Третья мировая над Сахалином, или кто сбил корейский лайнер?

Генерал Хайяши сказал также, что данные радарных ус­тановокJASDFуказывают на исчезновение отметки само­лета с экранов в 03.29, в то время как госсекретарь Джордж Шульц заявил, что самолет исчез в 03.38, девятью минута­ми позже».

Несмотря на движение членов кабинета в сторону аме­риканской позиции, генерал Хайяши настаивал на справед­ливости японской версии событий, в особенности в вопро­се о Су-15 и времени исчезновения лайнера.

«Майнини Симбун», 4 сентября 1983 г.

Телевизионная станцияNHKцитируя источники из японского правительства, объявила: перехваченные радио­переговоры указывают на то, что самолет был сбит после преследования тремя советскими перехватчиками МиГ-23. Эта информация противоречит более раннему американ­скому заявлению, согласно которому корейский самолет был сбит Су-15.

Хотя спорный пункт кажется незначительным, диспут сам по себе отражает серьезные разногласия между Соеди­ненными Штатами и Японией, касающиеся этого случая, при­рода которых не выходила на свет в течение нескольких лет.

«Майнини Симбун», 4 сентября 1983 г. (ЮПИ, Вашингтон)

Согласно информации НАТО, Су-15 был вооружен дву­мя ракетами, но не имел пушек. В результате он не мог де­лать никаких предупреждающих выстрелов, чтобы привлечь внимание пилотов.

3 сентября в выпуске новостей ТАСС из Москвы гово­рилось, что самолет-нарушитель исчез с радаров ПВО и по­кинул воздушное пространство над Сахалином через де­сять минут после того, как советский истребитель произвел предупредительные выстрелы. Американское правительст­во первоначально отрицало, что какое-либо предупрежде­ние вообще имело место. Изменение типа перехватчика мог­ло быть сделано для того, чтобы добавить убедительности американской точке зрения. Тем не менее, 11 сентября аме­риканское правительство пошло в этом пункте на попят­ный, прежде всего потому, что слова пилота о его стрель­бе из пушки можно было ясно услышать на пленке, кото­рая была передана в ООН 7 сентября.

Но ничто не помогало сгладить противоречия меж­ду сообщениями японской и американской прессы. Япон­ские военные держались своего первоначального заявления об открытии огня по самолету-нарушителю в 03.29. Те, кто говорил, что истинное время атаки 03.38, были высокопо­ставленными политическими лидерами. Тем не менее были предприняты усилия примирить эти две цифры. Министр иностранных дел Абе не говорил о самолете как о «исчез­нувшем с экранов радаров», но утверждал что «самолет был сбит в 03.38». Придерживаясь, на первый взгляд, американ­ской версии истории, Абе сохранял определенную дистан­цию, указывая на 03.38 как на время атаки (а не 03.26.20). Он, возможно, также пытался смягчить конфликт между министерством и военными. 03.38, которое он называл вре­менем уничтожения самолета, было, на самом деле момен­том, когда истребитель В на карте JDA сбил другого нару­шителя, возможно, у восточного побережья Сахалина.

«Джапан таймс», 3 сентября 1983 г.

Член Комитета начальников штабов воздушных сил са­мообороны заявил, что самолет, который предположитель­но являлся советским истребителем и летел со скоростью 450 узлов, появился на экранах радаров в 03.20, преследуя са­молет, пересекающий Сахалин с востока на запад. Два само­лета сблизились в 03.25 на высоте 24000 футов и след того самолета, который мог бы быть корейским лайнером, исчез с экранов в 03.29. Преследующий самолет появился на экра­не в тот момент, когда делал разворот с набором высоты. Полагают, что 747-й взорвался в воздухе.

Военные продолжали придерживаться 03.29 и вновь поддержали японскую версию катастрофы. Тем не менее другие источники упоминали об атаке, произошедшей в 03.38, и исчезновении самолета с экранов в 03.39.

«Хоккайдо Симбун», 6 сентября 1983 г.

Согласно высокопоставленному официальному лицу в Министерстве иностранных дел, навигационные огни ко­рейского лайнера в момент атаки были включены. Он до­бавил, что Объединенные Нации были информированы об этом факте. Чиновник также указал на следующую хроно­логию событий, наблюдаемыхJASDF.

1 сентября, 03.20. Корейский авиалайнер проинформиро­вал наземный контроль в Нарита, что проходит навигаци­онный пунктNOKKA.Поскольку точка, в которой корей­ский лайнер наблюдался радаром, не соответствовала пози­ции, сообщенной самолетом, контроль в Нарита попросил корейский лайнер подтвердить свою позицию. Корейский са­молет не ответил на запрос.

03.25. Один из трех советских истребителей МиГ-23 проинформировал Сахалинский центр ПВО, что поддержи­вает визуальный контакт и находится в 2 км позади само­лета-нарушителя. Самолет затем проинформировал назем­ный контроль о наборе высоты, с тем чтобы следовать за нарушителем выше и сзади. Он также сообщил, что навига­ционные огни самолета мигают. Согласно наблюдениям ра­дара в это время (03.25), в тот момент, когда навигацион­ные огни самолета мигали, корейский авиалайнер находил­ся над международными водами и еще не входил в воздушное пространство Сахалина. Корейский самолет затем начал двигаться зигзагом. Сахалинский центр ПВО не прореагиро­вал на сообщение о мигающих огнях и приказал перехватчи­ку приготовить свои ракеты и открыть огонь.

В 03.38 советский истребитель МиГ-23 радировал с опо­зданием: «Я выпустил ракеты в 03.29». Хотя пилот МиГ-23 сказал, что выпустил ракеты в 03.29, данные радара пока­зывают, что это событие имело место в 03.38.

В 03.39 отметка корейского самолета исчезла с экра­нов радаров.

Комментируя все эти наблюдения, японское правитель­ство заявило, что, как они показывают, советский истре­битель МиГ-23 не следовал обычным процедурам перехвата. Экипаж лайнера с помощью мерцающих навигационных ог­ней ясно просигнализировал о своем намерении следовать за советским истребителем.

Намерения Министерства иностранных дел заключались в том, чтобы (а) создать впечатление, что в действительности нет никакого противоречия между японской и американской версиями предполагаемого уничтожения KAL 007, (б) при­нять в расчет некоторые факты, упомянутые военными, и (в) обвинить советских пилотов в том, что те не следовали стандартным процедурам перехвата. Заявление содержало одну ошибку (в 03.20 KAL 007 сказал диспетчерам в Нари­та, что поднимается выше 33 ООО футов), одно новое заяв­ление (доклад пилота МиГ-23 в 03.38, что он выпустил ра­кеты в 03.29), и детали трех разных перехватов самолетов, не являющихся корейским лайнером. Слова о нарушителе, идущем ломаным курсом во время вторжения в воздушное пространство Сахалина, еще прозвучат годы спустя в заяв­лении советского пилота.

«Асахи Симбун», 6 сентября 1983 г.

Согласно информации оборонного агентства 5 сентяб­ря, один из МиГ-23 поднялся в воздух с авиабазы на Сахалине и сблизился с корейским авиалайнером в 03.25. Он радировал наземному контролю: «Цель захвачена». Через одну или две минуты послышалось следующее: «Приготовиться открыть огонь». «Готов». «Огонь». «Ракеты выпущены». В 03.29 пилот сообщил: «Докладываю: цель уничтожена».

Японские военные продолжали настаивать на 03.29 как на времени уничтожения нарушителя. Тем не менее, на сле­дующий день газеты дали иную версию событий, которая, была распространена правительственными источниками. Интересно, что в ней, как и в других японских заявлени­ях, были приведены записи переговоров пилотов с центра­ми ПВО. Напротив, США отрицали, что обращения центров ПВО к пилотам были также перехвачены.

«Асахи Симбун», 7 сентября 1983 г.

Для доказательства того, что корейский «Боинг» был сбит советским истребителем, японское правительство опубликовало отрывок из радиопереговоров между советски­ми пилотами и наземным контролем. Эти переговоры были перехвачены японскими постами радиоперехвата и обнаро­дованы Секретарем кабинета Масахарой Готода во время пресс-конференции, которая состоялась в официальной ре­зиденции премьер-министра. Время указано японское.

03.26.20. «Огонь!»

03.26.21. «Цель уничтожена.»

Пресс-конференция началась в 08.30 утра 6 сентября в Токио, за тридцать минут до речи Рональда Рейгана о ги­бели корейского самолета, которая начала транслироваться 5 сентября в 8.00 часов вечера по времени восточного побе­режья США. Заявление Масахару Готода, в котором исполь­зовались американские данные, должно было ясно показать, что Япония действовала солидарно с Соединенными Шта­тами. Тем не менее эта попытка оказалась неудачной, по­скольку три отдельных японских заявления давали три сро­ка уничтожения цели,— 03.29, 03.39 и 03.26.21.

Если бы любой высокопоставленный правительствен­ный чиновник сделал приведенные выше сравнения, он мог бы испугаться, что публика начала бы догадываться о том, что той ночью было сбито несколько самолетов. Япон­ское правительство сделало все, что могло, для того чтобы уменьшить девятиминутное различие между американской и японской версиями, пытаясь скомбинировать раздельные и несвязанные между собой события в одно целое.

«Йомиури Симбун», 12 сентября 1983 г.

Как только что обнаружило японское оборонное агент­ство, детальное изучение записей другой радарной установ­ки в Вакканае показывает, что корейский авиалайнер опи­сал ряд широких спиралей на протяжении десяти минут, начиная с высоты 9100 метров (29 800 футов).

«Асахи Симбун», 13 сентября 1983 г.

Было обнаружено, что корейский лайнер наблюдался на экранах радарных установок в Вакканае по мере того, как он опускался по широкой спирали. Самолет наблюдался с мо­мента начала спуска с высоты 9000 метров над островом Монерон вплоть до его исчезновения с радарных экранов на высоте 600 метров, и с этой точки он упал вертикально в море. Советский пилот сказал, что сбил самолет в 03.26, но тот оставался на экранах радаров еще 12 минут, до 03.38.

Автор этого отрывка из «Асахи Симбун» пытается соеди­нить японскую и американскую версии гибели KAL 007 над Сахалином в одно событие. Невероятно, но неужели японской разведывательной службе понадобилось двенадцать дней, чтобы понять: один из ее радаров записал катастрофу так, что оператор этого радара ничего о ней не знал? Что мы можем извлечь из того факта, что самолет, который, как сказало япон­ское оборонное агентство, взорвался на высоте 33 ООО футов, в 03.29 оставался в полете еще на протяжении девяти минут?

Но не одни только военные специалисты наблюдали со­бытия, имевшие место той ночью. Взрыв самолета видела группа японских моряков и их показания были перепеча­таны в деталях всеми японскими и несколькими западны­ми газетами. Следующий отрывок заимствован из номера газеты «Хоккайдо Симбун» от 2 сентября 1983 г.:

Японское рыболовное судно «Чидори-Мару № 58» занима­лось промыслом креветок неподалеку от острова Монерон вместе с примерно 150 другими японскими судами, базирую­щимися на Вакканае. Корабль находился в точке с координа­тами46°34'N,141°16 'Е, в 36 км к северу от Монерона, ко­гда, в 03.30 утра 1 сентября, команда, состоящая из восьми человек, под командованием капитана Шизуки Хайаши, на­блюдала гибель самолета. Сначала рыбаки услышали шум его двигателей, когда самолет внезапно приблизился, но они не смогли определить направление. Вслед за шумом последовал приглушенный взрыв. В течение двух или трех секунд они наблюдали оранжевое пламя над самым горизонтом в на­правлении восток-юго-восток. Когда пламя исчезло из вида, они заметили серию оранжевых вспышек, продолжавшихся пять или шесть секунд, и в тот же самый момент услы­шали второй взрыв, который не был таким громким, как первый. Еще через пять минут в воздухе стал ощущаться запах горящего керосина. Ветер дул со скоростью пять или шесть метров в секунду (от 10 до 12 узлов), и несмотря на пасмурное небо, видимость была от 10 до 20 км.

Рыбаки слышали первый взрыв до того, как увиде­ли пламя. Согласно законам физики, свет распространяет­ся быстрее звука. Мы можем использовать эти законы для того, чтобы вычислить, на каком расстоянии от нас удари­ла молния. Нам нужно лишь определить время в секундах, которое протекло между первоначальной вспышкой мол­нии и моментом, когда мы услышали гром. Затем мы про­сто перемножаем это время на 1200, скорость звука в фу­тах в секунду, и получаем готовый ответ.

Первый взрыв, который услышали рыбаки, не мог быть связан с взрывом, который они видели впоследствии. Этот взрыв должен быть связан со вторым звуком. И место взрыва тогда должно находиться на расстоянии 2400 или 3600 футов к востоку-юго-востоку от судна. Эта оценка расстояния под­тверждается временем, за которое запах горящего керосина до­шел до рыбаков. В пяти минутах триста секунд, при скорости ветра в 5 метров (16 футов) в секунду мы получаем 1500 мет­ров (4921 фут). Это дает нам примерное расстояние от места взрыва до судна. Тем не менее, этот взрыв не соответствует взрыву самолета на высоте 33 000 футов, поскольку взрыв, по словам рыбаков, произошел прямо над водой на расстоянии приблизительно 1500 метров от рыболовного судна. С высоты 33 000 футов звуку взрыва потребовалось бы- гораздо больше времени, чтобы дойти до судна, а запах керосина никогда бы не опустился до уровня моря. Таким образом, взрыв который видели рыбаки «Чидори Мару», не мог быть взрывом самоле­та, исчезнувшего с экрана радара JDA b 03.29.

Как мы можем объяснить звук приглушенного взрыва, услышанный рыбаками, который последовал за шумом дви­гателя приближающегося самолета? Начнем с шума двигате­лей. Самолет взорвался на расстоянии 1500 метров от рыба­ков, и они услышали шум двигателей прямо перед тем, как раздался приглушенный взрыв. «Чидори-Мару 58» — 99-тон­ное рыболовное судно. Когда раздался взрыв, оно занималось промыслом креветок. Шум судового дизеля, лебедок, другие обычные для рыболовного судна звуки вместе с шумом ветра и моря создают фоновый шум в зоне судового мостика при­близительно от 85 до 95 децибел. Это примерно эквивалент­но шуму поезда метрополитена. При этих условиях и на рас­стоянии 1500 метров команда не была бы способна услышать двигатели «Боинга-747» на фоне обычных шумов. Более того, на этом расстоянии рыбаки не смогли бы обнаружить «не­ожиданное приближение» источника звука. При обнаруже­нии быстрого приближения источника звука доплеровский эффект вряд ли смог перебить фоновые шумы. Значит, источ­ник звука прошел относительно близко к рыбакам, практи­чески над их головами. Это, в свою очередь, исключает воз­можность того, что самолет, шум двигателей которого они слышали, был тем же самым, который взорвался через не­сколько секунд в полутора километрах от них.

Два самолета участвовали в этом событии. И этот факт может дать ответ на загадку первоначальной детонации.

Рыбаки вначале услышали приглушенный взрыв, за ко­торым последовал оранжевый свет, горевший две или три се­кунды в направлении восток-юго-восток. Когда эта вспышка Исчезла, они увидели ряд других оранжевых вспышек, длив­шихся от пяти до шести секунд, и в тот же самый момент ус­лышали второй взрыв, менее мощный, чем первый. Первый взрыв можно легко соотнести с пуском ракеты с самолета, пролетевшего прямо над их головой. Пуск ракет вызывает не­много приглушенный звук, именно такой, какой и описыва­ли рыбаки. Первая оранжевая вспышка, которая длилась от двух до трех секунд, соответствует старту ракетного двига­теля, который рыбаки видели, находясь прямо под ракетой, которой потребовалось две или три секунды, чтобы достичь своей цели. Это дает ей относительную скорость (относитель­но цели), примерно равную скорости звука, что кажется при­емлемым. Серия оранжевых вспышек появилась, когда первая вспышка угасла, поскольку двигатель ракеты перестает рабо­тать, когда она взрывается. Вторая вспышка длилась пять или шесть секунд. Это описание точно соответствует взрыву са­молета, в топливные баки которого попала ракета. И оно точ­но соответствует взрыву, который рыбаки услышали через две или три секунды после попадания ракеты, когда пламя взрыва было все еще видимым. Это объяснение не проти­воречит тому обстоятельству, что все эти взрывы произош­ли одновременно. Запах керосина, ощущавшийся рыбаками, доказывает, что ракета попала в топливные баки.

Это приемлемое объяснение, но оно не говорит нам, ка­кой именно самолет был сбит. Можно сказать только, что это не был тот же самый самолет, который взорвался в 03.29 на высоте 33 ООО футов. Это не был также и тот самолет, кото­рый исчез с экранов радаров в 03.38, или тот, который был сбит ракетой в 03.38 и исчез с экранов радаров в 03.39.

Просматривая материалы японской прессы, мы находим три различных срока, когда корейский лайнер был предполо­жительно перехвачен, четыре срока пуска, когда ракеты были выпущены и попали в цель, четыре срока, когда авиалайнер предположительно исчез с экранов радаров и четыре различ­ных срока его гибели. Данные указывают на четыре перехва­та и, по крайней мере, на четыре или, возможно, пять сбитых самолетов. Пятым мог быть самолет, который, возможно, был посажен после 04.00 или разбился при посадке. Вопрос уже не в том, были ли все эти самолеты KAL 007. Он в том, что это были за самолеты и который из них был корейским авиа­лайнером, если тот вообще находился поблизости?

Японская карта

Во время пресс-конференции 1 сентября в 9.10 вече­ра японское оборонное агентство передало прессе карту радарных следов, наблюдаемых над островом Сахалин ра­дарными установками в Вакканае. На ней показаны следы «того, что могло бы быть корейским лайнером» и трех со­ветских истребителей. Истребитель А, трасса полета кото­рого показана на карте, — это тот самый, который пересек путь корейского лайнера в 03.25, Тем не менее ясно обозна­чены траектории полета двух других истребителей, В и С. Если «корейский самолет» был сбит в 03.29, единственным заключением может быть лишь то, что истребители В и С преследовали не «корейский самолет», а два других самоле­та, один из которых они, возможно, заставили приземлить­ся в Южно-Сахалинске.

Японское оборонное агентство было убеждено, по край­ней мере с 02.30 токийского времени, что к северу от Япо­нии происходили какие-то тревожные события. Старшие офицеры воздушных сил самообороны были подняты с по­стелей и встретились в штаб-квартире JASDF в Токио около 04.00. Как мы увидим позже, столкновения над Сахалином все еще продолжались. В 05.10, услышав доклады о происхо­дящих событиях, японские офицеры решили, когда события стали сбавлять ход, вновь проанализировать данные рада­ров на Хоккайдо и севере Хонсю. Возможно, именно в это время аналитики JASDF поняли, что расстояние между кон­цом трассы 03.29 и началом трассы 03.32 было слишком ве­лико, чтобы она принадлежала одному и тому же самоле­ту. Самолет, чей след исчез в 03.29, и тот, чей след появился, должны были быть двумя разными самолетами. Это означа­ет, что самолет, след которого исчез в 03.29, был, скорее все­го, сбит. Этот страх был усилен фактом, что самолет переда­вал код 1300 в режиме А и передача внезапно прекратилась вместе с исчезновением с экранов его радарной отметки.

Трасса полета этого самолета, по всей очевидности, бе­рет свое начало над Курильскими островами и в Тихом океане, рядом с ROMEO 20. Это официальный маршрут, на­значенный рейсу 007, который прекратил отвечать на все попытки радиоконтакта вскоре после 03.27. Можно было предположить, что самолет, идущий со стороны Курил, был рейсом 007, и это предположение было сделано после того, как поисково-спасательные операции в точке NOKKA были прекращены. След, заканчивающийся в 03.29, был идентифи­цирован (японцами, по крайней мере) как, возможно, при­надлежавший корейскому авиалайнеру. Мы должны иден­тифицировать след 03.32, который окончился в 03.38, и след 03.35, который окончился в 04.01.

Американское правительство указало, что корейский са­молет исчез с экранов радаров в 03.38. Это время соответству­ет обрыву радарного следа для истребителя В, который начал­ся в 03.32. Тем не менее карта, переданная послом Киркпатрик в ООН, на которой должен быть показан путь корейского авиалайнера, окончившийся его исчезновением в 03,38, тре­бует более пристального анализа, в процессе которого можно установить, что след принадлежит другому самолету.

Рис. 2. Карта, переданная послом Киркпатрик Объединенным Наци­ям 7 сентября 1983 года, показывающая мнимый маршрутKAL007. Хотя утверждалось, что эта карта составлена на основе перехваченных данных русского радара, следившего за корейским авиа­лайнером, аналитики полагают, что это отрезки траекторий, по крайней мере, трех разных самолетов, которые могли быть аме­риканскими военными самолетами

Американская карта

Предполагалось, что на этой карте показан след лайнера по наблюдениям советского радара. Этот постоянный след начинается в точке 1551Z [по Гринвичу.— Е.К.] в Берин­говом море, пересекает Камчатку, где самолет был замечен в 1654Z неподалеку от Петропавловска, следует над Охот­ским морем по направлению к Сахалину, где самолет засек­ли в 1821Z и, наконец, заканчивается в Татарском проливе в 1838Z. В таком виде карта не отражает советские наблю­дения. На ней не показано, что советские радары несколько раз теряли самолет-нарушитель, и, следовательно, его след не может быть представлен непрерывной линией.

Советские радары впервые потеряли самолет над Кам­чаткой, перед самым вторжением самолета в советское воз­душное пространство. Для точности, след должен быть по­казан с разрывом над Камчаткой. То же самое справедливо для пути самолета над Сахалином. И здесь советский радар потерял след самолета на все то время, пока он был над ост­ровом. Соответственно, след также должен быть показан с разрывом над Сахалином. Сплошная линия, обозначенная на карте посла Киркпатрик, должна была быть показана как три отдельных отрезка, первый тянется от Берингова моря до побережья Камчатки, второй идет от Камчатки до побе­режья Сахалина, и последний — от Сахалина до его исчез­новения в Татарском проливе. Более того, дальнейшее изу­чение покажет, что эти три сегмента не принадлежат одно­му и тому же самолету.

На карте с трассой корейского лайнера, представлен­ной в ООН послом Киркпатрик, показаны точки с времен­ными отметками. Основываясь на этой информации, легко измерить расстояние между точками и вычислить скорость движения самолета. Скорость, вычисленная таким обра­зом, составляет 510 узлов для первого отрезка, 500 узлов для второго и 280 узлов для третьего. Первые два значения скорости соответствуют скорости «Боинга-747» в транскон­тинентальном полете, третье — нет.

План полета KAL 007, рассчитанный компьютером, по­зволяет определить скорость самолета на первом отрезке как Mach 0.84 или 455 узлов. Скорость 510 узлов на первом отрезке, показанная на карте Киркпатрик, таким образом, не соответствует скорости полета KAL 007. Второй отрезок на­чинается точно в 1654Z над Камчаткой, и вычисленная ско­рость в 500 узлов соответствует скорости рейса 007 в 496 узлов во время движения по этому отрезку. Советские ис­точники заявили, что самолет, находившийся над Камчат­кой, летел со скоростью 800 км в час, или 432 узла. Само­лет на карте Киркпатрик, скорость которого отличалась от указанной, является, скорее всего, тем самолетом, который засекли над Камчаткой советские радары. Третий участок маршрута, показанного на карте Киркпатрик, также имеет свои проблемы. Пилот, который, как сказали представите­ли Соединенных Штатов, сбил корейский авиалайнер, ут­верждал впоследствии, что советский наземный контроль потерял радарный контакт как со своим собственным пере­хватчиком, так и его целью над Сахалином, поэтому карта вновь не верна, поскольку на ней показана сплошная тра­ектория. Более того, принимая во внимание фактор време­ни и расстояния и очень низкую скорость в 280 узлов, по­следняя часть пути, показанная на карте к западу от Саха­лина, как кажется, не принадлежит самолету, чей курс был проложен через Охотское море.

Русские, японцы и американцы относились к траекто­риям всех самолетов-нарушителей как к «корейскому само­лету». На самом деле то, что они нам показали, является ра­дарными следами нескольких разных самолетов. «Корейский самолет», засеченный советскими радарами над Камчаткой, имел скорость 432 узла, которую он сохранял на всем своем пути к Сахалину. Японский радар (согласно официальной истории) впервые зафиксировал полет «корейского самоле­та» в 03.12 по токийскому времени недалеко от Сахалина, когда тот летел со скоростью 430 узлов. Но этот самолет не мог быть тем, который советские радары вели от Камчат­ки. Если он летел со скоростью 432 узла, то он просто не мог прибыть на то место, в котором японский радар уви­дел «корейский самолет» в 03.12, поскольку не мог бы ока­заться там, в лучшем случае, до 03.35.

Самолет, который японские локаторы наблюдали у бе­регов Сахалина в 03.12, скорее всего, был тем, который, по словам «Майничи Симбун», появился со стороны Тихого океана, пересекая Курильские острова, и, таким образом, во­обще не проходил над Камчаткой. Что касается самолета, который, по данным советского радара, пересек Камчатку и затем Охотское море, то он мог вполне быть целью ис­требителя В, трасса которого показана на карте японско­го оборонного агентства. На этой карте след начинается в 03.32 у Сахалина, затем поворачивает к северу, находясь все еще над международными водами, и прекращается в 03.38, в тот момент, когда, по японской версии, самолет был унич­тожен в 03.39.

Согласно японским источникам, самолет, похожий на корейский авиалайнер, сбитый в 03.39, был перехвачен ис­требителем А. Его траектория начинается в 03.20 и длится до момента гибели самолета в 03.29. Этот «корейский само­лет» не появляется на карте Киркпатрик. Он не может быть, по временным и пространственным соображениям, тем са­молетом, за которым советские радары следили от берегов Камчатки. Как мы можем заключить по информации, полу­ченной из других источников, самолет приблизился со сто­роны Тихого океана, пересек Курилы и появился над Саха­лином прежде, чем произошло любое из событий, отражен­ных на карте Киркпатрик.

Карта связывает вместе данные о полете трех различ­ных самолетов. Она игнорирует самолет, уничтоженный по японской версии, которую США хотели бы предать забвению. Траектория на карте Киркпатрик, начинаясь над Бе­ринговым морем и заканчиваясь в 03.38 к западу от Сахали­на и к северу от Монерона, показывает, что она была сфаб­рикована для того, чтобы обосновать американскую версию событий на основе реальных данных, относящихся к само­летам, которые не являлись KAL 007, На рис. 3 ошибки кар­ты Киркпатрик исправлены.

Рис.3. Карта, переданная послом Киркпатрик Объединенным Наци­ям 7 сентября 1983 года, показывающая мнимый маршрутKAL007. Хотя утверждалось, что эта карта составлена на основе пере­хваченных данных русского радара, следившего за корейским авиа­лайнером, аналитики полагают, что это отрезки траекторий, по крайней мере, трех разных самолетов, которые могли быть аме­риканскими военными самолетами/

Глава 4 АДМИРАЛ РАССТРОЕН

Вскоре после катастрофы адмирал Исами Имамура, ко­мандующий Японским агентством морской безопасности (JMSA) был расстроен неспособностью своих подчиненных обнаружить какие бы то ни было обломки корейского са­молета в том районе, где, как было сказано, он разбился. 3 сентября адмирал заявил прессе, собранной в штаб-кварти­ре JMSA в Вакканае, что «в том случае, если в следующие не­сколько часов мы не сможем обнаружить обломки корейско­го авиалайнера, мы должны принять этот факт во внимание и заключить, что самолет в этом районе не разбивался».

Краткий обзор географии океанских течений в этом ре­гионе поможет объяснить это высказывание адмирала. Наи­более важное значение имеет сильное теплое течение Цуси­ма Шио, направленное с юга на север и проходящее в вос­точной части Японского моря. Оно существует круглый год, обогревая Южный Сахалин и определяя направление, в ко­тором будут дрейфовать оставшиеся на воде обломки. Лю­бые обломки с места катастрофы, находящегося на юге, бу­дут дрейфовать на север. Оно не могут плыть против силь­ного течения.

Остров Сахалин

Сахалин — малодоступный удаленный остров, располо­женный в северной части Тихого океана. Он почти не из­вестен на Западе. В царское время на этот остров ссыла­лись преступники. Его южная половина была когда-то япон­ской территорией, известной под названием Карафуто, но после Второй мировой войны стала российской. Остров, ко­торый часто называли адом на земле, был сильно милита­ризирован, и большая его часть оказалась недоступной для иностранцев. Отделенный от материка узким проливом, ко­торый замерзает зимой, Сахалин имеет вытянутую форму, ширина его в самом узком месте не превышает 15 миль. Остров пересечен горно-холмистым рельефом и сильно за­лесен, его берега обрываются в море почти отвесно. В ию­не, июле и августе из-за теплого Цусимского течения ост­ров окутан туманами. Течение, проходящее через Татарский пролив, движется со скоростью одного или двух узлов. Не­далеко от берега из-за приливов и отливов иногда возни­кает слабое противотечение, которое имеет скорость менее одного узла. Порты на севере острова зимой замерзают и закрываются для судоходства. Невельск и другие порты на юге остаются свободными ото льда под влиянием теплого течения с юга.

Именно в Невельске советские власти передали япон­цам обломки корейского авиалайнера. Невельск и остров Монерон, расположенный к юго-востоку от него, связаны паромом. Паромная линия действует круглый год, потому что Монерон, омываемый теплыми водами Цусима Шио, никогда не замерзает. Холмск, другой порт на юге Сахали­на, является административным центром западного Сахали­на. Здесь находилась база мурманских водолазов, искавших обломки самолета на дне моря. Почти ничего не известно о Правде, маленьком рыбацком поселке, над которым, со­гласно советскому заявлению, один из истребителей «оста­новил полет самолета-нарушителя» в 06.24 по сахалинско­му времени 1 сентября.

К западу от Южного Сахалина находится островок Мо­нерон, известный японцам под названием Каиба. Моне­рон имеет мягкий климат и в омывающих его водах много рыбы. Цусима Шио играет здесь ту же самую роль, какую Гольфстрим играет для полуостровов Корнуолла и Бретани. Вблизи острова течение может достигать скорости двух уз­лов. Ветвь этого мощного течения, зарождающегося в Цу­симском проливе, отделяющем Корею от Японии, проходит через пролив Цугару, который разделяет Хонсю, главный японский остров, от Хоккайдо, далее поворачивают к севе­ру — через пролив Лаперуза (Сойя), отделяющий Хоккай­до от Сахалина. В этих узких проливах течение может дос­тигать скорости семи узлов. Из-за Цусимского течения, су­ществующего круглый год, любой предмет, который попал в воду вблизи Монерона, будет всегда дрейфовать на север, но никогда — на юг. Дрейф от Монерона к побережью Япо­нии невозможен.

Рис. 4. Цусима Шио, мощное морское течение, идущее на севере, доминирует в восточной части Японского моря. Оно несло пла­вающие обломкиKAL007 к северу от истинного места ката­строфы у берегов Хонсю к берегам Сахалина и Хоккайдо, где они были обнаружены девять дней спустя

Ивайо Койяма и течение-призрак

Ивайо Койяма возглавлял местный офис японской теле­радиовещательной корпорации NHK в Вакканае, рыбацком поселке на крайнем севере Хоккайдо. Дело KAL 007 сдела­ло Вакканай центром внимания всего мира. Как глава стан­ции и репортер, Ивайо Койяма оказался в самой гуще со­бытий, разворачивающихся прямо у него на глазах. Когда интерес к катастрофе пошел на спад, он написал книгу под названием «Исчезнувшие тела», основанную на обширных дневниковых записях, сделанных им в то время. Название книги напоминает о 269 пассажирах и членах экипажа, по­гибших в катастрофе KAL 007, тела которых так и не были обнаружены.

На странице 36 своей книги Койяма воспроизводит карту, которую он получил из правительственных источни­ков. На карте показан предположительный путь, по которо­му обломки самолета дрейфовали от острова Монерон к по­бережью Хоккайдо. Не являясь ни штурманом, ни моряком, Койяма опубликовал карту без всяких изменений, используя ее в качестве основы для своих наблюдений. На карте пока­зан остров Монерон и зона поисковых работ. Эта зона на­ходилась к северу от Монерона, простираясь на запад, вос­ток и север, чтобы принять в расчет океанские течения. Она не включала в себя побережье Японии. Зона поисков состо­ит из трех отдельных участков. Первый из них, американ­ский, находится к северо-западу от Монерона и полностью отделен от двух других. Второй участок, севернее Монеро­на, соотносится с местом тех событий, которые видели ры­баки «Чидори Мару». Третий расположен неподалеку от по­бережья Сахалина, рядом с Невельском.

Хотя плавающие обломки были найдены к северу от Монерона в день катастрофы советскими и, без всякого со­мнениями, японскими судами, входившими в отряд адмира­ла Имамуры, обломки, которые несомненно принадлежали корейскому авиалайнеру, появились в поисковой зоне толь­ко спустя девять дней. В это время они были найдены рус­скими в сахалинских территориальных водах неподалеку от Невельска и одновременно японской полицией вдоль побе­режья северного Хоккайдо неподалеку от Вакканая. Для того чтобы объяснить присутствие обломков, которые оказались одновременно вблизи Невельска и на японском побережье, на карте Койямы был изображен ряд небольших стрелок ме­жду предполагаемым местом катастрофы (позицией «Чидори Мару») и Невельском на побережье Сахалина. Эти стрелки пересекают течение и направлены против ветра, который в то время был юго-восточным. Обломки, если им удалось бы преодолеть противное течение и ветер, были затем подхваче­ны новой серией стрелок, направленных с юга на север вдоль побережья Сахалина. Предполагалось, что эти стрелки долж­ны символизировать собой противотечение, которое вынуди­ло бы обломки самолета, разбившегося предположительно к северу от Монерона, дрейфовать к японскому побережью по­сле краткой остановки у побережья Сахалина.

Когда я встретился с Койямой после публикации его книги, я объяснил ему, что его «противотечения» в приро­де не существует. Обратные течения действительно наблю­даются время от времени у самого берега благодаря силь­ным приливам и ветрам, но они всегда имеют временный и локальный характер и длятся всего несколько часов, пока не начнется прилив. Для того чтобы доказать ему, что его противотечения не существует, я принес с собой японское издание «Морских инструкций», которыми пользуются суда чтобы определить, куда и с какой скоростью движется тече­ние. Я объяснил ему, что первый обломок (хвостовой части «Боинга-747») был обнаружен точно в одно и то же время недалеко и от Невельска, и от Вакканая. Как это было воз­можно, если обломки из Вакканая сначала должны были ми­новать Невельск, чтобы быть подхваченными противотече­нием? Они не только должны были двигаться против тече­ния и ветра, но также и против времени.

Более того, если противотечение Койямы существова­ло на самом деле, Невельск не был бы никогда не замерзающим портом. Но это предполагаемое противотечение, иду­щее с севера, должно было быть холодным течением, так же как и Когараши, северный ветер, всегда холодный. На са­мом деле течение с севера существует и называется Лиман. Но оно не достигает Сахалина. Оно проходит вдоль проти­воположного берега Татарского пролива и омывает берега Сибири, которая частично ответственна за суровость зимы вдоль всего материкового побережья. Если бы существова­ло регулярное противотечение, идущее на юг вдоль побере­жья Сахалина, оно бы сковало все льдом при первых при­знаках северного ветра. Но никто этого в действительности не наблюдал. Койяма был смущен, что его доводы были так легко развеяны.

Зона поисков

Где бы ни предпринимались поиски в открытом море, изучение течений крайне важно для определения границ поисковой зоны. В случае с рейсом 007 поисковая зона окру­жала остров Монерон и тянулась далеко к северу, для того чтобы принять в расчет течение. Но поисковая зона, опре­деленная адмиралом Имамура вокруг Монерона, не вклю­чила в себя побережье Японии. Это было сделано потому, что обломки не могли дрейфовать от Монерона к берегам Японии.

Первый шаг, после изучения карты течений, заключал­ся в том, чтобы как можно более точно определить точку удара самолета, о воду. Адмирал имел в своем распоряже­нии радарную информацию, которая позволяла определить место исчезновения лайнера в точке 46°30' северной широ­ты и 141°30' восточной долготы, к северо-востоку от Мо­нерона, над небольшим участком международных вод меж­ду территориальными зонами Сахалина и Монерона. Само­лет, исчезнувший в этой точке, как предполагали, взорвался в полете на высоте 33 ООО футов.

На основе изучения взрывов реактивного лайнера «ПанАм» над городом Локерби в Шотландии и самолета UTA над пустыней Тенере, которые произошли на той же самой высоте, известно, что обломки самолета могут упасть на территорию от 3 до 6 миль длиной и от полумили до мили шириной. Это ограничивает разлет обломков в мо­мент взрыва кругом в несколько морских миль в диамет­ре. Любые легкие обломки, которые упали в пределах это­го круга, должны были остаться на поверхности, медлен­но дрейфуя на север под влиянием течения. Ветер, дувший с востока-юго-востока, мог бы отнести их прочь от побе­режья Японии.

В первые несколько часов поисков адмирал получил ко­ординаты второго места аварии, которые основывались на показаниях рыбаков с «Чидори Мару». Команда корабля на­блюдала самолет в тот момент, когда он упал в воду, обо­значив его позицию в 1500 метрах к востоку-юго-востоку от точки с координатами 46°35' северной широты и 141°16' вос­точной долготы. Из-за того, что самолет взорвался низко над водой, площадь рассеивания обломков была гораздо мень­ше и соответствовала бы кругу в половину морской мили в диаметре. Но, согласно итогам поисковых работ, эти два рай­она — Один, вычисленный по данным радара, и второй, по показаниям рыбаков, — не только не перекрывались, но на­ходились на расстоянии более 12 миль друг от друга.

Адмирал Имамура получил также официальную ин­формацию о третьем месте падения, расположенном дале­ко от первых двух. 2 сентября посол СССР в Японии Вла­димир Павлов заявил японскому правительству, что Совет­ский Союз наблюдал самолет, который разбился к западу от острова Монерон. К западу от Монерона! По данным япон­ского радара, точка падения находилась к северо-востоку от этого острова, рыбаки «Чидори Мару» наблюдали падение самолета к северу от острова. Первое и третье место паде­ния разделяют более тридцати миль.

Обломки

Адмирал был сбит с толку и по другой причине. В те­чение первой недели после катастрофы ни в одной из трех точек падения не было найдено никаких плавающих облом­ков корейского авиалайнера. Если бы самолет на самом деле разбился там, некоторые обломки были бы найдены катера­ми JMSA, по крайней в мере в одной из этих точек. Я имею в виду обломки корейского лайнера, поскольку, хотя не было найдено никаких следов KAL 007, патрульные катера адми­рала Имамуры, которые пристально следили за светскими судами в этом районе, видели, как на те поднимали в боль­шом количестве какой-то материал с поверхности, но не смогли приблизиться достаточно близко для определения того, что это было такое. Советские суда продолжали рабо­тать даже ночью, освещая место поисков прожекторами.

Советские суда собирали обломки во всех трех районах, только одним из которых был тот, где падение самолета ви­дели рыбаки «Чидори Мару». Это место находилось к се­веру от Монерона. Другой район, где русские вели поиски, находился примерно в двенадцати милях к востоку, почти на границе с территориальными водами Сахалина. В этих двух районах были собраны все обломки, дрейфующие на поверхности. Советские поисковые работы велись также и в третьем районе, который находился гораздо ближе к берегу, в пределах территориальных вод, окружающих Сахалин.

Здесь, приблизительно в 5 морских милях от берега, где глубины достигают 100 метров, в овале две морские мили шириной и 9 морских миль длиной, собралось впечатляю­щее количество судов. Большинство из них были рыболов­ными судами и минными тральщиками. Они прочесывали каждый квадратный дюйм океанского дна с помощью сталь­ных кабелей и тралов. 8 сентября в этом районе находи­лось более восьмидесяти судов, включая большое количе­ство траулеров. Вся эта активная деятельность проходила примерно в шести милях в пределах советских территори­альных вод, куда патрульные катера JMSA не имели права заходить. Они могли видеть советские суда при помощи ра­дара и биноклей, но не могли определить, что именно рус­ские доставали со дна океана. Русские не сказали ничего. Официально они все еще ничего не могли найти. Адмирал Имамура все более и более расстраивался. У него не было сомнений, что «Боинг-747» не упал в том месте, где он его искал, и что самолет, который ему было приказано найти, не был «Боингом».

В Вакканае, не понимая еще, что речь шла не об облом­ках KAL 007, а об останках совсем другого самолета, Ивао Койяма сообразил, что, поскольку советские траулеры, со­бирающие обломки, не имели средств приема и передачи за­кодированной информации, они должны были связываться со своей базой открытым текстом. Он взял радиоприемник, магнитофон, поднялся на холм в Вакканае и смог принимать русские сообщения между рыболовными судами и Невель­ском открытым текстом на коротких частотах. Он записал их и позднее получил перевод. Невельск инструктировал рыбаков о том, что им делать с обломками и телами, кото­рые они нашли. Койяма был уверен в важности и деликат­ной природе информации о том, что русские обнаружили какие-то тела. Он не стал передавать это в качестве ново­сти, но вместо этого послал пленки в главный офис NHK в Токио, лишив себя, таким образом, шанса сорвать большой куш. Немного позднее он решил, что должен проанализиро­вать эти материалы более внимательно. Но ему больше не удалось получить доступ к собственной пленке. Она была спрятана где-то в сейфе, и, вероятно, не в сейфе NHK.

Там, в море, казалось, только русские собирали облом­ки. Над их головами в небе на малой высоте кружили со­ветские, японские и американские вертолеты и самолеты. Для того чтобы помочь найти местонахождение обломков, над поверхностью патрулировали несколько противолодоч­ных самолетов «Орион» Р-ЗС. Существовал вполне реаль­ный риск открытого конфликта. Американцы подключили к поискам АВАКС, сопровождаемый шестью истребителями F-15 с Окинавы. Они служили в качестве подкрепления для пятидесяти американских F-16, уже находившихся в Мисава. Количество сил больше соответствовало небольшой войне, чем тому, что как предполагалось, было всего лишь гумани­тарной акцией поиска и спасения жертв катастрофы граж­данского авиалайнера.

2 сентября РС-ЗС американского военно-морского фло­та обнаружил к югу от Монерона маленький надувной плот, который был немедленно поднят из воды вертолетом. Ни­кто никогда так и не узнал, откуда появился этот плот и был ли кто-нибудь на борту. Однако на борту «Боинга-747» нет никаких надувных плотов, ни больших, ни маленьких. Вме­сто них используются надувные желоба. Узнав об этой на­ходке, адмирал Имамура немедленно приказал патрульному судну «Чокаи», которое находилось поблизости, подойти как можно ближе к тому месту, где был обнаружен плот. «Чо­каи» выполнил приказ, но в указанном месте нашел лишь оранжевый маркер. Имел ли он отношение к найденному плоту или к самолету, искавшему оставшихся в живых? Не последовало никакой информации. Тем не менее плот был первой подсказкой, что место падения самолета могло на­ходиться к югу от Монерона (так же как к северо-востоку, северу и западу).

Я знал, конечно же, что большинство, если не все, мес­та катастрофы были местами падения в воду военных са­молетов. Но у нас не было никаких документальных сви­детельств того, какие именно это были самолеты. Тем не менее вскоре мы нашли свидетельства о типах самолетов в газетных фотографиях, на которых офицеры JMSA и по­лицейские с Хоккайдо были изображены с найденными об­ломками в руках. Но мы также нуждались в доказатель­ствах, где и когда были найдены эти предметы. В случае с обломками, выброшенными на восточном побережье Хок­кайдо, у нас был отчет прессы, который говорил о времени и месте находки, но мы все еще нуждались в данных, от­носящихся к обломкам, найденным к северу от Монерона. Мы получили их через несколько дней, когда штаб-кварти­ра Японского агентства морской безопасности в Токио пе­редала мне и Джону Кеппелу журнал о событиях, проис­ходивших во время поисков у берегов Сахалина, который JMSA подготовило к публикации, но передало только не­скольким людям.

Журнал включал специальный отчет JMSA, датирован­ный 5 сентября 1983 года, в котором упоминалось, что к се­веру от Монерона патрульными катерами JMSA были соб­раны 54 обломка, но в нем также говорилось, что ни один из них не имел отношения к корейскому авиалайнеру. И в самом деле, так оно и было. У нас есть газетная фотография, воспроизведенная на рис. 5, на которой были показаны об­ломки из этой серии с номерами от 29 до 33.

Обломок номер 31 — кусок закрылка от небольшо­го или среднего по размерам самолета. Закрылок интере­сен тем, что его передняя кромка прямоугольная. Передние кромки большинства самолетов имеют обтекаемую форму. Единственный самолет, у которого закрылки имеют прямо­угольную кромку, — высокотехнологичный, двухместный истребитель F-111 или его близнец, оснащенный средства­ми радиоэлектронной борьбы, — EF-111. Обломок номер 31 имеет слоистую структуру, выполненную из алюминиевых листов и ячеистого материала. Двухдюймовой ширины от­метка, параллельная передней кромке, была сделана тормо­зом закрылка в выпущенном положении. Тормоз удержива­ет закрылок в выпущенном положении, действуя как демп­фер вибрации. На номере 31 есть также еще одна отметка, оставленная под углом 60 градусов к передней кромке. Эта линия характеризует сверхзвуковой самолет с изменяемой геометрией крыла. Она оставлена при положении крыльев, максимально убранных в глубь корпуса. Его позиция соот­ветствует форме убранных крыльев на F-111/EF-111, кото­рые являются единственными самолетами, на которых края полостей, в которые убираются крылья, параллельны фю­зеляжу и образуют угол 60 градусов с крылом в убранном положении. На других самолетах с изменяемой геометрией крыла (F-111 был их предшественником) обтекатель, защи­щающий стержень вращения, образует угол 90 градусов по отношению к продольной оси крыла и отметка, которую он оставляет, перпендикулярна передней кромке.

Рис. 5. Плавающие обломки военного самолета, найденные Японским агентством морской безопасности к северу от острова Монерон в течение трех дней. Предмет слева на фотографии является частью закрылка №-111. Предмет наверху — сиденье катапульты пилота, использованной по назначению

Фотография на рис. 6 показывает другой обломок, кото­рый мог принадлежать только военному самолету и только американского производства. На нем стоит номер 34, это сиде­нье катапульты пилота от «МакДоннелл-Дуглас» ACES II Zero Zero или похожей модели (см. рис. 5), с отстрелянными поро­ховыми зарядами. Специалист из Пентагона, которому я по­казал фотографию, тотчас же узнал сиденье, еще даже до того, как я сказал ему, откуда оно взялось. Значение всех этих фак­тов заключается не только в том, что мы имеем дело с катастрофой к северу от Монерона американского военного са­молета, оно также в том, что пилот, самолет которого был подбит, сумел катапультироваться и опустился на парашю­те. У нас нет доказательств, что какой-то американский пи­лот сумел спастись, и еще меньше, что он был подобран рус­скими. Однако далее в тексте я рассмотрю факторы, кото­рые могли бы способствовать такой возможности.

Прежде чем перейти к обсуждению плавающих обломков самого корейского лайнера, я должен упомянуть другие фо­тографии обломков военных самолетов, сделанные японской прессой, которые мы сумели получить — иногда вместе с со­провождающим текстом, а иногда, к сожалению, и без него. За одним возможным исключением, эти обломки были подобра­ны рядом с северными берегами Хоккайдо, омываемым про­ливом Лаперуза и Охотским морем. Это означает, как мы виде­ли в нашем обзоре океанских течений что они не могли при­надлежать самолетам, разбившимся к северу от Монерона.

Находка одного обломка представляет особенный инте­рес. Вместе с информацией о типе самолета он дает нам точ­ное местоположение катастрофы. Обломок был обнаружен 10 сентября на берегу или в полосе прибоя у поселка Момбетсу, находящегося в центре северного побережья Хоккай­до. На фотографии, которая находится в нашем распоряже­нии, показан большой фрагмент обтекателя двигателя с эмб­лемой-логотипом «Пратт энд Уитни». Двигатели KAL 007 также произвела эта компания. Но самое интересное в том, что логотипы на фрагменте из Момбетсу и на двигателях KAL 007 разные. Мы имеем дело с другим самолетом, также американского производства. В 1993 году фотография схо­жего фрагмента была передана российским правительством родственникам американцев, погибших во время катастро­фы. Края обоих фрагментов показывают, что оба они были вырваны, предположительно во время удара о воду, из од­ного и того же обтекателя. Прежде чем мы рассмотрим зна­чение этих находок для определения места катастрофы, мы должны узнать, где именно русские нашли этот фрагмент.

Катастрофа могла произойти в Охотском море; русские пе­редали этот фрагмент японцам вместе с другими обломка­ми в сентябре 1983-го.

Рис. 6. Перегородка. Плывущий обломок найден 14 сентября в Абашири на восточном конце побережья Хоккайдо, омываемом Охот­ским морем. Объект, похожий на колесо, — перегородка с военно­го самолета, по крайней мере, один из которых разбился в Охот­ском море