Колесо в колесе

Живя всю жизнь среди однородной, послушной и добропорядочной массы землян, Пит никогда еще не встречал такой сильной личности. Тот вечер положил начало тесной дружбе — столь тесной, что, когда Джо, навлекший на свою голову гнев главного администратора планеты, покинул Землю, Питер Пакстон, книга которого так и не вышла, отправился вместе с ним. И разумеется, с муравьедом.

Они прилетели на Рагну, где сняли офис, решив вместо публикации дать книге Пита практическое применение. Частным предпринимателям в те времена было не так-то легко получить ссуду на Рагне, но им это удалось, и партнеры объявили об открытии Консультативного агентства по межзвездному бизнесу — длинное название на маленькой дверце.

Вскоре приступили к консультациям. Пошли первые клиенты — немногочисленные мелкие независимые торговцы с робкими мечтами об укрупнении или слиянии. Пит закладывал в свои теоретические программы данные о типе продукции, демографические прогнозы, оценки численности населения, политические переменные для конкретного сектора и так далее, прогонял на компьютере в абонированное время. Потом компьютерные результаты прогонялись через Джо Финча, который их обрабатывал с помощью необъяснимого сочетания интуиции и рыночного опыта. Затем разрабатывалась стратегия.

Успех шел в руки медленно. Эффективность программ КАМБа никогда сразу не проявлялась. Окончательное доказательство, как всегда, давал рынок, а на это нужно было время. Однако Джо с Питом тщательно выбирали клиентов, отсеивая фантазеров и легковерных художников от серьезных предпринимателей, и через шесть-семь стандартных лет по торговым путям разнеслась весть, что двое парней из маленькой конторки на Рагне свое дело по-настоящему знают.

Жиденький ручеек заказов вскоре разлился неиссякаемым потоком, КАМБ начал перебираться в более просторные помещения, обзаводиться вспомогательным персоналом. К тому времени оба партнера обрели спутниц жизни, Джо стал отцом Джозефа Финча-младшего, жизнь была прекрасна.

Агентство расширялось, заключив за два стандартных десятилетия постоянные деловые контракты со многими ведущими фирмами, занятыми в межзвездной торговле, которые даже не думали выйти на новый рынок, предварительно не посоветовавшись с Джо и Питом. Впрочем, партнерам особенно нравились маленькие маргинальные предприятия, предлагавшие принципиально новую продукцию, способы производства, фантастические теории, в которые никто не верил. Крупные престижные контракты поддерживали КАМБ на плаву, сомнительные не позволяли владельцам потерять интерес к делу. С первых клиентов они получали умеренный гонорар за услуги, с последними договаривались о проценте с дохода через тот или иной период времени. Шли годы.

Они разбогатели. Когда в другие миры просочились известия о подвигах Джо на Земле, которые разлучили его с родной планетой, он стал на Рагне знаменитостью своего рода. Бездетный брак Пита распался. С планеты на планету распространялось психическое заболевание под названием «белая горячка», поразившее нескольких сотрудников КАМБа. С Толивы явился мужчина, именующий себя Целителем, заявляя, что лечит горячку, и действительно это ему удавалось. КАМБ заключил контракт на строительство собственного административного здания, сдавая помещения другим частным фирмам.

Бывали забавные необычные случаи. Однажды, к примеру, Джо с Питом чуть не лишились целого состояния, одураченные чрезмерно продвинутым клоном известнейшего в освоенном космосе финансиста. Клон, разумеется, был уничтожен — по Закону о клонах, действующему почти на всех планетах, — о чем они оба страшно жалели, полностью очарованные мошенником.

Пережили почти подлинную трагедию, когда Джо-младший вскоре после поступления в фирму едва не погиб при утечке радиации на строительной площадке. Тогда ему было всего восемнадцать, он умудрился выжить.

Отпраздновали появление на свет Джозефины Финч, пополнившей супружеский союз Младшего через пять лет после женитьбы. Чуточку поздноватое по стандартам внешних миров событие вознаградило ожидания всех заинтересованных лиц.

Потом разразилась истинная трагедия. На высоте двух километров у флитера, в котором летел Джо-старший с женой и невесткой, отказал двигатель.

Дела временно пришли в расстройство. Хотя Джо поговаривал, что через несколько месяцев выйдет в отставку, отметив семидесятипятилетие, совпадавшее с тридцатипятилетием КАМБа, никто не воспринимал разговоры всерьез. Каждый твердо надеялся еще долгие годы после официальной отставки каждое утро видеть его в офисе. Теперь его не стало. С тех пор КАМБ никогда уже не был прежним.

Все, включая Пита, видели в сыне Джо его преемника, которому суждено заполнить пустоту, но Младший не оправдал ожиданий. По неким соображениям, известным лишь ему самому, он покинул Рагну без какой-либо конкретной цели. С тех пор никто о нем не слышал, никто его не видел. Тело год спустя обнаружили в глухом переулке на Джебинозе с церемониальным кинжалом ванеков в сердце.

Перед отъездом Младший доверил свой пакет акций Питу, в руки которого после его смерти полностью перешел КАМБ. Однако старик Пит — приблизительно в то время приставка «старик» бесповоротно приклеилась к его имени — категорически не желал заниматься делами. Он назначил совет директоров под своим председательством, взяв за твердое правило никогда не присутствовать на заседаниях. Так продолжалось несколько лет. Директора обеспечивали вполне приличную деятельность агентства, хоть без прежнего пыла и блеска, укрепляя в процессе свое положение. Старик Пит не обращал на них никакого внимания, увлекшись новым хобби, которое называл «политическим шпионажем», уделяя ему почти все время. Он преследовал свои цели, используя лучшие методы, какие можно купить за деньги. Хобби как бы успокаивало предчувствие надвигающейся политической угрозы, унаследованное от старшего Джо.

Сложившееся положение дел длилось бы до бесконечности, если бы в один прекрасный день в кабинет старика Пита не ворвалась привлекательная и довольно воинственно настроенная девятнадцатилетняя девушка, потребовав передать в ее распоряжение отцовский пакет акций КАМБа. Джозефина Финч достигла совершеннолетия.

Старик Пит без всяких колебаний отдал ей акции. Единственная наследница Младшего имела на то полное право. Потом она попросила доверить ей на время его акции, и он согласился по собственным тайным причинам. Потом Джозефина Финч принялась переворачивать КАМБ с ног на голову. Результат повлек за собой лавину добровольных отставок в совете директоров и насильственное увольнение самого старика Пита.

Уйдя из агентства, он получил возможность уделять больше времени политическому шпионажу и вот теперь наткнулся на нечто угрожающее межзвездной торговле в целом. Что замышляется, точно пока неизвестно, но, если Перестройщики толкуют о полумиллионе федеральных кредиток, дело серьезное. Очень серьезное. А то, что хорошо для Перестройщиков, плохо для старика Пита — плохо для КАМБа, для компаний, которые он много лет консультировал, плохо для свободы, которая до сих пор придавала смысл его жизни.

Телла прав. Задача для него непосильная. Потребуется помощь, которую можно получить только в КАМБе.

Подобное заключение не принесло большого облегчения. Между ним и Джо до сих пор чувствуется неприязнь — исключительно с ее стороны. Вынужденная отставка удивила и обидела старика Пита, особенно после того, как он, вопреки возражениям совета директоров, передал ей свои акции, но он не стал бороться. Давненько серьезно подумывал об отказе от номинально активной роли в компании, не предпринимая конкретных шагов. Увольнение решило проблему, и старик Пит спокойно уехал на остров в море Кель, купленный вскоре после смерти Младшего.

Нет, он на нее зла не держит — для этого девушка слишком похожа на Младшего. Хотелось бы сказать о ней то же самое. Ничего понять невозможно. Она неизменно относится к нему с подспудной враждебностью, причем без каких-либо видимых поводов.

