Игры драконов

К сожалению, серьезный подход заставляет его теперь ехать в Новый Орлеан с человеком, которого он знает лишь по азартным играм.

Перед тем как сесть в джип, Валери отпихнула Гриффена в сторону. Подарив Джерому не слишком дружелюбный взгляд, она попросила оставить ее с братом наедине. Как обычно, рассусоливать не стала.

— Знаешь, Старший Брат, ты просто идиот, — заявила она.

— Все сказала?

Вздохнув, она сложила руки на груди.

— Я знаю, он твой друг, но иногда ты слишком доверяешь друзьям. Это не значит, что можно верить тому, на кого он работает.

— Можно, нельзя… Откуда нам знать, пока туда не доберемся?

— Ладно, но не кажется ли тебе, что он подвернулся чересчур удачно?

Сестра поначалу опешила, потом рассердилась, когда Гриффен засмеялся.

— Для нас — наверное, но для него — ни в коем разе. Выбирал он момент очень тщательно и, выслеживая меня, потратил столько времени и сил, что не хочет в этом признаваться. Молчу уже о годах в колледже. Бедняга поступал, учился… Если честно, то не думал, что у Джерома такое ангельское терпение, поэтому все больше горю желанием, увидеть его босса. — Он обнял Валери за талию и прижал к себе. — Сестричка, ты просто злишься, что не можешь придумать ничего получше.

— Чертовски откровенно!

Валери ухмыльнулась и все-таки смягчилась, но половина пути прошла напряженно. Она не спускала глаз с Джерома и в конце концов первой попросила его рассказать об организации подробнее. Гриффен сестру не удерживал — не смог бы, даже если б попытался. Да и самому хотелось послушать,

— Нашу команду возглавляет Мойс, — объяснял Джером. — Как только устроитесь, я вас ему представлю, и он начнет учить вас всем премудростям.

— И чем же занимается ваша команда? — спросила Валери.

— То да се. Чаще всего на грани дозволенного законом. Основной доход приносят азартные игры.

— Подожди, — прервал Гриффен. — Мы что, говорим здесь об организованной преступности?

Джером рассмеялся.

— Где-то я читал, что при ближайшем рассмотрении она не столь организована.

— А включает ли твое «то да се» проституцию и наркотики? — спросил Гриффен. — Должен сказать, Джером, что навряд ли смогу в этом участвовать.

— Слово за тобой. Как знать? Может, захочешь присмотреться, прежде чем решать.

— Почему ты так сказал?

— Думаю, на месте будет видно, что это не то, о чем ты думаешь. Не суди по фильмам.

— Надеюсь, просветишь?

— Что касается наркотиков, то мы не торгуем ими на улице, ничего такого, — пояснил Джером. — Если наш игрок захочет покурить марихуану или нюхнуть щепотку кокаина, мы знаем, кому позвонить, и дозу принесут. Это насчет объемов. Если кто-то возжелает что покрепче, героин или крэк, то с такими наркотиками мы не связываемся. Клиенту придется оставить игру и поискать их на свой страх и риск. Даже тогда мы вряд ли пустим его обратно.

— А проституция? — вставила Валери.

— То же самое. Мы не занимаемся сводничеством и не набираем девушек по вызову. Если игрок ищет компанию, у нас есть несколько телефончиков… не профессиональных проституток, а, скажем, секретарш или барменш, для которых случайная забава позволяет увеличить свой доход. При всем том с ума не сходим, берем по-божески. Деньги делаем на игорном бизнесе.

— Разве в Новом Орлеане еще нет казино? — удивился Гриффен. — Да и в Билокси, я знаю, есть. Почему люди идут к вам, в нелегальные игры, когда можно пойти в казино?

— Ответ один — налоги, — пояснил Джером. — Если крупно выигрываешь в одном из казино, сразу идет отчет в налоговую службу. Что происходит в наших играх, остается между нами и игроком. Выиграл — получи сполна, не отстегивая правительству ни цента.

— Есть и другая сторона вопроса, — продолжил он, — Мойс давно заправляет играми… задолго до того, как в округе появились первые казино. Часть игроков, которые, посещая наш город, садятся за стол, также начинали давно… даже их отцы еще играют. Для них это вроде традиции, а в Новом Орлеане нет ничего важнее.

— И как же они отреагируют, когда вы представите им Шулера? — поинтересовалась Валери. — Разве это не идет вразрез с традицией?

— В точности не знаю, — признался Джером. — Думаю, что в голове у Мойса уже сложился план, как удобнее ввести его в игру. Хотя возможны и проблемы. Надо посмотреть.

— А ты сам? — спросил Гриффен.

— Что я?

— В смысле, сам-то как себя чувствуешь во всей этой истории? Ничего не тревожит? Ведь место, которое готовят для меня, должно по праву принадлежать тебе.

— Об этом, друг, не беспокойся, — хохотнул Джером. — Все детали обсуждались очень долго. Черт, я поехал в Мичиган, чтобы присмотреть за тобой и оценить, как развиваются твои способности. Если бы я посчитал, что правлению лучше обойтись без тебя, то попытался бы наложить вето на план или продвинуть себя. Волноваться не о чем. Мой номер стопроцентно второй. — Джером через плечо посмотрел на Валери. — Хотелось бы мне знать, — сказал он, — как все увязывается с твоей сестрой. Ведь она с тобой одной крови, и довольно скоро проявятся вторичные способности. Не возникнут ли проблемы у нее? Ты ведь будешь крупной шишкой, в то время как сестра останется в тени.

— Очень мило с твоей стороны, Джером, что подумал об этом, — отозвалась Валери. — Никогда не тянуло чем-нибудь руководить. Собираюсь наслаждаться городом и помогать по мере сил. Я здесь, чтобы прикрыть спину старшего брата. Он не всегда так осторожен, как хотелось бы.

— Ну да, конечно. Любой, кто его знает хотя бы минут десять, скажет о том же, — согласился Джером.

Валери невольно улыбнулась.

— Хотелось бы, Джером, прояснить один вопрос.

— Давай!

— Ты втягиваешь Гриффена в эту историю. Если не до конца с ним честен, если это обман, ловушка или какой-то жестокий студенческий розыгрыш — за все ответишь ты, лично мне.

В машине на мгновение повисла тишина, которую нарушил смех Джерома.

— Эй, Шулер! Опять, что ли, «Большой Джек» начинается?

Уловив намек, Валери широко улыбнулась:

— «Твоя вина, моя вина, не важно, чья вина»4.

Они кивнули друг другу, и напряжение в машине улетучилось.

— Кажется, мы обо всем, насколько возможно, договорились — пока не увидим обстановку на месте, — прокашлялся Гриффен. — Каков же план, Джером? С чего начнем, когда приедем?

— Мы решили дать вам примерно недельку, чтобы обустроиться, познакомиться с городом… или хотя бы с Кварталом. Затем я представлю вас Мойсу, и он начнет показывать, как все работает, и отвечать на вопросы.

— А где мы будем жить? — спросил Гриффен.

— Место для вас обоих уже подготовлено, — отчитался Джером. — У каждого — свое.

— О чем речь конкретно? — вмешалась Валери. — Номер в отеле? Очень быстро может стать не по карману.

— Лучше, — сказал Джером. — Видите ли, в Квартале мы владеем несколькими особняками. В основном проводим там игры в покер. Иногда даем приезжим переночевать. Пока все не утрясется, вы попользуетесь одним из наших помещений для рабов.

— Для рабов?! — переспросил Гриффен. Джером рассмеялся.

— Вам придется привыкать к тому, как мы относимся к традициям Квартала. Большинство зданий построены там вокруг внутренних дворов, в которых либо разбивали сады, либо устраивали конюшни с экипажами. В дальнем конце двора есть здание поменьше. Когда-то в нем содержали рабов, и так его до сих пор и называют. Сейчас эти помещения, как правило, сдаются под апартаменты. В зависимости от размера либо двухуровневые на одного, либо два раздельных блока — на первом и втором этажах. Вас поселим в двухблочные апартаменты. Надеюсь, понравится. В стороне от улицы а значит, тишина… которую порой так нелегко найти в Квартале. В любом случае высажу вас там, с ключами и деньгами, около тысячи — побродить вокруг. Снабдим двумя мобильниками, чтобы не теряли друг друга или звонили мне, если появятся вопросы. А дальше — ждите и начинайте осваивать Квартал. Там есть чем заняться и что посмотреть. Уверен, не соскучитесь.

ГЛАВА 11

Французский квартал был бесконечной интермедией безвкусицы. Душный и влажный — днем и ночью. Гриффен влюбился в него мгновенно. Место оказалось настолько удивительным, что задумчивость потихоньку растаяла, и он начал обретать уверенность в себе. Провалы попыток обернуться драконом, не говоря уже о других печалях, все больше стирались в памяти — по мере того, как он наслаждался новой обстановкой. Шесть кварталов поперек и почти тринадцать вдоль — это был мир в себе.

Для некоторых людей, особенно туристов, Квартал представлял собой Диснейленд для взрослых. Старые дома; узкие улочки и нависающие над ними балконы с цветниками; почти скрытые от прохожих внутренние дворики с игрушечными садами и фонтанами; бутики и антикварные салоны вперемешку с лавками по продаже футболок и секс-шопами. За каждым углом открывались новые зрелища и противоречия.

Ряд туристических городов подчеркивают живописную природу окрестностей. Однако когда кто-то их посещает, то сразу становится ясно, что если не найти ту точку, с которой сняли вид на открытку, и не сложиться пополам, вытянув шею под нужным углом, то удивительные пейзажи застрянут между отелями и офисными зданиями.

Совсем другое дело с Кварталом. Когда гуляешь по улицам, твой взгляд и память снова и снова цепляются за мелкие прелести. Газовые уличные фонари, скрытые дворики с фонтанами и клумбами, старые дома с потрескавшейся штукатуркой и папоротником, растущим прямо из стены. И, конечно же, красавица Миссисипи.

Пока Гриффен восхищался, он не мог отделаться от легкого чувства сожаления. Нет, чтобы посетить Новый Орлеан еще студентом — смог бы получить гораздо больше удовольствия. Сейчас, под гнетом беспокойных мыслей, он был, скорее, ошарашен увиденным. Для того и существует весь Квартал, чтобы поразить до глубины души.

Затем музыка. Если и захочешь, то второе после невозможного — находясь в Квартале, не слышать музыку. Ожидаемые диксиленд и блюз дополняли скрипки и аккордеоны для музыки кейджен5 и зайдеко6, чикагский блюз, бары с пианистом, ирландская народная музыка, рок-клубы и даже тусовки кантри/вестерн. Музыкальные автоматы в различных клубах предлагали все: от Глена Миллера до Билли Холидея, Дженис Джоплин, Фрэнка Синатры, группы «Доктор Хук и медисин шоу» и «Роллинг стоунз» и т.д.

Список можно было продолжать до бесконечности. Даже уличные музыканты здорово играли на ударных цимбалах. Вдобавок Аппалачские группы в полном составе — с клог-герами7, джазовой флейтой или скрипкой, и один парень, игравший классику на стаканах для бренди, заполненных водой.

На еде Гриффен никогда не зацикливался. Питался обыденной для всех пищей, ходил в рестораны, по большей части с кухней китайской или немецкой. Так и вырос. Оказалось, что еда в Новом Орлеане — это почти религия. По крайней мере она стояла в одном ряду с вечеринками и времяпровождением за стаканчиком спиртного. Ресторанов в Квартале было почти столько же, сколько и баров… словом, великое множество. Наряду с местной креольской и кейджен кухнями высшего качества были представлены и всевозможные этнические, включая китайскую, японскую, тайскую, сиамскую, итальянскую, мексиканскую и греческую.

Не остались забытыми и экономные гости, потому что были гирос8, кофейни и традиционный фастфуд, сети «Пицца-Хат» и «КГС»9. Более того. К удовольствию Гриффена, многие заведения доставляли заказы прямо на дом, включая в них, по желанию, бакалею, сигареты, свежую газету и напитки покрепче. В общем, чудное местечко, где можно сладко выспаться и заказать поздний завтрак. Пока его несут, продрать глаза и встретить мир в добром здравии. Когда тебя носит по круглосуточным барам, быстро перестаешь удивляться, почему Квартал — излюбленное место отдыха туристов.

Конечно, были и другие особенности Квартала, к которым Гриффен привыкал не так легко.

Например, существовал обычай приветствовать людей на улице. Кричишь «салют!» кому-нибудь за полквартала или на балконе и продолжаешь разговор во все горло, пока не иссякнут последние любезности, а зачастую и последние городские сплетни, Гриффена, как человека, привыкшего общаться нормальным тоном, такая практика слегка нервировала.

Куда более зловещим было неуловимое чувство опасности, которое воцарялось на улицах, когда солнце садилось за горизонт.

Поскольку в обычный распорядок Гриффена-студента входили несчетные ночные посиделки в покер, он привык быть начеку, когда шел домой в одиночку. Как знать, не надумает ли кто из игроков попытаться вернуть свой проигрыш, применив сноровку, не связанную с картами?

В Квартале, однако, с его барами, открытыми сутки напролет, и устойчивым потоком пьяных туристов, даже слепой мог заметить, что процветает кустарный промысел грабителей, вымогателей и карманников, всегда готовых отделить зазевавшихся прохожих от содержимого их бумажников, сумочек и/или карманов. Если главная улица, Бурбон-стрит, освещалась хорошо и находилась под бдительным оком полиции, то всего лишь в квартале от нее каждый был предоставлен сам себе. Люди, гуляя, старались не упускать из виду других пешеходов. Если им приходился не по вкусу приближавший субъект, они, не мешкая, переходили на другую сторону или ныряли в открытый бар.

Гриффена очень угнетала местность в этом замкнутом, скученном сообществе. Кампус и маленький университетский городок, исхоженные им вдоль и поперек, были, как соты, пронизаны переулками, кратчайшими тропками и подворотнями, через которые легко уйти при малейшей опасности. В Квартале же, напротив, боковые улочки — тесные, с односторонним движением и парковкой. Что еще хуже, все дома стоят вровень с улицей, и прятаться решительно негде. Арки во внутренние дворы или проходы между домами перекрыты воротами на замке, да еще сверху — устрашающие кольца режущей и колючей проволоки. В общем, слоняясь по ночам, Гриффен чувствовал себя в такой же безопасности, как и кролик на скошенном поле, над которым кружит ястреб. Он мысленно отметил, что если ощущения не пропадут, то придется спросить у Джерома, не разумней ли носить при себе револьвер.

Его не отпускала мысль о том, что будет, если он столкнется с чем-то серьезным. От преследователя никуда не деться. Даже в барах были открытые двери и много окон. Постоянный патруль местной полиции утешал, однако не слишком. Если что-то случится, и некто действительно придет по драконью душу, все, что останется полицейским — это грамотно заполнить протокол.

Тем не менее радость общения с Кварталом заслоняла все тревоги. К концу недели Гриффен неплохо представлял себе планировку улиц и даже зачастил в один бар, который был, скорее, не для туристов, а для своих. Маленький ирландский паб (где редко, если вообще когда, звучала ирландская музыка), в двух кварталах от Бурбон-стрит. Там стояли два бильярдных стола с предоплатой, на удивление в хорошем состоянии, и неплохой выбор ирландского виски, в том числе любимый Гриффеном легкий «Талламор Дью». Что важнее, в баре постоянно встречались самые разные юные особы от двадцати до тридцати, интересные и привлекательные, которые не гнушались завести разговор с новичком после фразы «Что желает дама?».

Однажды Гриффен сидел в баре за полночь, праздно наблюдая очень упорную партию в бильярд, когда зазвонил мобильный телефон. Он взглянул на имя вызывающего абонента. Так, для виду — ведь его номер знали только двое. Затем открыл крышку.

— Привет, Джером. Что случилось?

— Есть планы на завтра? В течение дня?

— Ничего особенного. А что?

— Заеду за тобой примерно в полдень.

— Ладно. Чем займемся?

— Пора пройтись по магазинам.

ГЛАВА 12

И что не так в моей манере одеваться? Гриффен шутливо протестовал, спускаясь вслед за другом по лестнице со второго этажа апартаментов. Однако воображение уже рисовало ему кричащий наряд сутенера, в который экипирует его Джером, и в глубине души шевельнулся ужас.

— Синие джинсы и футболки, может, и годятся для студента, который зарабатывает себе на жизнь карточными играми, — заметил Джером. — Тем не менее для того, чем ты надумал здесь заниматься, гардероб определенно не подходит. Будем улучшать.

Они спустились на первый этаж, но вместо того, чтобы идти через двор, Джером остановился перед дверью в комнаты Валери и тихонько постучал. Дверь открылась почти мгновенно, и в проеме появилась голова сестры.

— Мальчики, привет! Еще пару минут, и я буду с вами.

— Как же так? Зачем нам Валери? — спросил Гриффен, когда та захлопнула дверь.

— На то есть несколько причин, — пояснил Джером. — Во-первых, я подумал, ей захочется купить что-нибудь и себе. Во-вторых, обычно у женщин более наметанный глаз на шмотки, и она нам поможет.

Джером взглянул на Гриффена и быстро подмигнул.

— В-третьих, с ней ты не будешь волноваться, что я выряжу тебя в сутенера.

Гриффен чуть покраснел, затем рассмеялся,

— Ладно, поймал. Но если серьезно, что именно мы будем искать?

— На случай, если ты еще не в курсе. По тому, как люди одеваются, о них можно многое сказать… особенно в Квартале, — ответил Джером, прислонившись к стене, — В общем, будем подбирать одежду так, чтобы ты не выглядел, как нам бы не хотелось. Я уже говорил, сейчас ты похож на первокурсника Луизианского университета, который надумал прошвырнуться по Бурбону. Хорошего мало. Конечно, следует избегать и другие приметные стили. Темные слаксы и белая рубашка под смокинг — значит, сфера услуг. Либо официант, либо классный бармен. Свободные, мешковатые брюки и приличные туфли наводят людей на мысль, что ты повар. Если носишь костюм или пиджак, значит, бизнесмен или участник конвента… что одно и то же, только график плотнее.

Джером снова искоса взглянул на Гриффена.

— Конечно, лучше всего одеваются те, кто обращает пристальное внимание на материал и покрой… то есть геи. Одному богу известно, сколько таких в Квартале. В целом, люди славные, но, боюсь, ты не хочешь, чтобы тебя с ними путали.

— Так какой же внешний вид нас устроит? — повторил Гриффен, которого начинало разбирать любопытство.

Джером покачал головой.

— В этом-то и весь фокус, — ответил он. — Точно не знаю. Мало что подсказывает, как ты должен одеваться. Не хотим, чтобы ты выглядел элегантно, но и не так, будто приобрел уцененный товар. Думаю, наша вылазка и должна установить твой истинный имидж и то, как отобразить его в одежде.

Так начался один из самых странных дней в жизни Гриффена. Да, иногда он покупал себе рубашку или новую куртку, но разве это можно сравнивать с тем безумным сафари, которое ему устроили Джером с Валери по одежным джунглям Орлеана?

В Квартале очень удобно располагались три больших торговых центра: эксклюзивный «Орлиекс плаза», высившийся напротив казино, «Ривервок», с его бродячими джаз-бэндами и величественной панорамой Миссисипи и, наконец, «Орлиенс центр», рядом со спортивной ареной «Луизиана супердоум». Все три нужно было излазить вдоль и поперек — до тех пор, пока наставники и провожатые не останутся довольны.

Гриффен быстро впал в ступор от калейдоскопа названий и торговых марок, пока Джером и Валери таскали его от одной примерочной к другой. «Джей Риггинс», «Банана рипаблик», «Томми Хилфигер», «Рокпорт» мельтешили в глазах так, что кружилась голова, и лишь изредка этот хоровод прерывался Джеромом, изрекавшим: «Мы возьмем эти две… он будет носить вот это».

Когда Гриффен попытался прокомментировать масштабы предприятия, Джером только засмеялся.