Комната страха

– Я уже на подходе, знакомые подбросили. Ты как, примешь?

– Ad libitum[4].

– В смысле?

– Заходи.

– А! Ну ясно, открывай дверь.

Через считаные минуты в дверь зазвонили и, не надеясь на исправность звонка, забарабанили. Марфа влетела, повиснув у Евы на шее.

– Здорово! Это что? Бандитские пули? – изумленно оглядывая загипсованную руку, спросила она у Евы.

– Так, пустяки. Проходи.

Озираясь с видом посетителя музея, Марфа прошла в гостиную. Осмотревшись, попутно заглянув в кухню и ванную, Марфа спросила:

– Только что переехала?

– Почему? – не поняла Ева.

– Вообще-то коробок не видно. Ты что, так и живешь в этой халупе?

– Отчего же халупе? – оскорбилась за свою квартиру Ева. – Вполне приличное жилье.

– Ну-ну Понятно… – Марфа с сомнением оглядела комнату.

– Смотри что хочешь, – устало сказал Ева, откидываясь на спинку стула у рабочего стола. Кстати, для этого стул пришлось поднять – он валялся на полу, дополняя представшую перед глазами Марфы картину опустошения и разрухи.

Вглядываясь в предметы, как будто принюхиваясь, та разочарованно вздохнула:

– Нет. Ну, так не интересно. Здесь ничего такого быть не может.

– А я предупреждала, – отозвалась Ева, нетерпеливо постукивая ногтями по рабочему столу.

– Хотя… Это что, это же конинка! Здорово! Это надо оприходовать, – и, набрав номер на телефоне, Марфа закричала: – Супер, супер, ребята! Поднимайтесь, здесь есть чем горло промочить! – а затем обратилась к остолбеневшей Еве: – Мы весь день без заправки, то в одну галерею, то в другую… Ребята устали, а до дома пока доедешь.

Ева, чертыхнувшись про себя, с ненавистью посмотрела на пакет с бутылкой коньяка, забытый у порога.

Почти немедленно в дверь застучали, рискуя снести ее напрочь. Марфа, кинувшись к двери, остановилась – она все равно забыла закрыть ее. Квартира быстро заполнилась людьми. Пока одни озирались по сторонам, другие обнимали Еву, третьи откупоривали бутылку ужасно дорогого коньяка и разливали его по найденным («Откуда столько тары!» – недоумевала Ева) бокалам. Шум и гам заполнил квартиру, которая, казалось, впала в шок от такого непривычного обращения.

Спустя час уставшая Ева лежала в остывшей ванне, рассматривая автографы, оставленные ватагой художников и писателей из свиты Марфы на гипсе. Обещан был, при условии сохранения надписей лет на восемьдесят – сто, не больше, немалый барыш от его продажи. По привычке Ева анализировала особенности написания прописных и заглавных букв, завитков и наклона. Прервавшись, она строго приказала себе немедленно взять себя в руки и задуматься о существующем положении. Борясь из последних сил с расслабленностью и негой, охватившей все ее до крайности утомленное тело, Ева пыталась сосредоточиться на текущих проблемах.

«Итак. Вероятнее всего, я беременна. Изнасилована, это уж точно. И беременна. Это, надо признать, возможно. Принятые меры явно недостаточны. Коньяка выпито всего лишь граммов пятьдесят. Больше мне и не досталось. Этого мало», – вздохнула Ева, печально погружаясь в остывшую воду. По всем подсчетам, надо бы половину литра – причем залпом и в горячей ванне. Но идти в магазин за новой бутылкой коньяка решительно не было никаких сил. «А ведь завтра будет уже поздно», – с каким то равнодушием сказала себе напоследок Ева, прежде чем заснуть.

Очнулась она от жуткого холода. В ванне с ледяной водой. Дрожа, трясущимися руками обтираясь полотенцем, Ева доскакала до спальни, оставляя неровную дорожку мокрых следов. Рухнув в кровать, поглубже закопалась под многослойный пирог покрывал и погрузилась в мутный, как разведенное молоко, сон.

Снилась ей ворона, с поломанными крыльями, но все еще внушающая ужас своей доисторической, реликтовой непонятностью. Снилась Старая Сеньора, которая на веревочке выгуливала покалеченную ворону, под руку прохаживаясь в саду с Марфой. Сад был богат тропической зеленью, зноен и влажен.

С ужасом, едва не с криком, Ева пробудилась от тяжелого сна. Посмотрев в окно, определила, что на дворе раннее утро. Часов около шести, навскидку соображала она. «Какие-то у меня дела…» – задумчиво протянула про себя, сладко потягиваясь. Сознание услужливо поторопилось предоставить список: избита, изнасилована… возможно, беременна. Сколько часов прошло? Пытаясь подсчитать в уме, Ева загибала пальцы на свободной от гипса руке, пока совсем не выбилась из сил, и снова уснула, предварительно предупредив себя, что сновидений на сегодня уже достаточно.

Проснулась она от настойчивого звонка телефона. «Надо было совсем звук убрать, – разочарованно подумала Ева». Подождав немного в надежде на то, что телефон смолкнет, она в конце концов сползла с кровати и поплелась к аппарату.

– Алло, – покорно сказала Ева тоном, услышав который, всякий воспитанный человек бросил бы трубку.

– Ева, это Макс. Я понимаю, что вам не до меня. Но все же нам необходимо встретиться. Вам удобно сегодня, через пару часов? В ресторане, в котором мы с вами ужинали последний раз.

– Я не помню адрес.

– Я заеду за вами, если позволите.

– Не понимаю, зачем.

– По поводу тех документов, что я вам дал.

– Я же в отпуске! – возмутилась Ева.

– Это важно, – произнес Макс тоном не терпящим обсуждений и повесил трубку.

Глава 16

Макс и еще одна смерть

«Ну и ну», – только это и могла сказать окружающему миру Ева.

– Ну и ну! – с большим выражением произнесла она вслух. Впрочем, делать все равно было нечего. Напиваться днем Ева не могла. Она решила, что вечером последует девчоночьему рецепту еще раз, а пока можно и встретиться с кем угодно. С Максом? Пожалуйста! В ресторане? Да сколько угодно!

Принимая душ, неловко пытаясь закамуфлировать синяки на скулах и подбородке, подбирая подходящую одежду, в которую могла бы облачиться с загипсованной рукой, Ева поймала себя за нескромным мурлыканьем Voi, che sapete[5].

«Это, конечно, неплохой знак, и репертуарчик сносный, однако при отсутствующем слухе и слабом голосе лучше отказаться от пения», – жестко оборвала она себя, но через несколько минут уже напевала трио из Cosi[6], причем сразу за все голоса.

На глаза ей попались платье для коктейля и смело декольтированное вечернее (с последнего новогоднего корпоратива, обязательного для всех работников фирмы). «А, была не была! – подумала Ева и выбрала вечернее. – Везти меня будут в машине, на правах инвалида потребую и обратной доставки тем же транспортом».

Оставалось еще время – сказалась дурацкая привычка успевать со значительным запасом. Она убила его, глазея в окно на прохожих, прятавшихся от заморосившего вновь дождя. Ева дождь любила – все-таки осадки. Хотя и не снег. Но тоже ничего. «О чем я думаю! – осадила она себя. – Мне бы о серьезном побеспокоиться, для разнообразия». Но ничего умного, как назло, в голову не приходило – пришлось опять обратиться к заоконному пейзажу.

– Ева, я уже подъезжаю. Вы готовы? – позвонил Макс.

«Проверяет – не доверяет», – ухмыльнулась довольная Ева.

– Можно выходить?

– Да.

С независимым видом пройдя мимо Макса, открывшего ей дверь, она, довольная произведенным эффектом, чинно села в машину. По дороге они вели светскую беседу о погоде.

– Как вы себя чувствуете? – спохватился Макс, когда они уже сидели в ресторане.

– Спасибо. Адекватно произошедшему, – нагло соврала Ева, опустив глаза и с преувеличенным вниманием разглядывая гипс.

– Полиция занимается этим делом, на основании подписанного вами заявления. Я счел нужным также подключить нашу службу безопасности. Буду держать вас в курсе, – будничным тоном отчитался Макс.

– Подписанного мною?! – Ева подняла брови.

– Вы были в шоке, – услужливо подсказал он.

– А, ну да. Тогда понятно. – Все чаще и чаще жизнь Евы протекала как-то мимо нее. Судя по всему, ее тело, пребывая без сознания, ведет довольно активную и насыщенную общественную жизнь. – Так что там про документы?

– Да, это интересно… Вы их не смотрели?

– Не было времени. Я думала, вы хотите забрать, поэтому захватила их, – Ева шарила на соседнем кресле, куда положила папку с документами.

– Настоятельно рекомендую все же заглянуть в эту папку, – сказал Макс.

– Возможно, – легко кивнула Ева, будущее казалось настолько эфемерным, что она не боялась давать обещания, какими бы фантастичными они ни казались. – Я, пожалуй, закажу пирожное.

Подошедший официант внимательно смотрел на Еву, пока та выбирала десерт. Негромкая музыка идеально сочеталась с приглушенным освещением, и влюбленные парочки за соседними столиками наслаждались и тем и другим.

– Ева, скажите, откуда у вас письмо? – без подготовки за дал вопрос Макс.

Таявший на языке шедевр итальянского кондитера по вкусу вдруг стал похож на солому. Ева чуть не поперхнулась. Она сразу поняла, о каком именно письме он заговорил. О том самом. Которое не вернул, кстати, прочитав без разрешения в больнице. «Да ведь я его несла Марфе!» – вспомнила Ева.

– А что?

– Боюсь показаться утомительным, но буду вынужден рассказать вам одну грустную историю, – вздохнул координатор. – Некоторое время тому назад произошел несчастный случай. Человек сорвался в пропасть. Это был мой брат. Течение там быстрое, тела так и не нашли…

Еву поразило, насколько спокойный голос, эмоционально почти не окрашенный, контрастировал с напряженным, сосредоточенным лицом Макса.

«Опять смерть, – с тоской подумала Ева. – Но при чем же здесь я?» Как будто услышав ее последнюю мысль, Макс продолжил:

– До сих пор не ясно, что это было, несчастный случай или… самоубийство. Письмо, которое я видел у вас в госпитале, судя по всему, может быть написано моим братом. И мне совершенно необходимо знать, как и когда оно оказалось у вас. Как вообще оно могло оказаться в этой стране? Я был уверен в смерти брата, однако с недавнего времени мне в руки стали попадать документы, связанные с одним историческим расследованием. Этим самым делом, к которому я вас привлекаю в качестве специалиста по почерку, занимались ранее два близких мне человека. Обоих сейчас нет в живых. Некто пересылает мне документы, связанные с этим расследованием. Отследить источник мне не удается, способы передачи всегда разные. Вариантов мало. О расследовании знали очень немногие. Итак, мой брат или тот, кто пытается выдать себя за него, преследует непонятные мне цели. Вот почему я так настаиваю. Простите, я понимаю, что для вас это не самый лучший момент…

Установилась тягостная тишина. Ева размышляла, что можно сказать, а о чем лучше умолчать. Тщательно подбирая слова, она строила в уме фразы и настолько увлеклась, что начала шепотом репетировать свой ответ, сопровождая прогоны усиленной жестикуляцией. Изумленный Макс безмолвно смотрел на свою странную сотрудницу. Через минуту координатор все же решился вернуть Еву к действительности и вежливо покашлял.

– Это было адресовано моей… знакомой. – Маленькая заминка не ускользнула от внимания ее собеседника. – Больше мне ничего не известно, – строптивым тоном проговорила Ева.

– Чтобы не быть голословным, могу предъявить письмо брата. Сравните почерк с этим письмом. – Макс выложил на стол исписанные листки.

Как только Ева увидела эти страницы, – копии той, что была у нее, на нее нахлынула невыносимая тошнота, и завертевшаяся реальность, зацепив краем, утащили ее на дно небытия.

Очнулась Ева с самыми приятными ощущениями за все последние дни. Ей казалось, что прохладный и чистый ручей несет ее, нежно обнимая, вниз по течению. И водоросли машут ей вслед, мол, в добрый путь, Ева! Водоросли были похожи на длинные волосы Лени, плавающей в пруду. Наверное, такие же мягкие и скользкие. Еве захотелось потрогать их. К волосам Лени в свое время она прикоснуться так и не решилась, но к водорослям потянулась прозрачной рукой.

– Это, конечно, мило, но все же вы мне мешаете. – Сосредоточенный голос Макса звучал в угрожающей близости от Евы.

В такт плавному движению воды колыхались потолок, стены, столы, какие-то незнакомые люди. Один Макс не двигался совершенно. Единственная точка в пространстве – устойчивая и неподвижная.

«Кто бы сомневался, – подумала Ева. – Если кто и останется неколебим и незыблем, то это он. А с другой стороны, откуда мне знать? Я ведь очень мало с ним общалась. Да практически и не разговаривала ни о чем, кроме работы. Любопытно, как возникла наша взаимная неприязнь? Почему взаимная? – снова переспросила она себя. – С чего я решила, что он мне не нравится?»

Ева пыталась вспомнить момент зарождения негативных чувств. Это ей не удалось. Скорее всего, она так относилась к нему по инерции, перенеся с других свое недоверие к людям вообще.

– Впрочем, можете продолжать.

«Это он мне, кажется, – с сомнением подумала Ева. – Что я делаю, интересно знать».

– Приготовьтесь, сейчас я вас посажу на сиденье, – командовал тем временем Макс.

«Что же я, мешок с картофелем? – Наконец, она полностью пришла в себя. Осознание не принесло ей никакого облегчения. – Видимо, я упала в обморок. Видимо, он меня нес в машину. И что-то я еще делала, а потом продолжала… Замечательно. Если мои худшие опасения оправдаются, я гладила по голове вовсе не бедную Лени. Это был бедный Макс. Какой позор!»

– Извините, – устало произнесла Ева, едва слышным голосом.

– Как вы себя чувствуете?

– Как идиотка, – честно вздохнула она.

– Ева, я… Мне очень жаль, что с вами произошло такое…

– Я устала.

– Я вас отвезу домой.

Он вез ее по мокрым улицам, медленно погружающимся в сумерки.

Попрощавшись и клятвенно пообещав просмотреть архивные документы, Ева наконец оказалась дома. Дикая усталость навалилась на нее живой, мохнатой тушей. Не в силах бороться, она, не раздеваясь, упала в кровать и уснула сном, который по всем статьям подходил под определение «мертвый».

Глава 17

Ева убегает

Проснувшись утром в прекрасном настроении, Ева стала, как четки, перебирать вчерашние события. Камешков было не очень много – в основном она спала, ела и снова спала. В промежутках косила под дурочку (довольно успешно) и каталась на руках у малознакомого мужчины, попутно ласково теребя его шевелюру.

«Трудно удержаться, но все же еще раз – позор!» – со вкусом резюмировала Ева.

Так рано Ева никогда не ложилась. И так много никогда не спала. «Что-то со мной не то. Ах, ну да, конечно же! Можно даже сказать что именно. Вчера опять не удалось выпить крепкого спиртного в горячей ванне. Беременность из неясной гипотетической вероятности стремительно перерастала во вполне существующую реальность. «Что со мной будет?»» – Дальше этого риторического вопроса мысль заходить категорически отказывалась.

«И все же странно, что нет никакого ощущения катастрофы. А ведь это катастрофа». Ева все еще не теряла надежды проникнуться уважением к происходящему с ней ужасу. Но не особенно преуспевала в этом. Легкомысленно провалявшись весь день в постели, потягиваясь и довольно мурлыкая, ближе к вечеру Ева все же спохватилась, что в доме нет крепкого спиртного. Это надо было срочно исправлять. Не решившись бороться за почетное звание постоянного клиента в том самом винном магазине, где была приобретена предыдущая бутылка коньяка, Ева прошлась еще дальше по кварталу в поисках другого заведения. Дойдя, в конце концов, до супермаркета, она, довольная безличным отношением в такого рода магазинах, приобрела искомое «средство от беременности».

Возвращаясь домой с добычей, Ева с легкой улыбкой крутила головой по сторонам, наслаждаясь погодой. Поэтому попрошайку-спасителя она увидела за несколько шагов. Но шок все же испытала такой силы, что пришлось привалиться к ближайшей стене – ноги подкосились, отказываясь служить, и в глазах все померкло.

– Ну что, красавица, поправилась? – улыбаясь во все свои четыре зуба, сказал Голландец, поднимаясь с тротуара, на котором расположился со всеми возможными удобствами.

Ева не могла вымолвить ни слова. Горло засыпало песком, язык не повиновался. Она смотрела на бродягу, как на посланца из ада с известием о том, что жизнь ее отменяется и отныне дни ее будут заполнены скрежетом зубовным. С какими еще известиями можно появиться из преисподней? Из кармана Голландца на нее внимательно смотрели две черные блестящие бусины глаз.

– Предупредить тебя хочу. Ты бы уехала, а? – Просительный тон так не шел к смыслу того, что говорилось. – Ну хоть на время. Следит за тобой он. – Последнее слово было произнесено с таким благоговением, с которым и следовало как раз говорить верным вассалам о Люцифере.

Обойдя Еву за пару шагов, вестник удалился, заковыляв в сторону собора. Несколько придя в себя, Ева кинулась к своему дому. Десяток шагов дался с огромным трудом, ей мерещилось, что вот-вот ее настигнет нечто ужасное. Укрыться можно было только дома. Но, оказавшись в своей квартире, заперев дверь на все замки, она не успокоилась.

Страх поселился в самом центре груди. Холодной змеей свернулся там и время от времени прикасался к сердцу раздвоенным языком. Ева металась в своей квартире от стены к стене и никак не могла прийти в себя.

Сомнений нет, здесь ей оставаться нельзя. Как она могла быть столь легкомысленной и воображать, что безопасность в такой непосредственной близости к парку, месту преступления, возможна? Нет, надо убираться отсюда, и срочно! Сейчас же. Но… куда? Не к Виоле же, в самом деле.

Глубоко вздохнув, стараясь не впасть в истерику, пройдясь на цыпочках по самому краю паники, Ева приняла решение. Она едет к бабушкам в загородный дом. Там ее никто не увидит. На всю округу ни одного нищего или преступника, насколько ей было известно. В такой глуши она не попадется на глаза ни случайному прохожему, ни тому, кто ее будет специально искать. Да и потом, искать ведь ее будут в городе, верно? Но кто же, кто? Этого вопроса она себе еще ни разу не задавала. Странно, но того, кто явился причиной всего этого кошмара, она не вспоминала и даже не пыталась себе представить.

А вот ее не забыли. И ей опять хотят причинить вред. Схватив ключи, она выскочила на улицу. Всего несколько минут изменили мир до неузнаваемости. Из теплого и приветливого, исполненного в ярких цветах, он превратился в мертвый черно-белый слайд. Опускающийся на город вечер пытался догнать Еву, убегавшую из города на такси.