Селеста (=Ростки мёртвого мира)

— Как зовут? Отвечай?

— Ласкаш.

— Что ты здесь делаешь, Ласкаш?

— Староста сказал искать полезное. Дом скоро займут новые соседи, нужно успеть обобрать.

Селеста задумчиво осмотрела пленника. Близкое соседство с источником пищи раздражало, пробуждающийся голод настойчиво советовал наплевать на информацию и впиться клыками в грязное горло. Ставшим привычным усилием она подавила вспышку раздражения и сказала:

— Сейчас я тебя отпущу. Попытаешься убежать — сверну шею. Начнешь кричать, выброшу на улицу. Тело найдут утром и порадуются, что неудачник Ласкаш выпал в окно и одной обузой меньше. Будешь делать все, как я скажу, останешься жив. Понял?

Подросткам лестно слышать подтверждение своих мыслей из чужих уст, даже если мысли эти неприятные, а озвучивает их ночной монстр. Обострившаяся интуиция подсказала Селесте о конфликте пленника со взрослыми (не бог весть какое достижение, в четырнадцать лет все бунтуют). Верна догадка или нет, получится ли ее использовать, неясно, но попробовать стоит. Настроившись на одну «волну» с мальчишкой, допрашивать легче.

Парень отчаянно закивал головой. Упырица разжала руку и облегченно отступила на пару шагов, подальше от сладкого запаха. Так будет легче и для нее, меньше надо отвлекаться.

— Что за староста? Как его зовут и кем он управляет?

— Мастер Ро, в нашей общине он главный. — Видно было, что ответить парень хочет, но не может подобрать слова. И страшно, и не объяснить привычные понятия. — Живущие поблизости семьи объединяются в общину под начальством старосты. Мы вместе ходим на работу, отвечаем за порядок вблизи дома…

— Как интересно. Рассказывай, кому подчиняется староста?

— Квартальному надзирателю.

— А квартальный?

— Префекту района. Префектам приказывает граф Лаш — мальчишка догадался, чего от него хотят, и зачастил — или его помощник, виконт Сквайри. Больше никто.

Судя по словам пленника, управление на низовом уровне организовано довольно эффективно. Во всяком случае, такое мнение составилось у Селесты. Простой люд трудился, получая задания у вышестоящих начальников, которые, в свою очередь действовали, исходя из указаний аристократической верхушки. Идея с общинами оказалась очень удачной. Несколько семей (под этим термином понимались самые разные социальные образования, наличие трех мужей разного возраста у одной женщины никого не удивляло) добровольно-принудительно объединялись в своеобразную коммуну, во главе которой ставился преданный новой власти человек с лидерскими задатками. Селились все вместе, в каком-нибудь крепком здании.

Общинники вместе ходили на работу, получая взыскания за невыполненные нормы или поощрения за хороший труд. Если один из общинников совершал преступление, наказывали всех, причем в случае недоносительства или прямого обмана намного строже. Поневоле люди начинали шпионить за соседями. Властью староста обладал большой, в первую очередь, за счет доступа к продуктовым ресурсам. Еду, одежду, прочие полезные вещи на правительственных складах имел право получать только он или назначенный им помощник, обычный человек просто не смог бы обналичить динир. Кроме как на черном рынке. Жаловаться было бесполезно, случаи же гибели старост всегда расследовались. С другой стороны, система косвенного контроля все-таки существовала: в общины со стабильно низкими показателями назначали новых начальников.

Парень слегка успокоился и наконец разглядел, кто ему угрожает. Маленький рост и субтильное телосложение упырицы подарили было ему короткую вспышку надежды, быстро погашенную блеском клыков и воспоминанием о жестком прикосновении холодной кисти к горлу. Боль в спине тоже помогла вымести глупые мысли из головы. Селеста уловила короткое колебание пленника и улыбнулась пошире, осознанно внушая страх. Инциденты ей не нужны.

— Ты сказал, скоро сюда заселятся еще люди. Откуда они возьмутся? В Талею приходит не так много беглецов, да и тех предпочитают отправлять в деревни. Численность населения не растет.

— Из порта общину переселяют. Я слышал, хотят побольше народа поселить в сторону складов, объединить город.

Разумно. Сложившаяся «анклавная» система едва ли устраивает правителя, да и оборонять одно поселение проще, чем три. Конечно, между дворцом, портом и складами существовали хорошо сохранившиеся дороги с патрулями и постоянными укрытиями, но они отнимали ценные кадры, которые могли бы пригодиться в другом месте. Тем временем подросток осмелился задать вопрос:

— Вы меня не убьете?

— Нет нужды — девушка обдумывала новости и говорила слегка отвлеченно. — Тебе никто не поверит. Все знают, что слуги Тьмы не оставляют живых. Даже если ты покажешь след от моего укуса, рану сочтут случайной, и посмеются над выдумкой. Или побьют.

Лицо парня слегка побелело. Надо успокоить, пока он бед не натворил. Кроме того, у Селесты появилась идея, слегка бредовая, но в перспективе полезная.

— Не бойся, много не возьму. Больно не будет. Лучше скажи, заработать хочешь?

— Что?

— Денег заработать. — Упырица помахала перед носом бумажкой, немедленно привлекшей жадное внимание пленника. — Диниры на овощи, два.

— А… что делать надо?

— Ничего серьезного. Просто слушать внимательнее и запоминать, о чем старшие говорят. Расскажешь мне, какие планы у начальства, что за строительство в порту затевается. Вроде бы, собирались премии за убитую нежить увеличивать, тоже узнай. Сейчас отдам динир, аванс и плата за кормежку, через неделю встретимся, получишь еще один. Ну, как?

Остекленевший взгляд лучше других признаков указывал — «клиент не созрел» и на конструктивный диалог не способен. Между тем, есть хотелось все сильнее. Что ж, придется слегка форсировать события. Мысленно скривившись, девушка отточенным движением ударила мальчишку по сонной артерии, стараясь не нанести повреждений. Опыт не подвел, жертва ничего не почувствовала и даже не успела испугаться. Задрав рукав прожженной и грязной куртки, упырица с голодным урчанием проколола клыком вену на локтевом сгибе и жадно сделала первый глоток.

Устраиваясь поудобнее в сухом бетонном колодце, глубоко под землей, Андрей заново перебирал сегодняшние события. Чутье и логика дружно посчитали прошедшую ночь удачной. Порция свежей крови придала новых сил и позволила задержаться в порту лишнюю пару суток, которые можно потратить на усиленные поиски убежища. Уже найденные не подходят, это либо тупики без дополнительных выходов, либо какие-то заросшие ямы, жить в которых желания не возникает. Сомнения вызывала спонтанная комбинация с тем мальчишкой, Ласкашем, но плюсы все-таки перевешивали риск.

В самом худшем случае парень приведет стражу. Ну и пусть. Она специально подобрала удобное для встречи место и назначила время, позволяющее ей заранее обследовать окрестности. Для страховки можно Медею прихватить… Впрочем, это лишнее, взрослые вряд ли поверят словам мальчишки. Темных тварей на территории герцога не видели давно, солдаты расправились с ними быстро и эффективно. Говорят, народу тогда полегло немало, зато теперь по городу ходить можно без опаски. Было. С появлением подруг ситуация должна измениться в худшую сторону. Пусть какой-то запас времени у них есть, слухи об упырях неизбежно поползут и люди начнут осторожничать.

Если Ласкаш все-таки придет, его можно будет считать первой ласточкой будущей агентурной сети. А он, скорее всего, захочет продолжить знакомство. Очнувшийся пацан повел себя, как и предполагалось — сначала испуганно смотрел на упырицу, держась за побаливающую голову и одновременно судорожно зажимая рану у локтя. Смотрелось забавно, но улыбку Селеста сдержала. Она тихим, спокойным, увещевающим тоном принялась успокаивать «донора», уговаривая, что ничего страшного не случилось, все уже закончилось, вовсе ничего не болит, все хорошо и прочий лепет в том же духе. Постепенно мальчишка отошел от шока, ласковые слова, голос, налившееся красками лицо девушки успокоили его. Получив же динир, он и вовсе пришел в себя, обрадовался. Бедняки зарабатывали мало, выданная Ласкашу сумма являлась эквивалентом дневного заработка взрослого мужчины. К тому же добрая упырица посоветовала, каким образом объяснить дяде (ближайшему родственнику, в семье которого он жил) и старосте появление денег. И обещала через неделю дать еще, если он выполнит ее простенькую просьбу.

Диниров у подруг скопилось достаточно, все заработанное или отнятое у жертв шло в кубышку. Поэтому подкупить десяток-другой таких вот мальчишек труда не составит. Иное дело взрослые, им потребуются другие суммы, посущественнее. Новых заказчиков пока что нет, когда появятся, неизвестно. Придется до лучших времен довольствоваться информаторами из числа мелких сошек, совершенной бедноты. С другой стороны, буря валит деревья, не нанося вреда низкой траве, обращают на слуг внимания меньше…

В то, что щенок не проговориться, Селеста не верила. Проболтается обязательно. Дяде, лучшему другу, еще кому-нибудь. Плевать. Лишь бы помог на первых порах.

Сказать, что Медея перенервничала, значит ничего не сказать. Красавица-певица извелась от беспокойства за подругу. Страх потери единственного близкого существа надежно овладел всеми ее помыслами, парализовав способность здраво рассуждать. Перед уходом Селесты они рассмотрели различные варианты, в том числе, особо удачный, с возможностью задержаться в порту на лишний денек. В этом случае Медея должна была встречать исследовательницу в самой близкой к границе ухоронке и дальше действовать по обстоятельствам — полечить, накормить (с их регенерацией эти слова стали синонимами), помочь отбиться от преследователей. Поэтому она наловила полтора десятка крыс, не решившись искать человека, и со спокойной душой, или что там у нежити имеется, принялась ждать Селесту.

На следующую ночь ее спокойствие поколебалось. Женщина неподвижно застыла у входа, вслушиваясь в ночные шорохи и с надеждой ожидая легкого перестука знакомых шагов. Прежние одиночные вылазки Селесты не были настолько далекими и опасными. Случалось, она задерживалась, но тогда Медея точно знала, что подруга вывернется из любой ситуации и вернется к ней. Сейчас риск куда как сильнее. Время тянулось и тянулось, Медея ждала. Оставайся она живой, давно бы металась в истерике или бежала к границе. К несчастью, та мечтавшая о славе девочка давно умерла, занявшая ее место упырица привыкла к ударам судьбы и встречала их хладнокровнее. Волноваться — да, волновалась, переживала, но оставалась на одном месте и даже сумела поохотиться на проходивших мимо людей. Что они здесь делали глухой ночью, ее не заинтересовало. Досидев у входа в дыру, служившую спуском в убежище, почти до самого рассвета, она с неприятным предчувствием отправилась устраиваться на дневку.

Очнувшись от дневного сна, женщина твердо решила ждать одну ночь и не более. Она измучалась от неизвестности. Особых причин для волнений не было, но мысль остаться одной прочно завладела ее думами и вызвала такую бурю эмоций, что упырица с трудом себя контролировала. Справедливости ради надо заметить, тревога ее носила не один только эгоистичный характер — Медея сильно привязалась к маленькой упрямой восставшей со странной биографией. Они пережили многое, вместе голодали, делились последними крохами тепла, утешали друг друга, когда становилось совсем невмоготу. Тяжелые испытания либо объединяют людей, либо превращают их в заклятых врагов. В случае же двух подруг было бы правильнее сказать, что они воспринимали одна другую, как продолжение собственного «я». Во время охоты они не нуждались в словах, хватало легкого жеста для обозначения намерений, тончайшие оттенки настроения угадывались по еле заметным признакам. У Селесты, кстати сказать, чувствовать получалось лучше, она даже на незаданные вслух вопросы умудрялась отвечать.

Когда до назначенного Медеей срока оставались считанные минуты и она уже собиралась уходить, ее внимание привлек еле заметный шорох. Человек вряд ли бы услышал тихое шарканье, упырица же немедленно насторожилась. Вскинув голову, она широко раздувала ноздри, с надеждой принюхиваясь к легкому ветерку — пусть восставшие не могли поспорить с собаками по части обоняния, людей они все-таки превосходили. Иногда эта способность сильно выручала. Наконец на лице женщины расцвела довольная счастливая улыбка, и она, с трудом сдерживая желание побежать, пошла вперед:

— Ты опоздала!

— Решила вчера потратить всю ночь на знакомство с портом. Представляешь, нашла очень удобное место, там даже вода есть и несколько выходов, но сыро. — Селеста скинула с плеч тяжелый мешок и криво улыбнулась. — Придется повозиться. А еще у меня ботинки окончательно развалились.

Медея обняла подругу, зашмыгала носом. Остатки человеческих реакций давали себя знать, изредка ее тянуло поплакать. Слезами красного цвета.

— Ну, хватит — Селеста склонности к сентиментальности не проявила. — Я же вернулась, все хорошо прошло. У тебя-то все нормально?

— Да. Есть хочешь?

— Не откажусь. Крысы?

— Что же еще?

Людей в последнее время стало трудно ловить. Они предпочитали передвигаться не маленькими группами по два-три человека, как раньше, а сбивались в отряды от пяти и выше, причем часть из них носила хорошее оружие. Излюбленный прием — треснуть замыкающего по голове, обобрать и подкрепиться, пока остальные не видят — перестал срабатывать. Караульные, всегда настороженно следившие за окрестностями, тоже предпочитали работать парами. Если бы девушки охотились на обладающую разумом добычу немного меньший срок, им приходилось бы туго.

— Новостей у меня не слишком много, зато все интересные — насытившись, Селеста принялась делиться впечатлениями с подругой. Которая, к слову сказать, уже успела вывалить на нее душераздирающую историю о своих жутких терзаниях и теперь сидела расслабленная. — Если вкратце: с теми людьми, чьи имена мы получили от Рихарда, встретиться не удалось. Они слишком осторожны, общаться же в присутствии охранников я не желаю. По крайней мере, в первый раз. Это единственная плохая новость, остальные лучше. Во-первых, мне удалось найти хорошее убежище и еще лежку. Новый дом, правда, придется очень долго приводить в пригодное для жилья место, зато в нем удобно и безопасно.

Медея в ответ на этот спич только вздохнула. В ее представлении понятие «удобно» имело мало общего с критериями Селесты, и если уж та говорит, что убежище придется отскребать очень долго, значит, работы невероятно много. Промолчала она, потому что сама в первую очередь интересовалась безопасностью жилья, для Селесты же слова «комфорт» и «спокойствие» означали приблизительно одно. Подруга описывала грядущее место жительства с нескрываемым энтузиазмом, похоже, оно в самом деле ей понравилось. Значит, там и поселятся. После ремонта.

— Одно плохо — рядом протекает подземная река, воздух влажный. Что творится в сезон дождей, я даже гадать не берусь, сразу ясно, что ничего хорошего. Придется искать инструменты, материал и герметик. У местных взять нереально, я видела, как они за обычную плиту из пластика подрались. Придется покупать на черном рынке или грабить склады. Герцог оказался парнем запасливым, его люди начали тайком потрошить магазины сразу после Катастрофы. Пусть поделится.

Еще я пообщалась с одним мальчишкой, лет двенадцати на вид. Подкупила его денежкой и дала задание собирать слухи. Я хочу через него выйти на старосту или других чиновников невысокого ранга, достаточно честолюбивых, чтобы попытаться руками упырей решить свои проблемы. Многого требовать от подростка бессмысленно, у него кроме ушей и глаз ничего полезного нет, но в нашем положении излишняя разборчивость вредна. Пусть сообщит полезный слух, сплетню, даст характеристики взрослым, а дальше мы сами справимся. Главное, найти нужного человека с серьезными проблемами. Встречаемся с этим Ласкашем через пять ночей.

— Ты что, собираешься снова идти в порт? — встревожилась Медея. — Так скоро?

— Мы собираемся, мы. Лежки есть, удобные места для охоты я присмотрела, так чего ждать?

— Рихард собирает очередной отряд, просил провести через две ночи.

— Опять?! — Селеста восхищенно покрутила головой. — Он не теряет времени даром. Откуда только товар берет… Ты не знаешь, с кем из соседей он торгует?

— Насколько я поняла, основной доход Рихард получает в Гнойнике. Продает пищу и оружие, покупает одежду, золото, найденные инструменты, рабов.

Юридически в Талее рабства не существовало, но людьми торговали вовсю. Высоко ценились две категории живого товара: женщины в детородном возрасте и ремесленники. Дороже всего стоили кузнецы с семьями, они приносили постоянный доход владельцу и редко пытались бежать. Крупные банды предпочитали таких оставлять себе, мелкие обменивали на диниры по хорошему курсу. На территории правительства все захваченные или выкупленные «пленники» принадлежали лично герцогу, хотя в отдельных случаях знатные дворяне получали право продавать изделия мастеров в обмен на кормежку и присмотр. Андрей полагал, возрождение крепостного строя не за горами. Ведь уже сейчас положение живущих в укрепленных деревнях крестьян очень походило на государственное рабство.

— Значит, туда его проведем вместе, обратно пойдет кто-то одна — решила Селеста. — Деньги нужны. Грабить бедноту бессмысленно, нападать на людей богатых… скажем так, нежелательно. Поэтому единственным источником диниров остается Рихард, что лично меня жутко бесит.

— Придумаем что-нибудь — отмахнулась Медея. Сейчас, когда она была не одна, к ней вернулась уверенность и оптимистичный настрой. — Лучше подумай, как охотиться в городе будем. Или ты намерена перестать таиться? Лично мне страшновато в открытую объявить о своем присутствии в полном стражников городе.

— Мне тоже. Будь притоны рядом какие, питались бы в них, а пока придется давать денежку жертвам. Среди бедноты много отчаявшихся, они согласятся обменять свою кровь на возможность выжить и станут держать язык за зубами.

— Ты всерьез намерена платить донорам? — изумилась Медея.

— Какое-то время придется.

Глава 10

Рихард считал себя неглупым человеком. С серьезными на то основаниями — ведь он не только выжил, но и пользовался определенным влиянием среди других главарей. И в последнее время его дела идут все лучше и лучше, чему способствует организованная контрабандная торговля. Есть, конечно, кое-какие минусы, в первую очередь пищевые пристрастия партнеров, но тут уж ничего не поделаешь. За один переход с него берут всего десять диниров, подкуп стражников обошелся бы значительно дороже. Еще плохо, что Селеста напрочь отказывается переводить через границу рабов, но понять ее резоны можно. Человек — не куль с картошкой, заорет в самый неподходящий момент, и что тогда?

Чем занималась упырица в порту, она не сказала. Она вообще предпочитала отмалчиваться, в отличие от своей подруги, которая с удовольствием поддерживала разговор на любую тему. Главарь сильно жалел, что в последнее время редко видит Медею, ему было приятно общество красивой и общительной женщины. Селеста же взвешивала каждое сказанное слово и в большинстве случаев задавала вопросы, а не отвечала на них. Она ни единого раза не проговорилась о своих планах или причинах интереса к тому или иному явлению, выдавала ровно столько информации, сколько хотела и считала нужным. Зато могла, в качестве дополнительной платы, потребовать ответов на вопросы, дававшие неплохую пищу для размышлений.

У нее наверняка имелись хорошие информаторы. Новости, которые главарь банды считал свежайшими, упырица успевала обдумать и в разговорах с ним проверяла какие-то свои выводы. По крайней мере, такое впечатление у него сложилось. Вот и сейчас, пользуясь недолгим отдыхом, укутанная в плащ фигурка пристроилась в темном углу и принялась расспрашивать:

— Люди герцога делали вам предложение перейти к ним на службу? В пределах последних десяти дней?

— С какой стати? — удивился Рихард. — Они предлагали наняться в сопровождение каравана, как всегда. Я отказался — слишком велики потери.

— И никаких странных намеков?

— Кажется, нет… Стражников и так слишком много, идти же в ремесленники мои люди откажутся.

— Да как сказать — еле слышно прошелестела девушка. — Население Талеи пусть медленно, но растет. Кто-то приходит сам, кого-то привозят торговцы с Архипелага, женщины осмеливаются рожать. С пищей проблемы: старые запасы консервов и круп подходят к концу, одной рыбой питаться надоело. Значит, нужно развивать сельское хозяйство. А как это сделать, если мутанты и мародеры нападают на деревни едва ли не ежедневно? Только объединив всех доступных бойцов под единой рукой. Ядро будущей армии есть, наиболее крупные главари прикормлены, можно постепенно начать прибирать отряды помельче наподобие вашего.

Рихарду услышанное не понравилось. Установившееся в последнее время статус-кво позволяло жить относительно спокойно и даже потихоньку копить жирок. Исчезло чувство неопределенности, властвовавшее первые два года после чумы, оформились новые правила, обычаи. Правительство не пускало бандитов на свою территорию, обеспечивая их едой и одеждой, новоявленные вожди и «фюреры» служили прослойкой между городом и многочисленными внешними угрозами. Все прекрасно, но если герцог решил нарушить сложившееся равновесие… Что-либо противопоставить ему невозможно.

— Не попасть бы под раздачу — озвучил вожак итог своих размышлений.

— Сами решайте. Среди бедноты в порту ходят странные слухи, общины переселяют с места на место. Боюсь, мы не сможем проводить вас через посты с прежней частотой.

Вот это уже плохая новость!

— Но почему!?

— Расположение дозоров изменится — упырица бросила короткий взгляд на носильщиков, убедилась, что ее не подслушивают, и только тогда продолжила. — Мы сможем проскользнуть, провести одного человека, но целый отряд… Нет.

— Тьма! — Рихард невольно выругался в полный голос. — Именно сейчас!

— У вас есть какие-то обязательства?

— Нечто вроде. Мне надо вооружить пятерых человек чем-то качественнее, чем ржавые мечи, иначе их положат в первой ж стычке.

— Сочувствую. Если дело только в грузе, то могу доставить его к вашим владениям.

— Оружие еще надо купить, и на какие деньги?

Селеста помолчала. В мягкосердечие Рихарда она не верила, его забота о собственных людях объяснялась меркантильными интересами. Сила любого главаря определялась количеством ходящих под ним вооруженных мужчин, вот он и стремился набрать в банду побольше бойцов. Она сама рассматривала ситуацию исключительно с точки зрения эгоистических интересов. Сильный Рихард нужен упырицам? Нужен, во всяком случае, в ближайшее время. Значит, следует помочь бандиту, заодно укрепив свой статус полезных и могущественных союзников.

— Думаю, дней десять у нас есть. Вы успеете сделать два ходки, если подсуетитесь, потом придется ненадолго затаиться. Скажем, на месяц. За это время ситуация прояснится, мы разберемся со своими сложностями, вы определитесь, что делать дальше.

— Придется — тон главаря не оставлял сомнений в его недовольстве. Впрочем, он уже что-то прикидывал про себя, строил планы на будущее. — Пожалуй, наймусь в охрану, свожу пару обозов в деревни. Соседи и так шушукаются, что мне слишком сильно удача прет.

Девушка мгновенно разгадала его замысел. Под маской он не видел ее лица, но мог бы поклясться, что она усмехается:

— Попробуйте. Близость к чиновникам всегда служила надежным источником полезных сплетен. Если же герцог и впрямь намерен подгрести под себя окрестности, лучше быть у стражи на хорошем счету — глядишь, подкинут кусочек повкуснее.

После монотонного и однообразного существования последняя неделя выглядела невероятно насыщенной. Раньше жизнь описывалась простым алгоритмом «охота-исследования территории-сон», с редкими перерывами на стычки с порожденными талантом старых магов существами или уборку дома. Ритмичный цикл нарушался нечасто, к нему успели привыкнуть (и к регулярному питанию тоже). Сейчас событий навалилось слишком много.

Иногда Селесте хотелось разорваться, находиться одновременно в трех местах. Первая общалась бы с Рихардом, вторая следила за людьми, в то время как оставшаяся занималась бы приведением в порядок подземного убежища. Увы, приходилось довольствоваться чем-то одним, либо перепоручая остальное Медее, либо откладывая «на потом» заведомо сложные задания. Подругу слегка выбил из колеи взятый темп и она предпочла взять тайм-аут, в одиночку заканчивая работы в новом укрытии. Поначалу, без инструментов, ремонт шел медленно, потом что-то купили, что-то украли, поднапряглись и выполнили самую тяжелую работу. Осталась работа простая и привычная. Селесте же приходилось мотаться по порту, скрываясь от людских глаз, дневать в глухих уголках канализации, общаться с агентами и одновременно успевать работать проводником. Поэтому уменьшение числа совершаемых рихардовыми носильщиками переходов ее только обрадовало, чего не скажешь о причинах этого уменьшения.

О готовящихся изменениях Селесте поведал Святейший Факасий, тип до того мерзкий, что поневоле вызывал восхищение. Его имя фигурировало в списке «королей черного рынка» на первых позициях. Занимая мелкую чиновничью должность, Святейший умудрился запустить руки во все сферы теневого бизнеса, от нелицензированной работорговли до шантажа. Манерами он напоминал доброго дядюшку, чем часто и обманывал людей, неосмотрительно доверившихся участливому пожилому мужчине. Ему принадлежало несколько городских борделей низшего пошиба, в которых при желании богатый клиент мог позволить себе все, что угодно. То есть абсолютно все. Впервые услышала упырица о нем довольно давно, разговорив запуганного пленника, и с тех пор тщательно собирала любые сведения. Дело это, шпионаж, оказалось неожиданно сложным и даже опасным, ведь получить сведения можно было двумя путями: от пойманных жертв или подслушивая разговоры. От Ласкаша, как и предполагалось, толку было мало, умом мальчишка не отличался. Правда, память у него оказалась хорошая.

Заочное знакомство со Святейшим продолжалось месяцев шесть, причем последние десять дней Селеста наблюдала за ним едва ли не каждую ночь. Из всех имевшихся кандидатур он казался наиболее перспективным. Для этого человека моральных ограничений не существовало, во всяком случае, с сарказмом думал Андрей, в его жизни принципы особой роли не играли. Едва ли Толстяка смутит сущность партнера. У человека, живьем скармливающего провинившихся членов своей шайки ловец-траве, для упыря работа найдется.

Хотя вряд ли эта работа будет приятной.

Придется потерпеть.

Святейший жил на третьем этаже неказистого с виду домика, стоявшего на удалении от других строений. На первых двух поселилась его охрана — восемь дюжих лбов и шесть девушек, все они числились общиной, старостой в которой стал объект интереса упырицы. Во дворе бегали собаки, целых три, что по нынешним временам представляло неслыханную роскошь. Словом, старый ублюдок спал спокойно и сильно удивился, когда его разбудило прикосновение холодной стали под горлом. Селеста с легкостью перепрыгнула стену, играючи обошла бдительных сторожей, проводила тяжелым взглядом испуганных, скулящих от страха собак и наконец вскарабкалась по стене к окну спальни Факасия. Там она с трудом, напрягая все силы, отогнула тонкие железные прутья решетки (все-таки физическая сила восставших не беспредельна, пусть и превосходит человеческую в два-три раза) и протиснулась в образовавшееся отверстие. Она опасалась собак, готовилась сбежать, чтобы повторить попытку позднее, но почуявшие восставшую шавки не осмелились подать голос.

Еще не старый, хотя и очень толстый мужчина быстро сообразил, что к чему.

— Поговорим, Святейший?

— Боюсь, это какая-то ошибка, госпожа. Вы меня с кем-то перепутали.

Факасий приободрился, услышав женский молодой голос. В темноте он плохо видел, кто сидит рядом с ним на постели, однако уловил маленький рост и общую хрупкость фигуры незнакомки. Впрочем, насчет ее безобидности толстяк не обманывался — раз сумела проникнуть в его спальню (очень интересно, как. Обязательно нужно сменить охрану, среди них обязательно есть кто-то подкупленный, иначе в дом не попасть. Допрашивать оплошавших он станет сам, такое дело никому доверить нельзя. Неприятное дело, конечно, у него такое слабое сердце, но надо, надо…), значит, личность опасная. Он только не подозревал, насколько.