Старик Пит задумчиво вздохнул, поднялся на колени, встал на ноги. Страшно не хочется покидать остров. Больше того, страшно думать о новой встрече лицом к лицу с бешеной, дикой девчонкой. Потому что при виде ее обязательно возвращаются воспоминания о Джо-младшем.

А вспоминать Младшего всегда немного грустно.

2. МЛАДШИЙ

Двое мужчин рассеянно смотрели на суетливый космопорт внизу.

— Ну и куда ты теперь направляешься? — спросил старший, видно искренне озабоченный.

Джо Финч-младший пожал плечами:

— Да, собственно, пока не решил. Может, в какой-нибудь другой сектор.

— А как же агентство?..

— Всего только на год, Пит. КАМБ к тому же наверняка без меня обойдется. Если кто-нибудь способен позаботиться о делах, так это ты. В любом случае после гибели папы я вносил не такой уж значительный вклад.

— Нельзя же вот так просто взять, все бросить и уехать, — возразил Пакстон. — Подумай о Джозефине!

Младший положил руку ему на плечо. Они были близки — в детстве он звал его дядей Питом, а тот относился к нему по-отечески, особенно после смерти Джо-старшего.

— Слушай, ей сейчас десять. Три года после катастрофы я старался быть ей отцом и матерью. Возможно, в данный момент она ко мне чрезмерно привязана, но год потерпит. Мне стукнуло тридцать три, и я должен на время уехать, иначе никогда уже ни для кого не буду представлять ни малейшего интереса. Особенно для себя самого.

— Знаю, что у тебя на уме вертится, — серьезно кивнул Пакстон, — поэтому пойми меня правильно… не лучше ли влезть на горную вершину или что-нибудь вроде того?

Младший рассмеялся:

— Не хочу превращаться в заядлого скалолаза. Я… просто не ощущаю причастности к КАМБу, и все.

Это не мое агентство. Оно твое и папино. Я ничего не сделал для его основания и расширения. Оно просто досталось мне в руки.

— Агентство и впредь будет расти, — возразил Пакстон. — Ты можешь сыграть в его судьбе огромную роль. Фактически, знаешь, будущее КАМБа в конечном счете от тебя зависит. Если ты сейчас его бросишь, трудно сказать…

— При нынешнем положении дел, — перебил его Младший, — КАМБ с легкостью продержится десяток лет без чьей-либо помощи. Я нисколько не чувствую себя виноватым за отлучку на год.

— И что будешь делать?

— Займусь чем-нибудь… — Он протянул руку. — До свидания, Пит. Как только доберусь куда-нибудь, обязательно сообщу.

Питер Пакстон смотрел вслед сгорбленной фигуре, шаркавшей по направлению к выходу на посадку. Мужчина, проживший жизнь в тени собственного отца, единственный сын Джо Финча, старается доказать себе, что стоит этого титула. Горько видеть, как мальчик уходит, но, с другой стороны, радостно, что у него хватило на это духу. В конце концов, всего на год. Может быть, за это время он сумеет найти себя или как-нибудь смириться с собой. В любом случае в нынешнем состоянии агентству от него мало пользы.

Оба они расстались в уверенности, что это к лучшему и всего только на год, даже не подозревая, что меньше чем через год один из них будет мертв.

Младший сам точно не знал, почему остановил выбор на Джебинозе. Может быть, как-то слышал о возникшей там мелкой расовой проблеме, и эта информация, застряв в подсознании, дождалась подходящего момента, подтолкнула к планете. Возможно, его влекли перемены. На Джебинозе кое-что постепенно менялось.

История планеты представляла собой грязноватое пятнышко на ранних этапах межзвездной колонизации. В старые времена раскола во все стороны направлялись исследовательские экспедиции в поисках планет земного класса. Правительство Земли тогда разрешало свободно лететь к подходящей планете любым диссидентам, жаждущим возможности практически осуществить свое собственное представление об идеальном обществе. Подобная политика служила многим целям: земляне покидали замкнутую сферу пространства с Землей в приблизительном центре; человечество начинало утрачивать однообразие, отрываясь от целого, самостоятельно развиваясь; с плеч земной бюрократии сваливался непомерный груз — ради чего в действительности и задумывался план в целом, — когда с планеты скатертью расстелилась дорожка для чем-то недовольных землян и свободных мыслителей.

Других планет требовалось немало, перед разведывательными экспедициями стояла непростая задача. Порой они допускали небрежные промахи. Главным критерием классификации планеты как пригодной для колонизации служило отсутствие местных «разумных» видов. Никто точно не знал, что именно подразумевается под «разумными», но в основном было принято отделять разумных от неразумных по признаку изготовления орудий. В ходе бесконечных серьезных дискуссий обсуждалась допустимость использования единственного критерия для определения положения расы на интеллектуальной шкале, но эти дискуссии шли на Земле. Конкретное решение по своему усмотрению принимали разведчики, по-прежнему руководствуясь изготовлением орудий.

Впрочем, допущенная на Джебинозе промашка не имела ничего общего с интерпретацией правил. После весьма беглого обследования планету зачислили в категорию «М» (земной тип, пригодный для заселения). Колонисты искренне удивились, обнаружив, что делят ее с племенем примитивных гуманоидов.

Никто как следует не знает ранней колониальной истории Джебинозы. Высадившаяся там отколовшаяся группа состояла из третьестепенных синдикалистов, прославившихся только полной неспособностью решить проблемы колонизации. С точки зрения аборигенов, ни один ее представитель не сумел бы пережить первую зиму.

Загадочные инопланетяне ванеки были малочисленными тихими, мирными и покорными фаталистами, истово исповедовали довольно туманную религию, которая требовала гостеприимно приветствовать любых новых пришельцев. Их цивилизация достигла аграрной стадии развития, на которой они и желали остаться.

Гуманоиды с синевато-серой кожей и длинными веретенообразными руками сумели с легкостью подружиться с колонистами. И вскоре полностью их поглотили.

Феномен скрещивания людей с ванеками еще ждет объяснений. Существует масса теорий, ни одна из которых не получила общего признания. Тем не менее факт остается фактом. Колония на Джебинозе, подобно многим прочим отколовшимся колониям, была прочно забыта, пока новая Федерация не попыталась привести в порядок хаотичную миграцию человечества в разные стороны. К моменту повторного открытия Джебинозы человеческие и ванекские гены слились в однородную смесь.

Последовали новые жаркие дебаты. Одни утверждали, что после полной ассимиляции первой колонии вторичное заселение фактически будет вторжением в инопланетную культуру. Другие доказывали, что нынешние ванеки отчасти люди и поэтому имеют право на доступ к земной технологии. Кроме того, Джебиноза чрезвычайно выгодно расположена неподалеку от возникавшего в высшей степени перспективного торгового пути.

Джебинозу заселили вторично. Хотя потенциал торгового пути так и не раскрылся. Сначала со строительством космопортов и городов численность населения планеты резко выросла. Потом рост замедлился, стабилизировался, некоторые закаленные граждане перебирались вглубь, где на довольно низком технологическом уровне жили ванеки. Джебиноза была типичной средней планетой с современными городами в относительно примитивном окружении — не отсталой, но и далеко не центром межпланетной деятельности.

Племена ванеков были рассеяны по планете, главным образом в сельскохозяйственных областях. Через одну из них брел Младший, высокий, жилистый, с хорошо развитой мускулатурой на легком каркасе. Непослушные песочные волосы, закрывавшие сверху уши и вьющиеся на шее, унаследованы от матери, прямой длинный нос, голубые глаза и уверенные движения — от отца. Лицо красивое, открытое, симпатичное, готовое принять Вселенную такой, какова она есть, пока не появится основательная причина ее изменить. Плечи постоянно сгорблены, хотя это не связано с какой-либо физической аномалией. Всю жизнь ему велели держать спину ровно, но он так и не распрямился.

Со временем странствия привели его в город Данцер — крошечное местечко, центр которого составляли восемь деревянных построек, включая универмаг со столовой. По грязной центральной улице бегали взад-вперед немногочисленные наземные автомобили. По обеим сторонам от нее тянулся приподнятый деревянный тротуар. Младший нашел укромное местечко на правой стороне, сбросил рюкзак и уселся.

Путешествовал он не один день и совсем выдохся. Прислонился затылком к столбу, закрыл глаза, подставил вспотевшее лицо прохладному ветерку на просушку, придя к заключению, что находится в неплохом физическом состоянии. Кругом одни колдобины! Столь красивые издали округлые холмы оказались на поверку чистой мукой, особенно при лишней десятой доле «же». Можно было взять напрокат, а то сразу купить флитер или наземный автомобиль, от чего он отказался, теперь усомнившись в разумности собственного решения.

Когда высохла последняя капля пота, Младший снова открыл глаза и увидел мужчину средних лет, который пристально его разглядывал через дорогу. Еще немного поглазев, сошел с тротуара и направился взглянуть поближе.

— Новенький, да? — спросил он с провинциальным выговором, протянув правую руку. — Меня зовут Марвин Хебер, я в Данцере каждую собаку знаю.

Младший пожал эту самую руку — лишь слегка загрубевшую, не крестьянскую.

— Финч-младший, действительно новенький. Совсем новенький.

Хебер уселся с ним рядом, сдвинул шляпу на затылок. Лицо обветренное, красновато-коричневое до четкой границы, образованной круглым ободком от шляпных полей в двух сантиметрах выше бровей, за которой открывалась чисто-белая кожа. Сухопарый костлявый мужчина среднего роста, без нескольких зубов — для Младшего непривычное зрелище, — нынче утром, видно, забывший намазаться депилятором. Не слишком впечатляющая личность этот самый Марвин Хебер, однако по быстрому пытливому взгляду Младший догадался, что он представляет собой нечто большее, чем кажется с виду.

— Только что к нам прибыли, да?

— Нет. Просто мимо иду. Хожу по округе, глядя по сторонам.

— Видели что-нибудь интересное?

Мужчина ничуть не скрывал жгучего неуемного любопытства. Младший решил по возможности не слишком откровенничать.

— Очень много невозделанной земли.

Хебер кивнул, окинув взглядом нового знакомого.

— Если захотите устроиться, мы вам наверняка поможем найти место.

— Кто это «мы»? — спросил в свою очередь Младший.

— Фактически я. Употребляю множественное число в редакционном смысле.

Теперь Младший полностью удостоверился, что этот мужчина вовсе не тот, кем кажется. Он поспешно подыскивал следующее замечание и не успел найти — приближение странной с виду фигуры изменило ход беседы. К нему подошел старик нищий с веретенообразными руками в пыльном балахоне, выпрашивая альм. Кожа синевато-серая, черные волосы забраны назад с высокого лба и заплетены в одну косу, перекинутую через левое плечо.

Младший покопался в кармане, выудил несколько мелких монеток, бросил в протянутую низко опущенную чашку.

— Колесо в колесе, бендрет, — протянул нищий высоким гнусавым тоном и поплелся вниз по улице.

— Это ванек, да? — уточнил Младший, глядя вслед удалявшейся фигуре. — Я слышал, что их в этом районе много, а после приезда впервые вижу так близко.

— Они обычно держатся особняком, сами по себе живут, в город ходят только за покупками.

Младший не ответил, надеясь, что молчание заставит Хебера отвязаться, но тот продолжал объяснения:

— Почти все время сидят в резервации.

— Их держат в резервации?

— «Держат» — не совсем подходящее слово, мой юный друг. Прежде чем Федерация разрешила заселять планету, связались с вождями ванеков, спросили, нет ли у них возражений. Те ответили: «Колесо в колесе, бендрет». Предложили выбрать место, которое они за собой пожелали бы зарезервировать — без всяких ограничений, учтите, — те ответили: «Колесо в колесе, бендрет». Тогда изучили их кочевые маршруты, нанесли на карту и передали все эти земли в исключительное пользование ванеков. — Он хмыкнул. — Если хотите знать мое мнение, пустая трата доброй земли.

— Почему?

— Потому что они уже не кочуют. Вдобавок их не так много. Всегда было мало. Где-то пятьдесят стандартных лет назад на всей планете насчитывалось около сотни тысяч — самое большее. Сейчас численность снизилась до девяноста тысяч. И похоже, такой же останется.

— Почему они перестали кочевать?

— Смысла нет. Теперь им ничего больше делать не надо. Просто сидят, медитируют да статуэтки вырезают.

— Что?

— Вы не ослышались. Статуэтки. Только тут ни одной не увидишь. Одна городская компания скупает их на корню сразу после изготовления и распродает в качестве сувениров по всему освоенному космосу. В рекламе, по-моему, сказано: «Ручные поделки инопланетных метисов».

— Знаете, — встрепенулся Младший, — я, кажется, парочку видел в антикварных лавках.

Он смутно помнил дерево с причудливой волокнистой фактурой, затейливые фантастические резные изображения сцен и пейзажей. Помнил и ярлычки с ценами.

— Стало быть, понимаете, почему у ванеков нет финансовых проблем.

— Зачем тогда они просят милостыню? Хебер пожал плечами:

— Это как-то связано с их религией, в которой никто по-настоящему не разбирается. Попрошайничают в основном пожилые ванеки. Наверно, уходят в религию от старческого слабоумия, как и многие люди. Слышали, что он сказал, когда вы дали ему монеты? «Колесо в колесе»…

— Угу, — кивнул Младший. — И еще добавил «бендрет» или что-то вроде того.

— «Бендрет» на языке ванеков означает «господин», «госпожа». Они так ко всем обращаются. А вот «колесо в колесе» — это что-то религиозное. Согласно традиционной легенде, старый ванекский мудрец-философ с непроизносимым именем создал теорию, по которой Вселенная составлена из бесконечных колес: колесо в колесе в колесе в колесе.

— И не сильно ошибся, не так ли?

— По-моему, нет. В любом случае ему удалось связать все — я имею в виду, абсолютно все — с движением этих самых колес. Дошел до того, что на любой вопрос давал один ответ — «колесо в колесе». Довольно фаталистическая философия. Ванеки верят, что в конце концов все уладится само собой, поэтому редко предпринимают решительные действия. По их убеждению, колеса совершат полный оборот, и дела образуются без их помощи. — Хебер прервался, глубоко вздохнул, выдохнул, надув щеки. — Кстати, обратили внимание на трещины в нищенской чашке?

Младший кивнул:

— Похоже, будто ее разбили, а потом снова склеили.

— Тоже религиозная тонкость. Видите ли, тот самый старый философ явился однажды на пир — в древние времена, когда ванеки были вполне энергичной варварской расой, — и вождь устроившего угощение племени начал расспрашивать о его философии. Услыхал, разумеется, тот же самый ответ: «Колесо в колесе, бендрет». Разозлился, но сдерживал гнев, пока все не уселись за праздничный стол. Говорят, что во время еды старик философ повторил любимую фразу двести пятьдесят с лишним раз. В конце концов вождь не выдержал, схватил тяжелую глиняную чашку для салата и разбил о голову старика, убив его насмерть. С тех пор все нищенствующие ванеки носят глиняные салатные миски, которые разбивают и склеивают в знак того, что философ умер не напрасно.

Младший удивленно помотал головой:

— Кажется, весьма странный народ. Как местные земляне уживаются с ними?

Хебер на него покосился, а потом ответил: