Помоги проекту - поделись книгой:
— Вам необходимо именно предметное воплощение?
— Если это возможно.
Леди Оливия кивнула:
— Никаких трудностей. Итак, если я правильно понимаю, в наши обязанности входит сделать всё возможное, чтобы ваша жизнь в браке проходила без лишних... осложнений?
— Да, вы верно поняли.
— Необходимость свадьбы окончательная и бесповоротна?
Плечи Клариссы вздрогнули. Ответ последовал не мгновенно, но прозвучал на редкость твёрдо:
— Да.
— Свадьбы именно с тем человеком, которого вы выбрали?
— Да.
Второе подтверждение оказалось ещё увереннее первого, что меня совсем не удивило. Судя по настроению женщины, она или по уши влюблена или не видит для себя другого будущего. Страсть ли, холодный расчёт — иногда между ними нет никакой разницы. И первая, и второй жизненно нуждаются в достижении поставленной цели.
— Моим коллегам нужно будет взглянуть на вашего избранника. Никаких разговоров с ним, намеренных или случайных, вестись не будет, только наблюдение со стороны. Вмешательства в его или вашу личную жизнь также не будет проводиться. Но для более успешного выполнения договора, сами понимаете...
— Разумеется! — не дослушав, согласилась фроляйн Нейман.
— Где и в какое время мы могли бы осуществить наблюдение? И в ваших, и в наших интересах, чтобы это было людное место. Во избежание напряжённости.
— Сегодня вы сможете подойти? Мы будем обедать в «Кофейной роще», это ресторан на третьем этаже «Сентрисс».
Переговорный центр, излюбленное место как личных встреч, так и проведения всевозможных конференций, семинаров и прочих болтательных мероприятий. Люднее не придумаешь.
— В котором часу?
— В половине второго.
— Если вас не затруднит, закажите на 13.20 столик неподалёку от вашего... Неважно с какой стороны. На имя Джека Стоуна. Единственное пожелание, чтобы места были не на самом проходе. Это возможно?
— Конечно, я свяжусь с метрдотелем, как только вернусь в офис. Что-то ещё?
— Если понадобится нечто большее, мы поставим вас в известность, — успокоительно улыбнулась леди Оливия.
— Тогда, если позволите... — Кларисса встала.
— Всего доброго.
Я проводил клиентку в прихожую, подал пальто, с удовлетворением отметив, что в рукава она попала с первого раза, а значит, волнение оставило женщину, пусть и ненадолго.
— Джек Стоун — это вы? — Рассеянно спросила фроляйн Нейман, когда моя рука коснулась дверной ручки.
— Да.
— Приятно познакомиться.
Она вышла на улицу и торопливо направилась в сторону центра, занятая размышлениями уже не о личной жизни, а о бизнесе, но на самом краешке чужих мыслей я уловил обнадёженное: «Он, конечно, не слишком солиден, но выглядит и ведёт себя вполне доверительно. И похоже, дело своё знает...»
Своё? Я тихо фыркнул, закрывая дверь и возвращаясь в кабинет. Чужие дела, как правило, мне известны гораздо лучше.
Фырканье получилось насморочным, не прошло незамеченным и вызвало закономерный вопрос:
— Мистер Стоун, вы простыли?
— Немного, миледи.
Хозяйка покачала головой, и пепельно-седые пряди, спускающиеся с висков до подбородка, напомнили своим движением о маятниках часов, отсчитывающих мгновения вечности.
— Вам следует уделять себе больше внимания.
— Да, миледи.
— Учтите, ваше упрямство является достоинством только с одной стороны.
Она поднялась из кресла и прошлась по кабинету, задумчиво скрестив руки на груди, и переключила своё внимание с сотрудника на сотрудницу:
— Что скажете, моя дорогая?
Ева скучно зевнула:
— Ещё одна засидевшаяся в девках тётка.
— Это не повод для осуждения, — заметила хозяйка. — Что скажете по поводу её намерения?
— Глупость.
— Вы излишне категоричны в суждениях. Впрочем, для вашего возраста это нормально.
Девушка фыркнула, и с куда большим успехом, чем чуть ранее это сделал я. Но факт оставался фактом: фроляйн Цилинске совсем недавно исполнилось всего лишь двадцать два года, и понять нужды женщины «далеко за тридцать» ей пока трудновато. Как и мне понимать своего отца. Разница в возрасте всегда имеет влияние.
— Всё же, изложите ваше впечатление.
Ева пожевала губами, но признала:
— Ей нужна помощь.
— Отлично. Тогда отправитесь пообедать за счёт клиента.
Девушка заметно оживилась:
— И много можно будет заказать?
— В разумных пределах, следить за соблюдением которых будет ваш коллега.
Собственно, другого варианта не существовало по определению: в салоне кроме меня и фроляйн Цилинска работников больше не было. Но даже очевидное отсутствие альтернативы не могло повлиять на мнение Евы обо мне:
— Я не хочу с ним идти, он зануда!
— Вы тоже не рождественский подарок, моя дорогая. У вас, мистер Стоун, надеюсь, нет возражений?
— Ни в коем случае миледи. У меня есть всего лишь одно требование.
— Какое? — Слаженным дуэтом спросили дамы.
— Пусть Ева смоет свои ужасные «стрелки».
— Ужасные? — Светло-голубые глаза гневно сузились. — Да что ты понимаешь!
— Я не слежу за веяниями моды, но отчётливо понимаю одно: если явлюсь в ресторан под ручку с нелепо размалёванной девицей, то привлеку ненужное внимание. В том числе и со стороны объекта.
— Нелепо размалёванной?!
Леди Оливия решила проявить благосклонность и защитить меня от девичьего гнева:
— Моя дорогая, мистер Стоун отчасти прав. Ресторан, в котором назначен обед, очень редко посещается представителями так называемой богемы, среди которых ваш макияж пришёлся бы к месту и ко времени.
— Ещё неплохо было бы поменять одежду, — осторожно заикнулся я, чтобы огрести на свою голову очередной ворох проклятий, но доводы разума из уст хозяйки и зарплатодательницы одержали верх над самоуверенностью юности, и Ева отправилась приводить свой вид к надлежащему для появления в приличном обществе, пообещав мне, правда, отсутствие лёгкой жизни на ближайшие лет сто пятьдесят.
Можно было бы добить девчонку, громко порадовавшись, что мне сулят столь долгую и интересную жизнь, но победа над слабым противником никогда не доставляет удовольствия, поэтому я предпочёл промолчать и всего лишь улыбнуться.
— А что скажете вы, мистер Стоун?
За всё время знакомства леди Оливия ни разу не обращалась ко мне по имени, и иногда казалось, что она поступает так из опасения сократить дистанцию, отказавшись от двух ни к чему не обязывающих слов.
— Она была на грани истерики.
— Ева? Больше играет, нежели страдает.
— Я говорю о фроляйн Нейман.
Хозяйка подумала и кивнула:
— Соглашусь. Но почему вы сказали: «была»?
— Выходя из салона, она чувствовала себя спокойнее. Намного.
— Это хорошо. — Леди Оливия взяла со стола наш экземпляр договора. — А ведь в самом начале волнения было столько, что она даже не решилась собственноручно заполнить бумаги... Будьте внимательны в работе, мистер Стоун. Хоть мы и не сапёры, нам тоже не следует ошибаться слишком часто.
Всю дорогу до «Сентрисс» Ева молчала, оскорблённо поджав губы, а я не горел желанием разговаривать, потому что на сыром воздухе в дополнение к насморку начало ощутимо покалывать горло. Неужели так сильно простудился? Быть не может. Вечером наглотаюсь аспирина или чего-нибудь новомодного растворимого, с непередаваемым вкусом искусственных фруктов. С другой стороны, нет худа без добра: ограниченное обоняние позволит меньше рассеивать внимание и упростит мою задачу. Не знаю, помогают ли подобные ограничения медиумам, но мне они, определённо, приносят пользу.
— Тебе очень идёт это платье.
Девушка, пристраивающая жакет на спинке стула, замерла, недоверчиво на меня поглядывая.
— Я похожа в нём на школьницу.
— На очень милую школьницу.
Сказать по правде, с такой худобой фроляйн Цилинска и не может производить впечатление взрослой женщины, разве что, больной и измождённой. А от юношеского стиля, кстати, невероятно ей подходящего, отказывается, что есть силы. Глупая. Потом ещё будет жалеть, что не наносилась вдоволь.
«Подлизывается? Точно, подлизывается! А всё почему? Потому что без меня ничего не может. Стоило бы его проучить, и жестоко... Или лучше пожалеть? М-м-м... Всё-таки, доброе у меня сердце. Пожалею. Но если снова будет нарываться, поставлю перед хозяйкой условие: или он, или я!..»
Можешь ставить любые условия, девочка. Я не против. Только леди Оливия не из тех людей, что охотно делают выбор. О нет, насколько мне известно, наша хозяйка всегда действует по принципу: если можно заполучить всё, грех довольствоваться половиной. Впрочем, могу уйти сам. Когда пойму, что нельзя оставаться дольше. Но моя голова всегда соображала с таким скрипом, что... На понимание могут понадобиться годы. Много-много долгих лет.
О, к нам направляется официант. Не хочу углубляться в лес строчек заковыристого меню. Нет настроения. Зато знаю, кто всегда готов отставить в сторону мизинец и притвориться утончённой и изысканной дамой. В меру своей осведомлённости, разумеется.
Вешаю куртку на стул.
— Займёшься заказом? Я сейчас вернусь.
— Ты куда? — с плохо скрытым испугом в голосе торопливо спросила Ева.
Несмотря на тщательно взращиваемую самоуверенность, девчонка прекрасно понимает: чем больше народа участвует в деле, тем меньше ответственности сваливается на плечи каждого участника. Правило обратной пропорции работает безотказно. Хотя народная мудрость утверждает немного иное, связывая некомплектность органов зрения наблюдаемого объекта с количеством наблюдателей, но нас только двое, стало быть, можно надеяться, что глаза фроляйн Нейман останутся при ней.
— В аптечный киоск. Здесь рядом. Мы проходили мимо, помнишь?
— А...
— Думаю, успею до прихода наших голубков. Ланч закажи на свой вкус.
Ева лукаво смежила веки:
— Сумма?
— Не в чём себе не отказывай. Только не перестарайся: заставлю съесть всё, что закажешь.
— Бука!
Она уткнулась носом в меню, а я поспешил отойти от столика прежде, чем работник ресторана окажется в пределах моей досягаемости. Ненавижу
За то время, пока мы осваивали столик в «Кофейной роще», у киоска успела скопиться небольшая очередь. Оно и понятно, наступила осень, каждый второй ухитрился промочить ноги или посидеть на сквозняке, и спрос на средства от простуды резко вырос. А что начнётся недели через две... Настоящая жуть! Но к середине декабря эпидемии насморочных носов и надрывного кашля сами собой исчезнут, и те, кто ещё месяц назад закутывал горло в тёплый шарф, будут играть в снежки и весело пихать друг друга в сугробы.
Я пристроился за женщиной, одетой в слегка помятый костюм из серо-зелёного твида. Вернее, мятой была только юбка, слишком широкая, такие, насколько могу судить по многократным мысленным переживаниям озабоченных своим внешним видом женщин, мнутся во всех возможных и невозможных местах. Впереди ещё три человека... Хорошо это или плохо? Вернуться в ресторан до того, как Кларисса Нейман приступит к обеду или позже, что предпочтительнее? И первый, и второй вариант обладают своими достоинствами. Если прийти раньше, вызовешь меньше настороженных взглядов, если прийти позже, можно невзначай оказаться совсем рядом с объектом и... Положусь на волю Провидения. В конце концов, ему наверняка виднее, ведь оно смотрит сверху.
— Вы стоите? — громкий вопрос почти в самое ухо заставил меня недовольно мотнуть головой.
Поделиться книгой: