Помоги проекту - поделись книгой:
– Бр-р-р, – Карел ежится. Растирает ладонями лицо. – Хотел бы я знать, хоть один кабак открыт в такую рань, после вчерашнего разгула?
– Дома не мог?
– Да я сбежал, даже завтрака не дождался… А давайте в самом деле к Реньяне спустимся?
– Ну-ну, – усмехается Серега.
Реньяна, сморщенная холодным утренним ветром, стыло-серая, желания купаться не вызывает. Карел спускается к воде, долго плещет себе в лицо, фыркает. Вытирается беретом, буркнув под нос:
– А, плевать…
– Ну, теперь ты выглядишь малость получше, – заявляет Лека. – Тяжелое дело праздники. Сочувствую. Давай постучимся к «Веселому ваганту», авось постоянным посетителям не откажет в раннем завтраке.
С того дня, я вижу, Карел совсем по-другому смотрит на своих товарищей по урокам фехтования. Бывает, бродит вместе с ними по Корварене, рассказывая что-то, показывая любимые уголки столицы. И вечерние похождения трех вагантов все чаще бывают общими. Пожалуй, только теперь их отношения становятся похожи на настоящую дружбу.
Непохоже, что до этих дней были у принца Карела друзья… уж очень внове оказывается для него все, что несет простая, без всяких задних мыслей приязнь. И то сказать, сокурсники его никак не походят на людей, с которыми приятно общаться чистому душой человеку…
На компанию, каждый день с шумом идущую в «Пьяного поросенка», Карел смотрит с откровенной брезгливостью. Как-то выцедил сквозь зубы:
– Ворье… падальщики. Тянут последнее из своих вассалов, гребут все, до чего могут безнаказанно дотянуться, – и ради чего? Ужраться до поросячьего визга и пойти по девкам. И плевать, что будет завтра или через год…
Флер войны висит над столицей короля Анри. В упадке пребывает не только Университет… можно даже сказать – не столько.
В оружейных рядах торгуют дрянными ножами. Заезжий купец-ханджар, окруженный любопытствующими, ломит за степной булат совершенно запредельную цену. С обиходным товаром, на первый взгляд, дело обстоит лучше – но мадам Урсула как-то говорит, что такой посуды, как раньше, сейчас не найдешь и днем с огнем.
Хлебный рынок удручает пустотой. Загоны для скота так давно стоят пустыми, что даже запах выветрился.
– Откуда трактирщики берут продукты? – удивляется однажды Серега.
– Кто-то ездит по деревням, – пожимает плечами Карел. – Кто на купцов надеется. А сколько их попросту закрылись, ты знаешь? Люди не живут… они ждут худшего и гадают, какой будет зима. Я помню, что за карнавалы устраивались в Корварене на осеннее равноденствие… Последний был пять лет назад, но уже тогда я понял – что-то случилось в мире, потому что тот карнавал ни в какое сравнение не шел с прежними.
Я перебираю дни осени, отыскивая важное. Я слушаю обрывки разговоров: о Таргале, о гномах, о безнадежно проигранной войне… Да, принц Карел считал войну проигранной. И уж ему-то было не все равно, что станется с Таргалой завтра или через год!
– Этой весной нам надо ждать еще одной войны, – мрачно говорит он. – Нас придут завоевывать, а мы не сможем защищаться! Да и не станем. Тем, кто переживет эту зиму, будет все равно. Двенадцать Земель или Великая Империя… Может, даже Ольв, если наберется наглости. Видит Господь, сил у него хватит… много ли на нас нужно теперь.
Лека слушает хмуро. Ему хочется открыться… Он ценит дружбу Карела и предвидит неприятный разговор, когда тот узнает правду. Тем более, что Карел прав… во всем прав.
4. Карел, наследный принц Таргалы
Утро обещало славный солнечный денек, и вот поди ж ты… Разгоряченные двухчасовым уроком маэстро Джоли, мы высовываемся на улицу – и шарахаемся от проливного дождя и леденящего ветра.
Подходит маэстро, фыркает сердитым котом.
– Адалжить плащи, парни?
– Хорошо бы, – клацая зубами, отвечает Карел.
– Ну так пашли.
Впервые мы входим в комнату маэстро за фехтовальным залом. Я мельком, скрывая невежливое любопытство, оглядываюсь.
Стол, простые деревянные стулья, огромный шкаф, железная печка… оружие – в стойках, по стенам, даже на столе.
– Тепло, – блаженно выдыхает Карел, подходя к печке.
– Любишь пагреться?
– Еще как.
Лека подходит к столу. Говорит:
– Какой жестокий кинжал.
Вслед за ним я осторожно трогаю необычно зазубренный край аспидно-черного клинка.
– Нож кланаваго убийцы, – бурчит маэстро. – В самам деле чуть не стоил мне жизни. Нарочно не убираю далеко – харошее напоминание.
– О чем?!
– Аб астарожности. Я тагда сапляком был… думал, недостойно мастера клинка азираться по сторонам, даже если точна знаешь, что нападут. Между прочим, ка мне вчера мэтр Рене падхадил. Пагаварить.
– Обо мне? – оглядывается от печки Карел. – Чего это принц вместо его уложений искусство боя изучает? Маэстро Джоли, вы не догадались отправить его жаловаться сразу королю?
– Я ему предложил выяснить, кто прав, исхадя из его же уложений, – скалится маэстро. – И даже уступил выбар аружия. Но он саслался на разницу в возрасте и ломоту в костях.
Мы дружно хохочем.
– Так его, – стонет Карел.
В дверь заглядывает кто-то из старшекурсников:
– Маэстро Джоли, мы пришли.
– Сейчас. – Маэстро ныряет в шкаф, вытягивает три плотных плаща с капюшонами. – Ладна, парни, берите и да завтра.
– Спасибо, маэстро! – Карел накидывает плащ и вдруг хмурится. – Да, если вдруг мэтр Рене возникнет еще раз, прошу, скажите мне! Я ему, заразе, так о себе напомню…
Теперь непогода беснуется напрасно.
– Благословенна будь запасливость маэстро, – смеется Лека, подставляя лицо дождю. – И теплый кров «Веселого ваганта», крошка Мари, горячее жаркое… Пожалуй, нам надо поторопиться!
Из «Ваганта» уходим нескоро. Очень уж неохота брести домой сквозь непогоду, очень уж уютно горели здесь свечи, и эль сегодня казался особенно вкусным. Но, может быть, мы зря засиделись.
Дождь все так же хлещет наотмашь, и ветер так же рвет плащи, но теперь к непогоде прибавилась сумрачная мгла слишком быстро наступившего вечера. Нам-то с Лекой хорошо, думаю я, а вот Карелу топать и топать… Мы останавливаемся у дверей дома мадам Урсулы.
– До завтра, – отвернув лицо от ливня, прощается Карел.
– Не хочешь коня взять? – предлагает Лека.
– Дойду, – отмахивается Карел.
Уже через какой-то десяток шагов его плотная фигура растворяется в прошитых дождем сумерках. Лека берется за дверной молоток и говорит:
– Неспокойно мне, Серый. Кошки душу дерут. Зря мы его отпустили.
Я смотрю вслед Карелу… Где же он? Будь дело в Славышти, я поднял бы Леку на смех. Но Корварена…
– Знаешь, – говорю, – лучшее, что можем мы сделать сейчас, – пойти следом. Но сначала забеги домой и возьми амулеты. А я постою здесь… послушаю. Этот город, Лека… Не знаю, что тебе в нем нравится! Меня он тревожит, и только.
Лека кивает и колотит в дверь.
Через пару минут мы бежим вдогонку Карелу. Мгла сгустилась, кажется, еще больше, – но теперь, с «глазом совы», мы прекрасно видим каждую щель в булыжной мостовой, каждую трещинку в кладке стен… даже – каждую каплю дождя. И, вывернув из переулка на улицу Яблонь, сразу видим вдалеке Карела.
Он идет против ветра, пригнувшись и придерживая капюшон… На какой-то миг моя тревога и Лекины дерущие душу кошки кажутся в самом деле смешными. И тут Лека, вскрикнув, рвется вперед: поперек дороги перед Карелом возникают низкие коренастые силуэты.
Карел не сразу их замечает. Проходит еще несколько шагов. Останавливается. Пятится, рвет из ножен шпагу…
Не чуя ног, оскальзываясь, я все-таки удивляюсь – в который раз! – его шпаге. Уже видны все детали схватки: лица напавших… Это вот и есть – гномы?! Но постойте, те, которых видели мы в дороге, не слишком-то похожи на этих! Широкие ладони сжимают не то длинные топоры, не то короткие алебарды… сеть… сеть?! Что ж они, живьем хотят?! Но шпага Карела, Тень, оправдывает свое имя. Даже «глазом совы» ее почти невозможно разглядеть. Смазанная полоска тьмы, тень в тени, оружие бретера и авантюриста, но не принца… Вот она разрубила сеть, ушла из-под удара гномьего… как, кстати, эта штука называется?
– Карел, сзади! – ору я. Лека молча наддает. Нам чуть-чуть осталось, совсем чуть-чуть… Карел прыгает вбок, оступается… как он мог оступиться?! Снова Тень встречается с сетью… Ближний к Карелу гном подсекает длинным древком ноги принца, и… Карел летит в одну сторону, Тень – в другую… Взметнулась над упавшим сеть… Лека хватает ее, рвет на себя, встречает шпагой дернувшегося вперед гнома. Становится над Карелом, давая ему время подняться. Я иду по кругу, вьюном, не задерживаясь ради схватки с кем-то одним, отвлекая внимание, опасаясь скрещивать шпагу с широкими лезвиями знаменитой гномьей стали, но успевая – прах меня забери, успевая! – чиркнуть кончиком клинка то руку, то оскаленную страшную рожу, а то и горло. Не ахти какие вояки из этих подземельных… видно, другим сильны, раз Анри до сих пор их не раздавил!
И только я так думаю – странное оцепенение начинает сковывать руки. Немеют пальцы, ладонь сжимает эфес, но не чувствует его… Гномьи чары? Ох, как я испугался!..
Но я ведь вижу – вижу и шпагу в своей руке, и подходящие цели для удара! – и если поначалу я бил, лишь бы попасть, создавая кутерьму и сутолоку, то теперь – начинаю убивать.
Леденея от страха, понимая – не выстоим… их ведь еще десятка два, откуда только понабежали… и они расступаются, перестают лезть в ближний бой, а оцепенение все сильней, руки наливаются тяжестью, легкий – легкий?! – кожаный колет не дает вздохнуть, плащ давит на плечи каменной плитой…
Грохочут копыта, и голос Карела: «Сюда, сюда! Ко мне!» У него длинный кинжал в руке, стоят с Лекой спина к спине… гномы невесть как исчезают, словно растворяются в каменной кладке монастырской стены, и подоспевшие гвардейцы видят только нас троих. И – трупы. С десяток, пожалуй, убитых подземельных. Вот и ладно, не плащом же маэстро клинок обтирать…
Оцепенение проходит. Вдыхаю полной грудью дождь и студеный ветер, разжимаю побелевшие пальцы. Шпага вползает в ножны неохотно. Ну да – первое ее настоящее дело…
– Мой принц! Вы целы?
– Вроде да. Вы вовремя, лейтенант. Лека, Серега… как вы-то здесь оказались?!
– Скажи спасибо его кошкам, – киваю на Леку.
– Каким кошкам? – растерянно переспрашивает Карел.
– А тем, что душу ему драть начали. – Я глупо улыбаюсь. Напряжение неравного боя выходит дрожью. Вот вам Корварена – шкатулка с двойным дном, город, источенный гномьими ходами… Откуда ждать нападения в другой раз?
Гвардейцы обшаривают улицу, чуть ли не носами водят по стене… Карел подбирает Тень, шепчет:
– Цела, моя хорошая!..
Мир, казавшийся цельным во время схватки, распадается на кусочки, разрозненные, но вполне реальные: Лека, все еще сжимающий шпагу, с обрывком сети в левой руке; темная лужа под гномьим трупом; дождь, нудный и равнодушный; конь, фыркая, переступает копытами; глаза Карела под сползшим на лоб беретом: «Если б не вы…»
Острый взгляд лейтенанта и его чуть дрожащий голос:
– Думаю, мой принц, вам стоит пригласить своих друзей во дворец. Как ни крути, а без их помощи…
И – почти беззвучный шепот Леки:
– Влипли!
5. Королева Нина
– Они могли убить меня… успели бы запросто. Но эти сети… – Карела трясет. Да, по чести говоря, и не только его! – Сэр Оливер, они хотели захватить в плен принца Таргалы! Боже мой, представляю, что сказал бы отец!
– Боюсь, не представляешь, – бурчит в седые усы капитан королевских гвардейцев. – Боюсь, и я не представляю…
Широкая парадная лестница устлана ковром поверх искрящегося мрамора, наши быстрые шаги почти не слышны. Странно, но во дворце тоже – малолюдно. Собственно, пока нам не встретилось ни души, кроме дежурных гвардейцев. Впрочем, время позднее…
– Клянусь Светом Господним, если б не Лека с Серегой да матушкин амулет, вам бы и представлять не пришлось!
– Уж это точно… узнал бы доподлинно.
– А что за амулет? – спрашивает Лека.
– Охранительный, специально от гномьего колдовства. Сюда… – Карел сворачивает в открывающийся с площадки небольшой зальчик, открывает упрятанную за тяжелой бархатной портьерой дверь и пропускает нас вперед. – Ну вот, теперь вы мои гости. Располагайтесь. – Мокрый плащ летит на пол, Карел выдергивает из-под ворота шнурок – серебро и изумруды, немного похоже на тот шнурок, что прячется сейчас под рукавом Лекиного камзола. – Мне матушка сделала, давно уже. А то б, пока вы прибежали, меня как раз бы уволочь успели. Ты разве не почуял гномьи чары?
– Нет, – растерянно отвечает Лека.
– Я почуял… – Меня пробирает запоздалая дрожь. – Еще как почуял, прах меня забери! Страшная штука. Еще немного, и я бы просто сдох на месте…
Слуга в цветах короны – незаметная тень – уносит плащи. Другой – тише привидения – ставит на стол тяжко груженый поднос. Запах – слюнки текут. Третий расставляет стеклянные бокалы, распечатывает бутыль. Честно говоря, это беззвучное мельтешение действует на нервы.
– Все свободны, – резко кидает Карел. Берет бутыль, разливает на четверых знаменитое «имперское розовое». Рука его подрагивает.
– Ребята… Серега, Лека… спасибо.
Пьем. Терпкое, сладкое с горчинкой… огонь и брызги, полуденное солнце и утренний ветер. Дрожь отпускает. Зато наваливается отодвинутая до поры усталость. Уютные у Карела кресла, здесь бы и заснул…
– Как это было? – Сэр Оливер подается вперед. – Что ты чувствовал, парень?
– Руки онемели… Я шпагу даже не ощущал, бьюсь – а как будто не я бьюсь. Будто я в камень превращаюсь… – Меня передергивает, даже вспоминать жутко, только думаю: нет, вовремя помощь подоспела, ох как вовремя!
– Да… – Капитан горбится, опускает глаза. – Карел, мальчик мой, ты прав… они хотели захватить вас. Не сдох бы ты, парень. Просто двигаться бы не смог, и повязали б тебя как миленького. Ты гляди, какие… Свет Господень, ведь на лету сообразили!
– Что? – спрашивает Карел.
– Не понимаешь? Мальчик мой, неужели ты глупей нелюди подземельной? Подумай! Им не просто принц нужен был. Тех, кто пришел тебе на помощь, они тоже решили взять живьем.
Лека присвистывает.
– А, ты понял?
– Да что?! – кричит Карел.
Поделиться книгой: