Бункер

Когда в одном из помещений отыскался опечатанный железный шкаф, скрывающий в своем чреве полдесятка новехоньких автоматов Калашникова, снайперскую винтовку и два ящика с патронами, Белек испытал настоящий приступ эйфории и прямо там станцевал лезгинку, заключив, что жизнь удалась. С таким арсеналом можно и дичинку добыть, и мнение свое доказать кому угодно. К числу прочих сокровищ прибавилось несметное количество банок с мясной кашей и питьевая вода в пластиковых канистрах.

Белек старательно засыпал провалы, замкнув подземный периметр. С факелом в руках исползал все темные закутки на предмет возможных соседей, извел метровых многоножек, расплодившихся в душевой, и липучих нетопырей, что дремали на сводах потолка. Впервые за долгое время Белек почувствовал себя в безопасности.

Подобраться сюда можно только с одной стороны - по сыпучему песчаному склону. Тылы и фланги надежно защищала крутая скала. Полезешь - голову свернешь. Короче, не просто так все. Бункеры где попало не строят.

Из колючки получались великолепные петли на зайцев, которые разнообразили рацион. Рывшихся в подлеске кабанов Белек частенько клал прямо из грибков воздуховодов. А несколько сенных кормушек, устроенных неподалеку, включили в меню еще и лосятину. В любом случае, нынешняя охота существенно отличалась от той, когда приходилось сидеть по трое суток в засидке с арбалетом из автомобильной рессоры и жевать кору, чтобы не свалиться в голодный обморок.

В полутора часах ходу от бункера находилось некогда крупное село, основной достопримечательностью которого был мужской монастырь. В годы постъядерной анархии такие городки и рабочие поселки быстро приобретали статус анклавов. Где-то власть брали военные, где-то общий сход, где-то бандиты. Здесь народ саданулся в религию.

Несколько раз Белек наведывался в Скит. Сменять заячьи шкурки на молоко и хлеб, а больше поболтать да узнать последние новости. Наведывался до тех самых пор, пока однажды не увидел на площади перед бывшим сельсоветом огромное костровище. Двое монахов сгребали в мешки пепел и белые кости. Вначале Белек не понял - чьи. Даже усмехнулся: мол, вы тут что, жертву приносили?

– Ты давай-ка, проходи мимо, - напутствовал тот, который постарше.

И отчего-то отвел взгляд. Белек не верил глазам, не верил, что такое возможно. Да, изменился мир, но поколение-то людей прежнее, выросшее в той, другой эпохе. Ведь этот дядька в балахоне - его ровесник. Считай, вместе гоняли мяч, сидели за партой в школе и читали в учебнике истории про костры средневековой инквизиции и охоту на ведьм. Как мало, оказывается, надо… Как мало…

– Что там еще за беда?..

Мутная поволока никак не хотела сползать.

– Ну, давай, давай!.. - Белек беспомощно хлопал ресницами.

Ага. Машут белой тряпкой. Переговоры, значит. На виду показался парламентер, медленно выпрямился в рост, растопырил руки в стороны, дескать, безоружный я, не стреляй. Белек терпеливо ждал, пока тот приблизится. Сам сек по сторонам, прогнозируя возможную подлянку. Прокричал, видя, что парламентер забирает в сторону:

– Правее возьми!.. «Вот, ведь, дятел».

– Стой! Повертись кругом! Че надо, говори?

– Отдайте бабу!.. Мы уйдем…

– Нет у меня никакой бабы!..

Белек прикусил язык, осознав собственную дурость. Монахи-то думают, поди, что снайперов здесь целая рота.

– Ты один, что ли? - усомнился парламентер.

– Один…

– Слушай, отдай бабу по-хорошему. Хочешь, мы тебе других приведем? Выберешь. Можешь даже две взять…

– На хрена они мне, нахлебники?

– Ну как на хрена… - монах осклабился.

– Нет у меня никого! - рассердился Белек. - Валите с моей земли! Я вас не трогал!..

– Не… Ну нету, так нету… Че ж… - парламентер пожал плечами и потопал назад.

«Пристрелить его, пока не поздно, что ли… Черт…» - Белек поморщился с досады.

Монахи уходили. Вряд ли причиной тому стало неубедительное его вранье. Просто скоро стемнеет, а до Скита еще чесать полтора часа по сумеречному лесу. Белек деловито обшарил трупы у железной конструкции, собрал патроны и оружие. К утру от тел не останется и следа. Поработает служба бесплатной уборки мяса. Плохо, что к месту невольно прикармливались падальщики. Так и станут потом таскаться сюда. Сокращать поголовье кроликов и свинок.

Белек не покидал позиции до самых сумерек. Лишь когда в небе замелькали крылатые тени и послышалось тонкое попискивание, спустился в бункер. Тщательно запер вход.

Марина спала. Лежала на боку, обхватив свой огромный живот рукой, словно оберегала от кого-то. Белек согрел над лучиной банку консервов, вскипятил кружку воды. Сосновое смолье прогоняло затхлый дух подземелья, наполняло каптерку уютом деревянной избы. Белек поколебался и пристроил в углу еще одну щепу. Ничего, пусть горит. Вентиляция справится.

Девушка пошевелилась, открыла глаза.

– Будешь? - Белек пододвинул кашу.

Марина отрицательно помотала головой. Последнее время она почти не вставала и ничего не ела. Только пила воду.

– Просто спросил… - Белек вздохнул.

– Что… там? - девушка разлепила пересохшие губы.

– Да ничего. Твои приходили. Сто верблюдов предлагали за тебя…

Марина улыбнулась.

«Ничего. Смеется. Значит, нормально все».

Девушку Белек встретил неделю назад. Босая, с содранными ладонями, она бежала, не разбирая дороги, и даже поверхностный наблюдатель заключил бы, что бежала, скорее, не куда-то, а от кого-то. Белек принял за правило не вмешиваться в разного рода конфликты и разборки. Его дело - сторона. Но одно обстоятельство заставило поступиться принципами: измученная беглянка была хорошо беременной.

– Я из Скита… Помогите, - выдохнула она и опустилась на четвереньки: непросто носить такой живот. Посмотрела умоляюще: - Они нас жгут…

Разум Белька протестовал. Не было ни одной причины наживать себе врагов в виде придурошных фанатиков. И из-за какой-то девицы ставить под угрозу чудесным образом обретенное благополучие. Но сердце Белька дрогнуло. Пусть цветет во дворе эпоха махрового «фаллаута». И пусть закон нынче один - выжить… Но не совсем же он… В самом деле…

Двоих преследователей Белек положил очередью из автомата. Расчетливо. В спину. Третий ушел. Наверное, тогда стоило догнать его. Трупы спрятать. Как говорил остряк-приятель: «концами в воду». Пойди потом, разберись… Но Белек же, в конце концов, не Рембо и не спецназовец. Он ведь даже в армии не служил. Так, военная кафедра… Непросто это, рассуждать трезво возле теплых еще тел, подрагивающих в мышечных конвульсиях. Кого он догонит сейчас, на ватных-то своих ногах?..

Белек глядел на догорающую лучину, хмурился. Марина не сегодня-завтра родит. Акушерку бы какую найти или, там, бабку-повитуху. Да и, опять же, надо молоко, пеленки, теплую воду…

«Блин, тут отбиться бы!..» - Белек допил чай.

– Ладно. Мне поспать надо. Завтра, чувствую, будет дискотека…

Белек улегся на койку, закрыл глаза. Но сон пришел не сразу…

…Одинокий турист, считающий себя самым умным на свете, продержался в Бельке до декабря. И умер вместе с последней банкой тушенки. Святой и неприкосновенной, как индийская корова. Та банка нужна была, чтобы в крайней степени истощения дойти до ближайшей деревни.

Раньше выручали жерлицы. Нехитрая снасточка на живца, дающая более-менее стабильный улов. Теперь река замерзла. Малька нарыть негде. Все бобры в округе перебиты. Те, которым посчастливилось спастись от самодельного арбалета, сейчас спят сладким сном, пережигая накопленный жир. У Белька такого жира не было. Все запасы иссякли.

Полудохлым заморышем он поселился в чьей-то заброшенной бане. Селяне собрали в складчину картошки, капусты, сала, соленых огурцов. Кто что мог. Дали немного дров. Белек сидел перед печкой и не мог согреться. Ел и все никак не мог набить утробу. Он твердо решил по весне податься в пейзане. Завести огородик, кур и поросенка, если этого поросенка кто-нибудь даст в долг. Но сельскохозяйственным мечтам Белька сбыться было не суждено.

Месяца через три, как раз перед предстоящей распутицей, в деревню приехал БТР с прицепленной позади тракторной телегой. С брони спрыгнули бойцы в камуфляже, но без знаков различия. Зато с автоматами. Сборщики оброка. В чью пользу? В чью-то… В пользу того, кто подмял под себя округу. Централизованная власть кончилась уже давно. Теперь каждый двор выполнял свой план по продразверстке. Покосившуюся баню Белька приравняли в обязанностях к такому двору.

Напрасно Белек доказывал, что поселился тут в начале зимы. Напрасно за него заступались деревенские. Белька выволокли на улицу, повалили и принялись неторопливо пинать. Сосредоточенно. Методично. Беззлобно. С таким ментовским равнодушием. Так избивают до смерти. Одного опричника Белек даже узнал в лицо. Тот, вроде, учился с ним в Политехе на параллельном потоке.

Бойцы отошли перекурить. Белек остался лежать у БТРа, уткнувшись лбом в грязное колесо. И тут второй раз в жизни, опять же, почему-то под созерцание колесного следа, в шумящую его голову пришла предельно ясная мысль, что правила игры пора менять. Причем в самое что ни на есть ближайшее время.

Белек с трудом поднялся, отер рукавом кровавую нить, тянущуюся изо рта. Просипел разбитыми губами:

– Бочка спирта…

– Что?

– Бочка медицинского спирта. Двести литров. И вы на год освобождаете деревню от имущественных притязаний…

– Годится! - бойцы весело переглянулись. - Где? Конечно, они согласятся. На словах-то - да на любые условия. Белек едва заметно улыбнулся:

– Надо ехать…

БТР остановился у края насыпной дороги.

– Дальше лесом, километров шесть, - предупредил Белек. Четверо спрыгнули с брони. Водила остался.

– Слышь, Сусанин, - Белька тронул за плечо старший, - если ты это… лысого гоняешь… Не обессудь… - внушительно похлопал по крышке автомата.

– Я произвожу впечатление дебила? Нет?.. Канистры возьмите…

Эту дорогу Белек знал. Бессчетное число раз мотался сюда разжиться каким-нибудь металлоломом, поглядеть на проезжающую мимо технику, просто от скуки и одиночества. Через час Белек безошибочно вышел к реке, к месту последнего своего жительства. Здесь он помнил каждую кочку.

Сейчас в овраг. Не запнуться о корни.

– Вы вчетвером-то бочку поднимете? - Белек с сомнением оглянулся на бойцов.

– Да мы ее ща выпьем нах!..

– Ты сам-то как ее сюда вкорячивал? - насторожился старший.

Теперь на колени. Нащупать лаз, закрытый брезентом от палатки.

– По воде дотянул. Потом на катках… - соврал Белек.

– А прятал зачем? «Вот пристал».

– От таких, как вы…

Ползти три метра. Дальше можно выпрямиться.

– Слышь, больно ты борзый, я смотрю, - старший кряхтел, протискиваясь следом.

– Сейчас свет зажгу, - Белек нащупал сальный светильник, чиркнул спичкой.

Пламя высветило бревенчатый потолок, самодельный топчан, печку из обмазанных глиной камней, гору вещей в углу.

– Ниче се блиндаж!.. Сам рыл?

– Сам…

– Ну, где спиртяга-то?

– Вот, под камнем, - Белек пнул плоский валун у входа. - Закопана бочка…

– Пацаны! Идите сюда!..

Бойцы вчетвером сгрудились у камня, тужились на раз-два.

– С места не двигается… Примерз, наверное…

Нет, не примерз. Наплыв в форме пуговицы - лишь видимая часть огромной плиты. Вероятность сковырнуть его равнялась нулю.

– Подождите, у меня лом был, - Белек полез в дальний угол.

Что-то клацнуло, засвистело тонко, у порога слышимости, словно заряжающиеся конденсаторы на фотовспышке.

– Пацаны! Он не… - старший первым почуял неладное. Но было поздно.

Землянку наполнил зеленый свет. Плохой свет. Всего на несколько секунд, но в замкнутом пространстве этого хватило с лихвой.

Трое не двигались. Четвертый дрыгал ногой, застряв задницей в узком проходе. Живой еще. Белек втащил его обратно, перевернул лицом. Тот самый, знакомый из Политеха.

– Н-на! Сука!

Треснула короткая очередь. Теперь уже не шевелился никто.

Белек выполз на воздух, вывалил содержимое желудка. Долго тер руки шершавым снегом. Сидел, собираясь с мыслями.

Излучатель Белек надыбал в конце лета. Он не знал ни названия, ни принципов действия нового оружия. Наблюдал несколько раз, как с пролетающих вертолетов жгли округу каким-то зеленым лучом. Про себя Белек называл его «плохим светом». Однажды, в одном месте, где река подступала к шоссе почти вплотную, произошел скоротечный бой. С воды слышался треск очередей, ухнуло несколько взрывов. На берегу лежал перевернувшийся УАЗ военный, открытого типа. Двигатель работал, куда-то в сторону бил сектор зеленого света. Там, где луч касался деревьев, жухла и осыпалась листва. До конца не отдавая себе отчета в действиях, Белек вытащил из джипа чрезвычайно громоздкий и тяжелый излучатель. Успел погрузить его в байдарку и отчалить, прежде чем к УАЗу набежали какие-то люди. На черта понадобился Бельку этот «луч смерти», он сказать не мог. Причиной тому стал, скорее, все тот же «Фаллаут». Там благополучие героя напрямую зависело от мощности носимой пушки.

В действительности таскать на себе такую установку не было никакой возможности. Единственное практическое применение излучатель снискал на ниве уничтожения комаров. Короткий импульс - и крылатая гнусь осыпалась в радиусе пятидесяти метров. Вообще, не единственное, конечно… Чего греха… Когда по ночам кто-то прохаживался вокруг палатки, Белек садился и пристраивал излучатель на колени…

Он заставил себя вернуться в землянку и обшарить трупы. Конечно же, можно было просто уйти, исчезнуть. Но оставался водитель в БТРе. Не дождавшись своих, он приведет подмогу, трупы найдут, а злость выместят на деревне. Подводить под удар людей, по сути, спасших ему жизнь, Белек не мог…

– Слышь! Давай, помогай! - Белек тарабанил по броне. - Я вам в носильщики не нанимался!..

Водитель грелся или спал, закрывшись изнутри. Надежда просто снять его прицельной очередью не оправдалась.

– А? Чего? - открылся люк. - А где остальные?..

– Ужрались в слякоть остальные… Я ночевать тут с вами не намерен!..

– Вот козлы!..

С перестраховки Белек зарядил в водителя полрожка. Отволок нашпигованное свинцом тело в лес.