Помоги проекту - поделись книгой:
Вообще-то это не единственный недостаток книги. К разбору некоторых из них мы еще вернемся, а сейчас попробуем указать и ряд других причин, почему книга Паршева не воспринимается.
Читатели не готовы ее понять
Знать – это уметь, понимать – это действовать.
С кем бы мы ни говорили о книге А.П. Паршева, все показали некоторую двойственность своего отношения к ней. Мы, конечно, говорим о тех, кто дочитал ее до конца. С одной стороны, им книга нравилась, а с другой – оставалось чувство некоторой неудовлетворенности. Что-то в ней не устраивало.
Возник вопрос: а готовы ли читатели ее понять?
Нашу страну считают самой читающей страной мира. Но то, что у нас много читают, вовсе не значит, что всё прочитанное понимается. Лет тридцать назад был проведен социологический эксперимент. Очень простой. Испытуемым предлагалось прочитать газетную статью, а затем пересказать ее. Оказалось, только 30% адекватно поняли текст, а 34% не поняли ничего. Причем не имели значения ни образование, ни социальный статус: у дворников и академиков результаты были одинаковы.
Исследования показали, что у большинства людей также отсутствует умение рассуждать. Если их возмущают какие-то простые, понятные и сделанные спокойным тоном утверждения, они не могут связно возразить. Не могут собраться с мыслями, чтобы развить тему или хотя бы явно выразить свое мнение. Это надо всегда помнить, когда приходится сталкиваться с общественным мнением по тому или иному вопросу.
Сегодня сеть Интернет является местом, где эта проблема проявляет себя во всей своей красе. Считается, что Интернет – это технологии будущего и те, кто там «ползает», его представители. Если это так, то перспективы у нас удручающие. Большинство пользователей «всемирной паутины», считая себя гениями и элитой, берутся судить по любому вопросу, либо совсем не зная проблемы, либо зная поверхностно.
Как среди них, так и вообще в любой компании, лишь только соберутся двое-трое собеседников, очень быстро любые их рассуждения начинают сходить к выпаливанию «истин», которые неизвестно откуда берутся. Они носят характер не системы логических построений, а высказываний фанатиков. Более того, не держится основная идея разговора, на каждом шагу мысль уходит в сторону, и возникают споры, весьма далекие от обсуждаемой темы. И, в конце концов, вместо решения получается запутывание вопроса.
Рассуждения идут на уровне «общих положений». Редко делаются сопоставления между разными сторонами явления. Например, при рассмотрении проблемы свободы и дисциплины в образовании постоянно скатываются к крайностям. Либо свобода без границ, либо жесточайшая дисциплина с полной регламентацией любых шагов. Неизменно побеждают крайности в угоду общему положению.
Но что удивительно, при этом демонстрируется не свобода мысли, а рабское следование модным на данный момент стереотипам. То есть разговор идет в рамках общих настроений.
У многих существует «магия имени». Это следствие того, о чем мы говорили выше – неумения размышлять и анализировать. Человек слушает чью-то речь и ничего не понимает, но он убежден, что говорящий – человек умный (кстати, эта убежденность возникает обычно не как результат собственного знания, а как отражение чужого мнения). Значит, делает для себя вывод слушатель, он говорит все правильно. В случае, если то же самое произносит некто, с его точки зрения, не заслуживающий доверия, подразумевается, что он «чушь молотит».
А отсюда проистекает и определенный тип поведения тех, кто называет себя интеллигентами. Для них важна не истина, а желание выглядеть «умным» в представлении начальства и публики. Отсюда тяга ко всему общепризнанному, (ныне – западному), а не истинному.
У людей очень много стереотипов, предрассудков. Поэтому они, как правило, глухи к возражениям не только со стороны иначе думающих, но и со стороны действительности. В этом им усиленно помогают «специальные люди», используя свойства человеческой психики. Впрочем, и не только человеческой. Известно, что если развести огонь кольцом и в центре поместить бананы, то обезьяна, в принципе, за бананами не полезет. Обычная обезьяна. Но есть, оказывается, среди них такие, называемые обезьянами сильного типа, которые, если захотят получить банан, спокойно сунут руку в огонь и возьмут его. Но что интересно, обычные обезьяны, если они это видят, тут же лезут в огонь за бананами.
Среди людей таких «обезьян» можно видеть на переходе. Едут машины, народ переминается с ноги на ногу, но стоит. И тут какая-нибудь бабуля, не потому, что такая решительная, а чисто сослепу, начинает движение через переход. И вот за ней уже побежали все. То же самое и в «понимании» речей, статей и книг. Стоит «лидеру» сослаться на мнение какого-то, пусть даже малоизвестного лица, и это «лицо» мгновенно становится корифеем.
В сообществе может быть и «коллективный лидер». Например, детям в саду выдают сладкую манную кашу, а одному соленую. Затем начинают опрос, какая у кого каша. Все с радостью сообщают, что сладкая. Наконец, доходят до того, у кого она соленая. Тот не только без радости, а даже со слезой в голосе объявляет о том, что у него тоже каша сладкая.
Это вам ничего не напоминает? А оглашение результатов различных опросов, большая часть которых и не проводилась, перед важными событиями? Всем сидящим перед телевизором сообщают, что каша уже сладкая. Глотая слезы, вы соглашаетесь. Так помимо вас формируют общественное мнение.
Этим же занимаются различные «говорящие головы» на телевидении. Сначала о них создают представление как о харизматических личностях – «обезьянах сильного типа». А затем они показывают остальным, «куда надо совать руку».
Вот посмотрите на так называемых «экспертов», заполонивших все СМИ. Вообще-то они должны разъяснять власти и обществу последствия тех или иных политических, экономических и т. п. действий. А на самом деле они занимаются внушением обществу, что все действия властей правильны, то есть убеждают в правильности поступков тех, кто им платит. Для такой работы нужны вовсе не специалисты и знатоки проблем, им даже вредно знать то, о чем берутся судить. Зато они должны уметь убеждать общество в том, что решение может быть только такое, а никак не другое. Так «синхронизируется» общественное мнение. Формируется искаженное представление об окружающем мире, общественных ценностях. Такие «эксперты», вместе с журналистами, внедряют стандарты мышления и языка.
Правда, эти методы – не изобретение сегодняшнего дня. Очень многое было создано еще советским агитпропом, а кстати, большинство новых авторитетов, так или иначе, были связаны с этим ведомством. Они очень убоги в своих рассуждениях. Никакой дискуссионности. Главный их аргумент: «Иного не дано!».
Известно, что замкнутые сообщества очень быстро деградируют. Происходит это по простой причине. Если благосостоянию данного сообщества ничто не угрожает, то служебный рост в нем связан не с деловыми качествами кандидата, а с личной преданностью начальству. Таким сообществом была наша бюрократия, особенно после Сталина. Поэтому, наблюдая наших нынешних оракулов, можно представить, куда мы прикатились бы по старым рельсам.
Технология манипулирования общественным мнением не сводится к простому недопущению «ненужных» новостей в газетах или навязыванию антиисторических и лживых телевизионных «документальных драм». Владельцы масс-медиа демонстрируют и тонкость, и тщательность в дирижировании индустрией развлечений и новостей, которые они представляют нам.
Например, в том, как подаются новости: какие события подчеркиваются, а какие едва упоминаются, как репортер или ведущий подбирает слова, тон его голоса, выражение лица; формулировка заголовков; подбор иллюстраций – всё это работает на уровне подсознания и глубоко влияет на нашу интерпретацию того, что мы видим и слышим.
Убирают любые сомнения относительно того, что нам думать по тому или иному вопросу. Используя тщательно разработанные психологические методы, управляют нашей мыслью и нашим мнением так, что мы всегда настроены на волну мнения «привлекательных людей», «умного бизнеса», «серьезных депутатов», ими же и создаваемых. Они дают нам понять, как мы должны относиться к различным типам людей и человеческого поведения, представляя этих людей или это поведение в контексте телевизионной драмы или комедии, и заставляя остальные персонажи реагировать на них в нужном им духе. Редко теперь встретишь просто беседу один на один. Всё теперь – ток-шоу, разговор идет в присутствии нанятой клаки, вовремя подающей нужные реплики и эмоциональные крики. А вспомните идиотский смех за кадром в некоторых передачах. Это, если угодно, тренировка одинаковой реакции на предлагаемые события. Всё это разрушает способность к логическому мышлению, то есть к умению строить умозаключения.
Другой метод оболванивания: одновременно преподносится большой набор фактов, но так, чтобы из него было бы невозможно построить связную картину. Поэтому рекомендуемые выводы имеют вид некого прозрения. Получить их из того, что сообщалось, логическим путем, как правило, невозможно. А значит, таким выводам можно только верить, не рассуждая. «Голосуй сердцем».
Или, например, берутся разноуровневые аргументы и представляются как равноценные. То есть не соблюдается соразмерность явлений. В результате делается вывод, который можно считать абсурдным, но только если понимать, в чем заключается ошибка. В истории с Медиа-Мостом и Газпромом на равных вываливали информацию о номерах каких-то протоколов, чьих-то подписях и о разъездах Гусинского на фоне рассуждений о защите свободы слова (которая в этой истории вообще ни при чем). Факт, что просто один капиталист живет за счет других и не желает отдавать долги, тонет.
В аналогиях и метафорах, используемых политиками и журналистами, грубейшим образом нарушаются все пропорции и соответствия. Например, подчеркивается значение законотворческой работы Думы. Закон в представлении обывателя – это набор правил, защищающих его интересы, ограничивающих всевластие отдельных личностей по отношению к нему и к обществу. А в представлении «новых русских», воров и «новых аристократов» это легитимизация правил, позволяющих им подавлять того самого «обывателя».
Вводятся некие образы-страшилки. Когда обществом усвоено, что хорошее (или нейтральное) отношение к чему-то позорно, туда начинают загонять оппонентов. Недавний пример: сначала запугали всех саентологами, потом объявили, что адвокат Лужкова как-то раз защищала в суде саентологов (при том, что задача адвоката – защищать любого). И вот Лужкова буквально за уши притянули к страшилке, о которой только и можно сказать, что это страшилка.
Люди не могут заметить даже просто противоречивых утверждений. Вот пример, приведенный С. Кара-Мурзой. В программной статье В. Путина о будущем России, опубликованной 30 декабря 1999 года, говорилось: «
Для проталкивания нужного мнения сообщают только положительную информацию, изымая отрицательную. Например, А.П. Паршев отмечал, что «
Перед либерализацией цен нас уверяли, что в результате цены понизятся (например, что яйца подешевеют в полтора раза, а мясо будет по цене 4 рубля 50 копеек), хотя экспертные оценки Госкомцен предполагали сорокапятикратное их повышение. Но об этом никто не считал нужным сообщать.
А вот пример последнего времени. Сегодня много говорят о повышении зарплат, но не обмолвились ни словом об уровне инфляции, которая даже по официальной статистике превышает 20%. А это значит, что никакого роста реальной зарплаты нет.
Или другой пример. Годами исполнительная власть тщательно избегала постановки вопроса о проведении целенаправленной промышленной политики, полагая, что рыночный механизм сам определит оптимальную структуру экономики. Не надо быть академиком, чтобы понять: именно рынок в последнее десятилетие подталкивает Россию не к развитию высоких технологий, а к всемерной эксплуатации природных богатств. Но вот что говорится в «Основных направлениях», созданных под руководством Г. Грефа. Признав необходимость проводить политику, отвечающую интересам основной части населения и его представлениям о будущем страны, правительство четко сформулировало задачу обеспечить модернизацию российской экономики, перенос центра тяжести на высокие технологии, облагораживание структуры отечественного экспорта за счет увеличения в нем доли товаров обрабатывающей промышленности.
Конечно, такая «смена вех» давно назрела. С одной стороны, она соответствует желанию большинства россиян вернуть Россию в обозримом будущем в ряды государств, задающих тон в экономической, научно-технической, культурной и политической сферах. С другой стороны, только таким образом Россия может реализовать свой потенциал в информационной экономике, в биотехнологии и некоторых других высокотехнологичных сферах, где она по-прежнему располагает учеными, исследовательскими институтами и производственными мощностями.
Парадокс, однако, состоит в том, что добиваться поставленных целей правительство собирается почти исключительно методами либерализации хозяйственной деятельности. Предлагается сокращать роль государства в перераспределении валового внутреннего продукта, снижать таможенные пошлины по всем товарным группам до уровня развитых стран, то есть широко открывать рынок для международной конкуренции; якобы в таких условиях наши традиционные экспортные отрасли, словно локомотив, вытащат перспективные производства из кризиса, предъявляя все возрастающий спрос на их продукцию.
И вот, по сути своей, заявления и программы правительственных экономистов свелись к следующему: поскольку либерализация загубила традиционную отечественную промышленность, надо как можно сильнее и быстрее продолжать либерализацию, чтобы возродилась новая, высокотехнологичная отечественная промышленность.
Создан новый язык. Идет манипуляция словами и образами. Внедрено огромное количество ложных понятий, до неузнаваемости изменились ключевые понятия. Разгул анархии назван демократией. Криминальный режим – либеральной реформой. Воровство – приватизацией. Украл миллион долларов – удачливый бизнесмен, столп общества. Расстрел танками Парламента – защита демократии. Патриот – враг Родины.
Язык чисел не менее важен, чем язык слов, а манипуляции с ними не менее опасны. Например, стало общим местом, что при советской власти все было в дефиците. А сейчас наступило изобилие. Но простое сопоставление цифр показывает, что многих товаров у нас стало выпускаться меньше. Например, мяса, молока – в два раза. А то, что они есть на витрине, а купить его вам не по карману – это не дефицит, а изобилие.
Раньше норма наполнения товаром была 80 дней торговли. Сегодня – 14 дней. 14 дней – изобилие, а 80 дней – дефицит.
Идет игра с относительными цифрами. Например, нам говорят, что у нас сегодня рост производства 10%. Как здорово, компенсируем спад 1990 года на 10%. И все согласны: «Да, компенсируем». Но давайте разберемся. В 1990 году было выпущено 74,2 тысячи металлорежущих станков. Спад за год на 10% – это 7420 станков. А в 1998 году этих станков выпущено всего 7600. Значит, 10% роста – это 760 штук. Компенсируют эти 760 штук потерянные в первый же год реформ 7420, или нет?..
Вообще, наши восторги по поводу нынешнего роста очень сомнительны. В основном, он связан с задействованием тех мощностей, что простаивали из-за реформ. Таким образом, рост будет лишь до дореформенного уровня, да и то вряд ли. Впрочем, из примера со станками видно, что для достижения дореформенного уровня при таких темпах «роста» понадобится сто лет ровно.
В СМИ появилось уж очень много заимствований из иностранных языков. Причины здесь, по крайней мере, две. Первая – это, как ни парадоксально, незнание журналистами русского языка. Они действительно не понимают, в силу своей малограмотности, какому слову в русском языке соответствует тот или иной иностранный термин. Вторая причина в том, что журналист пытается таким образом выделить себя из толпы, придать себе образ причастности к некоторому другому, богатому и счастливому миру, в котором говорят на этом языке. Опасность не только в том, что внедрение в язык этих новых слов выхолащивает его, отсекает от исторических корней. Замена элементов языка ведет к деградации культуры!
Ведь очевидно, что замена эмоционально окрашенного русского слова «безбожник» на холодное слово «атеист» изменила и отношение к тем, кто отрекся от веры предков, да и вообще от Бога. «Секс» совсем не то же самое, что любовь. «Сексуальные меньшинства» вроде бы как уже и не извращенцы. Душегубец переименован в киллера, и наемное убийство стало профессией! Хоть профсоюз киллеров создавай, а вслед за ними и профсоюз путан.
Так удалось отключить процесс мышления людей от здравого смысла и от традиционного знания. А в результате такого «обучения» населения, как надо правильно понимать тексты, и не поняло большинство читателей книги А.П. Паршева.
Книга не отвечает ожиданиям читателей
Теперь перейдем к тем, кто книгу понял, но не может ее воспринять по ряду причин.
Прежде всего, правда их настолько пугает, что они не смеют ее принять, считая, что так не может быть. Помните анекдот про правду? Послали жители одного села своего представителя на поиски правды, чтобы он потом рассказал им, какая она. Мужик долго бродил по земле, преодолел массу препятствий. Но вот, наконец, в какой-то деревне ему сказали, что правда живет на горе поблизости. Мужик собрал все свои силы и полез в гору. На вершине, видит, стоит избушка, неказистая. Входит в нее, а там сидит Правда, но такая страшная, что слов нет. Мужик расстроился: «Столько сил затрачено. Вернусь домой, как сказать сельчанам, что правда такая безобразная? Ведь они ждут, надеются…» А Правда ему в ответ: «А ты им соври что-нибудь».
Что делать с такими людьми? Возможно, жизнь поможет им поменять свое мнение и осознать действительность, чтобы принимать адекватные меры. Если вы провалились в глубокую яму, то вам не хочется в это верить. Но чем скорее вы осознаете свое положение, тем скорее начнете принимать меры, чтобы минимизировать потери от этого события.
Есть и те, кто понимает проблему, но им не нравится предложенный способ ее решения. (В общем-то, проблему многие понимают, они чувствуют ее на своей шкуре.) А почему им не нравится предложенный выход? Потому, что не соответствует их желаниям. Не соответствует той стандартной стратегии, к которой они привыкли. Например, врага можно разбить в открытой схватке, потеряв много своих соратников. Причем, в результате этой победы могут быть полностью подорваны силы, необходимые для дальнейшего сопротивления. Но это соответствует духу граждан страны: мы проявили геройство, все выполнили свой долг.
А можно поступить по-другому. Не вступать в открытую схватку. Держать врага в напряжении, давая понять, что где-то неподалеку находится боеспособная армия, способная разгромить его, как только он зазевается. При этом врага вынуждают постоянно маневрировать, коммуникации постоянно перерезаются партизанами. В результате измотанный враг вынужден покинуть территорию. Это так называемая «стратегия непрямых действий». Что интересно, такие действия приводят к хорошему результату с минимальными потерями, хотя, может быть, и за более длительный срок, но люди недовольны: чего мы тянем, врезать им, как следует…
Наконец есть читатели, которым трудно воспринять содержание, так как они видят огромное количество несуразностей в окружающей их действительности и искренне считают, что если их убрать, то погодный фактор и эффект огромной территории можно спокойно преодолеть.
Действительно, достаточно посмотреть по сторонам, чтобы ужаснуться тому, что у нас происходит. Бюрократизм, лень, жуткое расточительство энергии… Сам А.П. Паршев отмечает, что в более теплой Финляндии ставят тройные рамы в окна, используют шлюзы перед выездами из цехов на улицу, чтобы экономить тепло. Говорит о полезности остекления балконов и лоджий, так как это создает как бы дополнительную стеклянную стенку с солнечной стороны у домов, что также позволяет экономить тепло. А у нас энергию будто нарочно жгут.
Есть и более странные вещи.
Но позвольте ненадолго отвлечься и сказать несколько слов о термодинамике.
Вставная глава о термодинамике
Известно, что машина Карно – самая эффективная среди всех возможных типов тепловых машин. Ее можно представить в виде цилиндра с поршнем без всяких клапанов, так что во всех циклах многократно используется одно и то же рабочее вещество. У нас должны быть еще два резервуара, в одном из которых для поддержания постоянной температуры Т1 используется энергия, источником которой может быть бензин, мазут, уголь. Температура Т2 второго резервуара поддерживается за счет постоянства температуры внешней среды. Например, машину Карно можно установить на берегу озера, которое будет служить холодным резервуаром с температурой около 290К, а в качестве горячего резервуара можно использовать кипящую воду. Предположим, что вокруг наполненного газом цилиндра поочередно циркулирует вода, то из горячего, то из холодного резервуара. При этом поршень будет совершать поступательные движения. Есть такой параметр: КПД (коэффициент полезного действия), определяющий, какую часть тепловой энергии, взятую из горячего резервуара, можно перевести в механическую.
Для цикла Карно КПД = (Т1 – Т2)/Т1. Так, если резервуарами машины Карно являются кипящая и замерзающая вода, то КПД = (373 К – 273 К)/373 К = 0,27.
Почти все тепловые электростанции в качестве источника высокой температуры используют кипящую воду. Поэтому их КПД (как было показано выше) не должен превышать 27%. Однако, если воду нагревать под давлением, то она будет закипать при значительно более высокой температуре. На тепловых электростанциях, работающих на минеральном топливе, используется перегретый пар под давлением с температурой порядка 500 К и выше. При этом добиваются КПД 40%. Атомные электростанции, которые используют ядерное топливо, из соображений безопасности работают при более низких давлениях и температурах, поэтому их КПД обычно ~ 30%.
Это значит, что большая часть получаемой из топлива энергии возвращается низкотемпературному резервуару в форме тепла. Эта энергия, в конечном итоге, полностью рассеивается и приводит к нагреву окружающей среды вблизи электростанции, т. е. прилегающих водоемов или атмосферы (если используются градирни). Такой нагрев окружающей среды – нежелательное явление и с ним борются. А ведь нам в наши холода это тепло могло бы пригодится.
Пойдем дальше. У нас стоят в домах электроплиты и широко продают электрообогреватели. А ведь в рамках того, что мы рассмотрели выше – это расточительство. Действительно, если топливо использовать непосредственно для обогрева здания, то можно достичь КПД почти 100%, в то время как КПД электростанции, вырабатывающей электрическую энергию для обогрева, составляет лишь около 30%. Поэтому при электрообогреве то же самое количество топлива, в конечном итоге, дает лишь одну треть тепла. Вспомните, что мы делаем, когда коммунальщики, экономя якобы мазут, не дают нам тепла осенью и весной? Эта экономия оборачивается перерасходом на ТЭЦ. Ведь мы «добираем» тепло с помощью электричества. И при этом очень неэкономно.
Пойдем дальше. Знаете ли вы, что холодильник выделяет больше тепла, чем берет электричества из сети? На самом деле, это очевидно. Ведь холодильник – своего рода тепловой насос, забирающий тепло от продуктов и передающий его наружу.
Все процессы расширения и сжатия в цикле Карно обратимы, а потому машину Карно можно заставить работать в обратном направлении. Поскольку все этапы обратимы, то можно ввести коэффициент преобразования холодильника и он будет равен отношению Т2/(Т1 – Т2). Он определяет отношение тепла, отобранного от холодного образца, к затраченной на это механической работе. И, как мы уже говорили, он обычно больше единицы.
Для обычного холодильника температура Т2 резервуара холода (испаритель) порядка 260 К (– 13 С). Горячим резервуаром служит комнатный воздух, температура которого в окрестности теплообменника Т1 310 К. При этом коэффициент преобразования холодильника равен 260/(310—260) = 5,2
Таким образом, мы видим, что на каждый джоуль электроэнергии, затраченной на работу компрессора, приходится 5.2 Дж тепла, отнятого от холодильной камеры, при условии, что используется эффективный цикл Карно.
Тепловой насос – это просто другое название холодильника, который, как мы убедились, представляет собой машину Карно, работающую в обратном направлении. Холодильник перекачивает тепло из охлаждаемого объема в окружающий воздух. Если поместить холодильник на улице, то, извлекая тепло из наружного воздуха и передавая его во внутрь дома, можно обогревать его.
В действительности эффективность бытовых тепловых насосов не достигает и половины теоретического значения. Но в Америке бытовые приборы этого типа уже давно существуют.
В США и Канаде обычно для обогрева здания используется нефть или уголь, которые сжигаются на месте (преобразуя около 70% химической энергии в полезное тепло) или на электростанции (с преобразованием около 30% химической энергии в тепло, идущее на обогрев здания). В этом отношении КПД домашней котельной более чем вдвое превышает КПД электрической системы обогрева. Однако, с помощью теплового насоса можно значительно более эффективно обогревать здание, используя химическую энергию. Поскольку температуры горения нефти и угля довольно высоки, около 85% химической энергии топлива могут быть преобразованы в механическую. Эту механическую энергию можно затем использовать в идеальном тепловом насосе, подающем тепло в обогреваемое здание.
Вообще-то удивительно бездарное отношение к использованию энергоносителей в нашей стране понятно. Ведь чем определяется себестоимость того или иного продукта? В конечном итоге затратами на рабочую силу, задействованную на всех этапах его производства. А какие же у нас были эти затраты, если вскоре после внедрения в быт и производство электричества в основном стал использоваться труд заключенных? Барак, паек, стандартная одежда, примитивный инструмент. Кстати, одежду для зэков и инструменты для них делали другие зэки. Мало кто знает, что знаменитый строитель каналов и плотин, академик и директор института «Гидропроект», впоследствии носившего его имя, С.Я. Жук был комиссаром НКВД. Сотрудниками НКВД были и многие его ученики и соратники по водному строительству с широким использованием, скажем прямо, рабского труда. Так было и в освоении нефтяных и газовых месторождений, добычи урана, прокладки трубопроводов и многого другого. Вот оттуда и идет эта расточительность. Сегодня заключенные не только не источник дополнительного дохода, но и себя прокормить не могут, но кое-что от того времени, как видим, осталось.
То, что себестоимость тех наших продуктов, которые целиком делаются внутри страны, зависит от стоимости рабочей силы, может значить, например, что себестоимость энергии у нас должна быть ниже, чем в Японии, Канаде, части Европы и США, так как цена рабочей силы у нас (при всех индивидуальных издержках, но за вычетом общественных фондов потребления, формируемых за счет налогов с предприятий и рентных платежей) всё же ниже, чем у них. А энергию обычно производят внутри страны. Вложений же в основные фонды в последние десять лет никто практически не делал.
В советское время большая часть экономики работала на ВПК. А на товары народного потребления шло 10—20% процентов ее мощности. И этого, в общем-то, хватало для более-менее сносного удовлетворения потребностей всего населения.
Казалось бы, заберем еще процентов 20% из мощностей ВПК – и заживем лучше, чем на Западе. Такое развитие событий нам и обещали в начале перестройки. Но пока пытались разработать новую технику для легкой промышленности, всю промышленность успешно развалили. То есть не только новых мощностей не появилось, а и то, что было, разрушили.
Поэтому некоторые читатели считают, что если бы сделали так, как планировали, то все было бы хорошо. А вы – о значении климата?.. Правда, при внимательном чтении это возражение читатели смогут легко себе разъяснить.
Но в книге А.П. Паршева есть и на самом деле слабые места. К их обсуждению мы и приступим.
1.4. Рынок им. А. П. Паршева
Вот крылатая фраза А.П. Паршева: «Не рынок нас погубил, а мировой рынок». Из его книги следует, что сам по себе «
Здесь у Паршева начинается путаница из-за того, что он подменяет факты догадками. Рынок – хорош. Мировой рынок – тоже рынок. Но он плох, он «нас погубил». Положение Паршева становится безвыходным, и он вынужден объявить без всяких оснований, что мировой рынок «потерял» рыночные качества. Но в этом случае он перестал быть рынком. А во что же он превратился? Нет ответа.
Да и то, что написано в книге о нашем обычном рынке, вызывает большие сомнения. Ведь по Паршеву, его цель – не в селекции, не в выживании сильнейшего, а во взаимопомощи, в обмене плодами труда. Очень хорошее, гуманное мнение. Правда, к сожалению, сам рынок этого не знает, ибо он – просто сфера товарного обмена. Его не надо демонизировать, но и романтизировать тоже не надо.
Рынок возникает из практически безграничных потребностей человека и ограниченности ресурсов для их удовлетворения. Поэтому, когда мы хотим покупать, мы вынуждены сначала продавать. Продавать, может быть, и не хочется, а куда денешься? Процитируем еще раз знаменитого российского рыночника, кота Матроскина: «Чтобы купить что-нибудь полезное, надо сначала продать что-нибудь полезное». Вот вам и «взаимопомощь», и обмен плодами…
Считается, что у экономики есть две крайности: рыночность и плановость. Они дают миру, соответственно, две системы хозяйствования: рыночную и плановую, или командную. Но нигде и никогда эти две системы в чистом виде не реализовывались. Даже в эпоху военного коммунизма был рынок, на котором «буржуи» меняли свое добро на продукты питания. И это естественно. Как только в экономической сфере государство допускает нерасторопность, ее компенсирует стихийно возникающий рынок. И в СССР рынок был, но носил он подчиненное значение. Вспомните. Ведь всем платили зарплату деньгами, которые можно было потратить на то, что считали нужным их обладатели. Хотели выпить, тратили на водку. Хотели читать, тратили на книги. Мы уже не говорим о так называемых колхозных рынках. Командная экономика отнюдь не командовала людьми, желающими тратить свои деньги.
И рынок совсем не таков, каким его частенько живописуют.
Рынок подобен волку, которого хотят пристроить к охране отары. Пока он маленький, кажется, что он сможет это делать. Но когда он вырастает, то живет по своим инстинктам и режет скотину, которую должен охранять.
Иначе говоря, за рынком нужен постоянный контроль. А как только затраты на контроль становятся больше, чем польза, сферу применения рынка нужно ограничить. В противном случае быстро возникнет вопрос: мы имеем рынок, или рынок
Принцип «свободной торговли» был провозглашен Адамом Смитом в его книге «Богатство народов», написанной в 1776 году для Ост-Индской компании. Но что интересно, даже в самой Англии свободная торговля никогда не осуществлялась. Более того, мощный государственный аппарат зорко следил не только за уплатой налогов своими подданными, но и за ценами как на ввозимые товары, так и на товары собственного производства.
Другой экономист, Д. Рикардо, объяснял миру пользу мировой торговли, как наиболее эффективный способ использования мировых ресурсов. На фоне этих объяснений Англия «согласилась» развивать на своей территории ткацкую промышленность, оставив виноделие Испании и Португалии. И по сию пору эти две страны не могут оправиться от такого «эффективного» международного разделения труда.
А это и понятно. Экономическая теория не самодостаточна. Если взять исконное определение экономики, как науки о ведении домашнего хозяйства, или в современном значении, как науки, которая исследует проблемы эффективного использования ограниченных производственных ресурсов или управления ими с целью достижения максимального удовлетворения материальных потребностей человека, то очевидна ее многовариантность. Выбор нужного решения происходит при внесении ряда дополнительных условий, лежащих вне экономики.
Представьте себе, что вам надо проложить пути, связывающие ряд населенных пунктов в сильно пересеченной местности. Вы можете пригласить для консультации профессионалов, которые предложат оптимальное решение вашей задачи. А если вы не сможете четко объяснить им свою цель, то чего они будут оптимизировать?
А теперь представим, что эти дороги можно проложить в интересах или одного заказчика, или другого. В таком случае это будут разные решения, так как у каждого заказчика свои интересы. Решения разные, а дают их одни и те же люди. И ничего удивительного, ведь они решали разные задачи.
А что будет, если потенциальных заказчиков несколько, а систему дорог надо строить одну на всех? Ясно, что будет утвержден проект, максимально учитывающий интересы сильнейшего из заказчиков. И не просто утвержден, а со ссылкой на мнение экспертов. Только одна мелочь не будет сказана, что это было не единственное возможное решение.
К сожалению, в силу своей либо малограмотности, либо личной заинтересованности, наши реформаторы, прикрываясь тем, что законы экономики будто бы везде действуют одинаково, навязывают обществу мысль, что и результаты их применения в разных местах будут одинаковыми. А вот это уже неправда. Например, на тело действуют гравитационные и центробежные силы. Так вот центробежная сила в зависимости от широты местности меняется от нуля до максимального значения.
Всегда экономика подчиняется задачам государства. У государства же, вне зависимости от действующей в нем экономической системы, существуют свои собственные интересы. Представьте себе человека, у которого стоит задача выжить в разных климатических условиях. Для этого он использует различную одежду. Вот этот человек – государство, а одежда – экономические отношения. Поэтому не рынок определяет структуру и функции государства, а наоборот. А то, что без государства рынок вообще невозможен, должно быть ясно каждому. Поддержание рынка немыслимо без определенной правовой и контролирующей системы.
Либерализм – не более чем попытка развитых стран установления колониальных взаимоотношений с менее развитыми странами. Ни в США, ни в Англии – главных апологетах «либерализма», нет свободного рынка. Так или иначе, государство вмешивается в экономику и играет в ней не последнюю роль.
Экономика занимается поиском оптимального пути развития в условиях ограниченных ресурсов. Такую ситуацию описывает нелинейная математическая модель, которая имеет набор стационарных решений. Чисто рыночные отношения – это неуправляемая стихия. Поэтому просто дикостью выглядит утверждение, будто сложная динамическая система с целым спектром возможных стационарных состояний, развиваясь хаотически, непременно попадет в одно из наперед заданных состояний, и «удовлетворит потребности общества». Кабы так, в лотерею выигрывал бы каждый по три раза на дню.
Определить, в какую «точку» должна придти экономика, и каков должен быть путь, может только государство. Направлять экономику в нужном для государства направлении, и есть основная его задача. Более того, если даже система и попадет случайно в нужную точку, удержаться в ней без помощи государства она не сможет.
Так что все разговоры о всесильной «невидимой руке» рынка, о его «саморганизации» – просто из области ненаучной фантастики.
Но и чисто плановое хозяйство есть такая же утопия, и вот почему. Для командного управления такой системой надо отслеживать связи большого (правильнее сказать – огромного) числа экономических агентов. Если число этих агентов равно N, то число связей равно N(N – 1), а число вариантов их реализации – N!. То есть N(N – 1)(N – 2)… Для любой страны N – число много большее, чем число их жителей. А так как экономика подчиняется нелинейным закономерностям, то при определенной ошибке, с которой мы всегда знаем исходные данные, при управлении столь сложной системой очень быстро наступает хаос.
Из этого следует, что попытки противопоставить одну абстракцию – «рынок», другой абстракции – «плану», не более чем схоластика, не имеющая к реальности никакого отношения.
А что же есть на самом деле? И управление в определенных пределах, чтобы выбрать оптимальное устойчивое состояние экономики, и свободное функционирование системы после попадания в необходимую область притяжения нужного стационарного состояния. Но при этом государство должно следить, чтобы система из него не вышла. Чтобы большие внешние изменения не перевели систему в неоптимальное состояние.
Выбор необходимого оптимального стационарного состояния, в области притяжения которого должна функционировать экономика, определяет только само государство, исходя из наличных ресурсов, структуры общества, социально-культурных традиций, природных условий и т. д.
Надо иметь в виду, что любые социальные действия имеют как положительные, так и отрицательные стороны, которые нужно сравнивать при оценке таких действий. Недобросовестные «эксперты», о которых мы говорили раньше, этим усиленно пользуются. Если они пытаются протолкнуть некие социальные новации, то изо всех сил раздувают их положительные стороны, и не сообщают об отрицательных. Если же идею надо провалить, то они, наоборот, все силы сосредотачивают на отрицательных сторонах, не сообщая о положительных. И никогда не дают объективной картины.
Поделиться книгой: