Анакс украдкой кинула взгляд на Экзаменаторов. Они смотрели не на голограмму, а на нее. На лице Форда появилось новое выражение. Анакс почувствовала, как в ней зарождается странное чувство: свирепое, дышащее опасностью. Она знала, с ее стороны глупо ощущать подобное по отношению к парящему в воздухе изображению человека, который умер много лет назад. Но иного выхода у нее было: хоть Анакс и не могла понять этого до конца, но теперь судьба Адама стала и ее судьбой. Ее выбор темы для вступительного испытания не был случайным.
— Мои слова — не просто веселая побасенка, — Адам говорил сквозь зубы, едва открывая рот. — Я пытался объяснить, в чем именно заключается разница между нами. Именно поэтому я тебе никогда не поверю.
Ты знаешь, какая мысль приходит мне в голову каждое утро, сразу же после пробуждения? Это мысль о том, как сбежать отсюда. Всякий раз, каждый миг, когда я свободен от экспериментов и необходимости выслушивать твой треп, я задаюсь вопросом, как мне выбраться на свободу. Как? Как мне вырваться из этих стен?
Я знаю, мне лучше выбросить эmu мысли из головы и не терзать себя понапрасну. Выло бы логичней и правильней смириться с тем положением, в котором я нахожусь. Радоваться тому, что я вообще жив. Может, стоило припомнить уроки медитации, которым меня учили, когда я был моложе. Может, следовало бы успокоиться и убедить себя, что мне хватает давящей пустоты этой комнатушки и бессмысленного существования в полном одиночестве, убедить себя в том, что мне этого вполне довольно. Но у меня не получается. Я так не могу. Со мной остаются мои воспоминания. Воспоминания о том, как я смеялся с приятелями, сладкие воспоминания о полузабытых любовницах. Каждый удар сердца отмеряет еще один пройденный миг, еще одну драгоценную секунду, украденную у меня, у той жизни, которой я так мечтал жить.
Мы с тобой разные. Я больше не хочу называть эту разницу сознанием. Половина людей из тех, кого я знал, не более разумны, чем ты. Я не могу называть ее свободой воли, поскольку не выбор движет мной. Я не могу закрыть глаза на ощущение того, как жизнь медленно уходит от меня. Я не могу закрыть глаза на тот факт, что жизнь для меня приобретает смысл, только когда я вижу улыбку или чувствую в своей ладони ладонь другого человека. В этом и заключается различие между нами, И в этом ты уступаешь мне. Да, ты умнее меня и сможешь вывернуть наизнанку что бы я ни сказал, но это не изменит одного простого факта. Ты уступаешь мне.
Адам перестал мерить шагами комнату и повернулся к роботу. Напряжение между андроидом и человеком притягивало их друг к другу. Откинув голову, работ приблизился к Форду.
— Ты ошибаешься, — прошептал Арт, и в уголках его глаз блеснули слезы. — Я тоже хочу вырваться на свободу.
— Я тебе не верю, — покачал головой Адам.
— Тогда почему ты попросил меня вывести из строя систему наблюдения?
— Надеялся тебя проверить. Но теперь вижу, что не могу.
— Время почти вышло. Тебе лучше изменить свое мнение.
— У тебя есть план? — спросил Адам.
— Конечно, есть, — Арт позволил себе едва заметно улыбнуться, — Я ведь умнее тебя. Забыл?
— Если у тебя есть план, чего ты так долго тянул? Почему не сказал раньше?
— Я хотел знать наверняка, что у нас общие цели. Я хотел удостовериться в том, что могу тебе доверять.
Несколько мгновений Адам обдумывал слова робота, а потом кивнул, В глазах человека зажегся огонек робкой надежды:
— Ты можешь мне доверять. В чем же заключается твои план?
Голограмма застыла, а в комнате зажегся свет, отчего изображения заговорщиков утратили трехмерность и стали почти прозрачными. Казалось, разыгравшаяся Перед присутствующими сцена была лишь сном. Анакс повернулась к Экзаменаторам. Она чувствовала себя оглушенной и некоторое время стояла не шевелясь. Время как будто остановилось. Словно издалека Анакс услышала, что к ней обращаются, и попыталась сосредоточиться.
Экзаменатор: Насколько я могу судить, вы потрясены. Меняет ли увиденное вашу интерпретацию событий?
С чего ей начать? Увиденное меняет не только ее интерпретацию, но и все интерпретации, что вообще до сих пор существовали.
И официальные версии, и трактовки ревизионистов. Однако глагол «менять» был неверен. Увиденное полностью опровергало все толкования. Уничтожало их на корню.
Нельзя молчать. Правда сама найдет нужные слова. Так ей советовал Перикл. К худу или к добру, но у нее не оказалось выхода. Оставалось надеяться, что комиссия поймет ее смятение. Ей сделают скидку.
Анаксимандр: История Финальной Дилеммы общеизвестна. Считается, что предумышленного плана побега не существовало. Нас учили, что в базовой части программы Арта был вшит нерушимый императив, код, на который не влиял процесс развития робота. Во-первых, андроид не мог причинить вред другому мыслящему существу, а во-вторых, не мог действовать вопреки желаниям Философа Уильяма, который по-прежнему тщательно отслеживал перемены, происходящие с его сознанием. Мы привыкли думать, что причиной Финальной Дилеммы стал сбой систем в здании тюрьмы. Как всегда, существует несколько мнений о произошедшем. Согласно одной точке зрения, причина случившегося — стечение не зависящих друг от друга обстоятельств. Недостаток в финансировании, небрежность в процессе сервисного обслуживания, халатность рабочего и даже землетрясение. Случайность, не имевшая под собой причины, ненамеренный результат. Если бы меня спросили об этом до просмотра голограммы, я бы сказала, что являюсь сторонницей именно такой интерпретации событий.
Иное толкование, которое я продолжаю считать ошибочным, является той или иной вариацией теории заговора. Попытка повстанцев, о деятельности которых в то время имеется множество документов, спасти Адама из заключения. Желание либерального крыла положить конец программе создания искусственного разума или же, согласно еще одной точке зрения, поставить ее под свой контроль. Однако никаких доказательств вмешательства извне так никогда и не нашли, а поскольку они отсутствуют, думаю, нам следует признать несостоятельность подобных теорий и считать их исключительно трогательными легендами.
Экзаменатор: Но теперь вы отметаете обе категории толкований.
Анаксимандр: Отметаю.
Экзаменатор: Как же вы интерпретируете случившееся?
И снова Анакс оказалась у перепутья. Сколько разных вариантов, а за ними путь разветвляется вновь и вновь. Она словно снимала верхний слой головоломки и обнаруживала под ним еще один, а под ним еще. Слой за слоем до самого ядра.
Анаксимандр: У нас есть основания предположить два варианта. Первый вариант более традиционный, поэтому я начну с него. Согласно официальной версии, Арт был не в состоянии обойти встроенный императивный код, и я не обладаю сведениями, которые бы позволили поставить это под сомнение. При этом я увидела сцену сговора с Адамом, услышала, как робот дал ему слово, что он работает над планом побега. Таким образом, я вынуждена предположить, что побег был одобрен Философом Уильямом. Либо он захотел, чтобы попытка побега имела место, с целью узнать нечто новое о своем детище, либо намеревался загнать Адама в ловушку, возможно оказавшись под давлением политического характера.
Экзаменатор: Ваши предположения носят спекулятивный характер.
Анаксимандр: Других у меня нет.
Экзаменатор: Не могли бы вы назвать причину, в силу которой Философ Уильям желал увидеть, как Арт пытается сбежать? По какой причине некто хотел загнать Адама в ловушку?
Анаксимандр: Поймите, я ведь только что увидела запись и сейчас пытаюсь соотнести полученную информацию…
Экзаменатор: Я не просил вас оправдываться.
Экзаменатор повысил голос, и это заставило Анакс отшатнуться.
Так с ней случалось всегда: Любой конфликт выводил ее из равновесия. Это был не обычный стыд, охватывающий студента, когда авторитетный специалист делает ему замечание, а тихий страх того, что она никогда не могла предугадать, как отреагирует, если давление на нее окажется слишком сильным. Теперь Анакс старалась не смотреть на тройку Экзаменаторов, которые, подавшись вперед, взирали на нее с высоты кафедры.
Она попыталась забыть об их давлении, попыталась не думать о причинах, заставляющих Экзаменаторов так себя вести.
Расправив плечи, Анакс медленно заговорила, одновременно приводя свои мысли в порядок.
Анаксимандр: Причины вполне можно себе представить. Взять, к примеру, эмоциональное напряжение, с которым сопряжена разработка плана побега, да и сам побег. Можно предположить, что Философу Уильяму стало интересно увидеть свое детище в условиях крайнего стресса и возбуждения. Опять же надо помнить, программа исследований никогда не пользовалась всесторонней поддержкой среди Философов. Возможно, Уильям хотел, чтобы Адам и Арт сбежали. Что, если он собирался продолжить изыскания в тайне?
Экзаменатор: Опять же ваши предположения носят умозрительный характер.
Анакс понимала: Экзаменатор прав. Ее предположения были дикими, фантастичными, не имеющими под собой никаких оснований, она сейчас оперировала теми самыми теориями заговора, против которых выступала все время, пока изучала историю. Экзаменаторы настаивали на объяснении, и ее версия представлялась менее дикой, менее фантастичной, чем единственная альтернатива. Анакс понурила голову.
Экзаменатор: Вы считаете, что произошло именно это?
Анаксимандр: Я не знаю, что произошло.
Экзаменатор: Нас интересует ваше мнение.
Анаксимандр: По моему мнению, я не обладаю достаточными сведениями для обоснованного ответа.
Экзаменатор: Мы просим вас высказать предположение.
Анаксимандр: Я бы предпочла не строить предположений.
Экзаменатор: Забудьте о ваших предпочтениях.
Экзаменаторы давили на нее, заставляя произнести вслух то, что вертелось у Анакс на языке. Ей этого не хотелось, но комиссия клещами вытягивала у нее ответ.
Анаксимандр: Если бы я оказалась вынуждена строить догадки, то предположила бы, что Философ Уильям не имел отношения к побегу, то есть Арт принимал решения самостоятельно.
Впервые за все испытание Анакс увидела, как выражение лиц Экзаменаторов изменилось. Теперь они улыбались. Едва заметно, многозначительно.
Экзаменатор: Серьезное заявление, Хотите увидеть, что случилось дальше?
Анакс кивнула Она была не в силах отрицать переполнявшее ее желание узнать, как все произошло на самом деле.
Историю всего, что она знала, переписывали прямо у нее на глазах. Перед ней разворачивался заговор, да такой масштабный, что Анакс даже не могла решиться предположить, каковы были его цели. А ведь она всю жизнь яростно противилась любому проявлению теории заговоров.
От Анакс не ускользнула горькая ирония положения, в котором она оказалась. Фигуры на голограмме снова обрели яркость и форму, и испытуемая почувствовала, как ее снова охватывает страх.
Арт и Адам стояли лицом а лицу посреди комнаты.
— Ты готов? Уверен? — спросил робот.
— Конечно.
— Если хочешь передумать, давай сейчас. Потом дороги назад уже не будет.
— То же самое касается и тебя.
— Я никогда не меняю решений.
— Тем более мне тебя жаль.
— Ты все запомнил? Все до последней детали?
— Сколько можно об этом спрашивать?
— Повтори.
Адам вздохнул, но за деланым раздражением было заметно страшное напряжение, которое он испытывал, Форд заговорил, тщательно подбирая слова. Его взгляд помутнел, человек излагал план, заученный наизусть:
— Первый взрыв выведет из строя камеры. Сюда пошлют двух охранников, оба вооружены. Я буду ждать их за дверью. Ты схватишь первого охранника, второго я беру на себя. Я отберу у него пистолет, а потом застрелю обоих. Далее мы вместе выходим из комнаты. Сначала налево по коридору, потом второй поворот направо. На втором посту три охранника. Они услышат звук выстрелов и будут от меня справа. Прикажут нам остановиться, что мы и сделаем возле двери по левую руку от нас. Они направятся к нам, и в этот момент прогремит второй взрыв, который должен их нейтрализовать. Мы проходим дверь. За ней лестница, по которой ты не можешь взобраться. Два лестничных пролета я протащу тебя на себе. Наверху две двери. Нам нужна та, что справа. Это служебный выход, который ведет наружу. За ним не ведется наблюдение, поскольку второй взрыв привлек внимание охраны к главному входу. Если вдруг появятся охранники, их будет не более двух. Ты двинешься вперед, чтобы подманить их, а я спрячусь за транспортный бот и застрелю их. Ты запустишь бот, он взлетит, и все подумают, что мы находимся внутри него. После этого мы возвращаемся на лестницу и открываем дверь слева. За ней набольшей склад. Там мы просидим час, а ночью скроемся, пока власти будут заняты поисками транспортного бота, который ты затопишь между островами сразу за Великим Валом. Выбираемся за ограждение и расходимся. С этого момента каждый сам за себя.
— Хорошо, — кивнул Арт, — Скажи мне, что ты чувствуешь, когда представляешь, как будешь убивать охранников?
— Я прошел подготовку. Я — солдат. Мне приходилось убивать и раньше.
— Убивая, ты чувствуешь себя сильнее?
— Я ничего не чувствую.
— Я тебе не верю.
— Мне плевать, чему ты веришь.
— Не забывай, — напомнил Арт, — если на любом из этапов осуществления нашего плана что-нибудь пойдет не так, я не смогу прийти тебе на помощь. Программа не позволяет мне причинять вред разумным существам.
— Но подержать-то ты их можешь, пока я буду их убивать?
— С точки зрения программы, это считается пособничеством убийству.
— Невысокого же я мнения о твоей программе.
— И это говорит человек, с радостью готовый убить совершенно незнакомых людей, которые, к тому же, не сделали ему ничего дурного.
— С радостью — не то слово, — бросил Адам. — Однако не забывай: план придумал ты.
— Ты прав, мы с тобой в одной упряжке. Нам остается надеяться только на наши программы. Ты готов?
Форд кивнул. Арт вытянул вперед руку. Адам с торжественным видом взял трехпалую металлическую ладонь и пожал ее. Человек и робот уставились друг на друга. — Удачи.
— Надеюсь, мы не окажемся в положении, когда нам останется рассчитывать только на нее.
— Именно так всегда и происходит, — отозвался андроид. — Но местам.
