Помоги проекту - поделись книгой:
— Кто?
— А хто ж их знает?! Ночью було… А в утро — пожар…
Тетка повела его на другую половину избы. Сзади них снова глухо забубнил над псалтырем местный грамотей Паисий Петрович.
Алексей поставил в угол свой чемодан, пристроил сверху связку с книгами и тяжело опустился на лавку, слушая немудреный рассказ тетки о том, как покойный Аким взял чегой-то в панской брошенной усадьбе. А потом налетели, пожгли. За разговором тетка не забывала собирать на стол. Перед Алексеем появилась холодная картошка в чугунке, пожелтелые поздние огурцы, ноздреватый хлеб, небольшой глечик с молоком.
Тетка села напротив и, подперев голову рукой, жалостливо смотрела, как он ел, двигая желваками на осунувшемся лице.
— Скажи, милый, лучше, ты-то как? Здоров ли?.. Небось ученым стал?
— Скажете, тетя. Какой с меня ученый? Так, недоучка… Время-то тревожное, не до учености, лучше здесь переждать, спокойнее…
— Нашел спокой! — покачала головой тетка. — Поляков выбили, за кордоном германец, а я его, лютого, с той войны помню. В лесу — банда, за лесом — болота, а за ними — новая власть. Приезжали тут прикордонники от новой-то власти. Ничего, справные… Говорили, к зиме болота подмерзнут — выкурим банду, а то и ране. Мол, не попустит власть. Ох, да пока солнце взойдет — роса очи выест…
— Выкурят, тетя, не выкурят их с болота, а жить-то надо. Побуду у вас пока, по хозяйству подмогну чего надо.
— И когда она, жисть-то, будет? — вздохнула тетка, прибирая со стола. — То одного боялись, то другого… Слышь, Алеша, а не слыхать, надолго эта власть-то?
Из всех главарей известных бандитских формирований приказа, похожего на данный полковнику, никто не получал — это Астахов точно узнал через своих людей.
Конечно, можно попытаться перебросить через границу небольшую группу для выполнения задания по добыче документов. Но разведку за столь короткое время провести просто невозможно. Значит, «работать» должна группа, которая уже действовала здесь. А ею может быть только болотная банда, плотно зажать которую Астахову никак не удавалось… Родилась одна идея. Получится — значит, болотная банда — разведывательно-диверсионная группа немцев.
В местах вероятного нападения было под разными предлогами полуофициально объявлено о выдаче новых паспортов.
Срок выдачи документов приближался, но ничего не проклюнулось. Астахов и Рябов начали одну за другой снимать ловушки. И вот наконец начальник областного управления милиции Алексеев из Белостока сообщил, что в небольшом городишке Подлозье участковый уполномоченный заметил подозрительного человека. Меры, принятые к его задержанию, успеха не имели. Неизвестный словно растворился среди низеньких домишек окраины.
Это, собственно, только подтвердило предположения Астахова.
На Подлозье выбор пал не случайно. Дорога туда очень извилистая, кустарника много. И болота рядом. Удобно для засады.
А опасливые сельские дядьки разнесли по окрестности весть: «Всех будут переписывать. Уже бумаги везут, с печатями!»
Вскоре в деревнях стали называть дату и даже, правда туманно, время, когда повезут документы.
…Секреты, выставленные у дороги, по которой якобы должны были везти бланки документов, сообщили, что утром из болота вынырнула, как призрак, разведка банды. Секреты согласно инструкции беспрепятственно пропустили их туда и обратно. Астахов понял — клюнули…
Контрзасада расположилась у шоссе, подковой охватив небольшую поляну, примыкавшую к топи. Банда должна была выйти прямо на нее. Другого пути просто не было: болота.
Над землей висел реденький блеклый туман. До проезда «колонны» оставалось совсем немного. Астахов лежал недалеко от Рябова.
— В другом месте не могут ударить? — едва слышно спросил Петр Николаевич. Они находились в мобильной группе у рации.
— Не должны. Топь кругом, — откликнулся Астахов.
Но его волновало другое. У банды не оставалось времени для второй разведки. Следовательно, либо не будет нападения, либо они хотят развернуться сразу, без повторного прощупывания места. Астахов ожидал, что бандиты сделают засаду раньше. А их нет до сих пор…
— Петр Николаевич, давайте-ка к отсечной группе. Главное — не торопиться. Замыкайте кольцо, когда выйдут все…
Рябов кивнул и быстро пополз в кусты. Шевельнулись ветки, мелькнули косо стоптанные каблуки его сапог, и он пропал.
Почему нет банды?!
— Товарищ Астахов, — шепотом обратился радист, — с дальнего секрета подан условный сигнал. Идут.
Так… Там только одна тропинка — прямехонько на них. И передвигаться никуда не надо. Теперь — сколько? Один… два… три… четыре… Астахов приказал условным сигналом при появлении банды давать количество — чтоб с разведкой не перепутать, — семь, восемь. Все. С других секретов сообщений нет.
Сигнал «к бою!».
Издалека послышался легкий чавкающий звук. Кто-то, оступившись, хлопнул сапогом па болотной жиже.
Вдалеке замаячили темные фигуры. Один, выделяющийся ростом, шел в середине. «Полковник»? Ну, Рябов, не подведи!
— Товарищ Астахов! — вновь радист. — С правого фланга передают сигнал «вижу движение».
Движение? Какое движение по непроходимой топи? Удар с тыла? Почему не сообщили, сколько их? Может быть, уходят?
Быстро. Главное — использовать последний шанс. Ну?!
— Стой! Бросай оружие!
И началось…
Пули с цвиканьем запели над головой. Гулко стукнула винтовка лежавшего рядом бойца. Фигуры на поляне, стреляя от живота, пригнувшись, кинулись в разные стороны. Двое упали.
Словно проснувшись, забился в хриплом басовитом кашле пулемет, прижимая банду к земле, не давая расползтись. Бандиты залегли и отстреливались.
— Вперед! Брать живыми! — Астахов вскочил и бросился с бойцами к кустарнику, откуда велся огонь.
…С высоким Астахов столкнулся неожиданно. Тот словно вырос из тумана. Он вскинул автомат, вскрикнув с ненавистью что-то неразборчивое, передернул затвор и, прижав оружие к боку, с силой нажал на курок.
Вместо выстрела раздался сухой щелчок. Заклинило! Высокий еще раз передернул затвор. Но время, что отпустила ему судьба, уже кончилось. Он еще пытался, увидев, что выстрелить не успеет, оттолкнуть Астахова, ударив его тяжелой ручкой в грудь. Астахов увернулся и резко дернул высокого за плечо, подставив ногу. Тот выронил оружие и тяжело рухнул на землю. Астахов насел на него сверху. Он схватил широкие запястья своего противника и резко вывернул назад. Высокий взбрыкивал, пытаясь ударить затылком в лицо, надсадно сипел. Зацепив ногу своего противника, бандит вдруг резко вывернулся, и они покатились по земле. Высокий неожиданно рванулся. Вскочил. В его руке блеснул короткий широкий кинжал. Он ударил сверху, коротко и быстро, вкладывая в удар вес своего тела.
Астахов едва успел отклониться в сторону. Холодное лезвие распороло рукав шинели, чиркнуло острием по плечу. Разгибаясь, как пружина, он ударил высокого в пах…
Когда Астахов вывел пленного, стянув ему руки его же брючным ремнем, на полянку уже подтянулись бойцы. Они с интересом смотрели на задержанного — здоров детина! Тот шел, болезненно морщась от каждого шага, неуверенно переставляя дрожащие ноги. Свой пистолет Сергей Дмитриевич сунул в карман, автомат и кинжал высокого нес в левой руке…
Сопротивление было подавлено. Но кто ушел в топь?
— Сбор за шоссе… — негромко приказал Астахов. Здесь оставаться было бессмысленно. Маловероятно, что ушедшие могли снова вернуться. — Секреты отозвать.
За шоссе красноармейцы отнесли пятерых убитых бандитов к корявому высокому пню. В другой стороне под охраной стояли пленные. Их, не считая его собственного трофея, было двое.
Рябов, взъерошенный, с оторванной пуговицей на шинели, носился, отдавая распоряжения красноармейцам. Таким Астахов аккуратиста Петра Николаевича еще не видел. При появлении Астахова он кинулся к нему. Увидев кровь, чуть побледнел:
— Задело, Сергей Дмитриевич?
— Ничего, не смертельно… Потери?
— Одного легко ранило. Одного тяжело. Да вот вас…
Около Астахова уже хлопотал санитар, разрезая рукав, перебинтовывая руку.
— Товарищ Астахов, разрешите… — К ним подошел сержант, отвечавший за секреты. Он был мрачен.
— Что случилось?
— Пятый секрет не возвращается. На условные сигналы не отвечает.
Астахов молчал. Пятый секрет — это здесь, с этой стороны шоссе, на островке, в болоте, метрах в ста отсюда.
— Сколько людей там? Кто старший?
— Трое. Старший — сержант Когут.
— Выяснить и доложить. И побыстрее, мигом!
«Что там еще случилось? Опять сюрприз? А шло все так хорошо. Может…» — додумать Астахов не успел.
«…Ду-ду-ду… ду-ду… ду-ду-ду…» — гулко застучал откуда-то из глубины болота пулемет.
Астахов, крикнув «ложись!», потянул на себя Рябова. Падая, тот дернулся всем телом. Тяжелые пули шмелями гудели в кустах, шлепались о стволы. Вразнобой ударили в ответ винтовки Неизвестный пулемет сделал еще три короткие очереди и замолчал…
Петр Николаевич, полежав в тишине, завозился и поднялся. Болезненно морщась, ощупал голову и с жалостью посмотрел на свою окровавленную ладонь.
— Сержант! Быстро людей в цепь. — Астахов левой рукой неуклюже вытаскивал из кармана шинели за что-то там зацепившийся пистолет. — Рябов, да ложитесь вы! А то в следующий раз не промахнется.
Петр Николаевич послушно шлепнулся на землю.
Когда стало ясно, что больше выстрелов не будет, Астахову доложили о потерях. Неизвестный пулеметчик отлично владел своим оружием. Первой же очередью скосил пленных. С ними погибли и два красноармейца охраны. Убило еще одного бойца, ранило троих. Рябова задело вскользь, разорвав кожу над ухом.
— Откуда стреляли? — дергая раненой головой, спросил Петр Николаевич.
— С островка пятого секрета, — мрачно ответил Астахов. Сердито стукнул здоровой рукой по земле. — Очевидно, подкрались бесшумно. Погибли бойцы.
— Кто же знал, что бандиты пойдут несколькими группами?! Своих ведь, гады, положили. Чтоб не сказали, значит, ничего…
— Распорядитесь, чтобы провели опознание убитых… Учиться нам надо воевать с новым противником.
— Дорога учеба-то, Сергей Дмитриевич! — Рябов помог встать Астахову. — Собак нужно. Хоть верхним чутьем, а поведут по болоту-то, пока следы свежие.
— Не в собаках дело! Базу их надо знать, базу! Не знаем мы еще местности как следует — они нас и научили. А собаки что? Поведут, конечно. Но могут ведь и на засаду вывести. Банда болота как свой двор знает… Скорее всего кто-то из местных у них в проводниках. Кстати, как там наш «художник»?
— Пока ничего. На место прибыл.
— М-да… А с немцами они связаны. — Астахов кивнул на трофейный кинжал. На синеватой золингеновской стали острой готической вязью темнели буквы:
Опознание убитых бандитов ничего не дало. Погибших красноармейцев похоронили, как предписано уставом, с воинскими почестями. Астахов, с потемневшим лицом, готовился к разговору с начальством…
А по ночам то там, то здесь в болотах слышались выстрелы. Крестились женщины, поправляя огонек лампады у образов святых. Накинув на белое исподнее вытертые кожушки, прислушивались у дверей своих хат мужики. Оперуполномоченные в районах спали не раздеваясь и, заслышав далекую стрельбу, судорожно шарили под подушками, нащупывая рубчатые рукоятки наганов и ТТ.
Родни у Акима не было. Хоровили миром.
В доме приторно пахло тленом и хвоей. Собравшиеся почтительно, как полагается, постояли в молчании вокруг покойного. Хоть и не его дом, а все равно для чего последнее человечье, жилье. Мужики покрепче подняли домовину.
Похороны шли тихо. Никто не причитал, не кричал в голос. Просто живые делали для мертвого все, что должны и могли сделать.
Алексей шел почти последним — приезжий Всматривался в спину. Вспоминал, кто есть кто и что с каждым из них связано. Пытался угадать, как же изменились эти люди, что у них на душе взяло верх. Каким стал идущий за гробом молчаливый лесник Филипп? Или Андрусь — Алексей его тоже сразу узнал — вечно тараторившего, дерганого мужичонку. Или скорняк Алфим. Кем стали остальные? Кто сейчас для него друг, а кто может предать? Кто r конце концов человек Астахова, который даст хоть какую-то зацепку? Ключ Алексей повесил на шею еще утром, как проснулся. На коротком шнурке, темная дужка его чуть выглядывала из расстегнутого ворота рубахи.
Алексей взглянул на девушку, шедшую чуть впереди. Взглянул и отвел глаза. Это была единственная девушка на похоронах. Когда выносили гроб со двора, она, уже выйдя за калитку, вдруг обернулась и посмотрела на него
Кто она? Алексей не смог ее узнать…
Погост деревенский с редкими и малоухоженными холмиками располагался на небольшом пригорке, за околицей.
Яму мужики выкопали загодя. С ночи в ней собралась вода. Гроб поставили на краю могилы. Помолчали, прощаясь. Кто-то из баб всхлипнул. Паисий прочитал молитву гнусавым голосом. Изредка маленькие комочки земли с бульканьем падали в воду на дно ямы.
На веревках опустили скрипящий гроб в сырую могилу. Комья глины застучали по доскам, закрывая их. Скоро вырос небольшой холмик. В него воткнули крест…
Когда возвращались, к Алексею тихо подошел Паисий.
— Вы, я вижу, человек интеллигентный, не скромничайте. Прошу заходить ко мне без стеснения. Заскучаете без общества, без книг. У нашего священника были презанятные книжицы. М-да. Храм закрыт, настоятеля нет, но у меня имеется некоторая библиотека… Буду рад…
— Спасибо, зайду как-нибудь, — Алексею было не до разговоров.
Вежливо отказавшись от приглашения помянуть Акима, Паисий свернул по еще не просохшей дороге в сторону. Его дом был за небольшой рощицей, недалеко от церкви. Ушла и девушка.
Пропустив вперед остальных, Алексей поравнялся с теткой и, кивнув в спину уходившей по дороге в сторону леса девушки, тихо спросил:
— Тетя! А кто это?
— А-а-а… Василина. Лесника Филиппа дочь.
— Жених у ней есть?
Поделиться книгой: