Помоги проекту - поделись книгой:
– Как что? Хорошее лекарство! По таблетке «пургогена»! С «клизмоидом» пока повременим! Ну, «пупергят» немного и прочистятся…
Ведь по мне как? Все болезни в походе – они от желудка. «Как полопаешь, так и протопаешь»… «Плотненько пожрешь – здоровие пожнешь!»
Я, конечно, уважаю Сирано де Биржерака, но, извините, с медицинской точки зрения хороший «сирано» без «жирака» – это нонсенс!..
Физиология всегда оказывает влияние, иногда решающее… «Ей оды пел про свет из глаз, но пукнул так, что свет погас!», – это и про несчастную любовь и про проблемы «РАО ЕС Р» все сказано…
По мне, когда человек здоров? Три симптома есть: зверский аппетит, веселое настроение и полное отсутствие желания работать! Потому все лечения – к этим показателям притягиваю! Если надо, то и за уши, с поросячьим визгом.
А лучшее лекарство – это смех. На всякий форс-мажор есть свой «фарс» и «минор», над которыми можно посмеяться. Смех – явление не столько «логическое», сколько физиологическое. Как и здоровые секс, жратва и выпивка!
На следующий день все мои «паны-циентые» уже «хорошенькими были», с ясной головой и «зеленой прописочкой». «Пургоген» – верное средство, если поверишь в него и в Доктора, – что он, Доктор – «копенгаген»! Главное – чтоб в вас поверили, даже если вас «такого нет». Тогда все образуется!
И в группе зауважали все, но и побаиваться стали. Поняли: лучше под лечение и «пургоген» не попадаться. Это вам любой хороший врач всегда должен внушить: лучше самое хреновое здоровье, чем самое прекрасное лечение!
Ну, апломбировали? Не хотите двухлетний курс лечения пиявками от глупости? Или иголками от лени? Кому-то помогает!.. То-то!
Тактика!..
У меня с маршрутом, как в аптеке! Что там по описанию? От поворота пять часов по ущелью? Топаем! Что дальше? Переправа? Чапаем! Четыре часа по морене? Тащимся! Три часа по леднику? Пёхаем! Вот это ущелье! Красота! Кругом одни стены! Где ж перевал?
Что там по описанию?..
«Вот сюда ребята не ходите?..»
Ой, какое ценное указание!.. Ой, как охота побить автора описания! И себя тоже! Хотя, – не, себя не надо! Полное ощущение на лице, что харя набита!..
Голова
История Саида (Спартака Мишулина, «Белое солнце пустыни») с торчащей из песка головой всем хорошо известна. А об этом случае с торчащей головой мне рассказал в 1971 году инструктор турбазы «Горельник» и альплагеря «Талгар», Позабыл его имя (приведено вымышленное), не ручаюсь за точность шуток, но сам случай был.
Он поведал, как однажды сорвался со скалы, падал с высоты 10–12 метров и при срыве решил, что «все кранты»: «Ведь надо же за эти мгновенья всю жизнь успеть вспомнить!» Упал в снег, как гвоздь, и как гвоздь вошел «по шляпку», то бишь по шею. Запрессовало в снег так плотно, что не мог ничем пошевелить и выбраться бы сам не смог. Подбежали партнеры с большими глазами, полными ужаса. Но уж когда разобрались, что ничего страшного не случилось, то потешились!
– Ну я всегда говорил, что Колька – голова!… (это от «закадычного», с кем «за кадык проливают» и чаи, и что покрепче, с голосом артиста Вицина)
– Интересно, от кого это он так спрятался, ребята? (голос задумчивого альпиниста-аналитика, как у артиста Савелия Крамарова)
– Как от кого, от многочисленных кредиторов! (резкий голос возмущенного непониманием такой прописной истины, артист Брондуков)
– Не столько от кредиторов, сколько от кредиторш! Задолжал крупно за услуги… (вкрадчивое замечание опытной альпинистки с голосом артистки Клары Новиковой)
– А может, не будем откапывать? Человек спрятался от любимых женщин… Зачем ему мешать? (опять «закадычный»).
– А сирот куда девать, ежели сам не откопается! – Начальственный бас (как у артиста Б.Андреева), – Их столько останется! Нет, надо откопать и отдать папашку деткам на растерзание…
Тяжелы снега Тянь-Шаня…
Улыбка «Шхельды» под Шхарой
Короткую эту историю с драматичным началом и комичным концом я услышал на Памире, на поляне Сулоева, в международном лагере у ледника Фортамбек. Рассказал ее старый альпинист (кажется, его фамилия Гусман) в компании таких же, как он, седых ветеранов – обитателей этого лагеря, совершавших прогулки по живописным «окрестностям» у подножия пика Коммунизма. Переложение, несколько вольное и литературное, слышится мне так.
«…А вот со мной однажды случилось… Шел по Безенгийскому леднику один (это на Центральном Кавказе – прим.). И уже немного оставалось до бивака, меньше километра, как провалился в скрытую трещину. Упал, правда, мягко и удачно: не повредился и не заклинило. Но выбраться-то как? Оказался в ледовой камере-конуре, выйти из которой можно было только через потолок, который на высоте этак верха второго этажа, метров пять – шесть… Ловушка! Конечно, через какое-то время меня будут искать, но найдут ли еще и как скоро – большой вопрос. Кричать, конечно, я тоже кричал, но наверху этого крика никто не слышал. Понятно, надо как-то выбираться самому. Стал „царапаться“ по стенке, потом по неровному потолку, продумывать „тактические схемы“. В ход пошло все, что „имел“ и „умел“ по ледовой технике: и ступени, и кошки, и крючья-„морковки“, и веревка. Даже скальные крючья использовал. Ледобуры-то тогда, в „пятидесятые“ не изобрели еще. Рубил лед, заворачивал крючья, спускался вниз для отдыха, когда уж совсем изнемогал. Выбрал место у стенки трещины, где потолок на вид имел наименьшую толщину, поднялся туда, вырубив ступени, и стал потолок прорубать вверх. В этом разломе долго не проживешь: быстро „отдашь концы“ от холода. Особенно холодило ночью, – »колотун» пронимал до костей. Наверху действительно спохватились, но поиски были безрезультатны. Трещин там этих, – «до фени», в каждую не залезешь… Возможно, совсем близко проходили, но мимо. А мне тоже не видно, когда кричать, когда молчать…
Трудился более суток. Вконец заматерел, обозлился, и решил для себя, что «покажу класс» и выберусь сам из этой конуры, без помощи со стороны.
И, наконец, выбрался. Прорубил лед, сбросил снег. Последний рывок – на кошках, на зубах, со стоном, задыхаясь, и с потемневшим от напряжения взором!..
Все! Наверху! Мамочка моя! Какое небо голубое!
Огляделся по сторонам… Выше по леднику, метрах в двухстах палатка стоит. А уж совсем рядом, – вот зараза! – всего метрах в тридцати мужик сидит спиной ко мне в позе «орла», понятно, «шхельдует». Тогда кричу: «Эй, мужик! Привет! С легким ветром! А меня что, уже списали? Коль так, то актик можешь использовать это… Подходяще моменту… „Он опешил сначала: посудите сами, откуда-то из ледника вылез «клиент“ и начинает с ходу издеваться, пользуясь моментом. Но потом оба посмеялись вволю…
И Шхара над нами смеялась солнечным светом…
– Да, а если бы дамочка попалась, было бы еще покруче приключение!
– Не, тогда бы пришлось назад со стыда прятаться.
– Это уж точно!»
Старички сходятся на том, что с горами, как и с женщинами, шутить следует с крайней осторожностью, с чутким пониманием и без перехода «на личность».
П.П. Захаров, Е.В. Буянов
«Тигр скал» и «Снежная корова»
Та зима 60-х в альплагере «Уллу-Тау» была весьма капризна, и переменчива: то яркое солнце и теплынь, то жгучий мороз и ветер с пургой и туманом…
Обычны зачетные вылазки на пик Зимний с прохождением двух небезопасных мест на склоне. Но новички выходят с суровыми инструкторами, и возвращаются оттуда с радостью победителей.
Объявляется день отдыха, а погода, – просто праздник! Начуч Порохня, Юрий Иванович, под «это дело» решил «обрезать хвост» задолженности по программе и провести занятие по транспортировке пострадавшего при помощи «подручных средств». А что это за «средства». Конечно, они не столько «подручные», сколько «подножные», – конечно, это лыжи!
«Мысля начучела» (как я его по многолетней дружбе называл) идет дальше, – надо устроить соревнования по транспортировке между инструкторами. Кто на что горазд, кто что придумает! И инструкторы начинают резвиться на склоне в меру сил, воображения, под вдохновляющими взглядами юных красоток.
Вацлав Ружевский выбрал себе «милашку», погрузил ее в акью, и в одиночку прокатил вниз.
Михаил Хергиани (в тот момент руководитель сбора Грузинского Спорткомитета) взял на руки другую «чаровницу» и тоже повез ее вниз, выписывая фигуры на слаломной трассе.
Я постарался не отстать, попросил свою «красавицу» немного побыть «пострадавшей», посадил ее на плечи и поехал вниз, качая на виражах «в ритме вальса».
Ленинградец Коля Коровин долго стоял на склоне, размышляя, что бы ему такое «изобразить» в то время, когда начспас Черносливин (тоже Юрий Иванович) демонстрировал, как правильно зондировать лавинный вынос. Коровина в альплагере почему-то называли «корова». Совершенно непонятно и мне, и ему, почему его так называли. Никогда не помню, чтобы он мычал или телился, не говоря уже о молоке или битье мух хвостом…
Размышляя, Коля поднялся над местом этого занятия метров на 60 немного в стороне и встал в ожидании, опершись на палки. Когда начспас закончил объяснение и показ, Коля резко крикнул типа того: «А вот, поворот на одном месте видали!.. ЙЕ-ХА!». И на крутом склоне, с силой вытолкнув себя вперед-вверх, сделал крутой поворот вокруг палок с разворотом на 180 градусов. Получилось это у него классно! Снизу раздался общий вздох: «А-а-ах!!», но тут же и резкий хлопок, похожий на выстрел.
Снежный склон под Коровиным лопнул, и разбежался трещиной вверх-вниз от Николая. Тот чуть побалансировал на поехавших вниз кусках снежной доски, а затем исчез в крошеве снега.
Все замерли, а тишину нарушил только четкий голос начспаса Черносливина, его резкие команды. Правда, их почти никто не понял, – инерция веселья и благодушного настроения еще царила над всеми.
– Скорее! Он может задохнуться!.. Всем в шеренгу! Сомкнуть! Без пропусков! Зондируем лыжами и перевернутыми палками. Копаем лыжами!..
Почти никто не понял, что учебное занятие начспаса мгновенно перешло в стремительную атаку спасателей, в «спасы» самые настоящие. Лишь небольшая группа инструкторов и опытных альпинистов, осознав трагизм ситуации, сразу бросилась выполнять команды Юрия. В том числе и Миша Хергиани, – он оказался в самой гуще событий.
Черносливин действовал командами и личным примером, показывая, как и где надо зондировать и копать. Он понимал, что одна минута промедления может стоить Коровину жизни, и быстро внушил это всем остальным.
Замелькали зонды, лыжи и палки. Весь учебный инвентарь, – пара зондов и лопата, – превратился в «боевой» вместе с «подручными средствами, – лыжами и палками. А часть „отдыхающих“ недоуменно смотрела на этот „пожар“, совершенно не понимая, в чем дело.
Миша Хергиани из-за какого-то внутреннего чутья спасателя оказался «на острие», – он первым натолкнулся в снегу на что-то мягкое, стал руками резко отбрасывать снег, и обнаружил тело Коровина. Освободил его лицо, припал ко рту губами, и стал вгонять в него воздух, спасая от удушья. Остальные торопливо копали вокруг, чтобы извлечь целиком.
Скоро результат сказался, – Коровин медленно открыл глаза, и, обведя ими вокруг, недоуменно спросил: «…А., а что было-то?..». Психологический шок и потеря сознания вызвали у него локальную амнезию, – пропажу «короткой памяти». Он не запомнил самых последних событий. Ему быстро объяснили все, и за это же время освободили из-под снега, убедились в «целости», и поставили на ноги. Коровин спросил:
– А кто меня откопал?
– Хергиани!
– Миша!.. Миш, а как ты меня нашел-то? А?
Михаил чуть прищурился, и по лицу промчалась тень ироничной усмешки:
– А какой же сван не знает, как пахнет КОРОВА?
Все «грохнули». К счастью, снявший общее напряжение разряд смеха не вызвал новой лавины, – спасработы закончились благополучно.
Вот так «Тигр скал» нашел «Снежную корову».
А что бы было, если бы промедлили? Если бы «развели разговоры»? Если бы пошли в лагерь за лопатами и зондами? Если бы на кого-то понадеялись или растерялись?.. Легко представить, что бы произошло, – за это время под снегом несколько раз умереть можно. К сожалению, случаи трагического «промедления» и неспособности, неумения использовать имеющиеся под руками средства, – такие случаи не редкость. Не редкость и случаи, когда люди просто теряются, не зная, что делать. Обычно, – вследствие недостаточной подготовки, отсутствия инициативы и непонимания опасности ситуации. В спасательных работах только очень быстрые и квалифицированные действия приводят к успеху.
…P.S. 1.
Вот что успел мне сказать Черносливин. Значит, решил тогда Коровин «поиграть» с небольшой лавиной! И, видимо, не на своих двоих ушел в лагерь. И, может, и не успел он потерять сознание. Но остальное все было так…
P.S. 2. Вот такой рассказ я (Буянов) услышал от Пал Палыча Захарова и только чуть-чуть «обстругал текст» для лучшего оформления (и добавил реплики Черносливина. А сам я в «Уллу-Тау» в этом году (2006, и в следующем) побывал, и могу сказать: «Порохня там правит бал!»… К нему утром всегда большая очередь из альпинистов, утверждающих маршруты и ждущих консультации. С ним имел небольшой разговор. Сказал он, в частности, что в Интернет «влезает» редко. А сам альплагерь сейчас – большой проходной двор, живет активной жизнью, – это мы воочию увидели. Множество групп проходит через него, ночуют и в лагере, и выше. У ледника Адыр-Су мы, в частности, встретили на биваках более десятка групп из Латвии, – пограничный режим им никак не помешал совершать здесь путешествия. И, Слава богу!..
Бди! Зри!
Хотите узнать, в чем состоит разница между «носками» и «носочками»? А заодно понять, какая «мелочишка» в походе способна быстро «вынуть душу из тела» и о чем бы Гусейн Гуслия, точнее, Ходжа Насреддин, вместе с эмиром бухарским сделали бы глубокомысленное заключение: «Очень хорошая пытка!» Вот послушайте-ка.
Боже, как я страдал в своих кроссовках, передвигаясь по улицам Оша, будто на деревянных протезах. Пальцы на ногах покраснели, распухли и ныли от сильной боли даже в покое, а при ходьбе особенно. Подморозил их на больших высотах в снегах Заалайского хребта в том первом походе 1980-го по Памиру, когда еще не было утепляющих бахил, а ботинки-трикони оказались страшно холодными даже с тремя парами шерстяных носков. Тогда пальцы на ногах так мерзли, что, казалось, кричали о себе: «Караул! Замерзаем! Шевели нами, а то скоро останешься совсем без нас, родимых!» А сейчас, в этой ошской жаре они кричали еще пронзительнее. Тоску не могли развеять даже мысли о базаре и о чайхане… Эх! «От Оша до Хорога хреновая дорога! Обратно до Оша тоже хороша!»
Но в какой-то момент я вдруг понял, что что-то здесь «не то и „не так“. Догадался остановиться, снять кроссовку и сунуть в нее здоровые, „ручные“ пальцы. Пламя находки, открытия озарило лицо торжествующей улыбкой! Глубокое понимание проблемы овладело всем существом!
Да, одев накануне на помороженные ноги чистые, свежие носки, я позабыл вынуть предыдущую пару, запиханную внутрь, в «носочки» кроссовок. Какой же птицей я почувствовал себя, когда «носки» были извлечены из «носочков»! Понятно, в чем разница? Да, «оплошка» – это «плюшка», когда по ногам, а когда и по голове.
Хотите злобно подшутить над приятелем? «Словите момент» и тайно затолкайте в «носочки» его ботинок по обычному носку. Если он сразу не заметит, на переходах ему «мало не покажется».
Когда на сердце так тяжело, что кажется, будто жизнь уже не может быть хуже, затолкайте по носку в свои ботинки и походите. Вы очень скоро поймете, что жизнь до того была не такой уж плохой. И приятно к ней вернуться, если мозоли еще не успели перейти в потертости…
В этой связи мне памятен еще один случай. В самом далеком, первом походе летом 1967-го, когда мы с отцом были еще туристами-новичками, отец пожаловался на привале, что рюкзак лежит на спине «неудобно». Я сразу примерил рюкзак, и понял, что нести его просто невозможно. В рюкзаке лежало цилиндрическое ведро, которое острым углом дна упиралось в низ позвоночника (в крестец), да еще и перекатывалось по спине из стороны в сторону. «Папа, ну как же ты мог нести такой рюкзак?» Мне так стало жаль его, протащившего этот «злющий рюкзак» целый переход. Конечно, рюкзак сразу переложили, и все пошло нормально.
«Бди!» и «Зри!» – одни из главных походных истин. В частности, если что-то чувствительно упирается в тело, значит это «что-то» хочет «вынуть» из тела душу. И вынет, будьте покойны, если вы сами не «вынете» «это» из рюкзака, из ботинок, из одежды или с наружной подвески. Тогда душа и тело возликуют!
«Бди!» – будь внимателен! И особенно к тому, что доставляет беспокойство в любой форме.
«Зри!» – сумей увидеть, понять и устранить неполадку, опасность, трудную ситуацию!
Неудобная, неправильно подогнаная вещь или часть походного снаряжения создают дополнительную нагрузку, это предмет-стимулятор раннего физиологического утомления.
А «оплошки», конечно, случаются со всеми, – и с новичками, и с опытными туристами. Опыт в том и состоит, чтобы делать их поменьше, быстро замечать и устранять. Надо уметь и посмеяться над ними, и сделать из них полезные выводы на будущее.
«Слинял»
«Кадр» слинял на глазах изумленных болельщиков, следящих за соревнованиями на больших скалах Ястребиного озера. Упал головой вниз с трех метров, с отвеса расщелины главного кулуара массива. Падал расслабленно, как ватное одеяло, перекатываясь по скале. Это-то его и спасло.
Его остановили уже в самом низу, – выше никто из «изумленных» ничего просто не успел сделать в этом ужасе. Утащили в палатку, оказали помощь.
Где-то полчаса назад я с ним сидел у костра, – беседовал со знакомым, и отметил, что «мужик поддал весьма талантливо». А еще за полчаса, видимо, «не слабо» добавил…
Я не знал, как его зовут, и не был лично знаком (хотя лицо его мне «примелькалось» в городском клубе), потому опрометчиво крикнул, чтобы позвали врача соревнований. А в ответ вместе с фамилией врача (достаточно известной) услышал, что… упавший и есть «этот самый врач»…
Поделиться книгой: