. Следовало допросить девушек по отдельности, тогда им не удалось бы сговориться и врать. Он не сомневался в лживости выслушанной истории, хотя и не понимал, зачем его обманывают.

— Ночью колонна поселенцев вышла из города. Судя по всему, преступники с охраной — Аларика по-прежнему не поднимала глаз. — Там, женщина… отстала…

— И трое охранников ее убили — подхватила Селеста. От жреца не укрылся брошенный ей на подругу тревожный взгляд. — Не знаю, выжили они или нет, мы сбежали слишком быстро.

— Каких размеров оно было?

— Кто?

— Чудовище.

— Мне показалось, с меня ростом — пожала плечами новенькая. — Хотя не поручусь.

— Сестра Аларика, ты что скажешь?

— Я не помню. Старший брат.

Красавица отступила в сторону и отвернулась. Всем своим видом она выказывала нежелание разговаривать, в отличие, кстати, от ее подруги. Расспрашивать которую не хотелось уже Карлону, жрец ценил свое время.

— Я понимаю ваш испуг, сестры. Однако вы забыли: все в этом мире происходит по воле нашего Господина. Он позволил вам возродиться, он же уберег вас от гибели. Следует помнить и верить в это. Ваша же вера слаба, посему страх и овладел вашими душами. Не следовало срываться на брате Палтине, желавшем всего лишь проявить заботу! Извинитесь перед ним. Искуплением же назначаю вам натаскать воды и вымыть полы храма, не следует дому Господина приходить в запустение.

Жрец усмехнулся про себя. Девка ненавидит Палтина, извиняться перед ним для нее станет худшим наказанием. Пока же девушки будут заняты — а работы им предстоит много — старший брат сможет сходить на место происшествия, проверить их рассказ. И, пожалуй, следует приказать Артаку последить за Селестой. Бывший художник сердит на нее из-за утерянного расположения Аларики, он исполнит приказание тщательно, на совесть. Пусть поищет, возможно, заметит нечто любопытное.

Дождавшись, пока Карлон отойдет на приличное расстояние, Андрей потянул за собой Аларику:

— Идем.

Женщина не сопротивлялась, хотя шла медленно. Ответов на вопросы Селесты у нее не было, а те, что имелись, не хотелось озвучивать. Слишком уж личные воспоминания. Наконец, они забрались на крышу относительно крепкого дома, с которой открывался хороший вид на окрестности. В таком месте разговор сложно подслушать.

— Какого черта тебя понесло к солдатам?

Кто такой (или что такое) «черт» Аларика не знала, но смысл вопроса уловила верно. Только ответить ей было нечего:

— Я… Когда я увидела, как они ту девушку убивают… Ты знаешь, как я умерла? Хотя откуда тебе… Почти так же. В банде была, нас двадцать человек собралось. Зима, пищи нет, согреться негде. Долго рассказывать. Меня так же — раздели, отымели всем скопом и глотку перерезали. Тех, правда, побольше было.

Говорила Аларика сбивчиво, делая долгие паузы между словами. Выплескивала из себя давно сокрытые воспоминания, ту черноту в памяти, о которой безуспешно старалась забыть. Красивое лицо исказилось гримасой боли, по гладким щекам текли слезы.

— Как увидела… Кажется — я это, там, меня снова убивают! Так страшно стало, не передать! Тогда… кажется, набросилась, попыталась ударить, меня держал кто-то. Дальше не помню, ты лучше знаешь.

Селеста слушала, молча обняв рыдающую подругу и успокаивающе поглаживая ее по волосам. Кто бы мог подумать. Прежде Андрей не задавался вопросом, как прожила его новая подруга эти проклятые три года. Конечно, он понимал, и из оброненных скупых намеков, коротких рассказов, и простая логика подсказывала, что судьба у Аларики тяжелая. Молодая девушка, всю жизнь проведшая под крылом заботливых родителей, состоятельных и любящих, красивая, талантливая, внезапно оказалась одна. Защитить ее было некому, к диким законам изменившегося общества она оказалась неготовой. Наверняка ей трудно пришлось, с ее-то внешностью.

Странно, как она не озлобилась, не очерствела душой, не сошла с ума. Сквозь носимую циничную маску постоянно проглядывало нежное и ранимое существо, от умения сострадать Аларика тоже не смогла избавиться до конца. Да, она эгоистка, но эгоистка добрая, как ни парадоксально это звучит.

Одновременно в голове ворочались иные мысли. Итак, ничего путного по поводу своего жуткого вопля Аларика поведать не смогла. Интуиция подсказывает, что продолжать расспросы бессмысленно, все равно девушка ничего не вспомнит. Только измучается окончательно. Жаль, Андрей хотел бы получить оружие, сопоставимое по силе со способностями Карлона, иметь козырь в рукаве всегда полезно. Землянин помнил, какое действие оказал на него вырвавшийся из горла разъяренной женщины звук, и тихо радовался, что основной удар пришелся не на него. Эта способность требовала серьезных затрат сил, однако — если рассуждать логически — по мере овладения применять ее станет легче. Может быть, потренироваться? Андрей представил себя, стоящего посреди разрушенного города и орущего во все горло, губы невольно растянулись в мрачной гримасе. Совершенно бредовая картина.

Надо навестить тот подвал. Осмотреть. Вдруг что-то проясниться.

— Успокойся — Аларика перестала рыдать, просто обхватила Селесту руками и тихо выла. — Все в прошлом. Больше с тобой никто так не поступит, обещаю. Тебя больше никто не обидит, слышишь?

— Правда?

— Да. Слово даю.

Глава 5

Слово «каав» означает нечто среднее между аккумулятором и символом жреческой власти. Точного перевода для этого и множества других терминов Андрей подобрать не смог, хотя и пытался. Чтение книг выявило интересную закономерность: слова, имеющие в русском языке приемлемый аналог, он использовала не задумываясь, с местными же идиомами приходилось сложнее. Например, выражение «рука мертвеца» означало не оторванную конечность трупа, а безнадежную к выполнению работу, что понять удалось не сразу.

Другие проблемы возникали при использовании специфической терминологии, почерпнутой из книг. Девушки добрались-таки до разгромленной библиотеки, в которой действительно сохранилась кое-какая полезная литература. Мало, в части книг отсутствовали страницы, но, как говорится, на бесхлебье и камень хлебом станет. К этому времени Селеста научилась сносно читать, что Аларика относила на счет пробуждающейся памяти, землянин же грешил на привычку перерабатывать большие потоки информации. Алфавит простой, всего тридцать одна буква, твердый знак изображается совместным написанием двух значков под чертой, звука «Ще» в сальвском языке нет. Короче говоря, освоить чтение удалось легко, намного хуже обстояли дела с письмом, сказывалось отсутствие практики.

Теперь каждый вечер девушки шли в разгромленный дом, старательно заметая следы. Людей обуяла какая-то жажда разрушения, прознай они о существовании книг, непременно сожгли бы. То же самое относилось и к Карлону. Поэтому приходилось осторожно, буквально по листочку собирать разваливающиеся бумаги, набухшие от сырости, и складывать в подвале. Селеста нашла прочный ящик из похожего на пластик материала, сложила в него трофеи, а затем присыпала мусором в дальнем углу. Крысы не достанут, для людей слишком темно. Самые интересные и полезные книги, пребывавшие в сносном состоянии, старались прочитывать на месте. Точнее говоря, читала Селеста, тут же засыпая подругу градом вопросов. С двоякой целью — и получала новые знания (которые, если повезет, пригодятся в будущем), и тормошила Аларику, не позволяла той скатиться в черную меланхолию. Красавица никак не могла прийти в себя после вспышки гнева, временами ей овладевала апатия. Одновременно Андрей отвлекал себя, чувствуя, что если начнет размышлять о собственной участи, мигом сломается.

Кстати сказать, они вернулись в тот заброшенный дом у дороги, осмотрели улицу. Тело убитой солдатами женщины исчезло. Времени прошло слишком много, звери и мародеры утащили все ценное, попутно уничтожив все следы. Не удалось даже прояснить судьбу солдат, выжили они той ночью, или нет. Лужа засохшей крови не могла дать ответ на этот вопрос, она располагалась в том месте, где Селеста в последний раз видела жертву. Логически рассуждая, человек от звука такой силы должен серьезно пострадать, как минимум, у солдат лопнули барабанные перепонки. Люди могли прийти в себя через какое-то время, или среди них оказался один уцелевший, оказавший друзьям помощь. Или, возможно, трупы утащили и спрятали бандиты, польстившиеся на качественное оружие и доспехи. Герцог хорошо вооружал своих слуг.

Досаждала необходимость следить за жрецом. Тот, вроде бы, не предпринимал никаких действий, вел себя как обычно, однако всякий раз, выходя из монастыря, девушки замечали… слежкой это не назвать. Просто кому-то из упырей вдруг приходила в голову мысль следовать в ту же сторону, куда шли они. Приходилось отрываться, прятаться (что не составляло особого труда, сородичам по большому счету было на них наплевать).

Андрей сожалел о конфронтации с Карлоном. Жрец был умен, образован, обладал определенной харизмой, отличался силой воли и личным мужеством, заботился о тех, кого считал своими. Чувство долга соединялось в нем с определенной добротой, проявляемой в управлении колонии восставших. К несчастью, все положительные качества с лихвой перекрывались религиозным фанатизмом, иногда доходящим до безумия. Несколько осторожных разговоров показали полное неприятие всего, что отличалось от провозглашенных догм, вера стала для священника всем. Мог он сойти с ума после катастрофы? Не зная его прошлого, однозначного ответа дать нельзя, однако оглядываясь вокруг, припоминая знакомых упырей, землянин признавал — в обстановке всеобщего хаоса крыша поехать способна у любого. Даже самого устойчивого. Андрей в собственном душевном здоровье сомневался, чего уж говорить о чужих мозгах?

Словом, ничего не добившись, зато навлекши на свою голову новые подозрения, младшая восставшая стала общения со старшим братом избегать. Зато чаще уходила к границам монастырской земли, высмотрела три возможных убежища, в которых при необходимости можно переждать день. Вдвоем. Артак окончательно опустился, смотрел агрессивно и все свободное время проводил в храме. Вероятно, злился за «уведенную» Аларику. Ганн с каждой ночью все глубже погружался в себя, общаться с ним становилось труднее, остальные восставшие интереса не представляли с самого начала. Пользы от них никакой, сплошная обуза. Значит, тащить их за собой нет смысла.

Жестоко? Только святой способен отдать последний кусок хлеба первому встречному, чтобы самому загнуться от голода. Андрей святым не был и становиться не собирался.

Зато у Карлона сомнений в собственной избранности не возникало никаких. Правда, жрец иногда недоумевал по поводу того, почему именно на него Господин обратил свой взор, но утешался мыслью, что божеству виднее. Сложившаяся в его разуме картина мира отличалась простотой, логичностью и позволяла практически в каждом событии видеть проявление действий высших сил.

Нежданное появление потерявшей память упырицы в монастыре исключением не стало, поначалу жрец узрел в этом хороший знак. Он прекрасно осознавал недостатки основной части своей паствы и понимал ее неспособность служить орудием божественной воли. Пределом монастырских являлись единичные акции устрашения, на большее они не способны. Новенькая приятно обрадовала его своим трезвомыслием и спокойствием, с которым она приняла судьбу, кроме того, восстала девушка в особую ночь. Богиня Селеста издавна считалась покровительницей предприятий, связанных с опасностью и неизбежной болью, что в данных обстоятельствах очень точно описывало будни любого восставшего. Причем, в отличие от двух своих сестер, Темная Мать отвечала непосредственно за «завязку» событий, сплетая в единый узел судьбы разных людей. Поэтому священник нарекал молоденькую девчушку с некоторым душевным трепетом, надеясь, нет, веря в ее необычное предназначение.

Возможно, ему не следовало позволять Селесте слишком часто общаться с девкой? Он однажды, незадолго до наступления Чумы, наблюдал выступление Аларики на одном из приемов, куда получил приглашение в связи с высоким статусом. С первого взгляда молодая певица потрясла его своей распущенностью. По прошествии времени жрец было решил, что в ней должно скрываться нечто большее, нежели беспутное желание наслаждаться жизнью, иначе господин не позволил бы девке возродиться. Однако, судя по всему, это самое нечто оказалось запрятано слишком глубоко, Аларика упорно не желала принимать предназначенную ей судьбу.

Нет. Селеста с самого начала не проявляла должного рвения в служении. Карлон напрасно убеждал себя, что странная холодность девушки объясняется потерей памяти, и вскоре он получит исполненную чистых помыслов помощницу. С каждым днем он с тревогой наблюдал усиливающееся влияние новенькой на Аларику, и последствия ему не нравились. Девка, вроде бы окончательно сломленная (впрочем, он даже в мыслях не использовал этого слова, предпочитая думать «наставленная на истинный путь»), выходила из-под контроля.

Надо что-то предпринимать.

— Брат мой — местом для разговора жрец выбрал узкую комнатку в храме, справа от алтаря. Раньше здесь хранились ритуальные принадлежности, теперь, увы, большая часть ценностей осквернена либо уничтожена. Зато у помещения есть одно достоинство, оставшееся неизменным с давних времен, а именно хорошая акустика. Даже тонкий слух восставших не позволял подслушать разговор двух собеседников, в то время как все звуки, возникающие в храме, прекрасно проникали внутрь комнаты. Кроме того, Артак испытывал некоторое благоговение от чувства приближенности к таинствам культа, становясь в такие минуты особенно внушаем. Полезное качество. — Скорбью исполнен мой дух. Воля нашего Господина исполняется без должного рвения. Взгляни: приход его царствия несомненен, дарованные знамения и знаки возможно истолковать лишь одним образом! Брат восстал на брата, обуянные безумием люди грызутся промеж собой на развалинах опустевших городов, выцарапывая лишний кусок мяса. Мор и глад, смерть и хаос правят миром! Так почему же пророчество еще не сбылось? Почему Господин не явился во всей полноте славы, восседая на темном престоле своем, дабы вершить суд над погрязшем в скверне человечестве? Суд строгий, но справедливый?

Быть может, в милости своей он дает шанс утратившим разум людям? Пощадил ничтожных? Нет. Поля зарастают травой, дикие звери нападают на немногих уцелевших, чудовищные монстры множатся ночь от ночи. Это агония. Бог Тьмы терпелив, однако и его терпению пришел конец. Посему и призваны мы, верные слуги Его, дабы облегчить муки нарождающегося мира, ускорить уход прогнившего смертного рода. Не следует считать нас злом, ибо миссия наша блага, хотя и кровава. Подобно тому, как хирург удаляет пораженный болезнью орган ради спасения всего организма, так и мораги очищают лик планеты от утратившей высший закон расы.

Истина в том, брат мой, что слишком много осталось в нас человеческого. Пусть не смущают тебя наши тела, нуждающиеся в крови и неспособные выносить яростное сияние солнца. Все это внешнее, несущественное. Мы продолжаем думать, как люди, мыслим прежними категориями и понятиями, добро и зло для нас по-прежнему определяются полученными в детстве установками. Но так нельзя! Мы прошли через второе рождение, все. Наши души пребывали в объятиях мрака, где Повелитель оценил их и взвесил, выбрав из тысяч подобных. Отныне лишь исполнение Его замыслов должно стать для нас добром, все, препятствующее достижению благой цели, будет безжалостно уничтожаться. Теперь мы иные. В том и заключается дарованное нам испытание — узнать, сколь быстро каждый восставший примет изменившуюся природу. Прими свою новую сущность, объединись с гнездящимся внутри демоном, или отбрось ее в попытке жить как прежде, следуя ведущим в тупик догмам! Решать тебе. Лишь от твоего выбора зависит, кем ты станешь в грядущем царстве — обреченным на муки грешником или вкушающим ласки темных дев господином!

Я вижу твои старания, брат. Ты искренен… Чего нельзя сказать об остальных! Они ленивы и нерадивы. Впрочем, это полбеды, некоторые осознанно отреклись от предначертанного пути. Они слишком слабы для оказанной чести, их снедает тоска по прежней греховной жизни. Как ни больно мне говорить, две неразумные дщери упорно сопротивляются избранной судьбе. В них нет рвения, присущего истинной вере, зато с лихвой хватает упрямства и гордыни. Они не желают следовать своему долгу. Особенно Селеста, моя ошибка и разочарование. Я надеялся, со временем она придет к правильным выводом и с радостью припадет к стопам Господина нашего, осыпая его благодарностями, однако Селеста не хочет прислушаться к моим словам. Более того, глупая Аларика поддалась на ее посулы. Ты ведь стал реже с ней общаться?

— Да, старший брат — завороженно кивнул Артак.

— Душа твоей подруги в опасности… Мы должны помочь им осознать нашу правоту. Не так ли?

— Да, старший брат! — Артак с собачьей преданностью посмотрел на… вожака? хозяина? — Ответь, что я должен делать?!

Андрей в последнее время пришел к неприятному выводу — он ничего не знает о жизни в городе. Как ни крути, упыри жили на окраине и близко к порту или герцогскому замку, ставшим естественными центрами Талеи, подбираться не осмеливались. Стража не позволяла. Приблизительно иерархия сил выглядела достаточно просто.

На верхушке вольготно расположились правители города, сосредоточившие в своих руках как управление войсками (стражей и флотом), так и контроль за заготовками продовольствия. Все, что удавалось раздобыть, поймать, вырастить, сначала поступало в огромные склады в дальнем конце порта и только потом распределялось между людьми. Охранялись склады как бы не получше замка. Неизвестно, существовали ли какие-либо группировки на контролируемой герцогом территории, но если и существовали, то жестко контролировались стражниками и использовались ими в качестве подсобной силы. Например, в добровольно-принудительном порядке участвовали в охотничьих экспедициях, операциях по зачистке и тому подобном.

Крупных банд, способных конкурировать с городским правительством, в округе не осталось. Истребили. Существовала пара «полевых командиров», держащих под сотню людей в подчинении, но они предпочитали с высоким начальством дружить. Вполне естественное желание, ибо тех, кто пытался проводить самостоятельную политику и претендовал на лидерство, к этому времени перебили. Как Андрей предполагал, со временем избавятся и от оставшихся, когда они перестанут выполнять роль сдерживающего буфера. Есть в окрестностях с десяток групп помельче, не таких удачливых. Сейчас эти банды нужны. Они дерутся между собой, выискивают и приносят на обмен ценную добычу, первыми принимают на себя удар кочующих тварей и служат источником сведений. Иными словами, выполняют функцию предполья, позволяя герцогу находиться в курсе дел и в то же время сберегая его солдат. Некоторые банды, судя по доходившим слухам, заключили нечто вроде контракта по охране строящихся деревень и перебрались туда.

Вот, собственно говоря, и все. Информаторы из числа жертв не поведали ни о внутренней структуре управления городом, ни о системе распределения и циркуляции товаров. Зато назвали несколько полезных имен людей, занимавшихся нелегальной скупкой всякого барахла. В будущем связи с криминалом могут пригодиться — к официальной власти упырю идти нет смысла. Сообщили также сплетню, для Андрея представлявшую особую ценность. Один смертельно напуганный оборванец клялся, что в герцогском дворце пережили Чуму то ли один, то ли несколько истинных магов из числа высшей аристократии, и даже сохранили часть сил. Сколько правды в этом слухе, неизвестно, однако на сегодняшний день он оставался единственной ниточкой, дающей хоть какую-то надежду вернуться домой.

Девушки возвращались после удачной охоты, посматривая по сторонам. Восставшему намного проще перемещаться по городу, чем живому человеку с горячей кровью в венах, однако опасностей хватает. Настроение, тем не менее, было хорошим. Сегодня удалось подкрепить силы двумя мужчинами, причем даже не пришлось напрягаться, добыча сама пришла в руки. Что конкретно приняли оборванцы, ни Селеста, ни Аларика опознать не смогли, исходивший от жертв запах обеим оказался незнаком, но сопротивления дурачки не оказали никакого. Криво ухмыльнулись при виде возникших из темноты женщин, получили камнем по голове и прилегли рядышком. Возможно, бродившие в их крови вещества подействовали и на упыриц, ибо впервые с момента перемещения в полумертвое тело Андрея отпустило гнетущее напряжение и он не чувствовал себя загнанным в угол зверем. Расслабился.

Поганка-судьба любит такие моменты.

В маленьком дворике перед монастырем маячил Артак, при виде вошедшей Аларики он вскочил и с решительным видом направился к ней. Злобно взглянув на Селесту, мужчина, тем не менее, ничего ей не сказал и обратился к старшей девушке. Видимо, решил окончательно прояснить отношения с бывшей любовницей.

— Мы не могли бы переговорить? — еще один взгляд в сторону. — Наедине.

— Конечно — кивнула Аларика. Ей тоже надоела неопределенность, поэтому в ответ на немой вопрос подруги она успокаивающе улыбнулась. — Селеста, я вскоре подойду. Если хочешь, подожди в моей келье, почитай Священные Свитки. Они на столике.

— Хорошо.

Артак проводил взглядом удаляющуюся Селесту, затем, перестав слышать ее шаги, круто развернулся. Он давно собирался переговорить с внезапно охладевшей к нему возлюбленной. Впрочем, живописец в глубине души признавал искусственность их отношений, основанную скорее на общем прошлом и схожести интересов, нежели на искренних чувствах. Они сошлись вовсе не потому, что любили друг друга. Просто оба — люди искусства — могли поговорить на общие темы, у них нашлись несколько совместных знакомых из прошлой жизни, они даже фразы строили одинаково. Словом, им было что вспомнить. С первой встречи они инстинктивно потянулись друг к другу, и общая постель стала лишним знаком симпатии, не более. И мужчина, и женщина надеялись обрести друг в друге поддержку, искали опору в новом жестоком мире. К сожалению, Аларика не сразу поняла, насколько сильно ее друг зависит от религии. Поначалу его разговоры о скором конце света казались ей обычным явлением, она слышала подобные повсюду последние два года. Возможно, она сама стала бы верной последовательницей Карлона, если бы жрец не оттолкнул ее своей холодностью.

Некоторая доля экзальтации, повышенная чувствительность свойственна всем творцам. Умение выражать эмоции рука об руку идет с тонкой душевной организацией и повышенной интуицией. Почему Аларика отшатнулась от наставника своего любовника, она не сумела бы сказать и сама. Не смогла ему довериться, и все. В какой-то момент, на невидимом и неощутимом перекрестке судеб, Карлон допустил ошибку, маленькую, совсем ничтожную. Бросил, сам не сознавая того, лишнюю крупинку на противоположную чашу весов.

Иногда достаточно даже не слова — взгляда, чтобы двое существ стали врагами.

Первая же дерзость обернулась для нее наказанием. Три ночи в камере, без крови, три наполненных усиливающейся болью ночи. И жуткое осознание простой истины: Артак не собирается ей помогать. Каждый вечер он приходил и с жаром объяснял, как нехорошо она поступила, яростно убеждал ее в правоте наставника, уговаривал раскаяться, извиниться. Она сломалась, молила о пощаде. Ее выпустили, она бунтовала снова и снова плакала в каменной камере, высасывая собственную кровь в напрасных попытках заглушить голод.

Всякий раз, стоило девушке выйти из заточения, Артак заботливо опекал ее. Провожал на охоту, сдерживал попытки наброситься на заведомо сильного противника, приносил пойманную и оглушенную добычу. Потом помогал добраться до кельи, ругая ее непонятливость. Зачем она нарушает приказы старшего брата? Ведь он желает ей только добра. Насколько беспощаден Артак был с людьми, выполняя «очищение» с эффективностью механизма, без тени сомнения, настолько же он нежно и старательно заботился о раненой подруге.

Ему нравилось чувствовать себя сильным и мудрым.

— Ты избегаешь меня.

— Разве? — Аларика удивленно захлопала ресницами. — Мне казалось, это ты не хочешь меня видеть.

— Не говори глупостей. Всякий раз, стоит мне подойти, ты куда-то торопишься.

— Да? Сегодня вечером я никуда не спешила. И что ты мне ответил?

— Ты же знаешь, завтра состоится жертвоприношение! — возмутился Артак. — Старший брат поручил мне найти банду подходящих размеров. Это большая честь, выбирать, чей настал черед войти в царство Тьмы!

Женщина вздохнула, сгорбилась, словно под невидимым грузом.

— Именно так — ее голос прозвучал по сравнению с предыдущими словами странно тихо. — Для Карлона время у тебя всегда найдется.

— Конечно. Как же иначе? — удивился восставший. — Устами наставника гласит сам Господин, его приказы должны выполняться незамедлительно. Или ты до сих пор продолжаешь упорствовать и сомневаться в истинности его слов? Аларика, сколько можно?! Мне больно видеть, как ты подвергаешь опасности свою душу.

— Убивать людей, чтобы стать святыми?

Непонятно, прозвучал сарказм в последних словах Аларики или нет. Артак решил, что ему показалось, и с жаром уточнил:

— Святыми Тьмы! Да, наш удел тяжел, но кому еще вершить волю Его?

— Хватит, Артак — устало вздохнула бывшая певица. — Мы собирались говорить не о Карлоне или Господине. А о нас с тобой. Так чего ты хочешь?

Мужчина помолчал. Смена темы не пришлась ему по вкусу, но он все-таки ответил:

— Я просто хочу, чтобы наши отношения стали прежними. Ты не желаешь меня видеть, избегаешь встреч, часто уходишь из монастыря. Я мог бы понять необходимость охоты — если бы ты не охотилась каждый день. Опять же, твое сближение с Селестой вызывает тревогу, в этой девушке есть нечто странное.

— Ты полагаешь, я должна общаться с Палтином? — на сей раз в вопросе действительно слышалась ирония. Артак смутился.