НФ: Альманах научной фантастики. Выпуск 12

— Для книги времени нет, — махнул рукой Гуго. — Раньше, правда, была такая идея. Кое-какие материалы подготовил. А теперь… Дай бог за оставшееся время хотя бы дневники в порядок привести.

— Вижу, работы у вас много.

— Особенно сейчас. Вздохнуть некогда. Только кофе спасает: пью его беспрерывно, — сказал Ленц.

Они шли по коридору, пластик поглощал шаги.

— Кофе сами варите? — вдруг спросил Барк.

— Этой технологии я не осилил, — улыбнулся Гуго. — Приходится пользоваться любезностью сотрудников. То в лаборатории перехвачу чашечку, то Шелла угостит. У нее есть кофеварка.

— А в кабинете?

— В кабинете у меня кофейная автоматика отсутствует, — вздохнул Ленц, имеется только спиртовка да колба.

— Кто же готовит кофе в кабинете?

— Имант, — рассеянно ответил Ленц. — Он тоже любитель.

— А вы говорите, что в кабинете никто, кроме вас, не бывает.

— Простите. Совсем выскочило из головы… Да оно и понятно, проговорил Гуго. — Имант Ардонис — мой первый помощник, а лучше оказать мое второе я. Во всем, что касается работы.

— Допустим. Но давайте уточним. Насколько я понял, Имант Ардонис бывает у вас в кабинете достаточно часто.

— Разумеется, — согласился Ленц и внезапно остановился. — Позвольте, вы думаете, что это Ардонис… Нет, исключено. Ардонис — моя правая рука.

— Бывает, что левая рука не ведает, что творит правая, — заметил Барк.

— Исключено, — горячо повторил Ленц. — Иманту я абсолютно доверяю.

Барк помолчал, лишь пощупал в кармане сложенный вчетверо листок.

По предложению Ленца они присели в небольшом холле, образованном пересечением двух коридоров.

— Сердце, — пожаловался Ленц. — До последних дней я и не подозревал, что оно у меня есть.

Физик и его новый телохранитель немного помолчали.

— Меня беспокоит одна вещь, — сказал Барк, закуривая сигарету. — В своем ремесле я вроде разбираюсь, а вот в физике — профан.

— Каждому свое.

— Не спорю, — согласился Барк. — Но вдруг заведет со мной кто-нибудь из ваших сотрудников ученый разговор — и я погиб, Раскусят в два счета, что я за птица.

Ленц задумался.

— Мы сделаем вот что, — решил он. — Я оповещу всех, что ваша тематика засекречена. Тогда к вам никто не станет обращаться с лишними разговорами.

Тут Ленц посмотрел на часы и предложил выпить кофе.

Артур не стал отказываться. Он думал, что они пойдут в комнату Иманта, но Ленц вызвал Шеллу, сказав в видеофон несколько слов.

Вскоре Шелла принесла на подносе две чашечки кофе.

Кофе был крепким и обжигающе горячим. Барк подумал, что употребление кофе здесь — привычный, давно отработанный ритуал.

Ставя пустую чашечку на стол, Артур перехватил взгляд, брошенный Шеллой на Ленца, и решил про себя, что старик, пожалуй, неплохо чувствует себя тут, в атмосфере всеобщего преклонения. Во всяком случае, неплохо чувствовал себя до самого последнего времени.

Заметив, что Артур на нее смотрит, Шелла вспыхнула и отвернулась.

— Почему вы с нами не пьете? — спросил ее Ленц.

— Благодарю вас, доктор Ленц, я уже пила, — сказала, Шелла и, собрав пустые чашки, ушла. Барк проводил ее взглядом.

— Французы говорят: красота женщины — в походке, — начал было он и тут же осекся, заметив в глазах Ленца холодное неодобрение.

Барк сделал вид, что ничего не случилось и спросил:

— Скажите, доктор Ленц, а для чего, собственно, бомбардировать эти самые кварки?

— Чтобы исследовать их. Бомбардируя кварки, мы изучаем взаимодействие частиц, а это позволяет понять их структуру. Средневековая анатомия топталась на месте, пока врачи не изучили человеческое тело, препарируя трупы.

— А в самом деле опасно это — бомбардировать кварки? — спросил Барк. Автор письма пишет, что…

— Я прекрасно помню текст письма, — перебил его доктор Ленц.

— Получается страшная штука, — сказал Артур. — Что, если в самом деле вся земля превратится в труп?

— Верно, такая опасность есть, — медленно сказал Гуго Ленц. — А что же можете предложить вы, молодой человек?

— Я? — растерялся Артур.

— Вы. Именно вы!

— Но я же не физик.

— Это не ответ. Решать этот вопрос должен каждый, поскольку судьбы мира касаются всех.

Барк замялся, обдумывая ответ.

— Видите ли, тут замешаны особые обстоятельства… — начал он. — Вам угрожают смертью, если вы не прекратите опыты.

— При решении вопроса, который я перед вами поставил, моя жизнь не имеет никакого значения. Она слишком ничтожна, чтобы в данном случае принимать ее в расчет, — сказал Гуго Ленц.

Артур интуитивно почувствовал, что разговор принял серьезный оборот и что ответ его, Артура Барка, неизвестно по какой причине, живо волнует Ленца.

— Я помогу вам, — сказал Ленц, глядя на собеседника. — Предположим, что моей жизни ничто бы не угрожало. Что бы вы ответили мне в таком случае? Проводить бомбардировку кварков или не проводить?

— Пожалуй, я все равно запретил бы опыты, — задумчиво сказал Барк. Он ожидал встретить сочувствие, но лицо Гуго Ленца оставалось непроницаемым.

— Все ли вы обдумали, Артур Барк, прежде чем запрещать опыты? — сказал Ленц. — Речь ведь идет не о том, чтобы закрыть какие-то там второстепенные эксперименты. Дело идет о кардинальном направлении науки, которая стремится постичь самые сокровенные тайны материи.

— Но если опыты опасны для всего человечества? — настаивал на своем Артур.

— Опасность, — усмехнулся Ленц. — А что вообще не опасно для жизни? Разве не опасен для ребенка уже первый шаг, который он делает самостоятельно, без помощи матери? Разве не опасен был полет авиатора, первым поднявшегося в небо? Однако что бы мы делали теперь, если б он тогда испугался? Очевидно, небо осталось бы для людей навеки недосягаемой мечтой. И так во всем. Без риска нет победы, нет движения вперед.

— С первым авиатором, насколько я понимаю, дело обстояло несколько иначе, чем с бомбардировкой кварка, — сказал Артур, заражаясь волнением Ленца. — Не будь братьев Райт — нашлись бы другие.

— Вы так думаете?

— Непременно нашлись бы. Для завоевания воздушного океана человечество созрело, потому его ничто не могло остановить. Когда гибнет один — на его место становится второй, гибнет второй — на линию огня выходит третий.

— Почему же вы думаете, что человечество не созрело для расщепления кварков? — спросил Ленц.

Артуру хотелось прервать разговор, превратить его в шутку, ссылаясь на свою некомпетентность, но он не представлял себе, как это сделать.

Ленц угрюмо смотрел на него, ожидая ответа.

— Дело не в зрелости человечества, — сказал Барк, — а в том, что опыты по расщеплению кварков, насколько я понял, угрожают жизни человечества.

— Нет, дело именно в зрелости человечества, — возразил Гуго Ленц резко. — Если результаты наших экспериментов попадут в руки недобросовестных людей…

— Тогда не отдавайте свои результаты в плохие руки, — посоветовал Барк.

— Несерьезное предложение, Артур Барк, — сердито махнул рукой Гуго. Нашим государством, к сожалению, управляют не ученые, а политики от бизнеса.

— Но с политиками можно договориться.

— Вы полагаете? Что вы так смотрите на меня? Думаете, спятил старик? Не знаю почему, но ваше лицо внушает мне доверие. Да и потом, когда человеку остается три месяца жизни, он может, наконец, позволить себе роскошь говорить то, что думает. — Бородка Ленца начала дрожать от возбуждения.

— Предположим, я собственной властью прекращу опыты, — продолжал он. Где гарантия, что через короткое время другой физик не наткнется на идею этих опытов?

— Надо так зашвырнуть ключ, чтобы отыскать его было не легко, — сказал Артур. — А за время поисков что-то, возможно, переменится.

— А как это сделать? — эхом откликнулся Гуго Ленц.

Они были знакомы лишь несколько часов, но Артуру казалось, что он знает доктора Ленца давно, много лет. Чем-то Барку был симпатичен этот человек с острой бородкой и пронзительными, беспокойными глазами.

Правда, взгляды Ленца несколько вольны, но это в конце концов не по его, Барка, ведомству.

Гуго Ленцу грозит смерть, а он рассуждает о судьбах мира. А может, все наоборот? Может, обычная болезнь сделала его таким словоохотливым?

— Можете спуститься вниз, посмотреть ускоритель в натуре, — уже другим, обычным тоном сказал Ленц.

Остаток первого дня своей новой службы Артур Барк посвятил знакомству с циклопическими сооружениями, образующими целый подземный город. Одновременно он присматривался к людям, прикидывал, что к чему. Научных тем предпочитал не касаться, и никто из собеседников, к облегчению Барка, проблем нейтринной фокусировки в разговорах с ним не затрагивал.

Когда сотрудники непринужденно перекидывались совершенно тарабарскими терминами, Артур стоял подле с непроницаемым видом: он-то знает кое-что, но в силу засекреченности своей темы вынужден молчать.

Полный новых впечатлений, с сумбурной головой покидал Артур Барк Ядерный центр.

Листок, сложенный вчетверо, жег грудь, и Барк решил последовать золотому правилу и не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Прежде чем ехать домой, он решил заскочить к себе в управление и выяснить кое-что относительно пишущей машинки, стоящей в кабинете доктора Ленца.

Барк спустился в подземку.

Салон был переполнен, вентиляция работала неважно, вагон убаюкивающе покачивался, и Артур Барк задремал.

Артур не удивился, когда сквозь толпу к нему пробралась Шелла Валери. Он почему-то ожидал, что встретит ее, хотя днем ему так и не удалось переговорить с холодной секретаршей Гуго Ленца.

— Нам по пути? — спросил Артур.

— По пути, — улыбнулась Шелла. Днем, на службе она не улыбалась ему.

Они долго говорили о пустяках, не обращая внимания на толчею, а затем Артур взял ее под руку, и они вышли из душного вагона на вольный воздух.

Вечер был прохладным, но дома излучали тепло, накопленное за день.

Барк огляделся и сообразил, что они очутились на окраине: световая реклама здесь не так бесновалась, как в центре.

В этот район Барк попал впервые.

— Куда пойдем? — спросила Шелла.

— Куда глаза глядят, — ответил Барк.

Они пошли по улице, странно пустынной и тихой.

Шелла без умолку щебетала, повиснув на руке спутника.

— Я думал, вы молчаливее сфинкса, — сказал Артур, глядя на оживленное лицо спутницы.

— В присутствии доктора Ленца я немею, — призналась Шелла.

— Я заметил, — съязвил Барк.

— Глупый, — она легонько ударила его по руке. — Доктор Ленц мне в отцы годится.

— Тем более.

— Я люблю Гуго Ленца как доброго человека. Уважаю как ученого.

— И только? — недоверчиво спросил Барк. — Я ведь видел, какими взглядами вы его награждаете.

— Глупый. Ах, какой глупый! — рассмеялась Шелла, Смех ее был необычайно приятен. Словно серебряный колокольчик, звенел он на пустынной улице.

— Вы мне сразу понравились, — сказала Шелла. — Еще утром, когда я встретила вас у Восточных ворот, — добавила она, потупившись.

По мере того как вечерело, фосфоресцирующие стены домов светились ярче.