В стране снежных бурь

— Севернее этого лагеря река Кейзон принадлежит эскимосам, — ответил Деникази. — Мы стоим на самой границе их земель, и, если зайдём на их территорию глубже, — конец всей нашей охоте. — Деникази взглянул на Джейми и Эуэсина. — Что касается вас, — сказал он, — то вы останетесь здесь. Тэли-куэзи и Этзанни останутся с вами, и шесть дней вы будете ждать оленей у Места Большой Охоты. Если за это время олени не придут, отправляйтесь на юг к началу западного рукава Идтен-туа и дожидайтесь меня там. Если через пятнадцать дней моё каноэ не приплывёт к вам, то возвращайтесь домой — одни. На озере Кэсмир вы скажете моему народу, что мы хорошо поохотились, прежде чем умереть. Не пытайтесь следовать за мной, — продолжал Деникази. — А доведётся вам обнаружить хоть какие-нибудь признаки эскимосов — улепётывайте так быстро, как если бы за вами гнался сам дьявол Вендиго, бегите на юг.

Когда вождь с пятью спутниками покинул лагерь и их каноэ превратились в маленькие чёрные точки в водной дали, Джейми поведал Эуэсину то, что было у него на уме:

— Мы обещали, что не двинемся следом, но это не означает, что нам нельзя поискать оленей самостоятельно. Я, во всяком случае, не собираюсь сидеть здесь шесть дней и глазеть на этих двух чипеуэев!

Эуэсин сердился очень редко. На этот раз он не удержался.

— Иногда ты болтаешь как ребёнок! — крикнул он. — Ты ничего не знаешь об этой стране, а Деникази знает её отлично. Ты похож на любопытную ласку, которая забралась в кухонную плиту, чтобы узнать, жарко ли там, и изжарилась!

Понимая, что Эуэсин действительно очень рассердился на него, Джейми изменил тему разговора, но не изменил своих намерений.

— Давай сходим поохотимся, — предложил он на следующий день, — недалеко. Вдруг да подстрелим парочку уток.

Эуэсин согласился с таким предложением и объяснил всё оставшимся с ними чипеуэям. Это были молодые мужчины лет по двадцать, недовольные тем, что их не взяли на большую охоту. Они угрюмо сидели у костра и сердито молчали.

Однако когда мальчики возвратились, оба чипеуэя встретили их с восторгом: Джейми подстрелил двух птармиганов — белых куропаток, а Эуэсин — третьего. Индейцы изголодались по свежему мясу, и ребята подарили каждому по птице.

После еды все четверо ощущали приятную сытость — в первый раз за много дней. Тэли-куэзи для чипеуэя оказался довольно болтливым, и Эуэсин уговорил его рассказать какую-нибудь историю.

Джейми очень нравились легенды этой страны, и Эуэсин переводил ему рассказ Тэли-куэзи фразу за фразой. Тэли-куэзи рассказал про охотника, который обнаружил на снегу следы духа Вендиго. Джейми спросил, где это произошло, и индеец указал вниз по течению реки Кейзон.

— Точно я не знаю, — сказал он, — но слыхал, что это случилось вблизи Большого Каменного Дома, на расстоянии дневного перехода на север.

— Что же это за большой каменный дом? — загорелся любопытством Джейми.

— Я не видел его, — ответил Тэли-куэзи, — но рассказывают: на берегу реки Кейзон-ди-зи стоит дом, сложенный из больших камней. Он такой же формы, как деревянные дома бледнолицых, но намного старше любого белого человека. В стародавние времена дом отмечал границу наших охотничьих угодий и страны эскимосов. Никто не знает, когда он был построен и каким племенем.

В тот вечер, уже завернувшись в одеяла, Джейми прошептал:

— Эуэсин! Давай отправимся, взглянем на каменный дом!

Если говорить честно, Эуэсин в какой-то мере ожидал подобного предложения, и у него был готов ответ.

— Нет! — сказал он твёрдо. — Если мы куда-нибудь и отправимся, то только обратно, на юг, когда истекут шесть дней. Забудь об этом.

Джейми вздохнул.

— Ладно, — сказал он, — может быть, олени появятся завтра.

Глава 6. Ничейная земля

Олени не появились ни на следующий день, ни день спустя. Друзья заполняли пустое время рыбной ловлей, но рыба не ловилась. Они прошагали по равнине много миль, но не встретили никакой дичи. На третий день ожидания даже Эуэсин утратил спокойствие.

Оба чипеуэя ушли после полудня на охоту, но подошло время ужина, а они ещё не вернулись. Мальчики поужинали одни. Когда солнце опустилось к самому горизонту, Джейми допил свою кружку чаю и сказал:

— Съезжу-ка я проверить сети. Может быть, наберётся рыбы на завтрак.

Он спустился вниз, к каноэ, быстрым движением перевернул лодку и наполовину столкнул её в воду. Беззаботно насвистывая, Джейми положил в каноэ вёсла и, улучив момент, когда Эуэсин не смотрел в его сторону, поспешно схватил два тюка, лежавших ранее под каноэ, и забросил их в лодку. Затем с самым беспечным видом взял свою винтовку, сел в каноэ и оттолкнулся от берега. Отплыв на дюжину футов, он перестал грести, и каноэ пошло по инерции.

— Я, может быть, буду искать сети довольно долго! — крикнул он. — Сперва я должен сходить и выяснить насчёт каменного дома ниже по течению реки!

Эуэсин выронил «чайный котелок» и метнулся вниз по склону.

— Джейми! — вопил он. — Джейми, вернись! Ты не сможешь плыть по этой реке один!

Играя веслом, Джейми широко улыбнулся.

— Я вовсе не хочу плыть один! — сказал он. Эуэсин понимал, что его провели, но в глубине души был даже рад. Он, так же как и Джейми, хотел исследовать край вниз по течению реки, но его удерживали осторожность и сознание ответственности за них обоих. Теперь, вопреки ему, решение было принято.

— Ладно! — крикнул Эуэсин. — Я поплыву с тобой!

Подгребая к берегу, Джейми рассмеялся:

— Готов поспорить, что тебе не терпится отправиться в путь ничуть не меньше, чем мне.

— Может быть, — сказал Эуэсин. Он помолчал и добавил: — Мы должны оставить чипеуэям письмо.

Возле того места, где обычно лежали каноэ, была маленькая площадка, покрытая крупным песком. На этом песке Эуэсин нарисовал стрелу, которая указывала на север. У её конца он сложил из камешков кучку, отдалённо похожую на дом. Под стрелой он изобразил понятный всем знак промежутка времени, равного двум дням, — два солнца с лучами. Потом он сел в каноэ.

Из всех больших рек, текущих в Арктике, река Кейзон — одна из самых могучих. Её колышущаяся поверхность скрывает таинственную невидимую силу, перед которой так ничтожны все усилия людей. Спускаясь по этой реке от озера Казба, мальчики не боялись её: тогда они шли с людьми, которые знали, как справляться с её мощью. Теперь же они были одни, и в сгущавшихся сумерках широкая река дышала грозным величием. Упругие толчки чёрной и густой воды, казалось, проникали сквозь борта каноэ, и друзьям порой чудилось, будто они едут на спине огромного доисторического чудовища.

Мальчики не смогли бы сказать, насколько они отдалились от лагеря и с какой скоростью движутся. Низкие берега скользили мимо, похожие на бесформенные массы чёрных туч. Несколько часов друзья напряжённо ждали, не изменится ли поведение реки к худшему. Потом Джейми заговорил — почти шёпотом, как будто боялся говорить громко в этой журчащей тишине.

— Мы, должно быть, прошли уже много миль, — сказал он тихо. — Как насчёт того, чтобы разбить лагерь до утра?

Эуэсин покачал головой.

— Ещё не время, — ответил он.

Каноэ продолжало идти. Темнота сгущалась. Потом напряжённый слух Эуэсина уловил очень слабый угрожающий звук. Слабый настолько, что он мог и просто почудиться, звук донёсся снова. На этот раз Эуэсин безошибочно распознал в нём сигнал надвигающейся опасности.

— Порог! — закричал он, и его плечи как будто ссутулились, когда, погрузив весло в воду, он бешеными взмахами погнал каноэ к смутно черневшему берегу. Джейми мгновенно поддержал его короткими, резкими гребками. Так гребут только в критическом положении. Спустя пару секунд нос лодки царапнул по прибрежным камням. Джейми выпрыгнул в холодную быструю воду, которая доходила ему до колен, и потянул каноэ в безопасное место, к берегу. Эуэсин присоединился к нему, и мальчики подняли лодку со всеми пожитками наверх, где начиналась плоская равнина.

Короткая полярная ночь уже кончалась. Небо на востоке полыхало тревожной зарёй, звёзды заметно бледнели и гасли. Когда ребята зашагали вниз по течению, из-за камней, прямо у них из-под ног, бесшумной тенью выскочила полярная лиса. Они не обратили на неё никакого внимания: все их мысли были заняты усиливающимся рёвом порога — там, впереди. Даже в полутьме раннего рассвета можно было отчётливо различить широкое пространство мерцающей белизны, где воды, приведённые в неистовство невидимыми скалами, вскипали с гневным грохотом.

— Невесёлая картинка! — промолвил Джейми. Эуэсин тоже почувствовал себя неуверенно, но не хотел показывать этого.

— Подождём, — сказал он. — Поглядим при дневном свете — тогда всё станет ясно.

Они возвратились к каноэ, чтобы немножко вздремнуть. Проснувшись, собрали пару пригоршней сухого мха, наломали ивовых прутиков и вскипятили чаю.

Краешек солнца показался над далёкой грядой холмов, и сразу же свет залил тёмную равнину, подобно потоку расплавленного золота. Кроваво-красный цвет неба потускнел. Оно стало сперва почти жёлтым, потом ярко-зелёным. На фоне этого травянисто-изумрудного неба медленно пролетел одинокий гусь, и пробуждающийся мир ответил эхом на его унылый крик. С крохотных тундровых озерков стремительно снялось несколько выводков длиннохвостых уток-морянок. Птицы полетели на большие озёра. Наступило утро.

Окоченевшие за ночь друзья проснулись. Они поднялись и одеревенелыми от холода ногами зашагали к своему наблюдательному пункту на высоком утёсе, который выдвинулся тупым мысом в бурлящий поток. В этом месте река сужалась и около полумили мчалась вниз по крутому и каменистому ложу с безудержностью бегущего в панике стада бизонов.

Мальчики внимательно рассмотрели порог. В верхней точке маслянисто-гладкая поверхность воды плавно изгибалась, как будто собираясь низринуться в огромную трубу, и именно здесь начиналась протока. Узкая змея стремительного течения — прерывистая лента тёмной воды извивалась и скручивалась жгутом в пенистых волнах и бешено крутящихся водоворотах.

— Вот он, проход! — прокричал Джейми, перекрывая рёв воды.

Эуэсин уже прощупывал фарватер зорким взглядом, тщательно намечая курс и взвешивая шансы на успех.

— Джейми, мы могли бы обойти порог по суше. Но мы уже проходили пороги пострашнее этого, а тащить каноэ и груз по маскегу было бы очень трудно. Лучше рискнуть. Видишь тот большущий чёрный валун на полпути? Там надо любой ценой развернуть каноэ против течения, иначе нас понесёт на следующий выступ.

— Ладно, — сказал Джейми. Помимо своей воли, он весь дрожал.

Конечно, друзья проходили раньше и более сложные пороги, но то было в лесном краю, где разбитое каноэ означало всего лишь день пути до ближайшего индейского селения. Здесь всё было иначе. Одно неверное движение, ослабление внимания на долю секунды — и если не утонешь, то окажешься без средств передвижения в незнакомой тундре, на сотню миль севернее зоны лесов. Река Кейзон не прощала ни малейшей ошибки.

Когда они оттолкнулись от берега, Джейми ощутил такое напряжение, что у него засосало под ложечкой. В следующее мгновение нос каноэ нырнул в начало «трубы». Невидимая рука течения схватила лодчонку, как кошка мышь. Берега замелькали с ужасающей скоростью, и каноэ круто заскользило в хаос из камней и воды.

Стоя на коленях и упираясь в переднюю банку каноэ, Джейми не ощущал ничего, кроме страшного возбуждения. Ему казалось: он скачет галопом без седла по склону, усыпанному камнями. До него еле слышно донёсся хриплый крик Эуэсина:

— Поворот! Берегись!

Джейми налёг на весло всем телом и отчаянно старался развернуть нос каноэ. Хлопья пены и водяная пыль окутывали лодку так плотно, что он не мог видеть роковой уступ впереди. Он орудовал веслом машинально, до невыносимой боли в пояснице. Скала вынырнула из пены совершенно неожиданно. Каноэ коснулось её бортом так легко, словно падающий на землю листок, и скользнуло в сторону. Джейми моментально сунул весло между скалой и лодкой, сильно налёг на рукоятку. Лопасть обломилась беззвучно, а незадачливый гребец чуть не вывалился за борт. Пока он старался восстановить равновесие, бешенство реки внезапно прекратилось и каноэ плавно вплыло в спокойную заводь ниже могучего порога.

Всё ещё дрожа от пережитого, Джейми обернулся, чтобы взглянуть на Эуэсина. Мальчик-индеец смеялся. Он указал пальцем на сломанное весло, которое Джейми продолжал сжимать в руке, и крикнул:

— Ну что, разрубил скалу?

Джейми широко улыбнулся, потом откинулся назад, чтобы вытащить запасное весло из их имущества, закреплённого на дне каноэ.

— Всё равно мы справились, — сказал он. — Даже Деникази не проделал бы этого лучше нас!

Эуэсин ловко зачерпнул веслом воды и насмешливо плеснул её в лицо Джейми:

— Сокрушитель Скал! Отныне твоё имя — Сокрушитель Скал!

К тому времени солнце успело подняться высоко. Утро было ярким и безоблачным. Ребята неторопливо гребли и спустя некоторое время достигли участка, где река широко, раздалась, течение замедлилось и перестало ощущаться. Когда они вошли в это «почти озеро», с его глади в панике поднялась стайка селезней-крохалей и, касаясь крыльями воды, быстро понеслась прочь. Птицы не могли летать: была пора летней линьки и у них выпали маховые перья. Громко хлопая крыльями, они, как игрушечные гидросамолёты, разбрасывали мириады брызг.

Джейми и Эуэсин были голодны и сразу же бросились в погоню. Перепуганные птицы ещё больше вытянули свои длинные шеи и удвоили старания, желая уйти от преследователей. Они просто бежали по поверхности воды.

Когда каноэ почти догнало стаю, все утки, как по сигналу, разом исчезли в воде, и только мелкая рябь отметила десяток точек, где крохали нырнули. Зная, что крохали всегда предпочитают плыть против течения, мальчики повторили свой манёвр и развернули лодку носом на юг. Они напряжённо гребли. Прошла минута. И там и тут на поверхности начали появляться утиные головы, очень похожие на множество маленьких перископов. Одна головка показалась буквально в ярде от лодки, и утка так испугалась, что мигом нырнула, не успев глотнуть воздуха.

Джейми рассмотрел её стройное, обтекаемое, словно у настоящей рыбы, тело. Сильные перепончатые лапы двигали её под водой, как торпеду. Джейми указал веслом направление. Эуэсин снова бросил каноэ в погоню, и, когда крохаль всплыл второй раз, мальчики оказались почти над ним. Эта игра, такая трагичная для утки, продолжалась ещё минут пять, пока утка не обессилела от нехватки воздуха. Тяжело дыша, она задержалась на поверхности на долю секунды дольше, чем раньше, и Джейми мастерски воспользовался лопастью своего весла. В следующий момент он уже вытаскивал убитую птицу из реки.

— Отличная охота, — похвалил Эуэсин. — Теперь — завтракать!

Когда Эуэсин подогнал каноэ к берегу, Джейми уже ощипывал свою добычу.

Глава 7. Роковая стремнина

Они высадились на каменистом мысе у долины, где нашла приют крохотная рощица карликовой ивы. Вскоре Джейми развёл костёр; пока он ощипывал и потрошил утку, Эуэсин взобрался на невысокий увал: с него он мог обозреть огромное пространство, лежащее впереди.

На северо-востоке смутно вырисовывалась громада горы — её он видел с Места Большой Охоты. Идтен-сэт — Оленья гора. Эуэсин подумал, не охотится ли уже Деникази на карибу у её далёких склонов. Он напряжённо глядел на север по течению реки, и ему удалось рассмотреть участок, где река, казалось, исчезала в лабиринте проток и небольших голых островков. Никаких признаков присутствия человека — ни дымка, ни эскимосских каяков. Несколько успокоенный, Эуэсин вернулся к Джейми. Тот уже заканчивал приготовление завтрака.

Ощипав и выпотрошив утку, Джейми разрубил тушку пополам и распластал её на двух прутиках. Прутом потолще он проткнул тушку насквозь поперёк и воткнул свободный конец прута наклонно в мелкую гальку так, чтобы утка оказалась над огнём. Капли шипящего жира обильно падали на горячие уголья и вспыхивали язычками белого пламени с чёрным дымом. Когда Эуэсин приблизился, от вкусного запаха жареного мяса у него сразу потекли слюнки.

— Поторапливайся! — крикнул Джейми. — Мясо сгорит, если мы срочно не примемся за него.

— Обязательно сгорит: ведь за повара — ты! — поддел друга Эуэсин. Но сам между тем с большим удовольствием впился зубами в протянутую ему половину утки.

Летевшая с верховьев реки стая серебристых чаек уловила запах пищи и закружилась над головами мальчишек. С резкими криками птицы опустились на воду на расстоянии брошенного камня и сразу же начали ожесточённо ссориться. Казалось, они выкрикивали разные оскорбления. Джейми бросил им утиную кость. Среди голодных чаек вспыхнула яростная потасовка.

Эуэсин не обращал на чаек никакого внимания. Он зорко всматривался в бледно-голубой купол и вдруг вскочил, указывая рукой на небо.

— Гляди! — крикнул он.

Испуганный внезапным окриком, Джейми взглянул на сияющие небеса, но, кроме облачной дымки у горизонта, не обнаружил ничего.

— Что там? — спросил он.

— Вороны! Братья оленей. Посмотри, Джейми, там их, видать, не одна дюжина!

Джейми наконец различил крохотные чёрные точки, похожие на пятнышки сажи. Птицы были так высоко и так далеко, что то и дело исчезали с глаз.

— Я вижу их, — сказал Джейми. — Но зачем так волноваться из-за нескольких воронов?

Эуэсин сощурился.

— Вороны летают стаями вроде этой, только когда олени передвигаются на значительное расстояние, — пояснил индеец. — Каждое стадо сопровождает большая стая воронов. Вот почему чипеуэи называют этих птиц братьями оленей. Может быть, сейчас оленьи стада не более чем в двадцати милях.

Теперь уж разволновался Джейми.

— Тогда вперёд! — крикнул он. — Мы встретим их ниже по течению реки!

Джейми бросился грузить каноэ, а Эуэсин не спеша последовал за ним. У кромки воды он задержался. Лицо мальчика выражало сомнение и беспокойство.

— Послушай, Джейми, не кажется ли тебе, что лучше вернуться на Место Большой Охоты? Олени вскоре пройдут там, и мы сможем помочь Этзанни и Тэли-куэзи удачно поохотиться.

— Нет, — ответил Джейми упрямо. — Я хочу увидеть оленей… И Каменный Дом тоже!

Эуэсин был сильно обеспокоен, но ни за что на свете не признался бы Джейми, что ему страшно. Он знал: где-то севернее глаза эскимосов, вероятно, следят за тем же полётом воронов и враги готовятся к охоте. Конечно, безрассудно продолжать путь вниз по реке Кейзон, но юный индеец не мог позволить себе выразить свою тревогу вслух и очень неохотно занял своё место на корме каноэ.

Сначала они пересекли маленькое озеро, а через несколько миль по быстрой и норовистой реке достигли того самого лабиринта из островков и проток, который Эуэсин разглядел с наблюдательного пункта их утреннего лагеря. Течение здесь было слабое, и мальчики неторопливо плыли между округлыми островками, лишёнными всякой растительности.

Вскоре они вошли в другое довольно узкое озеро, северный конец которого им не был виден. Эуэсин тревожно осматривал лежащие впереди берега, стараясь не пропустить ни малейшего признака того, что этим путём уже проходили другие люди — эскимосы. Но всё было спокойно.

День начался светлым безоблачно-солнечным утром. Равнину обдувал прохладный южный ветер. К западу от них выступили очертания Оленьей горы.

Гора увеличивалась, чётче вырисовывалась на фоне неба, и казалось, что до неё уже близко, миль десять — пятнадцать, не более.

Джейми подумал об этом и заметил:

— Если бы Деникази спустился по реке Кейзон, то он добрался бы до Оленьей горы в два раза быстрее.

Эуэсин пропустил его замечание мимо ушей. Теперь друзья уже далеко углубились в страну эскимосов, а Деникази — к западу от них — был в полной безопасности. «Всё-таки мы поступили глупо», — подумал Эуэсин. И тут же твёрдо решил: пускай Джейми думает о нём что угодно, но он, со своей стороны, постарается не заплывать дальше конца озера, по которому шло их каноэ.

— Если мы не обнаружим Каменный Дом после полудня, то повернём обратно! — сказал он твёрдо. — Мы проплыли вниз по течению довольно быстро, но на обратном пути нам придётся попыхтеть. Будет хорошо, если доберёмся менее чем за два дня.