Инспектор корректности

На сцене – разорванное лучами прожекторов гулкое пространство. Где-то в глубине угадывается бархатно-черная стена выработки. Слева – внутренние створки тамбура. Справа, в полуметре от почвы, между цепочками огоньков, уходящими вверх, покачиваются две одноместные «люльки». Тихо. Слышно, как где-то падают капли.

Раздвигаются створки тамбура, – появляются Ассистенты, Спартак, Александр.

Ассистенты /Александру/. Проходите пожалуйста! Будьте как дома! Вам здесь понравится!

Спартак /тихо/. Угомонитесь, ребята. /Взяв под локоть, ведет Александра на средину сцены, обводит пространство рукой./ Тут – истинный рай для палеонтолога! Пустоты образвались когда-то при сдвиге горных пород… Жаль только вот, без дыхательной маски долго здесь не протянешь.

Александр /показывает вверх в сторону правой кулисы/. А что за огни наверху? Какое-то длинное тело… Похоже на гусеницу…

Спартак. «Мокрица» – наша висячая лаборатория.

Александр. Она вся сияет!

Спартак. От влаги. Учти, там на мокром настиле легко поскользнуться и выпасть, – костей не собрать.

Александр /вздрагивает/. Нам нужно – туда!?

Спартак. Что поделаешь…

Александр. А нельзя ли… где-нибудь здесь?

Спартак. Я уже предлагал… перейти в канцелярию?

Александр. Опять шутите?

Спартак. Уже не до шуток! У меня лежит раненый… Ты обязан исполнить свой долг! Все, что нужно для этого, – там наверху.

Александр. Что у вас – наверху?

Спартак. Только штатные «палеокомплексы» те, что сами делают срезы, анализы, съемку и маркировку пластов…

Александр. Я в свое время участвовал в их разработке… А вот с «мокрицами», честно признаться, дел не имел! Почему…

Спартак /раздраженно/. «Почему эти „коацерваты“ не спросили тебя, где им лучше селиться?»

Александр /показывает вверх/. Простите, а как мы туда попадем? Эта штука опустится вниз?

Спартак. Нам пришлось бы тогда ждать неделю… Но ты не волнуйся, минут через пять мы уже будем там. /Приближается к люлькам, усаживается в одну из них, показывает на другую./ Ваше кресло, инспектор! /Ассистентам./ Помогите коллеге!

Ассистенты. С радостью! /Александру./ Будьте любезны, садитесь сюда. Осторожненько! /Пока Александр усаживается, Ассистенты придерживают люльку, застегивают предохранительный ремень./ Так… так… и так…Вот и все!

Александр. Благодарю.

Ассистенты. Это мы благодарны за честь! Были счастливы!

Спартак /Ассистентам/. Все, все… Успокоились! /Посмеиваясь, обращается к Александру./ А чего это ты побледнели?

Александр /показывает в сторону тамбура/. Мы здесь балагурим, а там человек истекает…

Спартак. Действительно, мне бы сейчас погонять твою милость, чтобы шустрей поворачивался! Только ведь… и тебя тоже – жаль.

Александр. Извините…

Спартак. Ну что? Ты готов? Тогда – с богом! /Выработка исчезает во мраке. В световом пятне – Александр и Спартак. Люльки подъемника устремились вверх, о чем свидетельствуют цепочки убегающих вниз огоньков. Александр корчится, едва сдерживая крик./ Как ты там, корифей?

Александр. Вам… все равно не понять…

Спартак. Ну куда нам. /Смеется./

Александр. Мне плохо… Кожей чувствую пропасть…

Спартак. Возьми себя в руки, инспектор!

Александр. Я невезучий…

Спартак /хохочет/. Действительно, ты всегда был у нас «недотепою номер один»: то схлопочешь синяк, то набьешь себе шишку, то копчик сломаешь, то глотнешь кислоты… То головка – в бинтах. То – костыль! То – корсет! То – лубки! То – коляска! Мы со смеху дохли, когда вспоминали тебя! А потом ты удрал в теоретики… Но от судьбы не сбежишь! Она – вот она! Здесь! Тут, как тут!

Александр. Я был сама осторожность, продумывал каждый свой шаг… И чем больше продумывал, тем больней ушибался.

Спартак. Еще ты у нас был любителем уединяться. Вечно тебя выволакивали из каких-то углов. Тогда как нормальные люди должны быть как на ладошке хрусталики – на виду, на свету, и в едином строю!

Александр. Одному лучше думается…

Спартак. Уединившийся думать – всегда подозрителен: Бог его знает, что там втемяшится… И вообще, чего думать? Живем один раз! Жизнь – ИГРА!

Александр. Да, в забавах вы знаете толк.

Спартак. Извини, но ИГРА – не «забава»! ИГРА – ритуал, возвышающий избранных над толпою непосвященных! Впрочем… тебе это не интересно… Внимание! Мы прибываем!

«Бегущие» огни замедляют «бег» и гаснут. Люльки исчезают во мраке, а над сценою появляется зарево.

Голос Спартака. Приехали! Становись на настил! Не цепляйся за штангу! Здесь узкая щель… Перешагивай. Вниз не гляди, а то грохнешься! /Хохочет./ Ну, корифей, знал, что ты не герой, но чтоб так вот трястись!? Руку… Руку давай! Я держу! Веселее! Вперед! Вот и все! Ну? Чего же ты встал? Шевелись!

Голос Александра. Послушайте! Я вам не мальчик – меня понукать!

Голос Спартака. Ты – младенец!

Голос Александра /растерянно/. Но у меня есть семья…

Голос Спартака. Подумаешь… И земноводное «Аксолотль» размножается в фазе личинки.

Голос Александра. Однако…какая находка!

Голос Спартака. Мы время теряем!

Голос Александра. Бог мой, а что если ваша «Мокрица» – ловушка! Простите меня, ради Бога, но все может быть… Если я не смогу подписать протокол? Ну, допустим, возникнут сомнения… Вдруг, я откажусь, что тогда со мной будет? Почему вы молчите?

Голос Спартака. Нет слов… Но одно я скажу: в чем, действительно, ты корифей… это – в мнительности! /Хохочет./

Занавес.

Действие второе

Зарево света над погруженной в темноту сценой, как в конце первого действия.

Голос Спартака. Все! С меня хватит! Больше ждать не могу!

Голос Александра. Это чудо! Не верю глазам! Спартак! Ну хотя бы – минуточку!

Голос Спартака. Ты издеваешься?

Голос Александра. Не сердитесь, прошу вас! Я так благодарен за все, что вы сделали!

Голос Спартака. А я сыт по горло! Довольно! Заканчивай! Все! Ты забыл? У нас раненый!

Голос Александра. Голова идет кругом! Подумать не смел, что увижу такое! Нет сил оторваться…

Голос Спартака. Ну что? Ты идешь?

Голос Александра. Все… Иду.

Голос Спартака. Занимай свое место и не суетись! Спокойнее. Застегни ремешок. Ишь ты – шустрый какой! Погоди, я устроюсь… Готов? Ну, поехали!

Зарево над сценой гаснет. Освещены только люльки. «Бегущие» огоньки показывают «спуск».

Александр /восторженно/. Бог мой, какая удача, что вы наткнулись на этот разлом!

Спартак. Мы сначала «наткнулись» на твою монографию и узнали, что надо искать. Так что ты у нас – вроде Гомера, сочинившего о троянской войне… А я – вроде Шлимана, раскопавшего то, что от Трои осталось.

Александр. И Анна это заметила… Как сговорились.

Спартак. Что, подозрительно?

Александр. Просто забавно.

Спартак. А ты меня удивил, корифей! Я извелся, пока ты визжал от восторга! Как будто сорвался с цепи! Нажимал на все клавиши сразу! Так разошелся… – я думал, ты нас взорвешь!

Александр. Простите, я волновался. О, Бог мой, я брал эти пробы своими руками… Какие следы! Еще не было случая, чтобы прогноз подтвердился так полно! Какое везение! Я просто счастлив! Поверьте, нет слов, чтобы выразить…

Спартак /спокойно/. Слов и не надо… Достаточно подписать протокол. Не устал, Корифей?

Александр. Я!? Нисколько!

Спартак. Прошло… три часа!

Александр. В самом деле!? Не верится!

Спартак. Хочешь верь, хочешь нет… Мы приехали!

Александр. Как!? Уже!?

«Бегущие» огни замедляют «бег». На сцене – опять дно выработки.

Ассистенты /аплодируют/. Браво! Браво! С удачной инспекцией!

Спартак /Ассистентам/. Всем спасибо! Ну, хватит! Угомонились!

Ассистенты помогают Александру и СпартакУ освободиться от ремней и встать на ноги. Убирают люльки за кулисы. Спартак, взяв под локоть, ведет Александра к тамбуру.

Александр /кивая в сторону АССИСТЕНТОВ/. Они не обидятся?

Спартак /хохочет/. Что ты!? Они не обидчивые… А главное – преданы делу! Классные мальчики! Все из лучших семей! Порода!

Александр. «Голубая кровь»?

Спартак /пристально смотрит на собеседника/. Ты на что намекаешь?

Александр. А вы?

Спартак. Понимаешь, я тоже волнуюсь. Заметил: путь к дому короче, когда дело сделано? Время – резвый бегун, но у него на дистанции есть достойный соперник… – результативное действие… Хватит! Наслушались вздора! Каких колоссальных усилий нам стоили эти находки! /Похлопывает Александра по плечу./ Но и ты, корифей, – молодец! Устоял! Понимаешь, что теперь нужно? Турнуть всех любителей жвачки сомнений! Чтобы духу их не было! Всякие поводы для кривотолков, дискуссии, споры – лишь развращают умы! /Ассистенты, обогнав Александра и Спартака, открывают тамбур, пропускают в него шефа и гостя, заходят сами, закрывают тамбур изнутри. Свет гаснет, но голос Спартака продолжает звучать./ Пока есть сомнения, существует опасность отхода от магистральных путей! Настоящую ИСТИНУ нельзя опровергнуть… Но можно заговорить. И вот тут нужна бдительность. Мы обязаны…/Некоторое время голос звучит как бы издалека и невнятно. Зажигается свет. На сцене – опять служебная галерея. Звучит сигнал. Из-за кулисы выпархивает «раненый», он споро укладывается на носилки, натягивает на себя бинты, прячет под них баночку с «кровью», плеснув из нее, предварительно, на пол, и замирает, выпятив подбородок. Сигнал обрывается. Раздвигаются створки тамбура, пропуская людей в галерею. Ассистенты, сняв маски, как тени, уносятся в сторону правой кулисы. Александр сутулится, ежится, закрывает ладонями уши. Спартак, сложив маску, кладет ее в полость накидки и продолжает вещать./ Великое дело заслуживает, чтобы ради него шли на жертвы, забывая себя… /Александру./ Что с тобой, корифей? Ты чего опять скис? /Кричит./ Маску! Маску снимай! /Александр снимает маску, пытается спрятать./ Да не мни! Аккуратней! /Александр вздрагивает, роняет маску, подбирает, суетливо прячет в полость накидки./ В чем дело?!

Александр /кивая в сторону носилок/. Я виноват перед ним!

Спартак /громогласно/. Опять распускаешь слюни!

Александр. Когда так кричат, у меня все сжимается: кажется, вот сейчас… ударят в лицо.