– Наверняка вы обо мне слышали, ибо, насколько я знаю, моя слава опережает меня, – сказал незнакомец. – Позвольте представиться – кардинал Ришелье.

Герцог Бэкингем некоторое время молчал, разглядывая этого человека, сумевшего дослужиться до кардинала в псевдодуховной религиозной секте, известной своими невысокими перспективами карьерного роста. Кардиналу было лет под сорок, выглядел он весьма неплохо, даже не взирая на то, что религия запрещала своим последователям хорошо питаться. А роскошь, с которой был обставлен кабинет, говорила о том, что налоги, собираемые кардиналом со своих верноподданных, не уходят Романскому Попу по общераспространённому мнению. По крайней мере, часть этих налогов, очевидно, задерживалась во Франции, а именно – во дворце кардинала.

Герцог Бэкингем подумал о том, что как ни крути, а кардинал был настоящим профессионалом в своём деле, и недооценивать этого человека не стоило. Если уж и играть против кардинала, то делать это следовало очень осторожно. Такого противника лучше переоценить, чем недооценить. Рассудив так, герцог подумал, чего бы такого ляпнуть, чтобы не вляпаться.

– Рад с вами познакомиться лично, господин кардинал, – сказал герцог, усаживаясь в кресло. – Вы знаете, ваша слава, действительно, вас опережает. Я много слышал о вас, но, признаться, представлял вас не совсем таким.

– Правда? – спросил кардинал. – И каким же вы меня себе представляли? А, знаю-знаю, как обычно изображает меня иностранная пропаганда – этакий седой старик, закутанный в драную мантию, не встающий с кресла и лет десять назад впавший в маразм. Что ж, приятно, конечно, когда о тебе говорят, но, признаться откровенно, было бы намного приятнее, если бы в этих разговорах была хоть малая часть правды.

– И она там всё-таки есть, и, уверяю вас, немалая, – улыбнулся герцог. – Как-никак, вас считают одним из самых выдающихся мыслителей Европы, а некоторые даже самым выдающимся. Правда, эти некоторые – в основном, ваши слуги.

– Хе-хе, умеете же вы сострить, герцог! – воскликнул кардинал. – Право же, от вас я такого не ожидал. Увы, наша пропаганда отзывается о вас ничуть не лучше, чем ваша отзывается обо мне.

– Вы говорили о каком-то деле первостепенной важности, – сказал герцог Бэкингем, решив покончить с этим потоком взаимных льстивых оскорблений. – О чём же идёт речь?

– Сейчас я вам объясню, милорд, – ответил кардинал. – Я никогда не веду дел с врагами, герцог, а вы – англичанин, принадлежите к другой религии, да и к тому же, у нас с вами кое-какие личные счёты, несмотря на то, что мы до сих пор ни разу не встречались. Ваша церковь воюет с нашей церковью, ваше государство воюет с моим государством. И тем не менее, ваша и моя церковь одинаково ненавидят этих дзен-буддистов. Да и кроме того, ваше и моё государство одинаково относятся к Испании, которая никого не пускает в богатые индейские земли, а я уверен, что там золота хватило бы на всех. Мы с вами в чём-то враги, герцог, но в чём-то нас можно назвать и друзьями – с большой натяжкой, конечно. И оба мы добивались расположения Анны Австрийской, но тут нас обоих натянул небезызвестный вам французский Король… Одним словом, герцог, с одной стороны, у меня есть все основания арестовать вас и заточить в подземелья Бастилии – ибо вы иностранец без регистрации, не разделяете ни мою религию, ни религию Короля и его отморозков, плюс ко всему у меня есть все основания полагать, что вы собирались тайно встретиться с Королевой. Я уверен, что та служанка, которую повязали мои люди, под пыткой признается не только в этом, но, возможно, даже и в том, что вы собирались убить Короля, раз уж явились в Париж с оружием. Короче говоря, герцог, у меня достаточно улик, фактов, материалов и средств, чтобы уже сегодня вечером на вас завели дело толщиной вот с эту папку, – кардинал постучал пальцем по толстенной папке бумаг, лежащей на столе. – Но вот в чём вопрос – так ли это выгодно мне и моим людям? Ведь я понимаю, что куда большую опасность для меня представляет мой Король с его мушкетёрами и дзенскими общинами, в которых люди с утра до вечера маются дурью. Учитывая это обстоятельство и некоторые другие, я мог бы задуматься над тем, что не стоит заводить на вас дело.

– Ну, почему же? – спросил герцог. – Неужели у меня есть что-то, что могло бы полностью искупить мою предполагаемую вину во всех предполагаемых вами заговорах?

– Конечно, нет, герцог, ничего такого у вас нет, – рассмеялся кардинал. – Но вы могли бы добыть это нечто, если бы немножко потрудились. Не ради меня, а ради себя. Да, в общем-то, ради всех нас.

– И что же это такое мне следует сделать, чтобы вы и вся ваша орава гвардейцев от меня отвязались? – спросил герцог.

– Вам следует сделать то, ради чего вы сюда приехали, герцог, – улыбнулся кардинал – Увидеться с Королевой.

ЛегендаоЖемчужинеДаовложномизложениикардинала

Герцог Бэкингем замолчал на некоторое время. Он не понимал, куда клонит кардинал. По первому впечатлению, кардинал хотел его подставить, застав с Королевой на месте свидания. С другой стороны, кардинал не нуждался в подобных театральных эффектах – он действительно мог сочинить на герцога дело толщиной в ладонь, а если сильно постараться, то и в два раза толще. Значит, кардинал преследовал некую цель, одному ему известную.

«Интересно, какую же изощрённую пакость он на этот раз выдумал?» – подумал герцог Бэкингем.

– Какая же вам польза от моего свидания с Королевой? – спросил он вслух.

– От свидания пользы никакой, – ответил кардинал. – Но вот если только…

– Если только что? – спросил герцог.

– Есть одно жемчужное ожерелье, – начал кардинал. – Даже не просто жемчужное и не просто ожерелье. Это ожерелье украшено жемчугом, алмазами, драгоценными камнями. Оно сверкает и переливается всеми цветами радуги и… Одним словом, это редчайшая вещь. Но суть даже не в красоте этого ожерелья. В центре его находится огромная чёрная жемчужина – Жемчужина Дао. Вы слышали легенду о ней, милорд?

– Только отрывки, – ответил герцог. – Я знаю, что эта жемчужина очень важна и что Король с её помощью как-то укрепляет свою власть.

– Легенда намного сложнее и хитрее, – сказал кардинал. – Говорят, в незапамятные времена эту жемчужину достали со дна морского на туманных Южных островах, которые расположены ещё дальше от нас, чем Китай, Индия и Япония. По легенде, на тех островах живут остатки великой древней цивилизации, которые поклоняются Солнцу, Луне, воде и земле. И ещё они поклонялись Жемчужине.

Один житель этих островов достал её со дна морского с немыслимой глубины. Он нырнул глубоко, туда, где не бывал ни один смертный, говорят, там не бывали даже языческие боги, Жемчужина лежала на такой глубине, где обитают лишь подземные и подводные гады, ибо разумная жизнь в таком месте невозможна. Человек, вытащивший Жемчужину на берег, не прожил и минуты – его разорвало изнутри, так сработало проклятье.

Жемчужина будто бы хотела укатиться обратно в морские волны, но её подобрали. С тех пор все жители Южных островов веками поклонялись Жемчужине. Ходят легенды, что с её помощью они могли становиться невидимыми и исцелять любые, даже самые тяжёлые болезни и раны. Проверить это невозможно, ибо даже испанцы не добрались до этих Южных островов, и никто из ныне живущих не знает, где их искать.

– Кажется, кто-то из исследователей Заокеанья описывал скалистый остров, на котором нет ни души, – только громадные каменные идолы стоят на нём и мечтательно глядят в небо, – заметил герцог Бэкингем. – По легенде, эти статуи сотворили языческие боги, в которых мы с вами не верим, господин кардинал. Хотя, с другой стороны – откуда на пустом острове возьмутся статуи?

– Об этом острове я слышал. Он стоит одиноко посреди океана, и добраться до него невозможно ни на лодке, ни вплавь, только на корабле, да и высадиться на него очень трудно – сплошные скалы, – кивнул кардинал. – Но это не Южные острова, где была найдена Жемчужина. Этот остров, кажется, так же далеко от Южных островов, как и от всего остального мира. В языческих богов мы с вами, конечно, не верим, но говорить о них приходится, ибо так гласят легенды, а легенду невозможно понять до конца без этих подробностей. Так вот, на чём я остановился? А, ну так вот, жители Южных островов веками поклонялись Жемчужине, Солнцу, Луне, воде, земле и ветру. И никакой враг не был им страшен, и никто не мог покорить их. А потом Жемчужина попала в Китай, каким образом – точно неизвестно, легенда в этом месте имеет множество вариаций. Кажется, наше величество придерживается той сюжетной линии, по которой некие существа, известные как сэр Эльдорадо и лорд Шамвэй, случайно опрокинули постамент с Жемчужиной. Против них ополчились местные жители, а Жемчужина укатилась в море, да только закатилась в плащ сэра Эльдорадо или в тюрбан лорда Шамвэя, сейчас уже не припомню. Ну, и эти двое отплыли на корабле в Китай, Жемчужина там снова выкатилась, хотела укатиться в море, да её нечаянно подобрал император. Ну, в императорском дворце её выронили, вот она через покои императора к морю и катилась. А император тот был даосом и, поглядев на Жемчужину, обрёл Высшую Мудрость, после чего правил долго и счастливо (лет триста-пятьсот), а Жемчужину повелел назвать Жемчужиной Дао.

– И как же эта Жемчужина попала во Францию? – спросил герцог Бэкингем. – Что, снова Эльдорадо и лорд Шамвэй?

– Опять же, есть несколько версий, – усмехнулся кардинал. – Мне нравится следующая: после смерти императора Жемчужина опять покатилась в море, но её подобрали торговцы шёлком и сплавили по Великому Шёлковому Пути. Так она попала сначала в Египет, потом – в Италию и, наконец, во Францию. Но Его Величество считает, что после захвата Китайской Империи рептилоидами с астероида, а захват этот выразился в появлении драконов в китайской мифологии… Так вот, после этого самого захвата сэр Эльдорадо и лорд Шамвэй опять спёрли Жемчужину и как-то случайно забросили её во Францию. Жемчужину, естественно, подарили французскому Королю Карлу Великому, и с тех пор все французские короли с незапамятных времён исповедуют дзен, ибо дзен есть помесь дао с буддизмом. Так вот, это всё по легенде. А теперь перейдём к фактам, милорд, – продолжал кардинал. – Поскольку дзен – это смесь буддизма и дао, власть Короля опирается на два атрибута – Жемчужину Дао и золотую статую Будды, которая находится где-то во дворце и которую никто не видел. И если бы некто захотел пошатнуть королевскую власть, достаточно было бы украсть из дворца хотя бы один из этих атрибутов, а лучше, конечно, оба. Но статуя, как я уже сказал, нам недоступна.

– А Жемчужина? – спросил герцог.

– А Жемчужину Дао Его Величество как раз недавно подарил Королеве, – усмехнулся кардинал. – Никто не знал, как она выглядит, никто не знал, где она, пока этот мелкий прорицателишка Дюмон не шепнул Королю, что в скором времени Жемчужина Дао будет увезена из Франции. Король решил, что его сейф – слишком ненадёжное место для хранения Жемчужины, поэтому подарил её Королеве, а драгоценности Королевы, как известно, охраняют еще более надежно, чем государственные тайны. К несчастью для Короля, Королева Анна любит иногда надевать ожерелье во время балов. Конечно, дворец во время проведения королевского бала тщательно охраняется. Но об этом подумаю я.

– Вы что, хотите стащить Жемчужину? – спросил герцог.

– Не я, а вы, милорд Бэкингем, – улыбнулся кардинал. – И не стащить, а… убедить Королеву подарить её вам.

– Как вы себе это представляете?! – воскликнул Бэкингем. – Я прихожу к Королеве и говорю: «Дорогая Анна, мы с вами не виделись десять лет, не могли бы вы подарить мне на память одно из двух главных сокровищ французской короны?» Кардинал, по-моему, вы меня переоцениваете.

– Ничуть, милорд, ничуть, – снова улыбнулся кардинал. – Всё будет именно так, как вы сами сказали, только разведите побольше хлюпа, романтики, нежностей, ну, как вы это умеете. А о том, чтобы Королева без вопросов отдала вам ожерелье, позабочусь я. Точно так же я позабочусь о том, чтобы вас провели во дворец незамеченным и так же беспрепятственно выпустили. После этого вы можете спокойно оставить себе Жемчужину – мне ведь она ни к чему. Как вы помните из легенды, милорд, Жемчужина исцеляет раны, продлевает своему владельцу жизнь и позволяет обрести Великую Мудрость. Надеюсь, она вам пригодится… Как только Жемчужина будет у вас, вы как можно быстрее уберетесь в Лондон и, я надеюсь, мы с вами больше не встретимся. Не обижайтесь, милорд, – вы очень приятный собеседник, но я и вправду надеюсь, что наши с вами пути больше не пересекутся.

– И вы так просто отдадите мне Жемчужину Дао, зная, какой властью она обладает? – спросил герцог Бэкингем.

– Для меня все эти разговоры – не более чем мифы и суеверия, – вздохнул кардинал, разводя руками. – Ну, а если окажется, что легенды не лгут, а вы попробуете использовать Жемчужину против меня… Если уж я спланировал, как украсть Жемчужину у Короля, неужели вы думаете, я не придумаю, как украсть её у вас?

– Вполне логично, – кивнул Бэкингем. – Вам нужно, чтобы Жемчужина Дао была как можно дальше от берегов Франции. А что дальше, ваша светлость? Выкрадете из дворца золотую статую Будды, которую никто не видел?

– Ну, кто-то же её видел, – усмехнулся кардинал. – А если её кто-то видел, значит, этот кто-то может и рассказать, где она. Ну а дальше – дело техники, стратегии и тактики.

– Хорошо, вы почти меня убедили, – сказал герцог. – Но всё равно, вынужден сообщить вам, что план ваш не сработает.

– Почему же? – спросил кардинал.

– Допустим, Королева Анна отдаст мне Жемчужину по первой же моей просьбе, допустим, вы проведёте меня во дворец и всё такое, – ответил герцог. – Но как же вы организуете мою встречу с Королевой наедине, если её служанка уже видела, что меня похитили? Королева установила контакт со мной через эту служанку, а если служанка расскажет ей, что меня похитили ваши гвардейцы или если сама служанка исчезнет, Королева забеспокоится и откажется от встречи.

– Вы умеете видеть чужие ошибки, милорд, – в очередной раз улыбнулся кардинал. – Но кое-чего вы всё же не замечаете.

– Неужели? – спросил герцог.

– Служанку оглушили сразу же после того, как она постучала в дверь, – ответил кардинал, продолжая улыбаться. – И она не видела, как вас похитили. Как только она придёт в себя, мы начнём допрашивать её, спросим, куда вы сбежали. Она поверит, что вам удалось ускользнуть от двадцати моих гвардейцев – в конце концов, народ склонен недооценивать моих людей, особенно после той истории с мушкетёрами…

Так вот, мы допросим эту служанку – легонько, без пристрастия, установим, что она ничего не знает, и отпустим. На улице её уже будет ждать ваш слуга, который отведёт её к вам, предварительно убедившись, что за ними не следят. Всё будет на редкость правдоподобно, не правда ли? Слуга отведёт её к вам, на новую квартиру – я уверен, что вы сможете подыскать в Париже другую надёжную квартиру, чтобы ни у кого не вызывать подозрений. Так вот, ваш слуга доставит служанку Королевы к вам, вы передадите ей всё, что должны передать – я уж не знаю, что у вас там сейчас принято – носовые платки, портянки с фамильным гербом или сексуальное нижнее бельё… Одним словом, служанка вернётся к Королеве в полной уверенности, что всё в порядке, а рассказ о неудачном нападении гвардейцев поспособствует тому, чтобы Королева поверила в то, что хоть я и не сижу без дела, но всё равно облажался. Это чтобы она не заподозрила неладное в моём бездействии. Так вот, через два дня будет бал. Я попрошу Короля, чтобы он попросил Ее Величество появиться на балу с Жемчужиной Дао. А в перерыве Королева Анна и её слуги устроят ваше свидание, но котором она – без сомнения – передаст вам ожерелье. Затем вас выведут из дворца, а дальше – по плану.

– Поздравляю, ваша светлость! – воскликнул Бэкингем. – В умении строить планы вам нет равных, это уж точно. Ваш план идеален, он великолепен, он совершенен! Только одна маленькая деталь – не представляю, как вам удастся сделать так, чтобы Королева добровольно подарила мне Жемчужину Дао. Неужели вы собираетесь использовать гипноз? Это наверняка заметят, и ничего не выйдет.

– Нет, герцог, я не буду прибегать к гипнозу, – напоследок улыбнулся кардинал. – У меня есть другое средство. Но… пусть это будет моим маленьким секретом. Чёрт побери, милорд, я вам битый час раскрываю одна за другой детали моего плана! Должно же у меня остаться про запас что-то такое, чего вы знать не будете, верно? Может у меня быть какой-нибудь козырь, туз в рукаве?

– Конечно, – кивнул герцог Бэкингем. – Хорошо, я выполню вашу просьбу. Что же теперь?

– Вас отвезут на окраину в закрытой карете, – ответил кардинал. – Впрочем, район, куда вас отвезут, можете выбрать сами – я же не знаю, где вы найдёте надёжную квартиру. Пока не знаю, – кардинал поднял вверх указательный палец. – Но за вами всё время будут наблюдать, и если вы сделаете хоть что-то, что заставит меня подумать, будто вы отступили от плана… За вами придут уже не просто двадцать гвардейцев. За вами, герцог, придут тридцать два королевских мушкетёра, если вы улавливаете логику в моих рассуждениях.

– Улавливаю, – снова кивнул герцог Бэкингем. – Что ж, господин кардинал, давайте сыграем в эту игру, которую вы так хорошо спланировали.

Какд’Артаньяннашёлспособнеплатитьзаквартиру

Вернёмся же теперь к д’Артаньяну, которого мы слегка упустили из виду, увлекшись планами кардинала и легендой о Жемчужине Дао. Легенду, кстати говоря, кардинал очень сильно переврал.

Так вот, не успел Планше ответить д’Артаньяну, какое же сегодня число, как в дверь постучали.

– Я открою, хозяин, – сказал Планше и пошёл открывать.

На пороге стоял месье Бонасье, которого д’Артаньян вспомнил не сразу, так как не видел почтенного домовладельца уже два месяца.

– Разрешите войти, господин д’Артаньян? – спросил Бонасье. – Мне бы хотелось поговорить с вами наедине.

– Заходите, месье, – ответил д’Артаньян. – Планше, сгоняй-ка в магазин, купи хлеба, что ли, а то в доме жрать нечего.

–На какие шиши, хозяин? – спросил Планше.

– Ах, да, – ответил д’Артаньян, нащупывая в кармане кошелёк и попутно замечая, что тот почти опустел. – Вот, держи на хлеб.

Д’Артаньян высыпал содержимое кошелька на ладонь, пересчитал мелочь и вручил её Планше.

Планше вышел, а д’Артаньян предложил гостю присесть.

– Благодарю вас, – сказал месье Бонасье, садясь на стул.

Д’Артаньян, за неимением другой мебели, уселся на кровать.

– И какое же дело привело вас ко мне? – спросил д’Артаньян.

– Вы живёте у меня уже два месяца и, видимо, из-за неотложных дел на королевской службе ещё ни разу не заплатили за квартиру… – начал месье Бонасье.

– О, понимаете ли, у меня, к сожалению, не имеется при себе наличных денег, но я со дня на день жду поступления на мой счёт в банке крупной суммы из Марселя, – попытался отвертеться д’Артаньян. – Я не говорил вам, что мне принадлежат целых две деревни под Марселем? У меня там большой дом, который мои слуги сейчас сдают туристам, – вы ведь знаете, сколько в Марселе туристов, месье Бонасье? Так вот, буквально через день-два на мой банковский счёт должна прийти крупная сумма денег, и как только она придёт, так я сразу же…

– О, нет, я не смею торопить вас, господин д’Артаньян, – сказал Бонасье. – Более того, я хотел сказать вам, что если бы вы помогли мне в одном крайне сложном и запутанном деле, я вообще не стал бы брать с вас денег за квартиру – живите, сколько хотите, совершенно бесплатно.

– Говорите, кого надо убить, – сказал д’Артаньян, привыкнув переходить сразу к делу, особенно, когда речь шла о халяве.

– Я – человек мирный, – начал Бонасье. – Никогда не занимался военным делом и никогда… никогда не занимался политикой. Поэтому для того, чтобы выпутаться из той истории, в которую я оказался вовлечён, мне нужна помощь дворянина, военного, во всём этом разбирающегося.

– Та-ак, – протянул д’Артаньян. – И что же это за история, в которую вы вляпались?

– Понимаете ли, моя жена работает в Лувре, – ответил Бонасье.

– Ваша жена? – переспросил д’Артаньян, вспомнив очаровательную мадам Констанс Бонасье. – Что, неужели у неё неприятности?

– Вроде того, – ответил Бонасье. – Так вот, моя жена прислуживает Королеве. Зарплата у неё, правда, не настолько велика, как мне бы хотелось, но у меня ведь тоже есть свой малый бизнес, так что люди мы не бедные… Ну, так вот, мою жену похитили.

– Похитили?! – воскликнул д’Артаньян. – Как так – похитили? Кому она могла понадобиться?

– Я думаю, здесь замешаны не личные дела моей жены, а личные дела той, на кого она работает, – ответил Бонасье.

– Вы имеете в виду… – д’Артаньян показал пальцем на потолок.

– Именно это я и имею в виду, – кивнул Бонасье. – Жена иногда рассказывала мне кое-что о том, чем она занимается на службе. Так вот, она… ну, скажем так, она по мере сил устраняет проблемы своей госпожи.

– Устраняет проблемы? – переспросил д’Артаньян. – А зачем же тогда мушкетёры?

– Мушкетёры устраняют проблемы Короля, – ответил Бонасье. – А проблемы Королевы… чисто женские дела, одним словом, эти дела улаживают женщины – служанки Её Величества.

– Ну, более-менее понимаю, – кивнул д’Артаньян. – И когда же была похищена ваша жена?

– Вчера, – ответил Бонасье. – Она не вернулась вечером домой, а когда я пошёл в Лувр, мне сказали, что из дворца она вышла, но обратно не приходила, и домой не возвращалась. Утром она не пришла, я снова побежал в Лувр и забил тревогу. После этого я сделал вывод, что её похитили. Понимаете ли, жена моя очень боялась одного человека…

– Какого человека? – спросил д’Артаньян.

– Я не знаю его имени, но он дворянин, очень представительный, носит чёрный плащ, шляпу, на шее у него символ кардиналистов – раб, забитый палками… – начал Бонасье.

– Погодите-ка, а нет ли у этого человека лёгкого шрама на виске? – перебил его д’Артаньян.

– Есть, а откуда вы знаете? – спросил Бонасье.

– Чёрт побери, так это он! – воскликнул д’Артаньян. – Сначала спёр у меня письмо, потом украл вашу жену! Чёрт возьми, этот вор наглеет прямо на глазах – начал воровать письма, а теперь женщин ворует! Я достану его из-под земли и покажу ему, где раки зимуют!

– А, так вы его знаете? – спросил Бонасье.

– Имя этого человека мне неизвестно, но именно он украл у меня письмо, которое я вёз в Париж в такой спешке, что чуть не загнал лошадь! – воскликнул д’Артаньян. – Что ж, если ваш враг в то же время и мой враг, то я с удовольствием окажу вам помощь. Ну, разумеется, если всё, что вы говорили про оплату за квартиру, остаётся в силе.

– Конечно-конечно! Если вы вернёте мне жену, можете жить у меня совершенно бесплатно! – закивал Бонасье.

– Отлично, господин Бонасье, я немедленно приступаю к поискам! – сказал д’Артаньян, подходя к окну. – Только сперва пообедаю, – добавил он, увидев из окна Планше, идущего домой с двумя буханками свежего хлеба.

Порошокгорячихпарней

Пока д’Артаньян обедал, месье Бонасье арестовали. В дом завалилась толпа гвардейцев кардинала. Снизу послышался шум, но д’Артаньян вместо обычного геройства приказал Планше сидеть тихо и затаиться – видимо, трансалкогольные медитации научили его здравому смыслу. Судя по всему, гвардейцы обшарили дом, даже постучали в закрытую дверь д’Артаньяна. Ломать дверь они, правда, почему-то не стали, хотя д’Артаньян уже заготовил отмазку на тот случай, если к нему в комнату вдруг вломятся гвардейцы. Однако те благополучно покинули дом, оставив на первом этаже человек пять в качестве засады.

Д’Артаньян возблагодарил судьбу за то, что из его квартиры можно было выбраться по пожарной лестнице, не попадаясь на глаза служителям кардинала. Этим путём он и отправил Планше за Атосом, Портосом и Арамисом. Планше бегал за ними довольно долго – и Атос, и Портос, и Арамис только начинали отходить после двухмесячной трансалкогольной медитации.

Месье Бонасье между тем привезли в Бастилию и допросили. Во время допроса ему довелось познакомиться с необычайно интересным человеком, но обо всём по порядку.

Кроме камер с заключёнными в Бастилии были ещё и лаборатории, но об этом мало кто знал. А учёных вместе с их лабораториями поселили в Бастилии после того, как один учёный нечаянно изобрёл порох и взорвал к чертям собачьим Королевскую Академию. Так вот, по коридору, ведущему в лаборатории, шёл человек в чёрном плаще с капюшоном, охраняемый пятью гвардейцами. Он направлялся в химическую лабораторию. Помещение лаборатории было захламлено склянками, пробирками, ретортами и маленькими пакетиками с какими-то порошками. Зайдя сюда, человек в капюшоне осмотрел нагромождение склянок на столе. Там что-то кипело, дымилось, перетекало из одной склянки в другую по стеклянным трубочкам, затем выпаривалось, кристаллизировалось, ну и так далее. В итоге всех этих манипуляций получался чистый белый порошок, который осторожно ссыпали в пакетик двое алхимиков.

– Добрый день, господа, – сказал человек в капюшоне. – То, что я просил, готово?

– Конечно, ваша светлость, – ответил старичок-учёный в белом халате. – Вот, извольте получить пакетик порошка. Название для этого вещества мы ещё не придумали, но его свойства мы уже испытывали сначала на крысах, потом на пленниках. Если маленькую щепотку порошка добавить в любой напиток и дать человеку выпить, человек сначала теряет контроль над собой, а потом… хе-хе… потом жертва выполнит любой ваш приказ. Это сильнейший наркотик, ваша светлость, он вызывает привыкание, и принимать его можно только в малых дозах.

– Человек привыкает к наркотику с первой же дозы? – спросил человек в капюшоне.

– С первой дозы – нет, – ответил учёный. – Конечно, когда действие порошка закончится, объект захочет ещё и испытает некоторую ломку, но она быстро пройдёт. Это что-то вроде… лёгкой депрессии.

– А если принимать наркотик регулярно? – спросил человек в капюшоне.