Страна Тюрягия

– воды горячей 1,5 куб. м;

– тепла 0,24 гигакалорий (примерно 75 кг угля);

– электричества 27 квт-ч с газовыми плитами, и 53 квт-ч с электроплитами;

– газа (на приготовление пищи) 5,8 куб. м (в домах с газовыми колонками 22 куб. м).

Будем считать, что человек это узнал и успокоился.

Пойдём дальше.

Согласно Закону РФ «Об основах Федеральной жилищной политики» нормативы потребления коммунальных услуг утверждаются местной администрацией. Уровни нормативов могут меняться в любую сторону в зависимости от динамики социально-экономической ситуации, мероприятий по экономии ресурсов, а также в значительной степени зависят они от конкретных местных условий (климатических, экономических, состояния жилого фонда и т. д.). Тем не менее, Департамент муниципального хозяйства Минстроя и его Институт экономики рекомендуют при расчётах придерживаться минимальных, но достаточных уровней услуг, предоставляемых для поддержания жизнедеятельности населения.

Но вот какой объём материальных носителей этих видов услуг (кубометры, калории, киловатты) нужен для обеспечения нормальной жизнедеятельности российской тюремной системы – этого никто не знает, потому что для УИС, как уже сказано, никаких норм нет.

В отличие от условий потребления коммунальных услуг в муниципальном жилищном фонде, потребление услуг в учреждениях УИС имеет изрядные особенности. Кроме жилфонда осуждённые и лица, заключённые под стражу, пользуются услугами столовых, бань, прачечных, комнат свиданий, складов, медчастей, гаражей и других коммунально-бытовых объектов. При этом часть объектов учреждений функционируют и освещаются круглосуточно (дежурные службы, ШИЗО, ПКТ и другие). Всё это требует более высоких, по сравнению с муниципальным жилищным фондом, удельных затрат на содержание коммунально-бытовой сферы.

Так почему бы не применять и для зоны минимальные нормы потребления коммунальных услуг, разработанные для населения, но с учётом тюремных особенностей? Тем более, что реальные общие и удельные объёмы потребления известны: в расчёте на 1 человека в УИС фактически потребляется электричества в 4 раза больше, газа и воды холодной для всех нужд – в 2 раза больше, горячей воды в 1,4 раза меньше, а тепла для отопления в 1,3 раза меньше, чем в среднем по России.

Очевидно, потому, что, во-первых, рассчитывать по факту в тысячу раз проще, чем по норме, надо только прикинуть процент прироста численности. А во-вторых и в главных, при расчёте по нормам надо будет выделять денежки в точном соответствии с расчётами. Хотя, конечно, можно сказать, что денег нет, попросите у дяденьки губернатора (у которого их тоже нет). Но тогда регионы будут дёргать ГУИН, считая и накапливая долги: сколько им недодали на свет-газ-тепло-воду, и у министерства юстиции появится лишняя головная боль.

Планирование затрат на комбыт по факту, кроме того, закрепляет и как бы узаконивает ничегонеделание по части приведения условий содержания к норме. Нормы-то нет? Ну, и отстаньте.

Отметим для порядка, что кроме количества (например, воды) надо бы учитывать и её качество. Наверное, тухлая вода должна быть подешевле чистой. Но вот что сообщает нам в «Ведомостях УИС» полковник внутренней службы С. Селиванов, главный государственный врач УИС Минюста России:

«По-прежнему актуальным остаются проблемы, связанные с неудовлетворительным качеством водообеспечения в ряде регионов. Не отвечает санитарным нормам и правилам 13,4% источников централизованного водоснабжения и водопроводов, из них 5,1% не имеют зон санитарной охраны в ряде учреждений УИС, 20,8% исследованных проб водопроводной воды по санитарно-химическим показателям (по Российской федерации – 19,52%) и 17,3% проб по микробиологическим показателям (по Российской Федерации – 9,08%) не соответствуют требованиям гигиенических нормативов, из-за чего существует угроза вспышек острых кишечных и паразитарных инфекций, вирусного гепатита «А». Она усугубляется из-за отсутствия в 104 учреждениях УИС эффективных собственных очистных сооружений по очистке сточных вод, сбрасываемых в поверхностные водоёмы.

Проведённые в 2002 году проверки организации медико-санитарного обеспечения в СИЗО и ИУ, например, УИН Минюста России по республикам Калмыкия и Карелия, г. Москве, Московской и Смоленской областям, также выявили грубые нарушения санитарно-противоэпидемического режима и неудовлетворительные санитарно-гигиенические условия содержания подозреваемых, обвиняемых и осужденных…»

В данном случае, как видим, существуют конкретные нормативы качества воды. И их несоблюдение доходит до 1/5 всех случаев! Как же решено исправить положение? Известно, как: министр юстиции дал указание «усилить меры» государственного санитарно-эпидемиологического надзора за выполнением требований государственных санитарно-эпидемиологических правил и гигиенических нормативов в местах лишения свободы…

По теплоснабжению методика расчёта нормативов, действующая для всего населения России, исходит из обязательного обеспечения нормального уровня температурных и санитарно-гигиенических условий в помещениях, где живут и работают люди. Само собой, что эти помещения должны отапливаться зимой и иметь горячее водоснабжение. При среднепринятой температуре горячей воды в системе ГВС[11] +50С, норма её расхода в сутки, по СНиП 2.04.01—85, составляет:

– в жилых помещениях типа общежитий 50 л. на человека;

– в больницах и стационарах – 75 л. на койку;

– в прачечных – 25 л. на 1 кг сухого белья;

– в столовых – 4 л. на одно блюдо;

– в магазинах – 35 л. на одно рабочее место;

– в парикмахерских – 33 л. на одно рабочее место;

– в клубах – 2,6 л. на одно посадочное место;

– в банях – 120 л. на одну помывку.

Это, так сказать, то, что обязательно, это – отдай. Хотелось бы сказать: помойтесь, дескать, ребята, без горячей воды или вымойте за собой посуду без неё – но нет, никак нельзя. Ежели отключать горячую воду в жилых домах, то противные жители обязательно какую-нибудь бузу начнут: или шоссе перекроют, или откажутся на выборы депутатов ходить. А как же без них, без депутатов?.. Поэтому на воле стараются всё-таки обеспечивать повсеместность ГВС.

В колониях наших, СИЗО и тюрьмах не так, здесь горячая вода дотекает только до 22% общежитий, 50% медчастей, 75% столовых, 50% магазинов, 60% клубов и до 100% больниц, прачечных и парикмахерских, – в среднем 72%.

Там, где обойтись можно – в общаге, магазине, клубе – обходятся. И так сойдёт. А там, где без горячей воды обойтись нельзя, её просто греют, чем и занимаются в каждой четвёртой столовой и половине медчастей. В ход идут кипятильники, титаны и прочие ТЭНы, особая головная боль для пожарных.

Большая группа объектов УИС – штрафные изоляторы, помещения камерного типа и комнаты длительных свиданий в колониях, камеры в СИЗО – вообще не имеет горячего водоснабжения, притом, что и те, и другие, и третьи относятся к жилым помещениям с общегражданской нормой 50 л горячей воды в сутки на человека. Нет его также в административных зданиях, школах, ПТУ и аптеках, имеющие по СНиПам норму 5 литров в сутки на человека или место.

Ну, а такие помещения, как склад, хранилище, мастерская, гараж СНиПами по ГВС просто не предусмотрены, хотя везде здесь тоже живут и работают люди. Вот где УИС легко укладывается в норму, вернее, в её отсутствие.

Если же перевести всё это на деньги и подсчитать разницу между фактом и нормой, то окажется, что, приведи всё в соответствие с нормами, только на горячую воду пришлось бы удваивать затраты. А так – ну нету, и нету. Как говаривал Артемий Филиппович Земляника: человек, который больной, – что ж его лечить, он и так помрёт.

Евгений К. (Еврейская АО, г. Бира, учр. ЯБ-257/2) сообщает:

«Нахожусь в колонии 3 месяца, но за это время столкнулся с массой проблем, касающихся как быта, так и многих других сторон условий содержания. Обращаться в разные инстанции приходилось не раз, но сдвига в лучшую сторону нет.

Здесь я прохожу курс противотуберкулёзного лечения, но, на мой взгляд, здесь здоровье моё ухудшилось. Должного лечения здесь нет, также нет жизненных условий в бараках, где живём. Очень холодно в общежитии, на потолке капельки воды, окна во льду, спать приходится в одежде, иначе нельзя.

Ремонт, по словам администрации, произвести нет средств, но почему же тогда ломают и изымают то, что наживаем своими силами? У меня есть родственники, которые способны меня кое-чем обеспечить, но для чего всё это – для того, чтобы здесь все это сломали и отняли?

Даже элементарной бани здесь нет, администрация ИТК, не задумываясь о том, что лишает нас положенных удобств, разрушила баню. Прачка здесь также отсутствует, не говоря уж о мыле, которого нам не выдают. В столовой невозможно питаться, так как там очень холодно, и абсолютно отсутствуют условия для принятия пищи».

Начальники этого ЯБ-257/2, видимо, так достали своих подопечных, что оттуда пришло не одно письмо, а сразу несколько. Павел Н.:

«…Разобрать баню ума большого не надо, нет никаких условий для мытья, холод, сквозняк, и это больница для туберкулёзников – создаётся впечатление, что умышленно стараются умертвить человека, а больше ничего не остаётся думать. Заставляют ходить в столовую, хотя столовая не пригодна к работе, в ней полная антисанитария, нормы питания не дают, а куда уходят продукты – так это большой вопрос, и его надо задать администрации. Выходит, что с нас только требуют, а улучшить содержание заключённых или не хотят, или умышленно это создают. Беспредел, который творит администрация, терпеть невозможно. Надо сделать, чтобы стало лучше, да хотя бы давали, что положено, а то выхода в этой ситуации нет».

Сергей К.:

«…Холод и влажность только способствуют усилению туберкулёза, который к тому же нечем лечить. Питания, положенного при этой болезни, мы не видим, условия в столовой непригодны, а есть такие люди, кому и одеть-то нечего, чтоб сходить покушать, а на улице зима и ветер. А ведь здесь находятся ЛЮДИ, и от этих условий содержания они умирают на глазах, а дома их тоже кто-то ждёт и любит».

Аналогичная ситуация с канализацией. Об этом деликатном предмете Европейские тюремные правила высказываются так:

«Санитарные установки и организация доступа должны быть достаточными, чтобы дать возможность каждому заключённому удовлетворять свои природные нужды в случае необходимости в чистых и приличных условиях» (§17).

По методике ЖКХ, норматив водоотведения следует принимать на уровне норматива водопотребления, за вычетом 3-6%, теряющихся при приготовлении пищи, уборке помещений и территорий, поливе зелёных насаждений и т. д., не попадающих в канализацию. По такой методике норматив водоотведения в целом по УИС должен составить 9,48 кубометров на одного человека в месяц. Однако фактически удельные затраты на водоотведение составляют здесь 8,2 кубометра, на 13,5% меньше, чем предлагается по методике ЖКХ.

В региональных учреждениях УИС канализовано лишь 65% объектов, из них жилые – 88%, помещения длительных свиданий – 99%, ШИЗО и ПКТ – 96%, и прочие объекты (столовые, клубы, склады, гаражи, медсанчасти и др.) в среднем 48%.

В лесных учреждениях объём потребления воды на нужды канализации составляет менее 0,1% общего объёма водоотведения, а в расчёте на одного человека в месяц – 0,21 кубометров. Это раза в три меньше, чем нужно человеку, чтобы дважды в день оставить после себя в отхожем месте порядок. А с учётом мелких потребностей и раз в пять меньше.

Ну что же, для нормальной жизнедеятельности организмов остаются ещё выгребные ямы, уж их-то можно нарыть, как окопов под Москвой в 1941 году. Таким образом, при отправлении одной из трёх главных физиологических потребностей человека пользуется услугами выгребной ямы каждый третий зэк региональных колоний, а в лесу практически все. Представь, читатель, как 300 тысяч человек сидят на корточках лицом друг к другу, и тяжёлая дума отражается на челе каждого из них.

Это – каменный век, но ГУИНу наплевать. Прав был мудрый тов. Земляника из бессмертного произведения Гоголя.

Осуждённый Г. (Свердловская обл., Ивдельский р-н, пос. Лозьва, учр. УЩ-349/56, колония-поселение) сообщает:

«Так как системы центрального водоснабжения в поселке нет, воду развозят на автомашине, если есть бензин, или на пожарном тракторе. Наше же общежитие видит воду раз в месяц, причём этого хватает на 2-3 дня. А так, сколько мы ни говорили и требовали, нач. отряда по этому поводу никаких продвижений не делает. Воды не то что на приготовление пищи, – на мытьё полов, а тем более стирку нет. А что отсюда следует, и так ясно».

Что интересно, даже на столь жалко выделяемые свет, воду и тепло денег нет. По самым скромным подсчётам, государство не додаёт на комбыт УИС 15% от требуемого, и около 5% от суммы фактических расходов по смете. Потому и числятся колонии в должниках у энергетиков и водоснабженцев, а кое-где уже и свет отключают, и воду.

Хоть душою и трудно согласиться, но разумом всё же можно понять, когда от тепла и света отключают неплательщиков – бедняков и пьяниц, или, допустим, даже целый обанкротившийся город. Но когда отключают от электричества тюремную зону – это прямая дорога зэкам на волю, а нам в холодное лето 53-го.

Голая зона

Зверьё лесное бегает само по себе, ни в чём искусственном не нуждаясь. Скотина домашняя уже кое в чём нуждается: человек строит для неё утепленный хлев, подбрасывает ей сена-соломы и нанимает ветеринара. Самому же человеку нужно ещё вот что: удобное помещение для проживания, горячая вода для гигиены, вкусная еда, свет, квалифицированные врачи, духовная пища и… одежда. О многом мы уже говорили, о многом скажем позже; здесь поговорим об одежде.

Те, кто пишут нам из колоний, прямо сообщают, что их тут содержат, как скотину домашнюю. А Европа между тем уверяет нас, что заключённый – это человек. А значит, должен иметь одежду:

«Заключённые, которым не позволяется носить собственную одежду, должны обеспечиваться полным комплектом одежды, соответствующей климату и достаточной для поддержания хорошего здоровья. Такая одежда ни коим образом не должна быть безликой и унизительной. Вся одежда должна быть чистой и содержаться в надлежащем виде. Нижнее бельё должно меняться и стираться так часто, как это необходимо для поддержания гигиены. Всякий раз, когда заключённые получают разрешение на выход за пределы исправительного заведения, им следует позволить носить собственную одежду или другую одежду, не вызывающую подозрения».

Эти европейцы, похоже, слишком большие чистюли. В российском же Уголовно-исполнительном кодексе «одежда» упоминается лишь в общем контексте, как элемент материально-бытовых благ:

«Статья 51. Материально-бытовое обеспечение осуждённых к ограничению свободы.

1. Осуждённым к ограничению свободы в исправительных центрах обеспечиваются необходимые жилищно-бытовые условия.

2. Осуждённые размещаются в общежитиях исправительных центров, где им предоставляются индивидуальные спальные места и постельные принадлежности. Норма жилой площади в расчёте на одного осуждённого в исправительном центре не может быть менее четырёх квадратных метров.

3. Одежда, бельё и обувь приобретаются осуждёнными самостоятельно за счёт собственных средств. При отсутствии у осуждённых собственных средств по не зависящим от них причинам администрацией исправительных центров в индивидуальном порядке может быть оказана помощь».

Как не выполняются первые два пункта этой статьи Закона, также не выполняется и третий пункт. Ведь фраза «может быть оказана помощь» означает, что может и «не быть».

А в Правилах внутреннего распорядка о выдаче одежды вообще нет ни слова, хотя для заключённых это – проблема из проблем.

Игорь Викторович У. (Ивановская обл., г. Кинешма, учр. ОК-3/4):

«Прошу вашей помощи. Жить стало совсем плохо, у меня есть мама, но она старая, инвалид и помочь ничем не может. С едой здесь плохо, мыло дают мало, хватает только на баню, и то если хватит. Из одежды всё износилось, и выдавать не выдают, потому что нету. Если сможете чем помочь, то помогите».

Ольга С. (Владимирская обл., Судогодский р-н, пос. Головино, учр. ОД-1/1):

«Зовут меня Ольга, родом я с г. Кирова, детдомовка, родных и близких нет. 27 лет. Срок у меня 4 года 6 месяцев. Отсидела 3 года без помощи и поддержки, работать я не могу, т. к. очень плохое зрение, а очков у меня нет. С начала срока работала на швейке, а потом вообще стала плохо видеть и я вообще ушла с рабочки, а если быть точнее, то списали, потому что надо давать продукцию, а я полчаса вставляю нитку в иголку. Раньше хоть отоваривалась на то, что зарабатывала. А сейчас совсем со мною плохо. Раньше хоть что купишь, чаю, сладкого, ведь в отоваровке нет-нет, да и появлялись конфеты. Вот так и жила, а сейчас у меня кончились деньги.

Если сможете, хоть чем-нибудь помогите, я буду безгранично благодарна. Может, вышлете вещи, я сообщу размеры: 46—48, обувь 38, рост 170. Помогите, чем сможете».

Александр Сергеевич П-н (Кировская обл., Омутнинский р-н, г. Котчиха, учр. ОР-216/1):

«Вероятнее всего, вы получали уже письма от грешников, находящихся за колючей проволокой. Я не знаю, как нужно писать письма с просьбой о помощи, никогда не приходилось. А теперь у меня просто нет другого выхода, как молить о помощи. Не буду писать о всём том бедственном положении, которое творится здесь. Администрация не в состоянии обеспечить людей, даже нас, туберкулёзных больных, тёплыми вещами.

Я прошу помочь вещами. Дело в том, что я освобождаюсь в январе, а кроме старой фуфайки и доживающих последние дни сапог, у меня нет ничего.

Честно сказать, я не хочу по освобождении каким-либо преступным способом добывать элементарную одежду. Не могу больше смотреть на этот преступный мир. Надоело уже всё.

Помогите, пожалуйста».

Таким образом, прежние нормы вещевого довольствия устарели, да к тому же не выполняются, а новых нет. Как нет и одежды для заключённых.

Кто отломил руки Венере Милосской?

Мы уже сообщали, как однажды России, в связи с её принятием в Совет Европы, срочно понадобилось привести условия в тюрьмах в соответствие с теми, что приняты в цивилизованном мире. И, как вы видели из всего предыдущего текста, ничего не вышло.

Но «Европейские тюремные правила», оказывается, предусмотрели и такую неприятность, которая произошла в России, то есть нехватку денег на модернизацию тюрем и улучшение условий отсидки! Параграф первый части первой «Правил» рекомендует:[12]

«Лишение свободы должно осуществляться с учётом материальных и моральных условий, которые обеспечивают уважение человеческого достоинства и находятся в соответствии с этими правилами».

Это – указание не столько тюремщикам, сколько суду. Суд, вынося решение о наказании лишением свободы, прежде всего (ибо об этом говорится в части 1, §1 Европейских тюремных правил) должен учитывать, а есть ли в наших колониях такие условия, при которых в них можно содержать людей?

Если условий нет, не надо лишать людей свободы. Найдите другие меры пресечения и наказания.

Мы понимаем, что такое наше удивительное предложение застрянет в скрипучих деревянных мозгах российской юстиции и пенитенциарии, поэтому расскажем притчу. У одного человека был холодильник, рассчитанный на 100 пачек мороженого. Его невеста, особа глупая и взбалмошная, пригласила на свадьбу сто пятьдесят человек, и заказала 150 пачек мороженого. И напихала их в холодильник, рассчитанный на 100 пачек. Растаяли все 150 пачек, и гости остались без десерта. Она, дура эдакая, заказала и на второй день свадьбы 150 пачек, но тут вмешался умный муж: 100 пачек он положил в холодильник, а 50 поменял на конфеты. Все были довольны.

Мораль: давайте будем умными.

В той же первой части Европейские правила сообщают, зачем, собственно, суды передают в руки пенитенциарии осуждённых на лишение свободы. Пенитенциарий, в переводе с латыни, означает покаянный, исправительный. Европейские правила точно соответствуют смыслу слова:

«Цель исправления лиц в заключении должна быть такова, чтобы поддержать их здоровье и самоуважение, и насколько позволяет продолжительность заключения развить у них чувство ответственности и поощрять те позиции и формы мастерства, которые помогут им вернуться в общество с наилучшими шансами после их освобождения вести самостоятельную жизнь, уважая законы» (§ 3).

Это действительно основной принцип. Он применим в широком смысле ко всем тем методам, которые могут быть использованы для поддержания или восстановления физического и психического здоровья осуждённых: работе, социальной и профессиональной подготовке, образованию, физическому воспитанию. Работая на основе этого принципа, воспитатель может преподать своему ученику – заключённому – знание и уважение законов, а, следовательно, и правил общественной нравственности. Ставя такую цель, можно в самом деле достичь изменения личностных качеств, покаяния, исправления.

Теперь, прочитав нашу увлекательную книжку почти до середины, попробуйте сопоставить Европейские правила с российской действительностью. Попробуйте сформулировать «цель работы» российской тюремной машины. Мы тоже сделали это, и вот что у нас получилось:

Цель заключения российских граждан под стражу такова, чтобы максимально разрушить их здоровье, подавить психику и самоуважение. Насколько позволяет величина срока, развить у них чувство страха и безответственности, поощрять любовь к доносительству и подлости, чтобы они вернулись в общество с минимальными шансами после освобождения вести самостоятельную жизнь, чтобы боялись начальство, презирали общество и ненавидели законы.

Для следственных изоляторов «цели» могут быть дополнены разве что такими: добиться от обвиняемых признания в чём угодно любыми средствами; или успеть уморить подследственного, пока его вина не доказана судом.