Состояние душевного здоровья младшего сержанта Пеленочкина оставляло желать много лучшего.

6.

Через три дня после инцидента в "Лебединой песне" в штабе Ограниченного Контингента Русскоязычных Войск на территории Крымской Республики состоялось секретное совещание, в котором приняли участие и представители командования морской пехоты Украинской Республики. Результатом совещания стала выработка секретного документа, озаглавленного кратко и грозно: "Ультиматум". Ультиматум был обращен к властям Крымской Республики. Поскольку текст его до сего дня не опубликован, нам придется воспользоваться сведениями тех, кто его читал.

В ультиматуме говорилось (если верить тем, кто его читал), что поскольку основным источником доходов Крымской Республики фактически является ничем не прикрытая эксплуатация определенных качеств личного состава Русскоязычных Войск и Украинских Вооруженных сил, объединенное командование уполномочено своими правительствами заявить... Впрочем, пересказ займет много времени, поскольку далее (если опять-таки верить тем, кто читал) объединенное командование пространно излагало якобы имевшие место факты подрыва здоровья личного состава и как итог снижение боевой готовности вверенных ему войсковых частей. Все сказанное остается на совести командования (а также тех, кто ультиматум якобы читал). Главное для нас - это вывод. А вывод был таков: эксплуатируете - платите. То есть командование потребовало немедленной компенсации за подрыв физических сил военнослужащих, а в дальнейшем - регулярных выплат. Еженедельных. В противном случае, говорилось под конец в ультиматуме, объединенное командование оставляет за собой полную свободу действий. А что такое полная свобода действий с оружием в руках - это, слава Богу, у нас каждый дурак знает.

И подписи: "начальник штаба Ограниченного Контингента Русскоязычных Войск майор Пронин" и "командир бригады морской пехоты Украинской Республики полковник Стеценко".

В Крымском парламенте ультиматум произвел эффект разорвавшейся бомбы. Депутат от общественных организаций предложил немедленно заявить протест. Депутат от демократического блока потребовал еще более полного запрещения деятельности уже запрещенной партии. А представители учащейся молодежи, которые не были депутатами, но почему-то присутствовали чуть ли не на каждом заседании парламента, заявили о необходимости расследовать деятельность руководства парламента в связи с последним путчем. Короче говоря, каждый, как полагается, сказал то, что говорил всегда и по любому поводу. Разумеется, в связи с предъявленным парламенту ультиматумом.

Кончилось все тем, что были сформированы две делегации и одна из них отправилась в Киев, а другая - в Москву. С жалобами на военных. Пустое в общем-то дело. Но, как говорится, за спрос не бьют в нос. А пока что было решено ультиматуму значения не придавать, но размеры возможной компенсации подсчитать. На всякий случай. А чтоб военные не подумали, что кто-то их боится, назвать группу, занимающуюся подсчетом, как-нибудь нейтрально, например: "Комиссия по изучению вопроса о возможности введения в Крымской Республике чрезвычайного положения в связи с обострившейся ситуацией".

Ни первая, ни вторая делегации в Крым не вернулись. Ходили неясные разговоры о том, что их члены плодотворно трудятся соответственно в Киеве и в Москве. Впрочем, эти сведения нуждаются в серьезной проверке.

Ответы на свои жалобы крымские власти тем не менее получили. Обычным путем, по телеграфу. И ведь что удивительно - телеграммы из разных государств, а ответы оказались абсолютно идентичными, будто сделанными под копирку. Отличались они только в одном месте: в первой телеграмме в подписи после слова "Президент" стояло: "Украинской Республики", а во второй, после того же слова - "Российской Федерации". Настроение, охватившее парламент после оглашения обеих телеграмм, председатель одной из комиссий выразил как бы цитатой:

- Чума на оба ваших дома!

7.

