Помоги проекту - поделись книгой:
— Тут кто-нибудь есть?
Молчание.
Я пошел наугад к правой двери и постучал в нее. Дверь была тоже открыта.
— Здесь нет никого?
Я разглядел небольшую комнату. И кажется, тут есть обстановка. Во всяком случае, я различил низкий столик и кресла. Пустая комната. Странный, однако, дом. Никто не живет, а в комнате мебель. Двери не заперты, а где-то горит свеча. Свеча! Должно быть, она горит в комнате напротив.
Я постучал в другую комнату. Опять без ответа. Нажал на ручку, дверь отворилась. Да, в комнате было светлее. Я сразу увидел свечу. Она горела в углу перед кроватью, а на кровати кто-то лежал.
— Извините, — пробормотал я и хотел затворить дверь, но меня остановил тихий прерывистый голос.
— Куда же вы? Стойте.
Я замер в дверном проеме. Фигура приподнялась на кровати, и я увидел, что это женщина.
— Раз уж пришли, так войдите, — сказала она. — Как видите, я держу дверь незапертой.
— Извините, — снова сказал я, — вероятно, я ошибся домом.
— Ошиблись? — Она откинулась на подушку. — Сегодня мне нездоровится, жар. Я не знаю, что делать.
— Вы заболели? — спросил я.
— Представьте. Ехала ночь в холодном вагоне. Меня уже там била дрожь.
— Вы только что приехали в Ригу?
— Вчера. Как вы узнали и как вы нашли меня здесь? Я вас увидела в окно и весьма подивилась. Но это хорошо, что вы здесь. Как видите, я заболела, совсем одна. А мне нужна помощь.
— С удовольствием вам помогу, — сказал я.
— Идите сюда, идите, — пробормотала она.
Я неуверенно подошел.
— Сядьте.
Я присел у кровати.
— Как полагаете, у меня сильный жар?
Я положил ладонь на ее горячий лоб.
— У вас большая температура. Тут есть лекарство?
— Дайте я посмотрю на вас. — Она приподнялась. — Я никогда ведь не видела вас так близко.
Ее щеки были покрыты темным румянцем. Рассыпанный ворох волос и лихорадочное мерцание глаз. Она тяжело и прерывисто дышала.
— Как вы нашли меня, говорите. Мне интересно знать. Если б не жар и не эта встреча, никогда бы не осмелилась спрашивать вас.
— Как я нашел? Случайно. По улице брел…
— А в Ригу приехали тоже случайно? — Глаза ее блеснули.
— В Ригу, конечно, приехал с определенной целью.
— А! — Она вновь откинулась на подушку. — Дальше не стану расспрашивать. Мне и так довольно.
— Вам надо принять аспирин, — сказал я. — Есть у вас аспирин?
— Что? Не понимаю… У меня сумбур в голове.
— Давайте вызовем врача.
Она приподнялась с испуганным видом.
— Какого врача? Ни в коем случае. Я умоляю вас, никому ни слова. Ведь я приехала тайно!
— Но какое дело врачу до тайны? Он придет и уйдет.
— Замолчите! — сказала она.
— Тогда я схожу в аптеку.
— Нет! — Она схватила меня за руку. — Не оставляйте меня. Мне тяжело и страшно. Смотрите, смотрите, в углу! Они там прячутся, поглядите!
— Там никого нет, — сказал я, — у вас жар, ложитесь.
Она покорно легла.
— Я приехала тайно, — сказала она. — Томасу надо бежать. Но я не могу подняться. Как же сказать Томасу? На первый же пароход. Улица Трошню, с башенкой дом. Передайте ему… — Кажется, она бредила.
Я решил сбегать в аптеку. Дежурная аптека оказалась не близко. Когда я вернулся, она сидела, спустив ноги с кровати, и напряженно вглядывалась в окно. Свеча догорала.
— Где вы были? — сказала она. — Мне кажется, за окном кто-то есть. Они следят.
Я посмотрел в окно, на мокрой улице никого не было.
— Выпейте аспирин.
— Что это такое?
— Лекарство.
Я заставил ее выпить четыре таблетки и укрыл одеялом до подбородка.
— Они следят, — бормотала она, — я знаю. А Томасу надо бежать. Завтра же. Улица Трошню, четыре. В вагоне нетоплено, бррр… Я вся продрогла. Вы ехали в том же поезде, знаю. Не обольщаюсь. Вы ехали по делам. Как это у вас там написано… Я продрогла…
Я смотрел на руку, брошенную поверх одеяла. Мне стало казаться, что эту руку я видел когда-то. Лежащей вот так же на мягкой ткани. Я помнил «позу» этой руки, созданную расположением пальцев, и сами пальцы, запястье. Рука для меня много значит. Мне кажется, что она говорит о человеке не меньше, чем, например, глаза.
Свеча догорала, я смотрел и смотрел. Где же я видел ее, эту руку? Я взял оплывший столбик свечи и поднес к лицу незнакомки. Она спала, слегка приоткрыв губы, распавшаяся прядь накрыла щеку.
Я вгляделся. И в одно мгновение лоб мой покрылся испариной. Я вскочил с бьющимся сердцем, свеча полетела на пол. Это была она, без сомнения, она. Речь шла не о простом сходстве. Мгновенным озарением я понял, что вижу перед собой ее. Девушку с моего портрета.
Давно я носил этот портрет в бумажнике. Как-то мне попалась подшивка старого журнала. Там было много интересного. На одном развороте красовались репродукции с выставки художников. Меня сразу привлек этот портрет. Несмотря на черно-белые тона, была в нем необычайная живость. Девушка сидела вполоборота, положив руку на гнутую спинку кресла. Бывают неповторимые лица, на которые хочется долго смотреть, и в этом лице есть нечто знакомое, только нужно напрячься и вспомнить, где ты его видел и почему оно до конца не забыто. Незнакомка глядела на меня темным взором, в глазах угадывалась затаенная печаль, и вопрос был готов сорваться с губ, во всяком случае, они уже слегка приоткрылись. Мне казалось, что она смотрит на меня и только меня хочет спросить: «Кто вы? Когда мы увидимся с вами?»
Разворот был искромсан ножницами, подпись не уцелела, ее срезали вместе с другой репродукцией. Я не знал ни художника, ни названия работы. Я наклеил портрет на картон и положил в бумажник. Иногда доставал его и смотрел, показывал друзьям, а на вопросы отвечал туманно. Я создал себе небольшую иллюзию, но теперь жизнь вносила поправку. Я встретил ее. Простое сходство? Но я узнал эту руку и увидел лицо в том ракурсе, как написано оно на портрете. Это было одно и то же лицо. В моей жизни произошло невероятное. Это было тем более невероятно, что журнал, откуда я вырезал репродукцию, совсем пожелтел от старости. Он выходил еще в прошлом веке.
Ночь я провел в квартире Иманта, а утром снова отправился на улицу Вестурес. Я плохо спал и чувствовал лихорадочное возбуждение. Мне не терпелось увидеть мою незнакомку.
Но на ступеньках дома я увидел слесаря, разложившего инструменты. Дверь была распахнута настежь. Я завел со слесарем окольный разговор, но он говорил только о кранах.
— Краны текут. Только дом сдали.
— Кому сдали?
— Управлению. А вам что нужно?
— Посмотреть бы дом. Я интересуюсь архитектурой.
— Смотрите, — сказал слесарь. — Только наверху двери заперты, ключей у меня нет.
С волнением вошел я в комнату и застыл от удивления. Комната была совершенно пуста. Ни столика, ни кровати, ни тумбочки, которая стояла в углу.
Я попытался что-то узнать у слесаря. Но он твердил, что пришел час назад, а ключ взял у мастера. Никто не жил в доме после ремонта, мебель не привозили.
— Краны текут, — говорил он. — Совсем новые!
— Вчера я видел в окошке свет.
— Кто его знает, — ответил слесарь, — за этим домом я не приставлен.
Я походил вокруг особняка и не придумал ничего лучше, как отправиться на улицу Трошню.
У дома номер четыре дворничиха мела тротуар. Дом совсем небольшой, в два этажа. Я вошел в подъезд, поднялся по деревянной лестнице и выяснил, что здесь всего пять квартир, в основном коммунальных, на некоторых дверях были таблички с фамилиями жильцов.
Я вышел из подъезда и обратился к дворничихе.
— Скажите, в этом доме живет какой-нибудь Томас?
— А вам что? — Она перестала мести.
— Мне нужен человек с именем Томас, но фамилии я не знаю. Меня его знакомая просила найти.
— Какой из себя?
— Ну так… — Я сделал несколько неопределенных жестов, обрисовывающих фигуру.
— Пусть сама ищет, — сурово сказала дворничиха. — Знакомая, а фамилии не знает.
— Ну, извините. — Я повернулся, чтобы уйти.
— Тут два Томаса, — смягчилась дворничиха. — Мальчишка, в седьмой класс ходит, и Томас Карлович из пятой квартиры.
— Спасибо. Мне нужен Томас Карлович. — Я направился к дверям.
— С этой стороны не войдете! — крикнула она. — Со двора нужно!
Я обошел дом и оказался в типичном дворике старого города.
Он упирался в полуразрушенную каменную стену и отделялся от другого двора приземистым флигелем. На этом флигеле и красовалась табличка «Квартира № 5».
Я позвонил. Дверь открыла пожилая седовласая женщина и что-то спросила по-латышски.
— Нельзя ли видеть Томаса Карловича? — сказал я.
Она покачала головой.
— Нет дома?
Она кивнула.
Я извинился, вышел на улицу и остановился в задумчивости посреди мостовой. Куда подевалась моя незнакомка? Где мне теперь ее отыскать? Я вытащил портрет из бумажника, быть может, он мне подскажет, что делать.
Вдруг над моим ухом раздался голос:
— Вы искали Томаса Карловича?
Я поднял голову. Рыхлый человек с оплывшим лицом и водянисто-голубыми глазами напряженно смотрел на меня.
— Да, я искал Томаса Карловича.
— Это я. Чем могу служить? — спросил рыхлый.
— Извините, быть может, это всего лишь ошибка. Я хотел через вас разыскать одну знакомую.
— Какую знакомую? — Его глаза стрельнули по сторонам.
— Она приехала вчера и должна была к вам зайти.
— Откуда приехала? Здесь говорить неудобно. Пойдемте где-нибудь сядем.
Мы шли молча по улочкам, а в небольшом скверике присели на лавку.
— Какая знакомая? — еще раз спросил он. — Ко мне никто не заходил.
Поделиться книгой: