— Тогда зачем ему весь этот спектакль? — поинтересовался Прошка. — Ты можешь предложить другую правдоподобную гипотезу?

— Сдается мне, интерес Бориса к Варьке имеет отношение к дружкам-приятелям, — высказался Леша. — Правда, непонятно какое.

Звонок в дверь положил конец нашей дискуссии.

— Разберемся на месте, — небрежно бросил Прошка, когда я направилась в прихожую.

— Там до недавнего времени стояла военная часть и был секретный полигон. — Борис уверенно гнал «сааб» по Ленинградскому шоссе и рассказывал о доме отдыха, где нам предстояло провести ближайшие несколько дней. — Вокруг — ни одного населенного пункта. Первозданная природа. Зайцы и глухари из-под ног выскакивают. Сначала мы хотели строить там, где стояли казармы и другие объекты вояк, — туда ведет хорошее шоссе, да и строительство обошлось бы дешевле, — но потом нашли это лесное озеро и передумали. Там такая красота — словами не передашь. Сами увидите. И, хотя в итоге пришлось перерасходовать смету, я ни о чем не жалею.

Мы втроем — я, Леша и Генрих — устроились на заднем сиденье. Если Борис надеялся, что я сяду с ним рядом, его постигло очередное разочарование (далеко не последнее, как я предполагала). Прошка и Марк ехали в одной машине с Натальей и павлином Вальдемаром. Замухрышка Георгий предпочел уединиться с собственным шофером и телохранителем. Уголовника Леву везла красавица жена.

Думаю, со стороны наша колонна смотрелась неплохо. Темно-зеленый «сааб», белоснежный «феррари», вишневый «рено». Только вот желто-коричневая «Нива» Натальи, должно быть, несколько портила впечатление. «Любящий брат давно уже купил бы сестренке импортную игрушку», — подумала я неприязненно.

— И когда вы планируете открыть свой отель для широкой публики? — вежливо поддержал разговор Генрих.

— Ну, это во многом зависит от нашей поездки, — признался Борис. — Мы с Георгием исчерпали свободные деньги, да и кредиты тоже. А там еще нужно кое-что довести до ума: отделать комнаты для обслуги, завезти остаток мебели, кое-какое оборудование. Но это так, мелочи. Главное — дорога. От шоссе до озера — десять километров. Военные проложили туда грунтовую дорогу, но она идет через болота, и пользоваться ею можно только летом и зимой. Я и сейчас-то не уверен, что мы проедем, хотя погода последние две недели стояла сухая и теплая. Короче говоря, нужно дотянуть шоссе до отеля. Хорошая дорога через болото — удовольствие дорогое. Нужно класть бетонную подушку, делать специальное покрытие. Я надеюсь уговорить Леву вложить в строительство деньги. Он человек богатый, но осторожный. Если удастся его заинтересовать, дорогу можно будет закончить через месяц, а через полтора — открывать отель.

— А сейчас там что-нибудь делают? — спросила я безразлично, но Борис все равно просиял.

— Нет, дорогая, — сказал он, решительно отворачиваясь от руля, чем вызвал всеобщее неудовольствие. — Мы будем совершенно одни, если не считать Павла Сергеевича — нашего сторожа и истопника.

— Впереди грузовик, — заметил как бы между прочим Леша.

Борис вернулся в нормальное положение, но не замолчал.

— Павел Сергеевич — отец нашего с Георгием институтского приятеля. Когда сын женился, Павел Сергеевич разменял квартиру на две однокомнатные. Одну отдал молодым, а другую передал фирме, которая якобы строила в Подмосковье удобные коттеджи и меняла их на городские квартиры москвичей. Павел Сергеевич не любит город и давно мечтал, доживя до пенсии, переехать в деревню. Но фирма продала его квартиру и исчезла. Старик едва не наложил на себя руки. Когда я предложил ему маленький домик при нашем отеле и должность сторожа, он даже расплакался от благодарности. А благодарить-то надо было мне. Он — мастер на все руки и никогда не сидит без дела. Вышло так, что я в одном лице получил и сторожа, и истопника, и электрика, и ремонтника, и уборщика.

— Как же он живет там, когда дорога становится непроезжей? — спросил Генрих. — Ему же нужны продукты, лекарства?

— Кроме отеля мы строим небольшой кемпинг — на бывшей территории военной части. Там постоянно живут рабочие, у них есть трактор. Когда Павлу Сергеевичу что-то нужно, он звонит им.

— В отеле есть телефон? — удивился Леша.

— Сотовый. В Валдае недавно поставили антенну. А у рабочих кемпинга — стационарный, еще военные протянули. Я заранее предупредил своих людей о нашем приезде. Они еще вчера должны были завезти в отель продукты и подготовить комнаты. А нам останется только наслаждаться отдыхом.

— Звучит заманчиво, — сказала я недовольно и заерзала на сиденье, разминая затекшие ноги.

— Устала? — заботливо спросил Борис. — Ну ничего, через двадцать километров поворот, а там уже недалеко.

Через полчаса мы подъехали к строительной площадке, которой оканчивалось бывшее военное шоссе. По правую руку от него начиналось небольшое грунтовое ответвление, перегороженное шлагбаумом. Из домика у шлагбаума выскочили два дюжих парня и со всех ног бросились к машине.

— Здравствуйте, Борис Михайлович, мы вас с утра ждем! — объявил старший и кивнул напарнику, разрешая поднять шлагбаум. Сзади зашелестели шины, и «Нива» Натальи остановилась в нескольких метрах от нас. Из-за поворота показались «феррари» и «рено». — Боюсь, на этих вы не проедете, — продолжал охранник. — Ребята, которые отвозили продукты, говорят — грязи много. «Нива» еще, может, и пройдет, а остальным, наверное, придется трястись на грузовике.

Я не стала дожидаться, пока они решат вопрос с нашей транспортировкой, вылезла из машины и стремглав понеслась к ближайшим кустам. На обратном пути меня перехватил Прошка.

— Ну, Варвара, это обойдется тебе в лишних пятьсот долларов, — прошипел он, демонстративно держась за уши.

— А что случилось? Ты всю дорогу приставал к Наталье, Вальдемару это надоело, и он откусил тебе ухо? — полюбопытствовала я.

— Приставал! Да мне всю дорогу рта не давали открыть. Ты запихнула нас в эпицентр семейной склоки. Наталья с Вальдемаром грызлись, не жалея ни себя, ни нас.

— Да, представляю, каково тебе пришлось. Присутствовать при чужом скандале и не иметь возможности вставить словечко! Как ты только это пережил, бедняжка? Погоди, ты сказал, Наталья с ним грызлась? Признаться, мне трудно это себе представить. Я считала, что ее невозможно вывести из себя.

— Ее муженек и святого доведет до смертоубийства. Поначалу она держалась, но потом ее прорвало. Мы с Марком от начала до конца просидели, забившись по углам. Правда, благодаря семейному скандалу, нам удалось кое-что выяснить. Оказывается, у твоих будущих родственников крупные неприятности. Если я правильно понял, Вальдемарчик возомнил себя великим бизнесменом, назанимал денег и все профукал. Теперь на семейство наезжают заимодавцы. Наталья продала свои драгоценности, иномарку и дачу, но этого хватило только на выплату процентов. Недавно они отправили сына к бабушке, сами переехали к Борису и с нетерпением ждут продолжения триллера.

— Занимательная история. Ты полагаешь, она имеет какое-то отношение к сватовству Бориса?

— Ха! По-твоему, Борис решил занять у тебя пару миллионов, чтобы помочь любимой сестричке? У тебя мания величия, Варвара. Да на тебя без слез не взглянешь. Редкий человек удержится, чтобы не подать тебе копеечку.

— Те, кому известно, что ты регулярно столуешься у меня, вполне могут счесть меня миллионершей. Не всякий нувориш способен прокормить такую прорву.

— Что за намеки?! Я всегда приношу еду с собой!

— Варвара! Прошка! Сколько можно ждать? — послышался гневный голос Марка. — Опять балаган устраиваете?

Прошка резво потрусил к кустам, а я вернулась на дорогу. Пока меня не было, джентльмены решили, что дамы, Вальдемар и Лева поедут в отель на Натальиной «Ниве», а остальных довезут на грузовике строителей. Я покорно влезла на заднее сиденье и обнаружила, что сижу плечом к плечу с Левой.

До сих пор нам как-то не доводилось находиться в непосредственной близости; мне вполне хватало наблюдения за ним с почтительного расстояния. Не знаю, что тому виной — несоответствие между хищным ликом и утиным носом, тяжелый взгляд или неприкрытый страх, который испытывала перед мужем рыжеволосая Лариса, — но от одного вида Левы у меня по спине начинали бегать мурашки. Соседство с ним вызвало еще более острые ощущения. Мне немедленно захотелось уступить свое место Борису или Замухрышке и прокатиться на грузовике. Лишь моя железная воля позволила одолеть трусливый порыв. Я захлопнула дверцу и откинулась на спинку кресла.

Некоторое время мы ехали в полном молчании. Дорога была ужасной и требовала от Натальи полной сосредоточенности. Сидевший рядом с ней Вальдемар с надутым видом глядел в боковое окно. Лариса напряженно смотрела прямо перед собой, ее лицо, как обычно, напоминало прекрасную, но безжизненную маску. Зато Лева чувствовал себя вполне непринужденно. Он развалился на сиденье и небрежно поигрывал брелоком.

— Я все забываю спросить, — заговорил он неожиданно и устремил на меня цепкий взгляд. — Когда же нам ожидать счастливого события? Вы с Борисом уже назначили дату?

Я повернула к нему голову и краем глаза заметила, как дрогнули веки у Ларисы. Нарисованный на ее скулах румянец казался особенно неестественным на побелевшем лице. «Неужели она так боится своего благоверного, что всякий раз, когда он открывает рот, готова упасть в обморок?» — пронеслось у меня в голове. Эта мысль на миг отвлекла меня от Левиного вопроса, и потому я не ляпнула то, что вертелось у меня на языке. А в следующую секунду мне пришло в голову, что не стоит открывать карты перед потенциальным противником. Для начала неплохо бы выяснить, какую игру ведет Борис.

— Со свадьбой придется повременить, пока мама с папой не смогут выбраться сюда из Канады. Мама пестует внуков, и брат до своего отпуска ее не отпускает.

Показалось мне или Лариса действительно немного расслабилась?

Лева прищурился, и его взгляд стал еще неприятнее.

— Свадьба дочери — достаточно важное событие, чтобы нанять внукам няньку.

— Мои родные — люди небогатые. И без того дорога влетит им в копеечку.

— Неужели Борис не в состоянии подкинуть тестю с тещей штуку-другую? — не отставал Лева.

— Сомневаюсь, что мама с папой взяли бы у него деньги. У них свои представления о приличиях.

— Бедные, но гордые? Разве такие еще не вымерли?

Я предпочла оставить вопрос без ответа и принялась разглядывать пейзаж. Разбитые колеи узкой дороги петляли между группками хилых деревьев и мшистых кочек. То и дело попадались голые стволы, стоящие вдоль обочины. В просветах виднелась черная вода. Невеселое место, подумалось мне, но тут дорога повернула, и мы въехали в настоящий лес. Листья на деревьях здесь еще не распустились, но почки уже набухли, вот-вот готовые лопнуть. Благодаря им казалось, что лес окутан легкой зеленоватой дымкой. Прямые стволы дубов и берез напоминали колонны храма. Молоденькие елки казались игрушечными. Еще один поворот, и машина вынырнула у озера. У меня захватило дух.

Противоположный берег плавно переходил в высокий, поросший лесом холм. На полпути к вершине строители вырезали большую ровную террасу, в глубине которой стоял самый красивый современный особняк, когда-либо виденный мною. Впрочем, мне едва ли пришло бы в голову назвать его современным, если бы я не знала, что строительство еще даже не завершено. Сложенное из естественного камня трехэтажное здание с красной черепичной крышей удивительно походило на элегантные замки из английских фильмов. Словно для того, чтобы еще больше усилить сходство, перед домом была разбита лужайка, покрытая изумрудно-зеленым пушком травы. К парадному входу вела желтая гравийная дорога, обсаженная тонкими деревцами. По обе стороны от дороги располагались корты и спортивные площадки, отделенные друг от друга молодой порослью, которая со временем обещала превратиться в густые живые изгороди. А внизу, у подножия холма, синело, отражая небо, круглое, как блюдо, озеро.

Дорога шла вдоль берега, а перед самым холмом поворачивала направо, делала небольшой крюк и взбегала по насыпи на террасу. «Нива», натужно взвыв, одолела подъем и подкатила к парадному входу. Я оглянулась. Из леса на противоположном берегу озера выскочил грузовик с остальными участниками автопробега. Увидев его, я испытала облегчение. Признаться, настроение нашего экипажа меня несколько нервировало.

Открыв дверцу, я выбралась на волю и увидела высокого красивого старика, который быстрыми шагами шел к машине от левого крыла здания. На нем были кирзовые сапоги и телогрейка, но в остальном его внешний облик сильно отличался от того представления о стороже и истопнике, которое сложилось у меня после рассказа Бориса. Я нарисовала себе образ добродушного хлопотуна, домовитого и непоседливого, а человек, вышедший нам навстречу, больше походил на римского сенатора, на склоне лет удалившегося на покой. И главное — лицо старика вовсе не выражало радости по поводу прибытия его благодетеля. Я попыталась определить, какие чувства отражаются в глубине этих умных серых глаз, и с удивлением поняла, что сторожа и истопника Павла Сергеевича грызет нешуточная тревога, которую он старательно пытается скрыть.

Какие неприятности могут быть у человека, живущего на полном пансионе и почти в полной изоляции? Проблемы со здоровьем? Нашествие крыс или муравьев? Пока я размышляла, подъехал грузовик, пассажиры высыпали на лужайку и присоединились к нашей группе, глазеющей на отель.

— Уютный домик, — одобрил Прошка и склонился к моему уху:

— Не передумала насчет замужества, Варвара?

— И не надейся. Я за материальные благб не продаюсь, — рассеянно ответила я, наблюдая за Борисом, которого истопник отвел в сторонку и, видимо, вводил в курс местных событий.

Павел Сергеевич произнес всего несколько слов, и Борис изменился в лице, словно ему сообщили о трагической кончине сразу всех его близких родственников. Потом — ценой не знаю уж каких усилий — справился с собой, быстро сказал что-то истопнику и вернулся к нам.

Он поймал мой вопросительный взгляд и сказал не слишком бодро:

— Мелкие неприятности. Павел Сергеевич боится, что придется менять один из котлов. Много мороки, но нас с вами это не коснется. Прошу всех в дом. Я покажу ваши комнаты, где можно будет умыться и переодеться, а Павел Сергеевич тем временем накроет на стол. Одну минуту! — Борис подошел к кабине грузовика, встал на подножку и дал какие-то указания шоферу.

— Умыться! Переодеться! Он что, за аристократов нас держит? — ворчал между тем Прошка. — У нас уже часов шесть маковой росинки во рту не было.

— Ни за что не поверю, будто ты не взял с собой снеди подкрепиться в пути, — поддел его Генрих.

— И правильно сделаешь, — свирепо сказал Марк. — Этот Гаргантюа всю дорогу поглощал бутерброды с шоколадками и чавкал так, что уши закладывало.

— Ну и что? — полез в бутылку нисколько не обескураженный Прошка. — Чавканье — не ругань. Может, тебе истерические вопли кажутся сладкой музыкой, а у меня на нервной почве всегда аппетит просыпается.

— Прежде всего, он у тебя никогда не засыпает… — вступила было я, но тут подошел Борис и повел нас в дом.

— На первом этаже у нас кухня, ресторан, бар с танцевальным залом, бильярдная, спортивный зал и что-то вроде кают-компании, — рассказывал он, поднимаясь по широкой парадной лестнице. — Еще комнаты для обслуги. Второй этаж — номера полулюкс, в них только по две комнаты и условия немного похуже из-за шума, который, как мы полагаем, будет доноситься с первого этажа, несмотря на хорошую звукоизоляцию. Третий этаж — номера люкс, там мы и будем жить. Все окна выходят на озеро. Надеюсь, вам понравится. Есть еще цокольный этаж — бассейн, сауна, прачечная, подземные гаражи.

— По-моему, было бы лучше поселить нас на втором этаже, — недовольно пробубнил замухрышка Георгий, за спиной которого маячил неизменный ангел-хранитель с бульдожьей челюстью. — И люксы целее, и нам на третий этаж не карабкаться.

— Павел Сергеевич сейчас включит лифт, — пообещал Борис кротко. Он старательно играл роль радушного хозяина, но было видно, что мысли его не с нами. — Сюда, пожалуйста. Гоша, это твои апартаменты, — сказал он, открывая первую дверь по коридору, что начинался за большим холлом верхней лестничной площадки. — Лева, Лариса, ваши — следом; за вами поселятся Наташа с Володей, потом я. Тебе, дорогая, я отвел соседний номер, а четыре следующих — твоим друзьям. Там есть телефоны, внутренние, номера соответствуют номерам комнат. Если что-то не в порядке, позвоните мне. Триста девятнадцать, запомните? Ну, располагайтесь, отдыхайте. Думаю, минут через сорок нас позовут к столу. Я решил, что нам уютнее будет ужинать в баре, он не такой здоровый, как ресторан. Если будет время, подумайте над программой развлечений на сегодня и ближайшие дни. Здесь есть все или почти все для досуга на самый затейливый вкус. Думаю, скучать нам не придется.

Глава 6

Мой номер был таким огромным, что в нем без труда мог бы затеряться кавалерийский полк. Глядя на ванну, я подумала, что Борис зря потратился на бассейн в цоколе. На королевском ложе в спальне разместилась бы многодетная семья вместе с бабушками и дедушками, а гардероб чуть превосходил размерами гостиную в моей московской квартире. Мои жалкие тряпочки смотрелись в нем сиротливо, как семь повешенных на городской площади.

Я бродила по своему номеру, словно турист по Эрмитажу, глазела на мебель и изучала технические диковинки, когда условный стук в дверь положил конец моему одиночеству. Не успела я крикнуть «войдите», как друзья ввалились в мое временное жилище.

— Ну и ну! — сказал Генрих, озираясь. — И у тебя то же самое, Варька.

— А ты думал, меня по блату поместят в какую-нибудь кладовку?

— Пожалуй, в кладовке мне было бы уютнее. Точнее — привычнее, — признался Генрих. — В этих палатах чувствуешь себя маленьким и одиноким.

— Не волнуйся, мы все равно будем жить у Варвары, — успокоил его Марк.

— Почему? — удивилась я. — Не подумайте чего, я очень рада, но твоя внезапная любовь к скученности, Марк, выглядит слегка странной. Ты подумал, как перенесешь близкое соседство с Прошкой? Где он, кстати?

— Неизвестно, — ответил вместо Марка Леша. — В номере его нет.

— Тоже мне загадка! — фыркнул Марк. — Наверняка пошел посмотреть, нельзя ли стянуть что-нибудь съедобное в баре, пока там накрывают на стол. А что касается совместного проживания, не думай, что оно вызывает у меня восторг. Кстати, твое, Варвара, соседство ничуть не менее обременительно, чем Прошкино. Но объясни, как мы сможем за тобой приглядывать, если будем наслаждаться покоем и уединением? Да завопи ты как резаная, вряд ли мы тебя услышим.

— Тем более что Борис упоминал о хорошей звукоизоляции, — поддержал его Леша.

— Собственно, я не возражаю. Места навалом, не стесняйтесь, располагайтесь. — Я изобразила широкий приглашающий жест. — Только почему вы не выгрузили здесь свои вещички? Собираетесь бегать трусцой по коридорам, когда вам что-нибудь понадобится?

— Ты и вправду такая безмозглая или только прикидываешься? — поинтересовался Марк. — Как, по-твоему, отнесется Борис и иже с ним к тому факту, что его невеста набила номер посторонними мужчинами?

— Вы мне не посторонние. И мне до лампочки ревность Бориса. Не нравится — пусть хоть сегодня расторгает помолвку. И потом, почему ты думаешь, что отсутствие ваших пожитков смягчит удар? Вы-то все равно остаетесь здесь, верно?

— Мы не собираемся этого афишировать. В том, что друзья заходят к тебе в гости, нет ничего предосудительного.

— Да почему ты так заботишься о соблюдении приличий? — спросила я раздраженно, но ответа не получила, потому что в этот момент дверь распахнулась и в гостиную, пыхтя как паровоз, влетел взъерошенный Прошка.

— Приготовьтесь, сейчас я сражу вас наповал! — объявил он и плюхнулся рядом со мной на диван.

— Ты хочешь зачитать нам меню сегодняшнего ужина? — ехидно осведомился Марк. — Боюсь, не все присутствующие разделяют твои гастрономические пристрастия.

— И кто здесь больше всех говорит о еде? — Прошка надулся. — Не хотите слушать — пожалуйста, я помолчу. Конечно, необычные события в отеле — ерунда. Кому это интересно? Лучше посидим взаперти, закрыв глаза и уши, повспоминаем старые добрые деньки. К чему ломать голову над всякими загадками? Глядишь, кто-нибудь придет и любезно растолкует нам, зачем Борис вцепился в Варьку мертвой хваткой. А нет — так и не нужно! Все само в конце концов разъяснится. После свадьбы.

— Ладно-ладно, не заводись, — примирительным тоном сказал Леша. — О каких необычных событиях ты хотел рассказать?

— Я? Да что вы! Меня же, кроме ужина, ничто не занимает. — Прошка поджал губы.

— Да ладно тебе! Мы пошутили, — вступил в игру Генрих. — Всем известно, что ты ничем, кроме дикого меда и акрид, не питаешься.

— А под одеждой носишь власяницу и после каждого приема пищи безжалостно себя бичуешь, — добавила я.

— А брюхо у тебя вспухло от голодухи, — подытожил Марк.

— Давайте-давайте! Сыпьте своими жалкими остротами. Посмотрим, что вы запоете, когда обнаружите, что пропал телохранитель Георгия.

— Как пропал? — изумилась я. — Что ты мелешь? Да Замухрышка его ни на секунду от себя не отпускает. Уверена, они даже спят в одной постели.

— Значит, сегодня будут спать порознь, — сделал вывод Прошка, довольный произведенным эффектом.

— Ну-ка рассказывай, — распорядился заинтригованный Марк.

— О меню сегодняшнего ужина? — невинным тоном спросил мстительный Прошка. — Значит, так: из закусок…

Я пихнула его кулаком в бок:

— Хватит валять дурака. Между прочим, я тоже заметила нечто, заслуживающее внимания. Кажется, события начинают развиваться. Рассказывай про телохранителя, а потом и я поделюсь своими наблюдениями.

Прошка помедлил, прикидывая, стоит ли так сразу отказываться от позы обиженного, но любопытство и желание поделиться новостями победило.

— Так и быть. Я выгрузил вещички и решил получше осмотреться. Спустился на первый этаж… — (Я предостерегающе сжала руку Марка, открывшего было рот, чтобы прокомментировать Прошкин интерес к первому этажу.) — …и слышу: за одной из дверей громкие голоса. Я хотел уже войти, но разобрал слова и решил не торопиться. Говорила сестра Бориса. «Неужели ты не понимаешь, что твой охранник вызывает недоумение? Ладно еще в городе, там ты можешь бояться наемных убийц. А здесь? Ты же видел: сюда никому из посторонних не пробраться. Кругом — болота, единственная дорога охраняется. От кого тебе защищаться? От Павла Сергеевича, отца твоего приятеля? От нас? Неужели ты думаешь, что Лев захочет иметь дело с человеком, который отгораживается от него телохранителем? Своим поведением ты все Борины усилия обрекаешь на неудачу. Подумай, в каком положении вы окажетесь, если не сумеете срочно раздобыть денег!» — «Тебе-то что за печаль?» — спрашивает Георгий. «Во-первых, дела брата мне небезразличны. Во-вторых, наша семья сейчас тоже в тяжелом положении, а Боря не сможет нам существенно помочь, пока этот отель не начнет приносить деньги». — «Слышал я о твоих трудностях, — говорит Георгий. — Сама виновата. Нечего было выходить замуж за прощелыгу. Вышла бы за меня, жила бы как у Христа за пазухой, а теперь вот трясись от страха». — «Гоша, давай не будем ворошить прошлое, — отвечает Наталья просительным таким голосом. — Сейчас речь идет о твоем телохранителе, и убрать его с глаз долой — в твоих же интересах. Пусть поживет в домике охранников, в кемпинге. Там есть телефон, ты всегда можешь вызвать его, если что потребуется. Он будет здесь максимум через пятнадцать минут после звонка. Ты ничего не проиграешь, а выиграть можешь многое. И я тоже. Может быть, от тебя зависит моя жизнь». Гоша еще побрюзжал, но я понял, что он сейчас даст себя уговорить, и побежал сюда.

— Ну и что же ты видишь здесь странного? — недоуменно спросил Марк. — По-моему, Наталья совершенно права: в этой обстановке телохранитель Георгия смотрится как бельмо на глазу. Вполне вероятно, что его присутствие может отрицательно повлиять на Левино решение. По крайней мере, Борис и Наталья могут этого опасаться.

— Ты не понимаешь! — разгорячился Прошка. — Ты не слышал, каким тоном она его уговаривала. Я ведь немного пообщался с Натальей и знаю: она совершенно непохожа на женщину, которая будет униженно просить о чем-то бывшего ухажера, затаившего на нее обиду за предпочтение, оказанное другому. А из их разговора совершенно ясно, что Георгий когда-то имел на нее виды и получил по носу. Видно, он злопамятен и до сих пор не простил обиды. Наталья должна была бы по мере сил избегать всяких с ним контактов, а она просит его о разговоре наедине (ведь телохранитель, очевидно, не присутствовал). Одно это заставляет задуматься.