В субботу, ранним утром, шестого июля одна тысяча девятьсот девяносто.. . словом, текущего года три сотрудницы пубхоза "Лебединая песня" сидели на лавочке возле входа и лениво обсуждали сложившуюся ситуацию. Поскольку никто из них не знал ничего о существовании секретного ультиматума, неожиданно резкое сокращение числа посетителей в течение последней недели воспринималось ими скорее как небольшой внеочередной отпуск без содержания, нежели как признак надвигающихся грозных событий. Поэтому обсуждение носило непринужденный характер светской беседы. Участницами обсуждения были: уже известная читателю Лили, иначе - Людмила Григорьевна Негоциантова; Мэри, в миру Мария Павловна Кущ, и Жозефина, по неизвестным причинам скрывавшая свое настоящее имя. Впрочем, и остальные своими именами в разговоре не пользовались. Не уверен даже, что они их знали. Но это неважно.

Прочие обитательницы "Лебединой песни" разбрелись по зданию кто куда: кто - в комнату отдыха, кто в библиотеку, кто - в кружок "Умелые руки". А некоторые просто спали.

Как уже сказано, Лили, Мэри и Жозефина неторопливо обсуждали сложившуюся ситуацию и высказывали различные предположения.

- Видите ли, коллеги, - заметила Лили, - я бы так, с порога, не отвергала версию эпидемии. Будем рассуждать здраво: солдаты, а равно и матросы, не будучи коренными жителями полуострова, по-разному переносят местный климат. Думаю, вы со мной согласитесь. Об этом говорит и мой огромный опыт, и, надеюсь, ваш тоже.

Собеседницы кивнули.

- Вот видите, - продолжала Лили, - адаптация их организмов могла произойти не полностью, что и вызвало в свою очередь заболевание. И конечно же, не следует сбрасывать со счетов тот факт, что в начале июля значительно возрастает солнечная активность.

Рыжеволосая красавица Жозефина покачала головой с некоторым сомнением.

- Мне кажется, многоуважаемая Лили, что вы несколько заблуждаетесь, сказала она. - Мой опыт, а также свидетельства ряда научных авторитетов (я не буду сейчас их называть, поскольку вы прекрасно их знаете) говорят о том, что с повышением солнечной активности у представителей мужского пола тоже повышается активность. Мы же с вами в данном случае наблюдаем нечто противоположное. Эрго: либо правы авторитеты, либо вы, многоуважаемая Лили. Я - ортодокс. Я верю авторитетам. Следовательно, нужно найти иное объяснение.

Лили пожала плечами. Мэри зевнула.

- Есть и иное объяснение, - сказала она. - Не следует забывать о формуле, выведенной основоположниками научного коммунизма, ныне запрещенного. Я говорю о формуле "Товар - деньги - товар", или, конкретнее, о втором звене этой формулы. Об эквиваленте товара. О деньгах.

- Проясните вашу мысль, коллега, - попросила Жозефина.

- Я к тому, - сказала Мэри, - что, может быть, мальчики сидят без денег.

Лили вспомнила давешний эпизод с младшим сержантом Пеленочкиным и с некоторым сомнением в голосе заметила, что, да, такое вовсе не исключено. Хотя опять-таки возможны и другие причины. Например, маневры.

Тут небольшое облачко прикрыло солнце. На подруг наползла тень. Жозефина, будучи от природы человеком эмоциональным, тут же мрачно сказала:

- Опять переворот. Ситуация в стране очень нестабильна. Или война.

- Вряд ли, - возразила Лили. - Переворот еще куда ни шло, но война... С кем воевать прикажете?

- С Турцией, - заявила Мэри, тоже почему-то помрачнев. - Турецкие политики все еще мечтают взять реванш за поражение, нанесенное им выдающимся русским полководцем Суворовым Александром Васильевичем.

- Сомневаюсь, - сказала Лили. - Крымская Республика отнюдь не является частью Российской империи. Мы объявили о своем суверенитете еще шесть лет назад.

- Турки могли не знать этого и начать войну, будучи уверенными, что воюют с Российской империей, - высказала предположение Жозефина.

Лили не ответила. Глубоко задумавшись, она достала из сумочки пачку сигарет, предложила сигареты подругам. Нервно затянувшись несколько раз, она озабоченно обвела взглядом пустую площадь.

- О! - сказала Лили, оживившись. - Не кажется ли вам, коллеги, что сейчас нам сообщат важные новости?

К девушкам, воровато озираясь по сторонам, приближался коротко остриженный белобрысый солдатик. Вместо привычного глазу парадного мундира на нем была изрядно выгоревшая роба.

- Привет, девчонки! - вполголоса поздоровался он и присел на скамейку рядом с подругами. - У нас такое делается! Дайте закурить.

Жадно затянувшись, солдатик поведал девушкам следующее.

Не далее как вчера, то есть накануне очередных увольнительных, весь личный состав Ограниченного Контингента был построен во дворе казармы, и ему, личному составу, был зачитан приказ и.о. командующего. Согласно этому приказу, в связи с обострившейся в регионе обстановкой все увольнения отменяются впредь до особого распоряжения. Читавший приказ начальник штаба майор Пронин особо отметил, что отныне за самоволку, а тем более, как он выразился, за интимные контакты с представителями туземного населения ("это мы - туземное население?! " - ахнула Жозефина) наказание будет не в виде ареста, а в виде денежного штрафа.

- От двадцати до тридцати миллионов, - сообщил солдатик. - Оборзели вконец!

Сразу же после построения у всех солдат изъяли находившиеся у них наличные деньги.

- Даже на курево не оставили, - пожаловался белобрысый.

Жозефина, добрая душа, тут же сунула ему пачку сигарет. Он поблагодарил и закончил свой рассказ словами:

- И у хохлов то же самое. Как сговорились.

- Война, - сумрачно заявила Жозефина, поглаживая солдатика по голове. Или все-таки переворот. Если помните, коллеги, прогноз относительно политической обстановки в стране оставлял желать много лучшего. Мнение астрологов в данном случае совпадало с мнением футурологов и политологов.

- Ни фига, - сказал солдатик и пояснил, что в случае войны или тем более переворота обязательно выдаются патроны. А тут - не только не выдали, но, наоборот: усилили караулы у склада с боеприпасами.

- Сами ничего не понимаем. Вот, девчонки, я прибежал, чтобы сказать: вечером никого не ждите. Труба дело. И патрули свирепствуют... Ну, мне пора, - он тяжело вздохнул и уставился на Жозефину.

Жозефина увела его к себе, а Мэри и Лили остались сидеть на лавочке, донельзя встревоженные сообщением белобрысого солдатика. Тем более что буквально через несколько минут это сообщение было подтверждено двумя хлопцами из морской пехоты.

Мрачная тень безработицы пала на гордо реющую чугунную птицу. Мрачная тень производственно-финансового краха закрыла солнце молодой демократии Крымской Республики.

Проводив морского пехотинца, Лили вдруг расплакалась.

- Что ж это, - пролепетала она вдруг. - Выходит, я своего Пеленочкина больше не увижу?

8.

Младший сержант Пеленочкин в это время продолжал сидеть на "губе". Он не знал о новых приказах и потому, вспомнив, что сегодня суббота, представил себе, как в связи с его отсутствием Лили привечает в " Лебединой песне" другого. И - удивительная штука! - Пеленочкину ровно никакого дела не было до того, с кем Лили проводила другие дни недели. Но субботу он считал своим кровным днем. И мысль о сопернике была для него непереносима.

9.

Первые признаки надвигающегося кризиса Республика ощутила уже через несколько дней после исторического приказа. Сначала министерство финансов вынуждено было прекратить оплату больничных листов. Затем выплату стипендий учащейся молодежи. Затем выплату пенсий. И наконец министр финансов распорядился временно не выдавать зарплату никому. В том числе членам парламента.

- В чем дело? - возмущенно спросил у него председатель Республики. Почему нам не выдают зарплату?

Министр развел руками.

- Нечем, това... господин председатель, - сказал он. - Поступления денег нет. Дыра в бюджете.

- Что-о?! Дыра?! Откуда дыра?!

- Пубхозы перестали давать доход.

Председатель, до этого стоявший, сел.

- Почему? - потрясенно спросил он. - Что, солдаты не хотят трахаться?

- Дело не в солдатах, - ответил министр. - Дело в политике.

И далее он поведал председателю о том, что произошло. А точнее, чего не произошло в последнюю субботу. Кроме того, министр финансов изложил краткий прогноз на ближайшее будущее.

- Нужно принимать меры, - закончил он. - Иначе...

Председателю ничего не оставалось кроме многократно испытанного, проверенного шага. Он его и сделал - срочно созвал очередную чрезвычайную сессию парламента. Ничего не подозревавшие депутаты тут же наперебой стали предлагать пункты традиционной повестки дня: первый - о суверенитете республики, второй - о запрещении деятельности партии, третий - об имуществе партии.

Обалдевший председатель не успел и слова сказать, как повестку проголосовали и приняли. И тотчас у микрофонов собрались очереди, правда, небольшие -человек по пять-шесть.

- Да подождите вы! - орал председатель. - Сядьте на места! Я вас прошу - сядьте!! Сядьте!!!

Наших крымских депутатов на горло не возьмешь. После призывов председателя очереди у микрофонов увеличились по меньшей мере вдвое.

- В соответствии с текущим моментом! - заторопился один из них. - Если так называемые товарищи путчисты...

- Нет никаких путчистов! - надрывался председатель. - Нет никакого текущего момента!

Безрезультатно. Председатель в отчаянии распорядился обесточить зал заседаний. И в наступившей темноте отчетливо раздался его суровый голос:

- Господа депутаты! Клиенты не посещают пубхозы!

Вот тут к темноте добавилась и тишина. Воспользовавшись этим, председатель велел включить свет и спешно, чтобы никто не успел перебить, сообщил депутатам о провокационных действиях военных властей.

- Предлагаю прения сократить до минимума. По одному выступлению от фракции. И по сорок слов на каждое выступление. Итого - пятьсот слов на прения, - диктовал председатель, окончательно овладев ситуацией в зале. Прошу! Кто первый?

Первый же выступающий обвинил во всем председателя, а также руку Москвы, руку Киева и еще чью-то руку, протянувшуюся к горлу молодой крымской демократии.

Следующие выступления более или менее повторяли первое. Исключение составило, пожалуй, лишь одно, Бог его знает, какое по счету: нужно немедленно принять под юрисдикцию Крымской Республики все воинские части, находящиеся на ее территории. Тогда они станут нашей армией, а нашей армии нет никакого резона идти на конфликт с нашим же правительством.

- Умник какой! - выкрикнули из зала. - А платить ты им чем будешь, тавриками? А кто их с этими тавриками пустит в пубхоз? А если и пустят, то нам-то зачем таврики? Мы и так их полным-полно напечатали...

Словом, предложение не прошло. Прошло другое - о компромиссе. Сессия проголосовала за то, чтобы отдавать военным в качестве компенсации двадцать процентов дохода от деятельности пубхозов.

На официальной встрече с руководством военные отторговали себе еще пять. Гражданские власти повздыхали и согласились.

Через день после подписания соответствующих документов исторический приказ объединенного командования был отменен и в ближайшую же субботу воины торжественно продефилировали в Веселый квартал и рассеялись там до понедельника.

Все, кроме младшего сержанта Пеленочкина. Пеленочкин мотал дополнительный срок за попытку побега с гауптвахты.

10.

Казалось бы, на этом можно было ставить точку. Инцидент, как говорится, исчерпан, живи и радуйся. Каждый при своем интересе. Не тут-то было. Первоначальная эйфория прошла, и душу майора Пронина начал точить червь сомнения.

"Не может быть, - думал он, лихорадочно листая "Краткий орфоэпический словарь" и не задерживаясь взглядом ни на одном мудреном слове, - не может быть, чтобы они вот так запросто, без борьбы отказались от таких денег. Что-то тут не так".

Как видите, уважаемый читатель, вновь негативное чувство становится причиной драматических коллизий. Сначала тщеславие, потом жадность, теперь вот - недоверие. Люди! Не будьте тщеславными, не будьте жадными! Больше доверяйте друг другу! И все будет хорошо. Если, конечно, будет.

Тут как раз в штаб привезли из упомянутых хозяйств первую партию денег, и специально назначенные молодые офицеры принялись подсчитывать компенсацию. Оказалось, полтора миллиарда рублей.

Сомнения Пронина усилились. Он вдруг подумал, что проверить, соответствует ли эта сумма официально оговоренным двадцати пяти процентам просто невозможно, поскольку невозможно точно определить пропускную способность пубхозов. И майор Пронин снял трубку телефона и позвонил полковнику Стеценко.

- Слушай, полковник, - сказал Пронин. - А тебе не кажется, что нас дурят?

- Ще як здаеться, - ответил Стеценко. - Хиба ж це гроши - висимсот мильёнив гривен? Ни, це не гроши.

- И мне так кажется, - подтвердил Пронин. - Полтора миллиарда рублей не деньги. Мы должны проконтролировать истинные доходы пубхозов.

- А як тут проконтролюешь? - отозвался полковник. - Нияк ты це не проконтролюешь. Нема в нас ниякого контролю. Мы з тобою цього не продумалы.

- Верно, не продумали. Я думаю, нужны агентурные сведения. Улавливаешь?

- Ни.

- Сейчас объясню.

Прежде чем объяснить читателю сущность плана, придуманного майором Прониным, нам придется совершить еще один экскурс в недавнее прошлое и вкратце обрисовать ситуацию, в которой оказалась многократно запрещенная партия.

Впервые партия как бы ушла в подполье после первого путча. Но поскольку первое запрещение никто не воспринял всерьез - ни внутри, ни вне партии, - то и подполье это было не подпольем, а, выражаясь образно, цокольным этажом. Однако от путча к путчу, от запрещения к запрещению партии приходилось уходить все глубже. Пока наконец ее подполье не стало подпольем в полном смысле слова. Или, точнее говоря, подземельем. Ну, а что такое глубокое подземелье в условиях современного города? Правильно, так называемые подземные коммуникации. Иными словами - канализация. Городская канализационная сеть.

Этот вынужденный процесс в итоге оказал большое влияние на разработку тактики партии. Как говаривал в свое время один из ее отцов, творец запрещенного ныне научного коммунизма: "Бытие определяет сознание". Распространяя свое влияние на канализацию республиканской столицы, запрещенная партия ставила своей задачей постепенное взятие под контроль общественных мест отправления естественных надобностей, с тем чтобы в подходящий момент блокировать их и, пользуясь этой кризисной ситуацией, взять власть в свои руки. Как заявил на партийной конференции трижды секретарь Серпов-Железный: "Истинные революции делаются в сортирах! "

Одним из важнейших узлов будущей революции руководство партии, естественно, считало сортиры солдатские. В непосредственной близости от них, только по другую сторону поверхности земли, и располагались руководящие органы подполья. Поэтому, когда Пронин предложил для получения интересующих сведений войти в контакт с подпольем, технически решить это было нетрудно. Правда, Стеценко выразил сомнение, захотят ли подпольщики иметь дело с теми, кого они называли "оккупационной армией" и "держимордами продажного режима фальшивой демократии".

- Цель оправдывает средства, - ответил Пронин, начитавшийся у себя в штабе книг бывшей библиотеки. И оказался прав. Уже на следующий день в казарменной уборной состоялся нелегальный контакт военных представителей с руководителем подполья Серповым-Железным. Уборную для этого срочно закрыли на ремонт.

Серпов-Железный держался сухо, всем своим видом давал понять, что к общению его вынуждают исключительно временные обстоятельства, но принципами он ни в коем случае поступаться не намерен. Выслушав просьбу Пронина - сообщить истинный размер доходов республики, слегка кивнул и бросил:

- Атомную бомбу.

- В каком смысле - атомную бомбу? - озадаченно спросил Пронин.