Колесо в колесе

— Врата Хааса, — заключил старик Пит, — обречены, если выйдут на рынок в нынешнем виде. В отсутствие конкуренции с обычным генератором искривленного поля имелся бы шанс — некоторые грузовые компании, возможно, потратили б деньги по мере выхода из строя бортовых генераторов, — но продажа шла бы очень медленно. Если кто-нибудь меня спросит, стоит ли что-нибудь вкладывать в мистера Хааса, решительно отвечу — нет!

Он предусмотрительно замолчал с приближением официанта и снова заговорил, когда они вновь остались вчетвером за столом:

— Тем не менее перед нами вопрос: что связывает Хааса с де Блуазом? У меня теперь нет сомнений, что Дойл Катера, говоря о техническом открытии, благодаря которому все планеты станут близкими соседями, имел в виду врата. Но почему ими так интересуются Перестройщики? Чего надеются достичь с их помощью?

— Ну, — пробормотал Изли, тщательно взвесив и осмыслив все, сказанное до тех пор за столом, — определенно не возмещения вложенных денег.

— Вы хотите сказать, что де Блуаз с компанией финансируют Хааса? — охнул старик Пит, чуть не захлебнувшись виски.

— На все сто процентов. И явно не желают, чтобы об этом кто-нибудь знал. Чертовски усердно стараются казаться непричастными к этому делу, не останавливаясь ни перед какими трудами. Я слышал, создали три-четыре подставные инвестиционные компании. Может быть, сам Хаас не догадывается об их причастности. Согласно моему информатору, похлопотали успешно. Никто никогда не сможет убедительно доказать существование связи между Денвером Хаасом и боссами Перестройщиков. Даже мой осведомитель заявил, что, если я когда-нибудь попробую на него сослаться, он все будет решительно отрицать.

— Звучит угрожающе, — признала Джо, бросив взгляд на старика Пита. — Ваша теория заговора с каждой минутой становится более правдоподобной. Хотя в данный момент я абсолютно не понимаю конечной цели.

— Цели я, пожалуй, тоже не понимаю, — сказал старик Пит, — а конец ясно вижу — конец свободному рынку.

Джо сморщила нос в откровенно скептической гримасе.

— У тебя такой вид, словно ты сейчас нюхнула куриные потроха, протухшие неделю назад, — усмехнулся старик Пит.

— Просто мысль совершенно абсурдная. Я имею в виду, как можно торговать без свободного рынка?

— Можно. Трудно, но можно. Торговцы всегда найдут способ. Самый изобретательный вид из всех живых существ. Если власть — чего ей часто хочется — попытается уничтожить свободный рынок, взяв под контроль поставку определенной продукции или ограничив свободный товарооборот, продавцы и покупатели сообща непременно откроют новые обходные пути. Если правительство опустошает свободный рынок, создают собственный. В таком случае он называется черным. — Старик Пит прервался, глядя на удивленные физиономии собеседников. — Я и забыл. Ваши экономические познания, приобретенные во внешних мирах, очень наивны. У меня перед вами есть преимущество — я вырос на Земле. Мне слишком хорошо знакомы такие вещи, как акцизные сборы, управления торговли, коммерческие комиссии, налог с оборота…

— Налог с оборота! Что это такое? — спросил Телла с изумленной улыбкой.

— Незнакомое выражение? О подоходном налоге вы, конечно, слышали. В том или ином виде он взимается почти во всех внешних мирах. Таким образом политики выуживают деньги, которые вы кладете в карман. А когда терпение населения доходит до предела, ищут способы отобрать оставшееся, когда вы его вынимаете из кармана. Это и называется налогом с оборота: при каждой покупке вы платите дань существующему режиму.

Джо недоверчиво затрясла головой:

— По-моему, невероятно, чтобы люди терпели подобное злоупотребление! На улицах Рагны вспыхнул бы массовый бунт, если бы кто-то попробовал с нами проделать такую бредовую штуку!

— Не надейся. Как давным-давно сказал знаменитый земной философ Мюниц: «Массы — ослы». И хотя я не разделяю эту циничную элитарную точку зрения, боюсь, что он прав. Никогда не перестаю удивляться, на какое дерьмо покупаются люди, если оно предлагается в красочной упаковке. Налоговым законам обычно предшествует пропагандистская атака или финансовый кризис, либо нарочно спровоцированный, либо разразившийся по вине самой бюрократии. Упор делается на «общественном благе», и ты глазом моргнуть не успеешь, как к тебе в карман снова лезет чужая рука. Со временем государству удается выкачивать все больше денег через мириады своих управлений, и в конце концов экономика целиком переходит в руки политиков.

Джо по-прежнему сомневалась.

— Какой человек в здравом уме позволит политикам руководить экономикой? Большинство из них — провинциальные юристы, занявшиеся планетарной политикой и пробившиеся в Федеральное Собрание. Прослушанный в школе годичный курс экономической теории, как правило, с одной и той же пленки — предел их квалификации в экономической сфере. Как у них хватает наглости планировать ход экономического развития, от которого зависит жизнь миллиардов людей?

— Не только хватает — они друг другу глотки перегрызают в безумной погоне за первенством.

— Хорошо, согласна, бывают такие. Возможно, найдутся и в Федеральном Собрании. Но их наверняка очень мало.

— Послушай-ка «первый закон Пакстона», — предложил старик Пит, подняв указательный палец. — Никогда не доверяй тому, кто выставляет свою кандидатуру на официальный пост.

— Возможно, — вставил Изли, возвращаясь к делу, — пора нанести визит мистеру Хаасу, получить кое-какие сведения из первых рук.

— Мысль хорошая, Ларри, — одобрила Джо. — Может быть, вы…

— Думаю, — перебил старик Пит, — нам с Джо лучше лично повидаться с мистером Хаасом. Явимся в качестве представителей КАМБа — у него есть товар, мы предлагаем продвинуть его на рынке. Это наше дело. Что может быть естественней?

Телла с Изли признали мысль разумной, а Джо отказалась:

— Извините, никак не могу. Слишком много работы.

— Ненадолго можешь отлучиться, — возразил старик Пит. — КАМБ без тебя не развалится. Подумай, какой эффект на мистера Хааса произведет личный визит главы КАМБа в его убогую берлогу. Да что там… Я уверен, он вывернется наизнанку и выложит нам все, что нужно!

Все рассмеялись, и Джо неохотно согласилась отправиться со стариком Питом на Дил. Она ненавидела межзвездные перелеты с нестерпимыми волнами тошноты при каждом входе и выходе корабля из искривленного пространства. Впрочем, Дил не так далеко, а КАМБ отыскал для служебного корабля первоклассного инженера, специалиста по прыжкам. Может быть, он уложится в два прыжка, что не так уж и плохо. Можно захватить с собой кое-какие бумаги, чтоб путешествие не обернулось пустой тратой времени.

Беседа переключилась на другие темы, и старик Пит с улыбкой и облегченным вздохом откинулся на спинку стула.

6. МЛАДШИЙ

Кто-то плескал в лицо водой… Хебер. Мрачно хмурясь, он помог Младшему подняться на ноги.

— Вот чего я опасался.

— Правда? Почему меня не предупредили?

Младший огляделся вокруг, стараясь определить, где находится. В последний запомнившийся момент стоял возле грузовика. Потом его ударили, потащили… сейчас вокруг выстроился пяток местных жителей… в воздухе пахло едким дымом…

— Грузовик! — крикнул он, вглядываясь через плечо Хебера.

Грузовик еще дымился, хоть и залитый толстым слоем шипящей пены.

— Дело рук двух парней Зела Неймера, — сообщил ему Хебер. — Выпили лишку, начали задираться, пошли вразнос. Мы их посадили пока под замок. Я только радуюсь, что им хватило ума оттащить вас подальше, чтобы не пострадали при взрыве.

— Я тоже, — кивнул Младший, осторожно ощупывая распухшее лицо.

Грузовик стоял в сотне метров от центра города. Наверно, местные услышали взрыв, прибежали с огнетушителями и прочими противопожарными инструментами. Взгляд Младшего остановился на знакомой фигуре: в сторонке стоял Билл Джефферс с дорогим огнетушителем в руке.

— Запомни, Финч, — я не имею к этому ни малейшего отношения, — сказал он. — Даже если ты, черт возьми, изо всех сил стараешься погубить мой бизнес.

— Знаете, Билл, — тихо ответил Младший, — я вам верю. И вовсе не стараюсь погубить ваш бизнес. Хочу лишь, чтобы вы чуть-чуть изменили политику.

— Принуждаешь кормить у себя в заведении шайку полукровок?

— Я ни к чему вас не принуждаю, — возразил Младший, сохраняя спокойный и рассудительный тон ради стоявших поблизости местных жителей, имеющих уши. — Решение, каким бы оно ни было, принимать вам, и только вам. Собираюсь только продемонстрировать, что выгоднее принять мою точку зрения.

Джефферс замешкался, подыскивая ответ. Не найдя подходящего, развернулся и пошел прочь.

— Ну, теперь не имеет большого значения, принуждаете или не принуждаете, — заключил Хебер, глядя вслед Джефферсу. — Без грузовика игра проиграна.

Младший медленно, угрюмо кивнул.

— Может, что-нибудь придумаем, — пробормотал Хебер, устремив к горизонту неподвижный взгляд.

— Например?

— Пока точно не знаю, — пожал он плечами. — Но всегда есть надежда, правда?

— Наверно. Впрочем, надежда сама по себе примечательно безрезультатна.

Хебер рассмеялся:

— Согласен. Ну, поскольку вам вряд ли удастся добраться до Зарико, надо где-нибудь переночевать. Пошли в контору, выдам матрас.

Они молча направились в город. В офисе Хебер полез в проем между столом и стеной, вытащил скатанную подстилку.

— Держу тут на случай, когда наверху слишком жарко.

— Неужели у вас нет терморегулятора? — удивился Младший.

Хебер хмыкнул.

— Пусть человеческая раса порхает со звезды на звезду, в этом доме, как и в любом другом в Данцере, терморегуляторов не имеется. Усвойте, мистер Финч, — здешний народ еле сводит концы с концами. Видя время от времени грузовой флитер, не принимайте его за лишнюю роскошь — это жизненная необходимость для фермеров. Мы здесь живем на том же самом уровне, на каком на старушке Земле жили люди до выхода в космос. Конечно, в столице дело другое, Данцер с Копией, можно сказать, почти на разных планетах. Кстати, о Копии… Мне надо позвонить.

— Куда?

— Потом узнаете. Пока лучше ложитесь-ка да поспите. Утром жизнь будет выглядеть повеселее.

Младший усомнился, однако согласно кивнул. Когда Хебер ушел, он улегся на матрас, заложил руки за голову, решив не засыпать до его возвращения. И провалился в сон через пару минут.

Кто-то его встряхнул, и он открыл глаза. Утреннее солнце, сменив окраску с оранжевой на желтую, заливало контору через окно.

— Проснитесь! — потребовал Хебер. — Репортер из столицы хочет с вами встретиться.

Младший рывком сел на подстилке:

— Репортер? Это ему вы вчера вечером звонили в Копию?

— Угу, — кивнул градоначальник. — Прямо взвился, когда я рассказал о случившемся. Кажется, чует громкий скандал. Просит немедленной встречи.

— Проклятье! — проворчал Младший, протирая глаза и поднимаясь на ноги. — Зачем вы это сделали? Сначала меня надо было спросить.

— А что? Я думал, вы обрадуетесь.

— Репортеру? Нет. От них одни неприятности.

— К сожалению, у нас уже полно неприятностей, — серьезно заметил Хебер. — Беглый взгляд в зеркало напомнит вам об этом.

Младший осторожно коснулся распухшей почерневшей левой щеки, а собеседник продолжал:

— Возможно, известие, что за происходящим в городе следят журналисты, предупредит повторение вчерашних событий.

Младший минуту подумал, потом пожал плечами:

— Может быть, вы и правы, хоть я сомневаюсь. Где он?

— За дверью. Пойдемте.

Выйдя из офиса, Младший увидел плотно сбитого мужчину в ярком фасонном, пошитом по мерке костюме, ошеломляюще неуместном в Данциге. Заметив его, репортер мигом выхватил и наставил записывающее устройство, далеко вытянув руку. Младший вдруг догадался, что выглядит адски — непричесанный, с неумытым, небритым лицом в синяках, в измятой после сна одежде.

— Мистер Финч? — затараторил репортер. — Я — Кевин Лютт из Джи-ви-эс. Если не возражаете, у меня к вам пара вопросов.

— Пожалуйста, — согласился Младший с плохо скрытым равнодушием. — Каких именно?

— Ну, во-первых, хотелось бы взглянуть на сожженный грузовик.

Младший пожал плечами:

— Пойдемте со мной, — и оглянулся на Хебера. — Попозже здесь встретимся.

Шагая вперед, пока репортер снимал место действия, Младший чувствовал себя неуютно. Не хочется, чтобы кто-нибудь любопытствовал и расспрашивал о его отношениях с ванеками. Это исключительно его личное дело, которое никого не касается, хотя Хебер, видно, считает, что интервью пойдет на пользу… В любом случае хуже быть не может.

Вернувшись к обугленным останкам грузовика, Младший отступил назад, глядя, как репортер готовит сцену для интервью. Тот снял погибший грузовик, наставил аппарат на Младшего.

— Как вы себя чувствуете, мистер Финч, едва спасшись от гибели? — начал журналист.

— Ничего подобного. Перед поджогом меня оттащили подальше от грузовика. Убивать никто не собирался, хотели лишь слегка припугнуть.

Лютт испробовал другую тактику:

— Зачем вы вообще ввязались в это дело? Младший только пожал плечами и ответил:

— Колесо в колесе.

Журналист ему не понравился, с каждой минутой все меньше и меньше хотелось ему помогать. Огромный внешний мир грозит вторгнуться в Данцер и уничтожить маленький городок. Во всем будет виноват он.

— Вам известно о предложенном в столице законе, непосредственно направленном против слепого фанатизма? — спросил репортер.

— Что-то слышал.

— Почему тогда вы считаете необходимым рисковать своей жизнью ради того, что вскоре вместо вас обеспечат законы?

— Во-первых, мистер Лютт, разрешите напомнить, что жизнь моя не подвергалась и, по всей вероятности, впредь не подвергнется ни малейшей опасности. Что касается заданного вопроса, я никогда не рассчитываю, что какие-нибудь законы что-нибудь обеспечат вместо меня. Фактически они должны работать для меня.

Лютт пропустил замечание мимо ушей.

— Вы вступили в борьбу с жестоким фанатичным городом, мистер Финч, что подтверждают события прошлой ночи. Неужели совсем не боитесь?

Младший чуть не вышел из себя. Хеберу вместе с прочими трудней было бы справиться с Люттом в журналистском угаре, чем с братьями Неймер.

— Катись отсюда! — рявкнул Младший, повернулся и направился к городу, но заметил что-то краем глаза.

Навстречу медленно двигалась процессия ванеков. Он стоял на месте, следя за ее приближением, заметив, что Лютт сменил позицию, высоко подняв камеру. Вся компания выстроилась в полукрут перед Младшим, главный старейшина вышел вперед, подняв руку. Сорок с лишним ванеков отвесили одновременный поклон и застыли в нем, а старейшина протянул Младшему чашку для сбора милостыни и резное детальное изображение фруктового дерева Джебинозы в полном цвету.

— Дома никто не поверит, — пропыхтел задохнувшийся Лютт, снимая сцену в разных ракурсах.