Катакомбы Кромоса

– Думаешь, нам стоит вернуться обратно?

– Может быть! Не знаю!

– Так в чем конкретно состоит твое предложение? По поводу друга и мести?

– Я считаю, нам нужно убить Императора!

– Почему – именно него? Руку человеку повредил не он!

– Ты вспомни, зачем мы шли к нему? И где в итоге оказались!

– Что поделаешь…. Он – властелин страны! У нас, дома, вождь может передумать в любой момент. И никто ему ничего не скажет – вождь есть вождь!

– А у нас – все наоборот! Царица Улья не может нарушить слова, однажды ею данного!

– Странно? Почему? Она же – Царица!

– Ну и что?! Если лидер огромного сообщества разумных существ постоянно будет менять свое мнение, возникнет хаос, неразбериха, безвластие!

– Вот у нас, в племени Хромой Черепахи….

– Ты не путай божий дар с яичницей! – перебила его богомолка. – У вас сколько особей в племени? Пятьдесят? Сто?

– Да, где-то так. А что?

– Небольшое племя может управляться волей своего вождя. Но если в сообществе – миллионы особей, должны действовать другие механизмы. Правила, которые едины для всех, в том числе и для лидера.

– Какие?

– Например, законы. И уж точно лидер не должен обманывать других, давая ложные обещания! У нас за это спрашивают очень строго!

– Понятно! И теперь ты по образцу и подобию вашего Улья хочешь, как ты говоришь спросить» с Императора за ложь?

– Ну, наконец-то! Наконец-то ты понял, что именно я хотела сказать тебе!

– Ты думаешь, ты имеешь моральное право сместить главу другого Улья, если он тебя обманул?

– Да, имею! Никто не заставлял его лгать!

– Но как это воспримут его подданные? Вдруг им это не понравится?

– Для этого существуют различные общепринятые процедуры.

– Какие?

– Выборы, например!

– А что это такое?

– Не притворяйся! Я видела много раз, как ты читал человеческие книги! Думаю, ты хорошо представляешь себе, что такое – выборы!

– Ну, хорошо! Допустим! Нам, что, нужно устроить выборы нового Императора Северной Империи?

– Зачем же…. Должность Императора – не выборная. Она – наследуемая! В монархических обществах обычно используют другие способы.

– Заговор?

– Вот именно!

– Ты хочешь, чтобы мы сместили Императора путем заговора? Но как? Кто пойдет за нами? Его подданных он, видимо, вполне устраивает!

– Заговор – это мы с тобой! Нас – двое! Этого – достаточно для того, чтобы сместить Уррака!

– То есть, как ты и предлагаешь – просто убить!

– Да! Просто убить!

– Ну, хорошо! Допустим, мы сможем убить Императора! Но что потом? Кто займет его место?

– А не все ли равно?

– А если это будет такой же, как и он, и он тоже будет лгать непрошенным гостям, вроде нас? Мы его тоже убьем?

– Не знаю! Там – видно будет! Когда появится новый Уррак, тогда и будем думать, как строить с ним отношения! А пока я хочу одного – отомстить за нас и за нашего друга! Ты – со мной?

– Я? А что, у меня есть выбор?

– Выбор есть всегда! Ты можешь отправиться на базу, один….

– Оставить тебя так же, как Саш'ша? Нет уж…. Тем более, я, кажется, уже знаю, как можно подобраться к логову этого вероломного Б'ка…..

Вечерело. Лакус устремился к краешку Кромоса, чтобы спрятаться за ним – до следующего утра. Очередная ночь не обещала землянину облегчения, но он не терял надежды – должна же была когда-то утихнуть грызущая боль в ампутированной руке?

Александр, как обычно вечером, поискал крепкое раскидистое дерево с не слишком высоко расположенными крупными сучьями: одна рука – плохой помощник при лазании по деревьям. До сегодняшнего дня это ему всегда удавалось. Но сегодня…. Начало темнеть.

Сашка стал беспокоиться, подумывать о том, что эту ночь, возможно, придется повести на голых камнях.

Неожиданно, в сотне шагов впереди он заметил что-то темное, похожее на гигантское чечевичное зерно. «Неужели – лодка»? – не веря еще своему счастью, подумал он. Какого-то плана – куда идти, что делать – у него не было.

Было что-то вроде кратковременной цели – достичь берега Океана. А так, как говориться, как Бог даст….

Видимо, Всевышний внял его просьбам, послал ему то, что могло дать человеку временную передышку и заодно – помочь достичь вожделенного берега океана. Заречнев легко перевернул плавсредство, внимательно его осмотрел.

Лодка была далеко не первой молодости, но вполне еще крепкой на вид. Она была крутобокой и высоконосой, напоминала индейское каноэ.

Несколько тонких и узких щелей в дне «каноэ» не испугали землянина – он знал, что, намокнув в воде, тонкие доски прочно перекроют доступ любой влаге.

Он стянул «каноэ» в воду, положил внутрь несколько увесистых валунов – чтобы плавсредство не унесло течением, терпеливо дождался, когда вода заполнит лодку наполовину.

Через полчаса, когда тьма уже полостью поглотила противоположный берег реки, он вернулся к лодке. В руке у него была прочная, средних размеров палка. Заречнев перевернул лодку, высыпая из неё валуны, вытянул «каноэ» на берег.

При свете костра он вымочил в воде длинный кожаный ремешок, зубами стиснул его кончик, туго-претуго примотал рукоять своего ножа к свежевырубленной палке. Получилось отличное копье – прочное и острое. Землянин облегченно вздохнул, полез под лодку…. Этой ночью он впервые с тех пор, как потерял руку, спал спокойно.

Проснулся он перед рассветом. Холодный туман, заполнивший все ложе реки, добрался, наконец, и до того, кто спрятался под «каноэ». Сашка поежился от холода, открыл глаза.

Сон улетучился мгновенно. Человек почувствовал, что выспался – впервые с тех пор, как покинул базу звездных рекрутов.

Александр не стал завтракать остатками каравая Аззона. Он стащил лодку в воду, забрался в неё сам…. Река лениво потянула судно на север….

Заречнев потерял счет дням. С того момента, как он «оседлал» «каноэ», прошло семь, или восемь дней.

Его лодка, вслед за рекой изрядно поплутав по равнинам Северной Империи, вместе с ней оказалась-таки у побережья Океана. Человек увидел впереди бескрайнее море, причалил к правому берегу безымянной для него водной артерии Кромоса, вытянул «каноэ» на пологий песчаный берег. Он долго сидел на песке, гипнотизируя безбрежный океан, где-то далеко-далеко сливавшееся с небом, размышляя над одним-единственным вопросом: что делать дальше?

Наконец он встал, подхватил копье и походный мешок, не оглядываясь, побрел на восток. Единственной веской причиной, из-за которой он выбрал именно это направление, была лень.

Александру лень было сталкивать лодку обратно в воду, чтобы переправиться на противоположный берег реки.

Через час, или полтора (хронометра у землянина тоже не было) он захотел кушать.

По укоренившейся уже привычке искать пропитание в воде, он зашел в море, кончиком копья пошевелил ярко-красного краба, подождал, когда тот покрепче уцепится в его оружие своими клешнями, вынул добычу из воды.

Сашка собрал сухой плавник, развел небольшой костер. Он смотрел на то, как желтые языки пламени лижут прочные бока морского обитателя, пытался думать над тем, что он будет делать завтра или послезавтра. Но в голове была абсолютная пустота…. Жить не хотелось.

После обеда (или – завтрака?) он растянулся на теплом песке, немигающе уставился в бездонную голубизну – на этот раз неба.

Где-то там, в безграничной сини висело над планетой Око Смерти – бездушная стальная машина, убивающая тех, кто нарушал кем-то придуманные для неё правила.

Но что это были за правила, по какому алгоритму действовал искусственный разум металлического монстра – понять было невозможно.

Если бы стальное чудовище удалось «уговорить» не убивать звездных рекрутов, когда они попытаются подняться на орбиту…. Если бы удалось…. Александр не заметил, как задремал под теплыми лучами Лакуса. Его увечная рука, культя почти перестала болеть.

Он проснулся через час, или полтора – наверное, он был счастливым, ибо, если верить поговорке, что счастливые часов не наблюдают….

Землянин доел краба, еще немного поразмышлял над тем – идти ли ему дальше, или остаться здесь до вечера, и потом заночевать на теплом берегу бескрайнего Океана.

С незначительным перевесом победило желание двигаться, идти хоть куда-то – только бы не сидеть на одном месте.

«Непоседа»! – усмехнулся своим мыслям человек. – «Как есть – непоседа! Все время нужно куда-то идти, что-то делать! Нужно – было»!

Звездный рекрут аккуратно засыпал костровище, вытянул из песка и зачем-то затолкал под кучу водорослей рогатинки, на которых жарился краб.

До заката было еще очень много времени – Лакус едва перевалил за полуденный «экватор».

Александр забросил на плечо мешок, по мокрой полосе прибоя пошел дальше, на восток.

Примерно через два часа пути береговая линия причудливо изогнулась, выбросив навстречу океанским волнам длинный песчаный мыс. Примерно в километре за ним в море уходил точно такой же рог, только длиннее. «Наверняка между ними должна быть бухта»! – подумал человек.

Однако Александр почему-то не стал «обрезать» «рога» океанского побережья; он продолжил движение точно по узкой линии, где вода накатывается на берег и оставляет на нем длинный и влажный след. Было в этом что-то мистическое.

Сашка время от времени оглядывался назад, наблюдал, как набежавшие волны смывают с песка, быстро затягивают следы существа, только что прошедщего здесь. Его следы.

«Вот и в жизни – так»! – подумалось ему. – «Идешь по Судьбе, тебе кажется, что ты оставляешь после себя какой-то след, но набегает волна времени или новых событий и – всё! Нет твоего следа! Забавно!

Разве что кто-то когда-нибудь вспомнит, что по этому побережью некогда шел человек….»

Заречневу показалось, что в шум прибоя стали вплетаться какие-то другие звуки. «Наверное, это ветер свистит в зарослях кустарника, наверху косы»! – решил он. Александр присел у воды, кончиком копья потрогал небольшую раковину.

Моллюск на постороннее вмешательство отреагировал мгновенно; закрылся, клацнув створками по металлу наконечника копья.

Звук со стороны бархана, отделявшего эту часть побережья от бухты, повторился. И теперь он не был похож на свист ветра в кронах кустарников.

Сашка встал с корточек, перехватил древко, нехотя поднялся наверх песчаного холмика.

В бухте, в сотне метрах от его ног шла самая настоящая схватка – не на жизнь, а на смерть. Боролись два существа – рыба и кромосянец.

Огромный морской обитатель, временами показывая из воды свои темные тугие бока, плавниками и жабрами основательно запутался в длинной узкой снасти.

С расстояния в сто метров сложно было сразу понять, что это за снасть. «Скорее всего сеть, или – невод». – решил человек, с любопытством взирая на противостояние рыбы и человека.

Могучая рыбина прикладывала все свои немалые силы и опыт, чтобы уйти обратно, в море. Хрупкий невысокий рыбак в коротких – едва ниже коленей – брюках, и рубашке, боролся изо всех сил.

«Уйдет»! – понял звездный рекрут, обратив внимание, что рыба мало-помалу отыгрывает у своего противника жизненное пространство, увлекая его к самой кромке прибоя.

Однако рыбак проявлял редкое упорство, с неослабевающим усердием, даже – отчаянием налегая на тонкий конец снасти, остающейся пока в его распоряжении. Через какое-то время абориген-рыболов закричал. Потом – еще, и еще…. Наконец, ему кто-то ответил. Звук человеческого голоса… шел от воды. Заречнев присмотрелся.

Наконец, он заметил, снасть, которую мотает из стороны в сторону, каким-то образом пленила и не дает освободиться еще одному рыбаку, голова которого то появляется, то исчезает в пенных барашках прибрежных волн.

«Ах, вон оно что»! – сообразил Александр. – В снасть запутался «коллега» этого парня, тоже рыбак. И этот, на берегу, он не с рыбой борется, он сражается за жизнь друга! Надо помочь»! – решение созрело мгновенно. Ноги быстро донесли землянина до кромосянина.

Сашка бросил на песок оружие и пожитки, подскочил к натянутому, как струна неводу (теперь это было уже понятно), ухватился за снасть, быстро намотал сеть себе на руку.

Он изо всех своих сил уперся ногами в грунт, потянул тяжкий живой груз к берегу, оставляя в песке глубокие следы. Но рыбина не сдавалась.

Она утроила усилия для своего освобождения, резко пошла влево, потом – вправо.

– Врешь! Не уйдешь! – веселая злость овладела землянином. Он перестал тянуть, слегка ослабил невод, потом вновь налег на него….

Нога провалилась во влажном песке, Сашка почувствовал острую боль в бедре.

«Портняжную потянул»! – безошибочно определил он. – «Это хреново! Ладно, лечиться будем, когда тот парень окажется на берегу»!

…Совместными усилиями Заречнев и кромосянский рыбак вытянули сначала того, кто «купался» в океане, а уж потом и саму рыбину – огромное хвостатое создание.

Абориген метнулся вперед, быстрыми и точными движениями разрезал нити, стягивающие ноги светлоголового парнишки. Паренек медленно отполз в сторону, растянулся на песке. Чувствовалось – борьба с рыбой, неводом и морем отняла у него все силы, до последней капельки.

Зато рыбина никак не хотела сдаваться, она билась, переваливалась с бока на бок, беззвучно открывала и закрывала рот, словно пыталась уговорить людей отпустить её обратно в море.

– Хрен тебе! – едко, на русском, сказал ей Александр, усаживаясь задницей прямо на мокрый песок и вытирая культей обильный пот на лице. – Ты – не золотая рыбка, да и я – тот еще старик!