Помоги проекту - поделись книгой:
Из тьмы вылетали белые снежинки. Оседали на рукав кителя и не таяли. Соколов не спал четвертую ночь подряд. Он не спал ночами с тех пор, как однажды проснулся и услышал; по дну перекатывается вода. Он хотел измерить, сколько ее натекло в невидимые щели, да перехлестнуло через борт. Но распухшая ладонь не чувствовала холода. Соколов закатал рукав кителя до самого плеча и опустил на дно локоть. Вот с тех пор локоть и стал его мерой. Как только вода достигала середины предплечья, он будил того, чья очередь отливать воду наступала. Для этого он перебирался к возвышению, образованному брезентом, и требовательно тащил второго, потом третьего с края.
Всю ночь Соколов сидел на носовой банке и смотрел вперед. Он спрятал за пазуху ракетницу и два последних заряда к ней. Берег на тот случай, если увидит ходовые огни парохода. Но они все не появлялись. И каждую ночь Соколов казнил себя за то, что приказал идти на ходовой фарватер и ждать, ждать, ждать пароход. Наверное, он сделал ошибку, самую главную и непоправимую из всех, что бывали когда-то. И никто не узнает, что на его счету жизни всех, кто был в шлюпке. Всю долгую ночь он заставлял себя о чем-то думать, вспоминать, чтобы не выключиться, не заснуть и не пропустить ходовые огни парохода. Не пропустить пароход, который мог ничего не заметить, ударить шлюпку и пройти дальше.
Теперь он думал об Игоре, который тоже лежал под брезентом. Он заставил Игоря надеть обе рубашки стармеха, от тех двух пар прекрасного ленд-лизовского шерстяного белья. Олег Константинович думал о мужестве этого мальчишки. Как он, перебравшись с плотика на шлюпку, окинул взглядом всех, кто был в ней. И ни словом, ни жестом не выдал своего горя. Игорь работал на веслах как все. И упрямо отталкивал того, кто хотел до срока его подменить. Он был молчалив, как все. И не отводил глаз, когда в море, навсегда, уходит тот, кого забирал холод. Он стал таким же взрослым, как все, только ростом поменьше. И главное, у него сохранились еще силы. Откуда?!
Соколов сполз с банки, закатал рукав, опустил локоть на дно шлюпки. Все быстрее стала натекать вода. Опять пора откачивать. И он потянул кого-то за распухшую, как и у всех, ногу. А сам снова взобрался на банку и стал смотреть в ночь. И вдруг он увидел освещенный причал — то ли Сиэтл, то ли родной Владивосток. По причалу прямо на негр ехал автомобиль с ярко включенными фарами. Он беззвучно пронесся мимо, но за тем автомобилем следовала целая колонна, и у всех машин ярко включенные фары…
Протер глаза. Ничего… Вот уж третью ночь подряд — галлюцинации. То казалось, что прямо на шлюпку идет ярко освещенный пассажирский лайнер. Еще немного, и разобьет вдребезги. Он сунул руку за пазуху, выхватил ракетницу. И… увидел перед собой черноту ночи и склон волны.
Кто-то подобрался, лег рядом.
— Я воду всю откачал. — Это был Игорь.
— Так это тебя разбудил? Прости.
— У меня силы есть.
— Знаю, что есть. Но береги их. Тебе надо беречь их больше всех.
— Я как все, — упрямо сказал Игорь.
— Ты не прав. Понимаешь, я могу умереть, любой может умереть. Но ты обязан выжить. Понимаешь, обязан.
— А зачем одному?
— И ты упал духом? Нельзя падать духом.
— Нет, я хочу жить. Но я один не справлюсь со шлюпкой. Я один ничего не могу с нею сделать.
— Один не останешься. Я верю… — У Олега Константиновича сейчас не было сил прогнать Игоря снова под брезент. Он был рад, что кто-то рядом, а значит, не вернутся галлюцинации — освещенный яркими огнями порт и сияющий лайнер. Он продолжал говорить: — Ты выживешь и когда-нибудь сможешь рассказать тем, кто родится после войны, что с нами было. Что вот была такая подлость во время войны. Была охота на мирные суда. Удар из-под воды и трусливое бегство с места убийства. Хотя мог и не убегать, потому что никакой следователь долго еще не будет искать преступника, следы преступления. Но преступление не может быть бесследным. Вот и здесь: мы след и мы — свидетели. Мы будем нужны, когда придет победа, А ты будешь нужен, когда я стану совсем старым и, может быть, что-то забуду.
— Вы верите, дядя Олег?
— Твердо верю. И знаешь, если у тебя действительно есть силы, если ты совсем не замерз, побудь со мною. Скоро рассвет, и я могу забыться. Я могу пропустить встречный корабль.
— И вы знаете, что он скоро будет?
— Верю, что будет. Если бы не верил, может быть, уже умер.
Когда занялся тусклый рассвет, Соколов заполз под брезент, в духоту, влагу, но все же там чуть теплее. Рядом полулежал, плотно прижавшись, Игорь. Прежде чем выключилось сознание, Соколов подумал: «А кто там сейчас на руле и кто впередсмотрящий?» Но впервые за все это время у него не хватило ни сил, ни воли отодвинуть край брезента и посмотреть, кто там на носу и корме. Кто там на вахте?
Потом ему почудился гудок, густой, низкий, почти такой, как у «Ангары». Но он решил, что это снова галлюцинации, а может быть, просто сон,
Из рапорта начальнику Дальневосточного пароходства от капитана парохода «Индигирка» Петрова И.В.:
Евгений ГУЛЯКОВСКИЙ
ДОЛГИЙ ВОСХОД НА ЭННЕ
Глава 12. НЕУДАЧА
Наверно, нет ничего тоскливей штормовою пустынного моря без паруса, без клочка суши на горизонте. Лишь свинцовая, испещренная рябью поверхность воды раскинулась во все стороны, постепенно растворяясь во мраке. Даже горизонта здесь не было видно.
Ротанов стоял на верхней галерее один. Давно заброшенные помещения верхнего яруса не нуждались даже в охране.
Он услышал шаги, но не изменил позы. Кто-то осторожно, крадучись, подходил к нему сзади. Это не были шаги робота. Может быть, Эсхин?..
Ротанов резко обернулся. Перед ним стояла Элна. Широкий светлый плащ, волнами окутывающий фигуру, незнакомая прическа.
— Ты? Откуда? Как ты здесь очутилась?
Она прижала палец к губам и ответила полушепотом, не отрывая глаз от его лица, словно видела впервые:
— Когда-то я была хозяйкой этого острова, и мне известны тайны, о которых не знает даже Эсхин… Но ты, кажется, не рад мне?
— Не знаю, — честно признался он. — Слишком это неожиданно.
Никогда его не подводила память, а вот сейчас он не мог сказать, почему таким знакомым и одновременно чужим показалось ее лицо. Словно это была другая женщина.
Она без улыбки, серьезно и испытующе смотрела ему прямо в глаза.
— Ты знаешь, почему я здесь?
Он отрицательно качнул головой.
— Со мной произошло что-то странное. Когда Эсхин отпустил меня, мне казалось, что все правильно. Ты попал туда, куда стремился, я выполнила свои обязательства. Одним елевом, оставалось улететь со спокойной совестью.
— Не получилось?
— Не получилось. Наверное, есть какая-то другая правда, хотя я до сих пор не понимаю ее. Не должна я была возвращаться, не должна говорить тебе то, что собираюсь сказать.
Она замолчала, и он не произнес ни слова, чувствуя, что в эту минуту ничем не может помочь ей Только она сама имеет право решать, что делать дальше.
— Некогда нам раздумывать Эсхин уже знает, что я здесь. Слышишь свистки охраны? Через минуту они будут здесь. Пойдем.
— Но куда? Отсюда один выход — в галерею, а там роботы.
— Пойдем. Я покажу тебе Хронар. Самое большое достижение нашей цивилизации и самую большую ее тайну.
— Разве ты имеешь право это делать?
Не отвечая, она достала откуда-то из складок своего плаща небольшой предмет, похожий на карманный пылесос, и нажала кнопку. Ничего особенного не случилось, лишь прибор протяжно взвыл и тут же смолк. Она схватила его за руку и толкнула к стене. Все еще не понимая, чего она хочет, инстинктивно он оперся о стену и почувствовал, что рука свободно входит в вязкую массу камня. Она опять подтолкнула его. И тогда он шагнул прямо в стену. Стена раздалась, пропустила его и сразу же сомкнулась вновь. Элна была уже рядом, оба они стояли в соседнем помещении. Очевидно, это была комната для наблюдений и подслушиваний. Странные механические уши уродливо присосались к стенам. Сейчас здесь никого не было, очевидно, поднятая по тревоге охрана вся была, в коридоре
Элна вновь подняла свой «пылесос».
— Это молекулярный дезинтегратор Он ослабляет связи между молекулами любого вещества, правда ненадолго. Ты не мешкай при переходе, а то можешь оказаться замурованным в стене.
Вновь она нажала кнопку, скова взвыл прибор, и вот они, как во сне, проходят сквозь стены из комнаты в комнату Мелькала длинная анфилада залов, коридоров, подсобных помещении, складов В одной из комнат они увидели охранников. Но те не успели ничего понять, как Элна и Ротанов уже исчезли в противоположной стене. Коридор, еще коридор. Очень толстая мена в конце. Показалось, что не хватит энергии прорваться. С гена уступила, и оба они оказались в огромном зале… Зал был почти пуст, лишь в центре, на небольшом каменном постаменте, покоился огромный куб из серого металла. Десяток наклонных колонн шли к нему с разных сторон. По их вибрации, по смрадному жару, пахнувшему в лицо, по отвалившейся кое-где термоизоляции он понял, что эти колонны — энерговоды. Каждую секунду поставлявшие в холодное металлическое тело этого куба целые реки энергии. Они подошли ближе, и лишь теперь Ротанов оценил размеры всего сооружения. Куб был высотой с двухэтажный дом. Ни трещины, ни единой ссадины не оставило время на его матовых, тускло блестевших боках.
— Хронар?
Элна молча кивнула.
— Как же вы втиснули в корабль такую махину?
Она пожала плечами.
— Это был очень мощный корабль, один из последних…
Элна отвернулась. Он хотел было обойти куб, но она рывком остановила его.
— Не спеши. Часть защиты я отключила, но тут могут быть блоки, неизвестные далее мне. Посторонним не полагается разгуливать по этому залу. Не отходи от меня. В моем присутствии защита не сможет сработать.
— Покажи мне пульт управления.
Она усмехнулась.
— Наши инженеры в отличие от ваших не любили сложных устройств. Вот он перед тобой.
Она нажала маленькую, почти незаметную кнопку, и в стене куба открылась узкая ниша. Там были всего две кнопки, красная и голубая, две рукоятки с непонятными шкалами, да еще посередине узкое граненое отверстие. Именно это отверстие и ожидал увидеть Ротанов. Сейчас он мысленно сравнил его с рубиновым камнем. Совпадали и размер и форма.
Ротанов расстегнул воротник, достал камень и осторожно разогнул оправу кулона. Камень лежал у него на ладони холодный и совершенно бесцветный, словно никогда раньше не прятал в своей глубине игру таинственных огней. Он подбросил камень на ладони, словно прощаясь, с ним, и протянул его Элне.
— Зачем он мне?
— Не любоваться же этим кубом мы сюда пришли. Попробуй, кто знает, может быть, ключ все-таки сработает. Возможно, запись биотоков не изменилась за это время.
— Пока цела кристаллическая решетка камня, будет цела и запись. Но… если он остановится… Ты представляешь, что произойдет?
— Я думаю, энергия, необходимая для того, чтобы удержать звезду в полуколлапсирующем состоянии, на несколько порядков превосходит все, что может дать это устройство.
— Равновесие бывает неустойчивым, и тогда легкий толчок, незначительное изменение одного из факторов приведут к катастрофе.
— Скажи, это правда, что ваши ученые могли предвидеть будущее?
— Не совсем так. Среди нашего народа иногда рождались люди, наделенные особым даром проникать в информативное поле будущего. Это редкий природный дар. Наука здесь ни при чем.
— Мне кажется, я знал одного такого человека. Женщину, оставившую для меня этот ключ.
— Ты хочешь сказать: она могла предвидеть и хотела именно этого… чтобы мы?..
— Мы должны попробовать, Элна. Мы должны попробовать остановить Хронар. Работа Хронара, нарушая естественное течение времени, противоречит каким-то неизвестным нам глубинным законам природы… Мы обязаны восстановить равновесие, хотя бы попытаемся это сделать. Рано или поздно приходится исправлять ошибки…
С минуту она молча смотрела на него, и он понимал, что творилось у нее в душе. Гнев и горечь от того, что он, чужеземец, пытается несколькими словами перечеркнуть высшее достижение ее народа.
— Рано или поздно вы, люди, столкнетесь с теми же проблемами, вам самим придется решать их и тогда…
— Возможно, ты и права. Но я уверен: нельзя грубо вмешиваться в сложнейшие закономерности природы, не взвесив До конца все последствия… И потом, почему ты говоришь со мной так, словно сама все еще принадлежишь к цивилизации рэнитов? Тысячелетия пронеслись над вашей планетой, я был там после того, как последний рэнит ушел с нее навсегда. О каком народе речь? Разве ты сама не принадлежишь уже к другому племени?
— О чем ты говоришь?! — Она почти кричала.
— Ты, человек Элна, и ты моя жена…
Он попытался найти ее руку, но она отстранилась.
— Это была лишь игра. Обряд чужого для нас обоих народа…
— Обряды имеют лишь тот смысл, какой вкладывают в него люди… Решайся, Элна. Я не знаю, сколько минут отпущено нам на раздумье. Вот тебе камень. Только ты одна можешь вложить его в Хронар. Только твою руку знают его защитные и исполнительные механизмы. Попробуй. Риск есть, конечно, но он не больше, чем был в тот момент, когда ты впервые включила здесь эту машину… Скорей всего искаженное, разорванное время вернется в свое нормальное русло. В природе много здоровых сил, и она умеет залечивать раны.
Почти насильно он вложил в ее горячую сжатую ладонь ключ от Хронара и отвернулся, чтобы не мешать ей. И только когда скрипнули механизмы на пульте, он повернулся вновь. Обе рукоятки стояли теперь на нулях в крайнем нижнем положении.
— Ты знаешь, что случится с нами, если время вернется в исходную точку, в момент, когда впервые был включен Хронар? Ты окажешься на своей планете, дома, и никогда уже по вспомнишь обо мне. Да и некого будет вспоминать. Собственно, вся моя жизнь только следствие больного, искаженно! о времени…
И, не дав ему ответить, лишь посмотрев прямо — в его глаза, словно молча попрощавшись с ним, Элна разжала пальцы и опустила камень в отверстие.
Послышался глухой протяжный звук, похожий на стоп. Звук нарастал, поднимался все выше, разрывая барабанные перепонки. Волна вибрации прошла по самому кубу, потом странная живая дрожь передалась полу и стенам. Казалось, некий вихрь пронесся по залу, сделав неустойчивыми, эфемерными каменные стены, весь окружающий мир. Но уже через минуту звук стал слабеть, переходить на нижние октавы и где-то там, в низком реве, затерялся, исчез совсем.
Элна стояла у пульта совершенно оглушенная, сжав виски руками Что-то неуловимо менялось в ее лице, разгладились горькие складки у губ, у подбородка. Исчезли морщинки в уголках глаз, чуть посветлели волосы, чуть прозрачнее стали глаза, и вдруг до боли знакомым, родным стало для него это лицо. Странные картины прошлого заслонили от него этот зал Он у видел девушку, одиноко сидящую у костра в синем лесу. Вот он несет ее на руках через лес, а губы шепчут давно забытое имя — Ольга…
На шершавой каменной стене высветился вдруг голубой овал, и хищное, остроносое лицо Эсхина появилось в его глубине.
— Это был опасный эксперимент, а, девочка? Но ты справилась блестяще. Сорок тысяч гигаватт ежедневно. Неплохой подарок! Я направлю их на дезинтеграторы, на корабельную защиту. Ни один чужой корабль не сможет отныне появиться в небе. Только ты могла это сделать, только он мог заставить тебя это сделать! Вы оба прекрасно справились с отведенными вам ролями.
— Как только ослабеет гравитация, как только распрямится купол сжатого пространства, ничто уже не остановит наш флот, — угрожающе произнес Ротанов, невольно подавшись к этому светящемуся овалу.
— Гравитация не ослабеет. Пространство не раскроется, потому что время изменяется мгновенно или. не изменяется никогда! Вы остановили Хронар, но планета осталась в той же самой точке пространства-времени. — Эсхин почти кричал, злобная радость была в его голосе. Погас свет, и они остались одни.
— Может быть, остановка Хроиара скажется не сразу? Может быть, Эсхин попросту солгал?
Элна отрицательно покачала головой.
— Эсхин сказал правду. Время изменяется сразу или не изменяется совсем. Видишь слой пыли на этих стенах? Если бы время вернулось в первоначальную точку, в тот момент, когда был включен Хронар, этот зал выглядел бы иначе. Но все осталось по-прежнему… Это странно… С того самого мгновения, когда здесь был включен Хронар, чья-то чужая воля все время вмешивается в наши действия. Не грубо, иногда почти незаметно. Но силы, которыми управляет этот неведомый нам разум, настолько могущественны, что мы не можем даже представить масштаб их воздействия на окружающий мир.
— Мне тоже все время казалось, что на этой планете действуют не стихийные силы природы, а чья-то враждебная воля И вес время я искал ее источник — у бореев, у Эсхина. Может быть, озеро Забвения имеет к этому отношение?
— Озеро скорей всего только часть того, что проникло к нам из другой вселенной. Кстати, этот разум необязательно враждебен. Просто он чужд нам и потому непонятен.
— Неплохо бы с ним познакомиться.
— Мы для них муравьи, быть может… Впрочем, попытки были. Один из наших пытался. Его звали Лонгом. Он пошел к озеру Забвения и не вернулся. Никто оттуда не возвращается. Но с Лонгом произошло что-то странное. Уже после того, как он исчез, его видели несколько раз. Не саму фигуру, но голос, какой-то светящийся силуэт… Заметив, что люди пугаются его, он стал появляться в скафандре с закрытым шлемом Не часто, лишь в те моменты, когда назревали события, способные изменить весь ход времени. Говорили, что он можрт предсказывать будущее… Не знаю, возможно, это только красивая легенда, но, мне кажется, и я говорила с ним уже после того, как он ушел к озеру.
— Возможно, разгадка лежит где-то там. Может быть, в самом озере.
Поделиться книгой: